Ad vitam aum cuipam

Весна в этом году наступила неожиданно. Вроде только вчера лежали везде сугробы по колено, а уже сегодня щедрое солнце расплавило их в лужи под ногами, по которым, чертыхаясь, скакали шинигами по своим срочным и совсем не весенним делам. Ренджи проснулся в прекрасном настроении, что в последнее время было скорее исключением, чем правилом. За последние полгода война со своим капитаном порядком его вымотала. Он уже и сам не знал, чего хочет больше, помириться или разругаться до такой степени, чтобы… Нет, «чтобы» уже было и, надо сказать, очень плохо отразилось на здоровье самого лейтенанта, на состоянии вверенных ему казарм, на отношениях с высшим руководством и на мнении всего Готей-13 об их отряде в общем. Да, он согласен, что вёл себя, как полный идиот, но поступки Бьякуи в последнее время тоже, знаете ли, явно не образец для подражания. Начать с того, что сначала Кучики демонстративно его игнорировал. За последние полгода Абарай стал буквально образцово-показательным лейтенантом. Ни разу не опоздал, ничего не перепутал, все отчёты и документы на подпись предоставлял вовремя и без единой ошибки. Все миссии выполнил идеально, потери в отряде, без которых, увы, всё равно не обойтись, были минимальными. Неоднократно получал личную похвалу от со-тайчо и капитана четвёртого отряда, но собственному капитану, казалось, всё это было до фонаря. До хлипкого бумажного фонарика с тонкой вязью иероглифов по краю, который Ренджи каждый вечер зажигал в своей комнате. Никто не знал, да и никто, в принципе, не интересовался, но этот фонарик он забрал из сада Кучики после прошлого ханами. Зачем? Тогда он и сам ещё не знал. Наверное, на память, только о чём теперь вспоминать? О проведённых с капитаном ночах вспоминать больно, об одиноких – ещё больнее, особенно, когда знаешь, что это только твоя вина. А Кучики смотрел на него как на любого шинигами в отряде, разве что обязанностей у него было намного больше. Это фонарь – единственное, что ещё связывало Ренджи с особняком. После того памятного вечера Абарай сначала отправился в длительную командировку в Генсей, где проклял всё на свете. Да, там было много всего необычного, и, возможно, при других обстоятельствах его бы это даже обрадовало и заинтересовало. Но у лейтенанта сложилось стойкое впечатление, что его отправили в ссылку. Люди раздражали, неугомонный Куросаки бесил невозможно, как и бойкая рыжая Орихимэ, которая была под стать своему другу. Вообще, весь этот «детский сад», как он называл про себя разношёрстную компанию подростков, вызывал острое желание больше никогда не появляться в Каракуре. С владельцем мини-отеля для шинигами и, по совместительству, параноидальным изобретателем Урахарой Киске он тоже не нашёл общего языка, а к концу командировки поссорился с ним вдрызг. Но, конечно, дело было совсем не в людях, которые его окружали, а в нём самом. И в том, что он чувствовал, что от него просто-напросто избавились. Ренджи никогда бы не подумал, что выражение «Мне неприятна ваша близость» будет иметь столь долговременные последствия. Настолько неприятна, что его убрали с глаз долой, засунули в этот чёртов гигай и поставили сторожить какой-то городишко, в котором и без него хватает шинигами. Зачем им ещё и лейтенант с банкаем?! Нет, определённо, когда он вернётся, то выскажет капитану всё, что думает по поводу таких дурацких командировок и не менее дурацких идей спроваживать его куда подальше. Вернувшись в Сейретей, Ренджи сразу же направился в расположение отряда. — Знаете что, тайчо… — начал он с порога и замер с открытым ртом, потому что увидел на своём месте за столом молодого офицера, недавно поступившего в их отряд. Шинигами вскинул голову и с удивлением вытаращился на Абарая, а потом перевёл испуганный взгляд на Кучики. — Всё в порядке, — ободряюще улыбнулся ему капитан, — можете продолжать. Абарай-фукутайчо, видимо, немного отвык на грунте от дисциплины, поэтому ему сейчас придётся, для начала, привести себя в порядок и только потом вернуться на своё рабочее место. Вы к этому времени как раз закончите. Я ясно выражаюсь, фукутайчо? – спросил