Мальчик, который выбрал другую сторону

На следующее утро Гарри стоял перед огромным особняком, бóльшим, чем Малфой-мэнор, в несколько раз, ещё более мрачным и величественным. Настоящий замок, который мог приснится только в самом нереальном сне из всех. И это был его новый дом! Оправившись после трансгрессии, мальчик оглядел представший взгляду особняк и, востороженно закричав, бегом бросился ко входу, который представляли собой высокие кованые ворота метра три в высоту. Подбежав ближе, Гарри остановился и оглянулся на манерно-неторопливо шагавшего Тома. Тот, хотя и пытался это тщательно скрыть, тоже был восхищён, несмотря на то что уже несколько раз бывал здесь, следя за восстановлением поместья. Ворота оставались закрытыми, и Гарри в ожидании старшего мага разглядывал их витиеватый выкованный узор. Ворота сдерживали высокий каменный забор, заросший ухоженными лозами живой изгороди. Здесь плющ переплетался с виноградом, и, заметив рядом с собой несколько сочных фиолетовых ягодок, Гарри не удержался и сунул одну в рот, а через секунду скривился от отвращения — вкус был тот ещё. В этот миг ему на плечо опустилась рука, и Том развернул замершего у закрытого прохода мальчика лицом к себе, скрывая раздражение и волнение за ничего не выражающей маской. — Выплюни немедленно! — потребовал Лорд строго. — Он же магический! Как тебе пришло в голову его есть? — вопрос был риторическим. Если какая-то нелепая идея должна быть осуществлена по законам вселенной, то, видимо, чаще всего она будет приходить на ум Гарри. Подождав, пока ребёнок отплюётся, Том крепко стиснул его ладошку в своей и посоветовал расслабиться. Он сделал шаг, приблизившись вплотную к воротам. Ещё один уверенный шаг, и у Гарри совсем нет сил и, в принципе, желания сопротивляться. Было интересно, что собирается делать мужчина. Малыш даже не успел зажмурить глаза, как оказался внутри ворот. В самом прямом смысле. Но, к его огромному удивлению, он не ощущал себя застрявшим, то, что только что было непроницаемым металлом, теперь словно состояло из дыма, как будто это был мираж. Но Гарри отчётливо помнил, что ещё минуту назад своими руками щупал холодные твёрдые прутья решётки на воротах. Его всегда так восхищала магия! — Теперь ты всегда сможешь беспрепятсвенно войти сюда, маленький, — пояснил Том по ходу дела. — Ты теперь второй хозяин нашего дома, Мракс-мэнора. Пойдём. Теперь особняк стоял прямо перед мальчиком, без преград. И он был в абсолютном восторге. Гарри испытывал благоговейный трепет перед этим домом. Он представлялся ему огромным живым существом, и рядом с ним по коже пробегали мурашки от той магии, которой дышало это здание. Проходя по каменной дорожке, мальчик не мог оторвать взгляда от окон, которыми дом так же внимательно разглядывал его в ответ, и буквально кожей ощущал силу и мощь древнего сооружения. Том, в первый раз увидев свой собственный законный дом, тоже не мог оторвать глаз, но сейчас он разлядывал лицо мальчика, который с приоткрытым ртом любовался зданием. Том был доволен этой реакцией: зная, что маленькие дети особенно чувствительны к магии, волшебник опасался, что великая и, несомненно, тёмная мощь испугает Гарри, но тот превзошёл все самые лучшие ожидания. И это действительно отдавалось какой-то лёгкой теплотой на сердце, которую Лорд не ощущал уже много лет. Теперь Том точно был уверен в правильности своего спонтанного решения. Он будет воспитывать достойного волшебника, кажется, уже определённо тёмного мага, и плевать он хотел на гриффиндорское начало его родителей, которое вросло в характер мальчика, впиталось с молоком матери. Гарри, как оказалось, имеет с ним больше общих родов, чем он мог себе представить, и совсем не светлых. И он обязательно сделает так, что мальчик никогда не достанется Дамблдору с его загребущими ручками и «светлыми» замашками: ни силой, ни тем более по своей воле. Именно сейчас он принял окончательное решение бесповоротно расположить Гарри к себе. В конце-концов, он не так стар и вполне себе бессмертен, у него есть время. Многие его Пожиратели — дети его ровесников, и они тоже обзаводятся наследниками драгоценных родов. Он не собирался проявлять нежных отцовских чувств и потакать Гарри, но теперь он имеет все права на ребёнка, Поттер принадлежит ему, и обо всём своём Том очень хорошо заботится. Ему предстояло вырастить достойного мага, а не просто избалованного занеженного мальчика. Ну, может, план был и не так прост, как казалось на первый взгляд, хотя Тому пока было не так уж трудно с Гарри. Да и самоуверенности ему было не занимать. Впрочем, как и Гарри не занимать тяги к приключениям. Ближайшие годы их ожидает весёлая жизнь.

***

Том совсем немного рассказывал Гарри о своих делах. Он по утрам за завтраком читал газеты, пил кофе, и недовольно ворчал или наоборот удовлетворенно кивал написанному. Мальчик был любопытным и достаточно умным, но не сразу захотел отказаться от чтения сказок родителями взамен чтения себе самому, поэтому только недавно мама начинала учить его азбуке. Острая тоска, внезапно защемившая сердце, впрочем, заглушилась запалом новой идеи. Гарри по своей природе и темпераменту просто не мог долго сосредотачиваться на плохих чувствах, разум бежал вперëд. И сейчас, глядя на Тома, он мечтал поскорее научиться читать, чтобы понимать своего сожителя. Но на все просьбы тот отвечал, что ещё рано, что сначала учатся как следует разговаривать и пополняют словарный запас, а потом уже берут в руки книгу. Гарри было пять лет, и он точно знал, что учиться читать не рано, значит, Том что-то скрывал. А его нестерпимо тянуло ко всему новому, до чего он только мог дотянуться и даже до чего не мог. И он пытался всячески уговорить Тома, но тот был неприступен. Многие Пожиратели, с которыми Гарри впервые познакомился в Малфой-мэноре и знал от них что-то расплывчатое о Ближнем круге, стали ему друзьями, часто наведываясь в гости. Иногда случались магические выбросы, но взрослые, все как один, были в восторге от растущей мощи ребёнка. Даже Том, каждый раз проверяя его состояние, одобрительно усмехался. Позже он обещал научить мальчика пользоваться беспалочковой магией, и Беллатриса, прознав об этом, кинулась ему в ноги, умоляя допустить её и остальных помочь в этом, хотя по губам её бродила плотоядная хищная усмешка. Но совсем скоро после их переезда она пришла к своему Лорду, как будто бы смущëнно, совсем себе не свойственно, склонив голову. За плечи и правую руку её держал Рудольфус, а свободную ладонь сжимал Рабастан, оказывая молчаливую поддержку. Взгляд ведьмы был чуть виноватым, но твёрдым. Мужчины же с вызовом и уверенностью выпятили подбородки. Они молчали по простой причине — Белла запретила им вмешиваться. Молодая смелая женщина заговорила первой. — Простите, Милорд, что сообщаю эту новость вам столь поздно. Я ни в коем