он, уткнувшись обратно в бумаги. — Более чем, — скрипнул зубами Ренджи и вышел за дверь, задвинув створки так, что, казалось, они сейчас выпадут вместе с рамой. От возмущения у лейтенанта просто не было слов. Значит, пока он там себе места не находил в Генсее, Бьякуя тут уже нашёл ему замену? И только ли на написание отчётов? Скотина, сволочь аристократическая, Забимару плачет по его благородной заднице! Если бы Ренджи перестал в бешенстве хоть на минуту разбрасывать вокруг себя рейацу и попытался успокоиться, то непременно уловил бы, что капитан смеётся. Но Абарай был не в состоянии остановиться в своём праведном, точнее, совсем неправедном, гневе. Привести себя в порядок? Он приведёт, непременно, а потом первым делом даст пинка выскочке-офицеру и уж потом разберётся с Бьякуей. Через полчаса он стоял перед дверью кабинета и выглядел так, что хоть на свидание в таком виде иди, даром, что в форме. Последний раз одернув косодэ, он резко распахнул створки и… уставился в пустое помещение. Капитана не было. Ренджи чуть не взревел от отчаяния, рывком развернулся в коридор, и из-под его руки отлетел к стене Рикичи, которому удар пришёлся прямо по голове. — Абарай-фукутайчо? – жалобно прошептал мальчишка, сжавшись в комочек и потирая ушибленный затылок. — Ты ещё что здесь забыл? – рявкнул Ренджи. — Приказ тайчо, забрать бумаги для третьего отряда. — Сам заберу, и не путайся больше под ногами! — Х…хай…, — пролепетал Рикичи и унёсся в неизвестном направлении, а, скорее всего, докладывать капитану. — Ну, и чёрт с ним…, — пробормотал лейтенант, вспомнив, что даже не извинился перед молодым шинигами. Увидев папку с нужными документами, забрал её со стола и направился в третий отряд. — Кира! Изуру! — Обязательно так орать, Ренджи? Я вроде не глухой, — скривился санбантай-тайчо. — Я тебе какие-то бумажки принёс. — Угу, какие-то… С возвращением, кстати. А почему ты? Кучики-тайчо сказал… — В задницу твоего Кучики-тайчо! — Ренджи! – укоризненно покачал головой Кира. – Это что за выражения? Мы же не в баре, в конце концов. — А знаешь, жаль. Именно там я сейчас и мечтаю оказаться. Именно из-за твоего… — Не моего, а твоего. — Что? — Твой, говорю, тайчо. — В каком смысле? – не совсем понял Ренджи. — Тебе там, в Генсее, мозги совсем отшибло, я смотрю? – сочувственно взглянул на него Изуру. — Если ты намерен и дальше издеваться, то я лучше пойду. — Да сиди уже, пойдет он. Что опять стряслось? Вот не было тебя пару месяцев и, знаешь, так спокойно было… — мечтательно проговорил Кира. — Так всё, я пошёл, — Ренджи рванул к двери. — Стоять, фукутайчо! Я, между прочим, старше тебя по званию и ещё никуда тебя не отпускал, — в голосе капитана появились жёсткие нотки. – Сядь. Он прошёл к двери и выглянул в коридор. — Гин? Ну, где его опять носит… Ичимару! — Тайчо? – из комнаты отдыха выполз полусонный лейтенант, на ходу поправляя форму. – Вы меня звали? Я вам нужен? Чаю? А может, лучше массаж? Я готов, вы только скажите, я всё для вас сделаю… — Уймитесь уже. Пока только чаю. На двоих, — и, предвосхищая следующий вопрос Гина, — Абарай-фукутайчо вернулся. И займитесь, наконец, документами! Хватит спихивать их на офицеров. — Конечно, тайчо, — с готовностью отозвался Ичимару и пошёл греть воду. — Не лейтенант, а сплошное наказание, — пробормотал Изуру, возвращаясь на место. — Да ладно, он же в рот тебе смотрит. — Лучше бы он побольше в отчёты смотрел. И почему его мне подсунули? Оставили бы в пятом, глядишь, уже капитаном бы стал. Я же даже младше его. — Из него такой же капитан, как из… короче, неважно. Я закурю? Светлая бровь капитана выразительно изогнулась. — Ладно-ладно… не буду. Да у меня просто никаких нервов уже не хватает! Мало того, что сослали на грунт на два месяца, так ещё по прибытии я застаю на своём месте какого-то… какого-то…, — Ренджи пытался подобрать подходящее слово, но в голову приходили одни неприличные. — Ренджи, если ты будешь говорить загадками, я ничего не пойму. — А-а-а… да, точно, ты же не в курсе, — протянул Абарай. — А должен? – удивился Кира. В этот момент в кабинет зашёл Гин с подносом. — Ваш чай, тайчо, — подчёркнуто вежливо