случае не хотела бы испортить ваши планы, но, боюсь, я пока, к моему огромному сожалению, не смогу поддерживать вас в бою ближайшие пять месяцев, если бы это понадобилось. Я…- она что-то ещё залепетала, но Волдеморт властно поднял руку, призывая к тишине. Сейчас он запутался в её сбивчивых бормотаниях, но то, до чего он додумался, как никогда заставляло почувствовать свой юный возраст грозного Лорда, понять, что и тем, кто стоял перед ним, чуть больше двадцати. — Погоди, Белла, я, кажется, не так понял. Ты что, беременна? — Да, мой Лорд, — выдохнула колдунья. Мужчины невольно подались вперёд в знак поддержки. Она понимала со всей ответственностью, что еë срок — это не шутки, и Волдеморт вполне имел право разозлиться. Записав её в число особо приближённых, он дал ей много не только прав, но и обязанностей, и внезапный декрет мог смешать некоторые его планы. Том смотрел на неё строго, но без злости. В конце концов, у него самого был теперь Гарри, и Том знал, что не отказался бы от него сейчас ни за что. И Белла не даст в обиду ребёнка, ни сейчас, ни после рождения, даже если он ей скажет. Предчувствуя его мысли, она не отводила взгляда и не опускала глаз. Том медленно кивнул. — Я понял тебя. Понял. Не переживай, Белла, я рад за тебя, — он оглядел стоявших рядом Лестрейнджей и поправился, — за вас. Ты будешь неплохой матерью, я уверен. Тем более у тебя были тренировки с моим несносным Поттером. Надеюсь, я не последним узнаю о рождении? — Лукаво улыбнулся мужчина. — Можете идти, до встречи. Пришедшие маги поклонились повелителю и вышли в каминный зал, откуда с помощью летучего пороха отправились в неизвестном направлении. Но Тому не дали заскучать. Из соседней комнаты через мгновение вылетел Гарри и закричал: — А можно он будет приходить к нам в гости? Ребёнок Беллы? А когда я его увижу? Что значит беременна? — Ах ты негодник! Подслушивал? — Том грозно нахмурился, но Гарри был в таком сбудораженном состоянии, что едва ли был способен заметить это. Пришлось закрыть на это глаза, первый и последний раз, конечно же. — Ладно, что ж с тобой поделаешь. Малыш у Беллы в животике, Гарри. И он появится на свет только через несколько месяцев… — но его бессовестно перебили. — Как это в животике?! Том! Как она его достанет?! Том! Она его съела?! — Ну же, цыц! — хотя и немного недовольный, мужчина всë же рассмеялся от нелепого предположения. Но не объяснять же сейчас, откуда берутся дети. — Вырастешь — поймёшь. Мальчик обиженно вздохнул. Всё всегда упиралось в это «Вот вырастешь и тогда…». Но Том был непробиваем и действительно ждал пока Гарри подрастёт. Несмотря на быстрое развитие, он должен иметь детство и не забивать голову тем, чего всё равно не поймёт. Почти пять месяцев спустя он родился — ребёнок. А точнее — она, потому что это была девочка. Мейсса. Это имя выбрали не случайно. Родилась она в ночь Самайна, и ей выпало созвездие Скорпион, но ни одно из имён звёзд в нём Беллатрисе не понравилось. Но по древней традиции Блэков имя несомненно должно быть дано в честь звезды. Том пришёл поздравить новоиспечённую мамочку, но та впервые посмотрела на него так радостно и беспомощно одновременно. Узнав проблему, Том задумался на минуту и предложил простой выход — выбрать имя из того же созвездия Ориона, как и у Беллатрисы. Сыграло роль то, что девочка весила три килограмма и почти четыреста граммов, а эту звезду видно именно под таким размером в переводе на особые единицы. И вот третий месяц необыкновенная девочка терроризировала своим плачем Тома, потому что Белла всегда держала её при себе, не оставляя на мужа, но всегда упорно шла в дом Мраксов.

***

На дворе было тридцатое апреля. Чета Лестрейнджей полным составом ввалилась в особняк, и, зажав уши, Том выскочил из столовой и чуть ли не бегом кинулся аппарировать в соседнюю комнату, захватив подмышку «Ежедневный пророк». Через час сидения с Гарри, Лестрейнджы ушли, но им на смену явились Яксли, Эйвери и Макнейр. Последний всегда был самым суровым и строгим, вот и сейчас бурчал что-то о порядке. От крика Мейссы у Гарри немного заболела голова, а сейчас от взрослых, казалось, было ещё больше шума. Мальчик потерпел их общество ещё час, а затем выгнал всех из дома, сказав, что хочет спать. Маги покорно вышли через камин, и Гарри остался один. Мальчик не боялся быть в одиночестве в пустом огромном доме, дышащем тёмной магией, потому что любил её чувствовать, её холодные прикосновения, от которых вдоль позвоночника бежали мурашки. Том доверял ему, поэтому, часто уходя из дома, оставлял на некоторое время Гарри в его собственных руках, хотя в большинстве случаев всегда находились Пожиратели, готовые, нет, правильнее сказать жаждущие посидеть с ним. Гарри поплёлся к лестнице и, не замечая дороги, дошёл до библиотеки. Войдя в помещение, хранившее гробовую тишину, мальчик бесцельно побродил между уходящими в потолок стеллажами. О, как он мечтал в такие моменты уметь читать! Внезапно за каким-то очередным поворотом он попал в тупик. Книжный шкаф упирался в стену, перед которой в углу стояло широкое кресло и небольшой квадратный столик. Гарри обрадованно выдохнул, и сразу же решил облюбовать для себя этот тихий уютный уголок как собственное скромное убежище. Вряд ли о нём знал даже Том, потому что по библиотеке он прогуливался, мягко говоря, редко, предпочитая приказывать эльфам приносить книги на нужные темы к нему в руки. Чтобы не портить впечатление, мальчик взял какую-то тоненькую книжку с ближайшей к креслу полки и положил на стол перед собой. Он было действительно собрался поспать, но не мог оторвать взгляд от книги — предмета его временного вожделения. Либо он прямо сегодня заставит Тома начать учить его, либо будет пробовать сам… почему бы не сейчас? Подтянув книжку на колени, Гарри открыл её на первой странице. Увидев картинку, он с удивлением покосился на полку у кресла. С картинки на него смотрели разбросанные по изображению и скачущие с места на место буквы, из которых он пока знал только часть, а в центре ими, смеясь, жонглировал Буратино. Об этой сказке он знал ещё от своей мамы, выросшей с маглами. Его посетила странная мысль, и зажмурившись, Гарри представил, что ему нужно приготовить обед на большую компанию, и с закрытыми глазами наугад вытащил ещё одну книгу. Пролистав несколько картинок, он убедился, что это сборник кулинарных рецептов. Любопытный стеллаж, однако, думал Гарри. Он несомненно им ещё воспользуется, но теперь его волновало лишь содержание первой книги. Судя по всему, это было что-то вроде букваря для юных волшебников. Отчего-то мальчик испытывал странное предвкушение. Он гипнотизировал первое в его жизни предложение, которое собирался прочитать, и медленно, словно кто-то заливал густой мёд в его мозг, в голову к нему приходило понимание того, что там написано. «Мама мыла