сказал он, поставив поднос на стол, а потом обернулся к Ренджи. – Привет ударникам производства. Слышал, ты какого-то мальчонку у себя в отряде зашиб? Нехорошо, Ренджи, а еще лейтенант… — Ты издеваешься? Он сам мне под руку попался! И вообще, откуда ты знаешь, это же всего час назад было! — У нас новости по Готею быстро разносятся, — улыбнулся Ичимару, и у Ренджи сразу зачесались кулаки врезать по этой наглой хитрой морде. — Я вот этому почтальону ноги-то повыдёргиваю, — процедил он сквозь зубы. — Вы свободны, фукутайчо, — сказал Кира. – Спасибо за чай. Гин ревниво взглянул на Абарая и удалился из кабинета. — Ичимару! — Да, тайчо? – голова лейтенанта моментально показалась в проёме. — Когда я говорю «свободны», это не значит, что надо торчать под дверью кабинета. Идите работать. — Хай, — грустно согласился Гин и ушёл. — Подслушивает же ещё, представляешь? — Он ревнует, что тут непонятного? – пояснил Ренджи очевидное. — И за что мне такое счастье… Кстати, а ты чего так взбеленился из-за того офицера? Тоже, что ли? — Что тоже? — Ревнуешь, конечно! — Да вот ещё глупости, пфф… Нечего моё место занимать. Он тут три месяца вообще, а туда же. — Я думаю, что Кучики просто попросил его помочь с документами, что тут странного? Тебя вон сколько не было, а ему всю работу за двоих выполнять. Бумажки, тренировки, собрания, совещания… Думаешь, это легко? — Ну… да, наверное, ты прав. А за каким вообще хреном меня надо было отправлять? – снова возмутился Ренджи и осёкся. Причину этого он-то знал наверняка. Вот только стоит ли говорить об этом Кире? — Слушай, а у вас с Гином… ничего…, — он замолчал, наткнувшись на ледяной взгляд кристально-голубых глаз. — Я что, похож на самоубийцу? Да и вообще, предпочитаю не смешивать работу и личную жизнь. Проблем меньше. — А я вот смешал, — тихо пробормотал Абарай. — Что?! Так вот почему… Ах ты, чёрт возьми, — казалось, что Изуру разговаривает сам с собой. — Кира! Что ты там несёшь? И кто из нас теперь говорит загадками? — Ты с ним спал. — Да! — Не ори ты, ради Ками. Держи себя в руках, или ты хочешь, чтобы об этом теперь весь Готей узнал? — Да, спал и что? – почти шёпотом повторил Ренджи. — Да нет, ничего, в принципе. Вы расстались, и Кучики отправил тебя в Генсей? — Я думаю, что так. — То есть, ты его бросил. — Эмм… ну, что-то вроде того, — лейтенант решил не выдавать истинных причин своей командировки. — Тогда всё понятно. Думаю, он хотел тебя проучить. — Проучить? – удивился Абарай. — Ну да, или заставить вернуться. Мол, поживи-ка ты, Ренджи, на грунте пару месяцев, подумай о своём поведении, поскучай… А потом вернёшься, а я тут как тут. Жду тебя с распростёртыми объятьями, — пояснил Кира. — Что-то я сомневаюсь, Изуру, — почесал в затылке Ренджи. И зачем он только заговорил об этом? Теперь Кира думает, что он бросил капитана, охренеть, как смешно. Да если Кучики узнает, ему точно головы не сносить. Хотя, откуда он узнает? Изуру не проболтается, это точно, а больше он ничего никому рассказывать не собирается. — И что ты предлагаешь? — Я? Если бы ты спросил меня раньше, я бы предложил тебе не делать глупостей. Но поскольку теперь это уже не актуально, то я даже не знаю. Ты-то сам чего хочешь? — Спокойной жизни, — буркнул лейтенант. — С твоим характером тебе это не грозит. Предлагаю взять себя в руки и, если тебе не нужны эти отношения, направить свою энергию в другое русло. Например, стать капитаном. Это решит многие твои проблемы. И как у Киры так всё складно получается? Легко сказать – стань капитаном. Как будто хаори за красивые глаза выдают. — Ренджи, у тебя для этого есть все данные. Стань идеальным лейтенантом, докажи, что ты можешь быть организованным, целеустремлённым, что ты можешь быть лидером. У тебя есть банкай – это реальная возможность, ты понимаешь? Уйдешь от своего Бьякуи и думать забудешь про всё это. — Ладно, я подумаю, — сказал Ренджи, вставая, — спасибо за чай. — Да не за что. Подумай. Кстати, у тебя ведь День рождения скоро? — Да, через неделю. Я, в общем, как-то не планировал отмечать. Да и не на что особо. — Угу, я понял. Ладно, подарок всё равно за мной. Удачи. — Спасибо.