раму» — незамысловато, но Гарри закричал от восторга. Он не знал, во всех ли волшебников это свойство «загружено» с рождения, и поэтому ли Том не хотел его учить и говорил ждать, но понимание смысла написанных маленьких символов само пришло к нему и вызывало фантастическое ощущение. Дальше шла картинка, где какая-то пышноволосая женщина взмахивала палочкой над огромным грязным котлом, и он вмиг очищался. Упорно гипнотизируя бумагу, Гарри понял: «Мама моет котелок». И ему даже не пришлось узнавать остальные буквы! Дальше шли всё более длинные предложения, не содержащие особого смысла, но каждое следующее прочитанное доставляло неописуемый ни в одной книжке восторг. Лишь когда глаза заслезились и зачесались от усталости, Гарри отложил книгу и зевнул. Нарцисса за это короткое время со строгостью приучила его к тихому часу и даже иногда заставляла самого — кто бы мог подумать — Тома, следить, чтобы ребёнок ложился после обеда. Будучи «совой» и активным ребëнком одновременно, Гарри каждый раз недовольно спорил, но в итоге сладко засыпал. Том поначалу отмахивался и не особо настаивал, но однажды, задержавшись в обществе обеих сестёр Блэк, которые были мамочками, он попался в их сети и стал внимательно следить за выполнением режима, в котором послеобеденный сон предписывался Гарри хотя бы до исполнения шести лет ради пользы растущему организму. Сейчас мальчик решил, что, если он хочет спать — время обеда, а значит придёт Том и станет его искать. И тогда лучше его не злить и самому выйти поскорее. Решив оставить одну книжку на столике, Гарри сполз с кресла и вприпрыжку направился к кухне, чтобы договориться с каким-нибудь домовым эльфом принести ему вечером чай в библиотеку, но уже на последней ступеньке лестницы его взгляд, опущенный до этого в пол, уткнулся в чьи-то ноги. Скользя по ним взглядом вверх, он наткнулся на весёлый взгляд Тома. — Всё хорошо? — Гарри кивнул, улыбаясь. — Как ты их всех выгнал? — полушутя поинтересовался мужчина. — Да легко, — мальчик пожал плечами. — Сказал, что хочу спать. Почти и не соврал. А потом ходил по дому, — а вот теперь Гарри соврал, и знал, что Том почувствует, он как-то всегда понимал, когда Гарри врёт. Именно Гарри, ведь Пожиратели иногда говорили неправду при Гарри Тому, но тот не обращал внимания. Может, конечно, ему только так казалось, Гарри не знал, но про него Том всегда действительно понимал. Поэтому мальчик постепенно учился говорить полуправду, то есть не всю правду, обходя острые углы. Том хмыкнул, но промолчал, взял Гарри за руку и повёл на обед. Домовые эльфы, услужливо кланяясь, подавали блюда, и через десять минут Том снова схватился за какой-то досрочный выпуск газеты, недовольно кривя губы, просматривая заголовки на передовице. Затем положил газету на стол, чтобы взять бокал, неожиданно появившийся перед ним, видимо, по мысленному требованию его принесли эльфы. Пока он делал глоток, Гарри уставился на самые крупные слова и понял: «Альбус Дамблдор, великий светлый волшебник, готов поделиться с публикой тайной пророчества и подробностями истории выживания всем известного Гарри Поттера. Интервью в завтрашнем утреннем выпуске». Снизу мелко было напечатано «Рита Скитер». Чтение для мальчика всё ещё, конечно же, было трудным, и отнимало относительно много времени и предельно много внимания, и потому он и не заметил, как Том тихо опустил бокал обратно на стол и впился в него внимательным взглядом. Когда Гарри наконец взглянул на Тома, и в зелёных глазах плескалась смесь бурных эмоций, мужчина, вздохнув, серьёзно произнёс: — Гарри, думаю, ты должен мне что-то рассказать. Мальчик кивнул и опустил на мгновение взгляд. Он решил не говорить всю правду и умолчать о своём тайном местечке и необычной полке, которая выдаёт книги на заказ. Он не знал, зачем молчит об этом, ему просто захотелось иметь свой небольшой секрет. Вот он только открыл рот, а вот уже из него нескончаемым потоком льётся рассказ, как он пошёл в библиотеку, наткнулся на тонкую книжку, внезапно решил открыть, посмотрел на буквы, затем как по волшебству, всё понял, и потом… Слова, выражающие восхищение, странную дикую радость и краткий пересказ прочитанного. Том не стал спрашивать, где Гарри откопал книгу с таким содержанием, ведь в библиотеке Мраксов такого вроде не водилось, но подумал, что бывал там, пожалуй, редко, и не видел, какие книги могут быть на уровне роста мальчика. И да, Том знал, что по природе не было предусмотрено, чтобы волшебники ходили в магловские школы учиться читать-писать-считать, и постепенно развился какой-то ген, благодаря которому приходят эти умения. У чистокровных, разумеется. Он сам смог читать почти в четыре года. С этим малышом всё по-другому, его нельзя сравнивать со всеми, не каждый же переживёт две Авады в лоб, поэтому он не удивился бы, начни Гарри читать уже года в три. И он специально никак не побуждал Поттера к раскрытию этого навыка, что обычно делают родители детей разными способами, только лишний раз убеждаясь в своих теориях. И сейчас гены могла пробудить растущая сила мальчика. Том сказал Гарри, что всё случилось, как должно было, и похвалил за то достижение, которым он наверняка очень гордился. — Том, а что это значит? Что Дамблдор сказал. Мм? — Это значит, что один мерзкий старик хочет до нас добраться и забрать тебя, и что он совсем сошёл с ума, если это единственный способ, до которого он додумался. И ведь люди ему поверят, он, видите ли, старый мудрец, ага, как же. Дряхлый мразматик! Знаешь, Гарри, пожалуй, теперь ты станешь ещё более знаменит. Старик всему свету собирается растрезвонить, что я несу для мира опасность, а ты их всех спасёшь от меня. — Ему делать нечего, что ли? — Гарри, в отличие от Тома, не видел ничего страшного в этом и звонко рассмеялся. — Я его помню, он мне никогда не нравился, когда приходил к… к маме…с папой…- но на этих словах перед взглядом Гарри пронеслась картина из прошлого и он растерял весь свой запал. Слёзы чуть было не застлали глаза, но мальчик быстро взял себя в руки, не давая Тому поводов для беспокойства, и продолжил, улыбнувшись. — А однажды я попросил Северуса, это мой крëстный, он кстати очень хороший, отвлечь его, и вырезал ему дырку в противной ярко-жёлтой в фиолетовый горошек мантии в форме огромной морковки, а он потом надел её и не заметил. У меня в комнате лежал этот кусок тряпки на столе и, наверное, и сейчас лежит. Я только маме с папой показывал, но они не ругались. — Тома эта история изрядно повеселила, и он от души позлорадствовал, представив лицо старика, когда тот дома снял с себя свою дурацкую разноцветную тряпку. И он отметил ещё один факт: Северус, его верный соратник, кем бы ни приходился мальчику, мог ему не нравиться, но всё же понравился. Это можно будет использовать. И, к его удивлению, на следующий день ему представилась такая возможность.

***

Северус Снегг считал, что не любит маленьких детей. Но когда его лучшая подруга родила сына, он долго пытался осмыслить, что же чувствует к нему, и понял, что точно не отвращение, как предполагал. Узнав пророчество, он даже испугался не только за Лили, но и за её сына. Когда его повелитель взял ребёнка на воспитание, он по-другому взглянул на ситуацию и осознал, что, возможно, такое отношение было обусловлено тем, что он в свои двадцать три сам ещё не повзрослел. Он не часто сидел с Поттером, в отличие от остальных Пожирателей, но эти редкие встречи постепенно стали доставлять ему удовольствие, и Северус ощущал нетерпение, ожидая, пока Гарри подрастёт и к своему ужасу начал чувствовать время от времени желание поработать с Драко, Гарри, некоторыми другими отпрысками Пожирателей, да с той же Мейссой, хотя та только и умела, что орать, как он считал. И тогда он пошёл в Мракс-мэнор. Том даже обрадовался такому порыву, и Северус гадал, почему, когда Волдеморт сказал ему, что Гарри меньше, чем два дня назад научился читать, сам и по своей инициативе, и поэтому ему нужен человек, способный чему-то разумному учить ребёнка, пока Реддла не будет в особняке. И наименьшим балбесом из оравы своих подчинённых Волдеморт считал Снегга. В ответ маг заявил, что подумывает о работе преподавателя в Хогвартсе, откуда вдобавок удобнее караулить Дамблдора, и он будет не прочь потренироваться с Поттером. Только был предупреждён, чтобы не забывал, какие бывают тупые ученики, и что с Гарри, уму и мощи которого уже сейчас могли бы позавидовать некоторые первокурсники, не надо сравнивать всех. Снегг всё понимал, но это была слишком притягательная для него перспектива, чтобы передумать. Через некоторое время все формальности были продуманы, и три дня в неделю Гарри с Драко стали заниматься с «профессором Северусом» по несколько часов, обычно три-четыре, с большими перерывами. Но Северус тщательно продумывал каждую очень информативную для детей встречу, и ему действительно нравилось. Чуть позже подключились и другие молодые Пожиратели, к примеру Барти и Беллатриса, а через год разрешили присутствовать и маленькой Мейссе. Конечно, малышка едва что-то лепетала, явно ничего ещё не понимая, но взрослые посчитали, что сама атмосфера может пойти ей на пользу. Мальчиков стали учить беспалочковой магии. Точнее сказать, учить Гарри, потому что у него получалось, а его магические выбросы стали беспокоить Тома. А вот у Драко не очень получалось, хотя он и пытался, как только мог. Лорд был доволен успехами Поттера, хотя и сам он не сидел без дела, и его армия и влияние росли практически с каждым днём, и он продолжал всë с новых сторон постигать тёмную магию, ведь был уверен, что в ней больше могущества. Гарри, сам того не замечая, проникался этой идеей, и в своём тайном месте в библиотеке по вечерам, когда Тома не было дома, пытался разобрать сложные и абсолютно ему не понятные странные формулы на латыни и примечания в книгах, вроде «Тёмная магия для начинающих», «Азы тёмных искусств», «Научись чёрной магии за год»; но пока не очень успешно. Не зная, как отреагирует его старший друг, кем является для него Том, как он сам для себя решил, он боялся просить его помочь. Единственное, что он понял и выучил — Непростительные заклинания, ведь они состояли всего из одного-двух слов, какого-нибудь движения и просто силы желания, но он не знал, как и когда их будет реально применить. Точно не скоро. Всë остальное в этих книгах было ещё сложнее, а картинки… От них пробирала дрожь или вовсе слегка подташнивало, такие он старался не разглядывать. Поэтому те три, что назывались «непростительными», оказались одними из самых гуманных. Так и текло время в жизни Гарри, в шесть лет он получил, наконец, разрешение не спать в тихий час и почувствовал себя взрослым, но Том, ещё с того случая, когда Гарри научился читать, перестал так открыто просматривать при нём газеты, и мальчик вообще редко их видел. За пределы своего дома-замка он выходил очень редко, и всегда только со взрослыми, и, думая над этой опекой Пожирателей, которых пусть и считал на равных друзьями, а не няньками, всё равно понемногу начинал обижаться и порой даже злиться. Он часто просился на тренировки Ближнего круга, хотя бы просто посмотреть одним глазком, но Том был неприступен, и всегда накрепко запирал двери особыми чарами, чтобы беспалочковая Алохомора его маленького воспитанника не привела к его же покалечению. Но Гарри не растерял главную свою черту — любопытство, поэтому однажды, за восемь дней до своего семилетия, он успел незаметно проскочить в тренировочный зал, уткнувшись в чью-то широкую чёрную форменную мантию, и, войдя в помещение, нырнул в тень одной из колонн. Он долго думал над этим планом и немного нервничал, но всë получилось! Наконец-то он посмотрит на что-то действительно взрослое и интересное. Том был великолепен, отдавая резкие приказы, распоряжаясь своими подчинёнными грамотно и строго, и нельзя было сказать, что ему чуть больше двадцати пяти, как он выглядел внешне, Гарри не знал, сколько ему лет на самом деле, и, по неизвестным ему причинам, что при их первой встрече, что сейчас — он не изменился ни капли. В этом зале это был не просто Том Реддл, Мракс, потомок Слизерина, но и истинный Тёмный Лорд Волдеморт; он был для Гарри словно величественный полководец, лидер, и разве мог ребёнок усмотреть в его действиях жестокость или тиранство?.. Конечно нет, мальчик старался запомнить каждое его движение, чтобы стать таким же сильным, грациозным даже в бою, он был просто восхищён, незаметно для себя выползая всё больше из своего укрытия. Стоит заметить, что и верная Тому команда не отставала, они носились по залу, сметая наколдованные препятствия со своего пути, вспышки заклинаний, которые все до единого были невербальными, ослепляли соперников на мгновения, вызывая мощный ответ. Пару раз раздавались особенно уж громкие крики, но не от боли, а от азарта боя, полубезумный смех Беллы, который пугал не хуже заклинания. Были и раненые, но они старались тут же быстро залечить себе раны, пускай и кое-как, ведь заняться ими детальнее можно и после тренировки. Заворожённый, Гарри выполз ещё ближе. Том вдруг сказал: «Максимально сосредоточьтесь, ускоряем темп, начинаем применять Непростительные. Старайтесь незаметно, потому что невербально их использовать нереально, вы знаете. Вы мне все ещё нужны, так что сегодня вместо Авады пока обойдёмся нашей разработанной заменой, пожалуй, той вариацией, которую придумали Крауч и Мальсибер.» Дальше Том приказал начинать, а не мяться, как первокурсницы, и, быстро обойдя каждого, что-то говорил короткими резкими фразами. Борьба новой волной захлестнула молодых людей в масках, Реддл тоже втянулся в новую схватку с, кажется, Макнейром. Спустя какое-то время Том поменял задание, и разделил всех на пары или тройки, не удивляя Гарри, когда кивнул Беллатрисе, которая решила присоединиться к его группе. По команде «старт» снова засверкали вспышки, послышались хлопки, и заколдованные на прочность стены готовы были, по мнению Поттера, застонать, если бы могли. Завороженно смотря на это зрелище, Гарри совсем вышел из-за колонны и, продвигаясь вдоль стены, перешёл к другой, ближе к центру, чтобы лучше видеть не только борьбу, но и Тома, и в тот краткий миг, что он потратил, чтобы повернуться поудобнее и поправить в это же время мантию, грозящуюся запутаться в ногах, он вдруг почувствовал обжигающий толчок заклинания в спину, и через мгновение, которого хватило, чтобы он повернул голову и округлил от удивления глаза, он закричал от дикой боли, разлившейся по всему телу, от пальцев ног до макушки, каждая клеточка тела взорвалась болью; он упал и начал царапать себя — тело рефлекторно хотело избавиться от боли, перебить её, слёзы застилали глаза. — Гарри! Опустить палочки всем! Живо! Как, Мордреда ради, он сюда попал?! — Говоря всё это, Том успел подбежать к Гарри, заклинание с которого спало после приказа Тома, но продолжающего рыдать и подергиваться. Когда яростный и мечущий молнии Реддл подхватил его на руки, Гарри потерял сознание, скорее даже от шока, чем от боли. Том за минуту преодолел расстояние от подземелий, где проходили тренировки, до комнат Гарри на четвёртом этаже. Аккуратно уложив его на кровать, он присел на край и стал перебирать его волосы, ожидая, пока он придёт в себя. Не хотелось делать это заклинанием. Минут десять спустя мальчик заёрзал и повернулся на бок. Том понял, что теперь он перешёл в состояние сна, и решил не будить, поставив сигнальные чары на время, когда он проснётся, потом накрыл пледом, и Гарри сладко улыбнулся во сне. — Даже не думай, Гарри Джеймс Поттер, что это смягчит мой гнев, — Гарри дёрнул плечиком и натянул плед повыше, в спальне было довольно прохладно. Том хмыкнул и вышел в небольшую гостинную в аппартаментах, разжигая пламя в камине, который должен был согреть все ближайшие комнаты.

***

Гарри не помнил, что ему снилось, лишь то, что сначала это было что-то довольно приятное, а спустя не очень долгое время это что-то погналось за ним, пытаясь съесть. Когда звук клацанья зубов раздался прямо над его головой, он проснулся и резко сел на кровати, протирая глаза. В голову неторопливо вернулись воспоминания о том, что случилось недавно, и только тогда он ощутил остаточную боль в конечностях от заклинания, попутно прогоняя глупые мысли, что в комнату он попал не сам, ведь это было очевидно. Он поджал ноги к себе, уперевшись спиной на подушки, и обхватил колени. Так его застал Том, неожиданно для Гарри вошедший в комнату. Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза, и, если Гарри смотрел чуть виновато, то взгляд Тома не предвещал ему ничего хорошего. Мальчик сдался первым и уткнулся взглядом в коленки. — Ну, я жду, Гарри. Ты знаешь, что я хочу услышать, — Поттер не отвечал, и Том продолжал наседать. — Как ты попал в зал? И, надеюсь, тебе никто не стирал воспоминания о том, что я строго-настрого запретил тебе даже приближаться к дверям, когда мы внутри. — Не стирал, — тихо проговорил Гарри, продолжая с увлечением разглядывать строение ткани своих брюк. — Я просто хотел хотя бы на минутку попасть туда, посмотреть как вы тренируетесь. Это же так здорово! — он неуверенно стрельнул глазами на Реддла, но тот сурово хмурился, так что он вернулся к своим увлекательнейшим штанам. — Ну… я просто… надел чёрную мантию и постарался под подолом мантий тех, кто заходил последними, стать незаметным. Ты же смотрел на них изнутри комнаты, то есть спереди, а потом запирал вход, и остальные не оглядывались, вот я и проскочил… Том? Мужчина медленно подошёл вплотную к кровати, и от страха Гарри забыл снова опустить взгляд, как подобает прилежному провинившемуся. Так же неторопливо Реддл опустил руку в карман мантии, а Гарри с замиранием сердца ждал, что тот сейчас вынет палочку и приложит его каким-нибудь страшно неприятным заклятием. Но Том вынул маленькую склянку с зельем и нетерпящим возражений голосом приказал: — Пей. Гарри послушно выпил горьковатое содержимое флакона, и, возвращая его, с удивлением обнаружил, что мышцы наконец-то расслабились, и последствия Круциатуса покинули его. Том с каким-то задумчивим видом разглядывал Гарри, прежде чем наконец прокомментировать его ответ. — А ты думаешь, что я просто из вредности запрещаю тебе ходить на тренировки Пожирателей? Тебе ещё повезло. Ты помнишь, каким заклинанием убили твоих родителей? То, что ты выжил, дало тебе известность, а не бессмертие. Я не хочу убивать своих людей, конечно же, но у нас, как ты понял, есть своя версия этого заклинания, и если бы оно попало в тебя незаметно от нас, то через пять минут я бы не смог тебя спасти. Ты не понимаешь этой опасности?! У тебя начисто отсутствует инстинкт самосохранения! Ты слишком любопытен и безрассуден! Ты не ценишь свою жизнь? Что ж. Я хочу, чтобы ты понял, что даже обладание магией в некоторых ситуациях тебе не поможет. Просто слушай умных людей или хотя бы думай! Просто думай! Нужно уметь думать своей головой! Гарри с каждым предложением вжимал голову в плечи всё сильнее. Том разгорался гневом, казалось, его слова распаляют его же сильнее. Поттер понимал, что Реддл волнуется за него, но он с ужасом ждал, как Том решит наказать его, предполагая, что это будет очень больно. Гарри был довольно хитрым и умел учиться на своих ошибках, поэтому уже после первого раза в доме Малфоев старался Тома не злить, но иногда выполнять его наставления совершенно не хотелось. За это он уже несколько раз был преболезненно отшлëпан, Том и раньше был довольно строг, но в гневе совершенно не собирался его жалеть. Мальчик продолжал разглядывать свои коленки, выражая крайнюю степень вины. Но Тома это не подкупило. Ледяным голосом он продолжил речь, перейдя к приговору. — Пока ты спал, я решил, что тебе стоит пожить без магии. Помнишь, что у твоей мамы есть… родственники-магглы? Я трансгрессировал к ним и проверил головы, ты понимаешь — легилименцией. Они ненавидят магию, так что ты должен будешь себя контролировать. Ещё у них есть сын, твой ровесник, так что тебе может быть не так скучно, — Гарри испуганно вскинул взгляд, снова встречаясь с этими глубокими карими глазами, в которых были красноватые всполохи. Значит, всë ещё очень зол. — Ты правильно понял, погостишь у родственников, скажем… неделю. Колдовать нельзя, как ты понимаешь, а то Министерство отследит. В день рождения я тебя заберу. — Конечно, Том немного соврал: он поставит защитный купол, сдерживающий проявления магии, а так же кучу сигнальных чар, чтобы проверять, что Гарри не сбежит и не станет колдовать беспалочковой магией; в принципе, стихийных выбросов быть уже не должно. Гарри некоторое время молча прожигал Реддла взглядом, надеясь, что тот сейчас рассмеётся, скажет, что это шутка, и, может, просто накажет по старинке. Но тот не менял выражения лица, и Гарри слабо возразил: — Но, Том… — под тяжёлым давящим взглядом пришлось подавить на корню все возражения, — хорошо… — Рад, что ты понял с первого раза. Тогда, что ж, собирайся. Через полчаса жду тебя в столовой, — и вышел из комнаты. Мальчик ещё пару минут просидел в кровати, глядя на закрывшуюся за Томом дверь. Потом вздохнул, и, всё ещё не веря в свою участь, пошёл в ванную. Потом расчесался, что, вобщем-то, не спасло лохматую причёску, надел шорты с футболкой, благо даже в Британии вторая половина июля выдалась жаркой. Нашёл маленький рюкзачок, сложил туда зубную щётку с пастой, кофту на всякий случай, и небольшую биографическую книгу, рассказывающую о путешествиях в разные уголки планеты в поисках особого яда, авторства Ньюта Саламандера. Спустившись к Тому и позавтракав в тишине, в душе всё ещё надеясь, что это шутка, Гарри вышел вслед за старшим на улицу, взял его за руку, и они трансгрессировали в Литтл-Уингинг. Остановившись около нужного дома, Том постучал в дверь, не выпуская руки Гарри, чтобы не убежал. Открыла им высокая, стройная, даже слишком — тощая, блондинка, чьи волосы были собраны в высокий хвост; голова находилась на длинной шее, и подбородок был выпячен, что делало её вроде бы вежливую улыбку, припасённую для незнакомцев, презрительной и неприятной. Том, видимо, стёр ей память о прошлом своём визите, так что Гарри удивился, что она не узнала ни только его, но и Тома. Поздоровавшись с Петуньей Дурсль, Реддл представился и попросил войти. Приказав мальчику ждать в прихожей, он прошёл за женщиной в гостиную, где ждал её муж, и плотно закрыл за собой дверь. Гарри почувствовал купол магии, накрывший комнату, который защищал от подслушивания, хмыкнул и решил, что обижаться лишний раз не станет. Его всë сильнее пробивала нервная дрожь, отчасти и из-за страха. Он не мог поверить и не хотел смиряться, что его просто оставят сейчас здесь, с незнакомыми людьми, и ему даже нельзя будет воспользоваться магией, хоть какой-нибудь, если это понадобится. Том же, применив заглушаюшие чары, сделал самое непринуждённое лицо, лучезарно улыбнулся, попросил присесть Петунью на диван к Вернону, а потом кратко ввёл их в курс дела. — Мистер Дурсль, я Том Реддл. Миссис Дурсль, помните ли вы свою сестру, Лили Эванс? — Лицо женщины скривилось, это можно было считать утвердительным ответом. Том не любил магглов, но конкретно этих он настолько терпеть не мог, они были ему так противны, что, если бы ни любовь Гарри ко всему живому, даже таким экспериментам природы, он бы убил их сразу, как узнал об их существовании. — Она погибла шесть лет назад, была убита вместе с мужем в своём доме, — ровным голосом продолжил Том. Вот на этих словах в гримасы Дурслей пробрались ужас и, может быть, даже сочувствие. — По счастливым обстоятельствам их сын остался жив, после нападения у него остался лишь шрам на лбу. Это тот мальчик, миссис Дурсль, с которым я пришёл. Я не прошу вас брать его к себе навсегда, — Тома при этой мысли чуть не передёрнуло. Он бы вообще ни за что не отдал бы кому-то Гарри, а этим премерзким магглам только через свой, хотя нет, их труп. Нет, никогда. Он бы не признался в этом Гарри, но озвучив ему идею наказания, он сам сто раз передумал, но пути назад не было, иначе бы он потерял уважение в его глазах. Да и преподать ему урок было необходимо. — Гарри живёт вместе со мной, но… — Том на ходу придумал ложь, — мне срочно требуется отправится в другую страну на семь дней, его я взять не могу, и оставить мальчика не с кем. Вы можете приютить его на недельку? — это был даже скорее не вопрос, а почти приказ. У Дурслей и мысли возразить такому человеку не возникло, поэтому, рассеяв чары, Том вышел и присел на корточки перед Гарри. — Ты понимаешь, что так будет лучше. В конце концов, ты же любопытный до безобразия, собственно, из-за этого ты и здесь. Тебе нужен разный опыт в жизни. Просто помни всё, что я о них сказал, маленький. Никакой магии, и ты перетерпишь их без труда. Пока, — Том потрепал его по волосам, дождался быстрых объятий, которыми Гарри пытался уговорить Тома не бросать его, но всë же поднялся на ноги и, попрощавшись с Дурслями, вышел за дверь, сразу же трансгрессировав от мерзкого дома. Отвернувшись от двери, Гарри встретил две пары глаз. Вернона он ещё не видел, но и подумать не мог, что это будет маленький круглый человек с красным лицом и маленькими чёрными глазками, а каждая из его бровей будет походить на топорщащиеся под носом усы. Обладательница пары серо-голубых бледных задумчивых глаз первой нарушила тишину. — Я Петунья, а это мой муж, Вернон Дурсль. Мы твои тётя и дядя, так и зови нас. — Гарри Поттер, — негромко отозвался ребёнок. — Мы знаем. Ну…вот что, давай подумаем, где ты можешь спать. — На втором этаже обе спальни Дадлика, он расстроится, если ему придётся их с кем-то делить, — недовольно проворчал Дурсль. — У нас в чулане совершенно нет вещей, ты можешь подмести там, Поттер, а раскладушку или несколько старых матрасов мы тебе найдём. Петунья молча покачала головой. Она всё же была женщиной, и не просто женщиной, а матерью, и даже застарелая ненависть к сестре не переборола тех чувств, что всколыхнулись при вести о её смерти и вида худенького племянника, вроде как сироты. Неделя была не таким долгим сроком, чтобы сразу же обвинять Поттера в стеснении этой семьи в их доме. — Боюсь, у нас и правда нет свободных комнат, а спать в гостиной больше одного раза неправильно как-то. Да и вдруг гости. Я дам тебе веник, справишься? А мы пока сходим на чердак за раскладушкой. Мальчику было не до споров, иначе его могли просто выставить за дверь, как он считал, так что он уверенно кивнул, получил в руки всё необходимое, и отправился в тесную комнатушку под лестницей. Откуда-то сверху раздавались голоса, кажется, кричащие. Петунья убеждала мужа, что мальчик не виноват, что здесь оказался, а Вернон же призывал миссис Дурсль вспомнить свои же рассказы о помешанной сестре и утверждал, что не хочет тратить лишних денег на ненормального, как и родители, сиротку. И вроде бы Вернон убедил жену не быть слишком нежной и помнить о сыне, сам же в ответ обещал быть помягче. Гарри как раз закончил стягивать с потолка паутину и с интересом разглядывать обиженно отступающих пауков, когда лёгкая пыль побелки опустилась ему на плечи, обозначая спускающихся по лестнице. Услышав шаги уже за дверью, он осторожно открыл её и сообщил, что закончил с уборкой. В ответ дядя, протискиваясь в чулан, пробурчал, что, дескать, раз Гарри так быстро справляется с такими заданиями, он мог бы помогать им с уборкой по дому каждый день, к тому же и посуду мог мыть. Гарри мысленно даже посмеялся, фантазируя, как заявится к домашним эльфам и скажет, что он и сам неплохо справится с их ролью. Но вот в этом доме ему как-то резко стало не смешно. Ведь придётся всё делать самому, без капли магии. Вернон так и не пролез в дверь. Он пропихнул внутрь раскладушку, и пыхтя от напряжения, оставил безрезультатные попытки. Тётя же, в отличии от круглого мужа, не проходила стандарты двери по росту, поэтому просто протянула ему бельё через проём. Учитывая, что мальчик проснулся довольно поздно, и потом прошло немало времени, ему сказали разобраться в вещах, которых в общем-то и не было, заправить кровать и идти на кухню, чтобы помочь накрыть на стол уже для обеда. Гарри был сыт ещё завтраком, именно поэтому не остался голодным, после того, как имел честь познакомиться с обедающим двоюродным братцем. Поначалу он просто расставил тарелки и разложил приборы на столе в центре немаленькой кухни. Потом тётя оставила его присмотреть за дожаривающимися котлетами, а сама пошла звать ненаглядного сыночка и мужа к обеду. Он успел за десять минут столько услышать об этом мальчике, что даже представить не мог, что же это за золотой: талантливый, умный, красивый ребёнок, по словам Петуньи. Он, как в замедленном кино, повернулся на шаги за дверью: сначала с прямой спиной зашла Петунья, за ней втиснулся Вернон, и Гарри подумал, что не сможет за ним разглядеть кузена. Но незаметить его не смог бы и слепой, потому что он оказался маленькой копией отца, разве что без усов и со светлыми волосами. Видимо, его успели отчасти предупредить о госте, потому что возмущённых или испуганных криков не последовало, только оценивающий взгляд. Дадли прошёл к столу, задев Гарри плечом и сказав: «Не стой на дороге». Поттеру сразу стало ясно, что это лишь избалованный ребёнок, можно даже сказать, жертва воспитания. Гарри же был умным и даже хитрым, и он не чувствовал себя жертвой этого, лишь с гордостью осознавал, что такому он легко покажет его место. Вряд ли семилетний изнеженный ребёнок вздумает использовать весовое преимущество для физической борьбы. В остальном Гарри его явно превосходил. Когда все сели молча, Поттер понял, что заочного знакомства, по мнению Дурслей, им с Дадли вполне хватит. Дадли с отцом съели по две тарелки супа, затем Дадли попросил три котлеты, Вернон пять, Петунья взяла одну, а Гарри не хватило, что его ни капли не расстроило, ведь две ложки пудинга на десерт он успел получить, прежде, чем сидящие по обе стороны от него мужские представители Дурслей вмиг опустошили блюдо. Дадли собрался пойти наверх, но голос матери слегка притормозил его. — Дадлик, ты не мог бы показать Гарри второй этаж и свою комнату? — Я не хочу, — лениво протянул он в ответ. — Дадли, пожалуйста! Прошу тебя, сыночек, когда приходят гости, стоит произвести впечатление радушных хозяев, тем более это твой родственник. — Ладно, пошли, — подумав с минуту, согласился он, — а ты приготовишь мне завтра шоколадный торт? — Конечно, милый, обязательно! — Казалось, Петунья сама счастлива получить ультиматум от сына. Гарри осталось лишь пожать плечами и пойти следом за неповоротливым кузеном. На втором этаже оказалось три спальни: одна старших Дурслей, а две остальные младшего. Одна из них оказалась завалена всяким хламом: сломанными и просто старыми игрушками, какими-то коробками, фантиками, избытком мебели. В используемой спальне было побольше площади, поменьше игрушек, и, как результат, много свободного места. — Слушай-ка, принеси мне из холодильника каких-нибудь конфет, — было первое, что сказал Дадли, и тон его был приказным. Гарри понял, что время пришло. Он сделал шаг к Дадли и неторопливо начал: — А теперь послушай меня, Дадли Дурсль. Я не твоя бестолковая мать или ещё более бестолковый отец. Я тебе не слуга. Если мой внешний вид навёл тебя на мысль, что мной можно безнаказанно командовать, то ты глубоко ошибаешься. Думаешь, я приехал на неделю, ты сделаешь мне, что хочешь, а когда я уеду, больше не увидишь меня? Это не так. Если я захочу, я найду тебя где угодно, хоть из-под земли достану, — с каждым предложением он медленно подходил к Дадли, а когда тот упёрся спиной в шкаф, Гарри подошёл вплотную, взял его за грудки, и увидел в глазах напротив неподдельный панический ужас. К угрозам-то Дадли явно не привык. Голос Гарри оставался медленным и спокойным, а в глазах плясали чёртики, ему нравилось видеть страх. Он был холодным и спокойным, как лёд, и опасным и диким, как Адское пламя. А ещё он знал, что пока не мастер вранья, и всё, что он сказал, действительно было правдой. И пусть он всего этого не умел, наслушавшись разных угроз и пугающих словечек от остальных Пожирателей, он не сомневался, что они бы помогли ему. — А потом, если мне будет угодно, я заставлю тебя отвечать за всё, заставлю страдать, — он говорил это прямо на ухо Дадли, тихим шипящим шёпотом. Потом резко отстранился, стряхнул несуществующюю грязь с шорт, и снова глянул на братца. Его взгляд больше не выглядел пугающим, но такие резкие перемены, кажется, ввели Дурсля в ещё больший ужас, он до сих пор прижимался к шкафу и, наверное, был готов туда залезть. Гарри был полностью удовлетворён произведённым эффектом, и была лишь одна деталь, о которой ему никто не мог сейчас сказать: это был не добрый любопытный маленький мальчик Гарри Поттер, а вылитый Том Реддл. Каждое грациозное движение, каждый плавный шаг, каждое слово таким тоном и угрозы принадлежали не Гарри, а Тому. Гарри действительно научился у своего старшего сожителя тому, чему хотел: быть холодным, властным, грозным, как Том. Но было у Гарри одно отличие: Том сразу приступал к исполнению, а не превращался в лучезарно улыбающегося мальчика после угроз. — Дадли, а что это у вас в гостиной за квадратная штука? — Гарри решил начать разговор по-новому. — Т-ты про т-те-телевизор что ли? — От волнения мальчик даже стал заикаться, но всё же справился с собой. — Что ещё за телевизор? Беседа начала клеиться, и мальчики, как новые друзья, ушли вниз, хотя главенство Гарри чувствовалось в их общении. Вскоре Поттер, к своему удивлению, подсел на маггловские мультики, и до ужина их было не слышно. Утром Гарри проснулся от тихого стука в дверь своего чуланчика. Это оказалась Петунья, попросившая помочь с завтраком. Потом Гарри оставили мыть посуду, Вернон повёз Дадли за какими-то срочно понадобившимися новыми игрушками, которые появились у его друзей. Петунья предложила Гарри помочь ей в саду. Почти половину своей книги мальчик прочитал после вчерашнего ужина, пока не уснул, поэтому от скуки он согласился, хотя осознавал, что его понемногу пытаются использовать как бесплатную рабочую силу. Но дома Гарри редко гулял, поэтому ему очень хотелось побыть на улице. Пока он вырывал сорняки с одной из клумб, копал землю и разбирал саженцы, он успел поразглядывать длинных дождевых червей, снова встретить маленьких восьмилапых знакомых — пауков, побегать от пчёл, дотронуться до небольшой серой мышки, которая доверчиво потянулась к его руке, и увидеть чёрного ужа с яркой жёлтой полосочкой на шее, который грелся на солнце, свернувшись за широким круглым камнем. Уж заинтересовал мальчика больше всего. Гарри присел на корточки и попытался заглянуть в глаза пресмыкающемуся, змея же игнорировала постороннее внимание, от едва заметных шевелений черные чешуйки переливались на солнце. Пять минут мальчик боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть красивое животное. Но змее, видимо, всё же надоел неотрывный контроль её движений, так что она медленно повернула голову, моргнула жёлтыми глазами с узкими вертикальными зрачками, и сделала то, что заставило Гарри потерять равновесие и упасть на копчик от неожиданности, а именно — заговорила, постоянно высовывая раздвоенный красный язычок. Нет, она, конечно, шипела, мальчик это точно слышал, но вот все звуки складывались в слова, и он, к своему изумлению, понимал её речь. — Чего ты хочеш-шь, детёныш-ш? - Ты говориш-шь? — попытался ответить Гарри и тут же открыл рот от изумления. Он только что шипел, совершенно по-змеиному, и эта странная шипящая речь не резала слух. — Глупыш-ш, это ты Говорящ-щий. — Что? О чём ты? — Ты и сам видиш-шь. — Я не понимаю… Ладно, я Гарри, а ты? — Нам не нуж-жны имена, Гарри. Жиз-знь с-слиш-шком с-скоротечна, чтобы веш-шать на себя бирки. — Гарри, Вернон и Дадлик приехали! Иди обедать! — крикнула Петунья в заднюю дверь и снова скрылась дома. Поттер сообщил змее, что ему пора. — Прощ-щай, детёныш-ш Гарри… — Нет! Приходи с-сюда завтра, в это же время или пораньш-ше, прош-шу! С-с тобой интерес-сно. — Я буду… — и уползла. Хотя Гарри так и не выяснил её пол. После обеда день прошёл так же, как и предыдущий, а утром Гарри сам предложил тёте свою помощь в огороде, и с нетерпением ждал, пока приползёт его холоднокровный друг. Уж действительно не обманул и вернулся. Гарри беседовал с ним, раскладывая во вскопанную землю семена. Уж оказался всё же змеем, а не змеёй. Потом мальчик попросил у ужа погладить его, а тот с удовольствием обвился вокруг его ладони и кисти. Поттер рассмеялся, а потом услышал визг справа от себя. По несчастливой случайности именно сейчас Петунья вышла проверить, как справляется племянник, и застала его шипящим, со змеёй на руке. Змей она дико боялась. — Сейчас же брось эту гадость и живо в дом! — она развернулась и почти бегом забежала в дверь с криком: «Вернон!» — Она боитс-ся тебя. Теперь меня вообщ-ще не выпустят, — печально вздохнул Гарри, пока змей сползал с руки. - Для меня чес-сть вс-стретить Говорящ-щего. Прощ-щай, Гарри. — Прощ-щай… Он нашёл старших Дурслей на кухне, и они сразу же враждебно на него посмотрели. — Ты всё-таки такой же ненормальный, как твоя помешанная мать! — зарычал Вернон. — Я не ненормальный! Я волшебник! — Нет никакого волшебства! Никакой магии не существует! — Неправда! Она существует, хотите вы этого или нет. И я знаю, что я волшебник! — Ты сумасшедший! Я выбью из тебя эту дурь! Гарри испуганно попятился к двери от покрасневшего вскочившего Вернона, который на удивление быстро расстегнул ремень и уже в коридоре, напротив чулана, Дурсль схватил его за плечо и с размаху ударил по пятой точке. Гарри не ожидал, что это будет так больно, и громко вскрикнул. Том, даже если очень-очень на него злился, шлëпал только рукой. В порывах особенно сильного гнева стерпеть было трудно, и он понимал, что в другое время он бил едва ли в пол силы. Вернон же просто бил с размаху, со всей силы, как мог. Опыта-то у него не было. После второго удара из глаз против воли брызнули слёзы, и Гарри почувствовал магию внутри себя. Она бунтовалась и поднималась, распространяясь по венам. Мальчик знал, что это значит. Ещё удар, и тело жжёт магией изнутри, он знал — остался последний удар. И вот он — волшебный моментт- словно взрыв в сердце, Вернон отлетел к стене, приложившись затылком. Дадли, вышедший из спальни на крики, чтобы позлорадствовать, чуть было не упал с лестницы, дом сотрясся так, словно его подкинуло на метр, а потом продолжило потряхивать. Гарри кинулся к себе под лестницу и упал лицом в подушку на свою скудную кровать. Стёкла лопнули почти во всех окнах, а через минуту чужая сильная магия рассеяла сырой стихийный выброс. Том, появившийся в маленькой каморке, поднял заплаканного Гарри на руки, подошёл к входной двери, по дороге с пристрастием подержав Дурсля под Круциатусом, и, не став ничего восстанавливать в опротивевшем ему доме, рассеял свои защитные и сигнальные чары и трансгрессировал в родной уже мальчику мэнор. — Тише, тише, малыш, я взял твои вещи, ты туда больше никогда не вернёшься, слышишь? Скажи, что случилось? Тебе больно? — Гарри кивнул, и сразу же получил порцию зелья. Потом рассказал о первом дне и о том, как заговорил со змеем. Тома это привело в восторг. — Маленький, это же потрясающе! Ты Глантмагенн и Слизерин, я в тебе не сомневался! Ты змееуст, я так доволен тобой, Гарри! — Почему? Это хорошо? — Многие маги боятся змееустов, это редкий дар, и он тёмный. Но для представителя таких древних магических родов, какие подарила тебе твоя мама, это просто отлично. Я тоже змееуст, Гарри. — И на змеином языке похвалил его за укрощение кузена. Гарри счастливо рассмеялся и обнял Тома, дорассказал историю, и Реддл собрался убить Дурсля. Мальчик с трудом отговорил его от этой затеи, но Том всё же наведался позже в тот дом и сполна отомстил, но Гарри об этом знать не следовало. Вечером Поттер позвал в гости с ночёвкой Драко и Мейссу, а потом сказал Тому, что ему не хватает природы и уговорил пойти в поход, но Реддл поддался только с условием, что это будет после дня рождения.