Ad vitam aum cuipam

С этого дня Абарай стал образцовым лейтенантом. Единственное, где он позволял себе расслабиться – это тренировки отряда. Гонял он своих подчинённых нещадно, до тех пор, пока они уже не могли зампакто поднять. Кучики ничего не говорил по этому поводу, хотя прекрасно всё замечал. И умоляющие взгляды подчинённых, и чрезмерное рвение Ренджи. Но молчал, поэтому шинигами не жаловались. Чего жаловаться, если капитан даёт своё молчаливое согласие? А вот в отряде его начинали потихоньку ненавидеть. Сам Ренджи об этом вообще не задумывался, если уж он решил навсегда покончить с этой историей, то думать надо совершенно о другом. И бумажный фонарик исчез куда-то на верхнюю полку шкафа. Неделя прошла в написании отчётов о миссии и возобновлении тренировок. На свой День рождения лейтенант действительно решил ничего не предпринимать, да если честно, не было ни сил, ни желания. Хотелось уйти куда-нибудь подальше от всех с бутылкой саке, но его мечтам не суждено было сбыться. С утра пораньше прибежала Рукия и разбудила его громким стуком в окно. — Никого нет дома! — зычно крикнул Ренджи и засунул голову под подушку. — Открывай немедленно, иначе я вынесу дверь с помощью кидо! Надо поговорить! — Иди к чёрту! Пару часов не подождёт? — Через пару часов ты уже будешь трупом, идиот! Открой! — В каком смысле? — встрепенулся Ренджи. Потом, всё-таки, поднялся с футона и открыл дверь, беззастенчиво зевая во весь рот. Рукия воровалась в комнату, как маленькое цунами. — Быстро одевайся и приводи себя в порядок, — скомандовала она. Тоже, понимаешь ли, выработала командный голос, став лейтенантом. А с виду по этой хрупкой девчонке и не скажешь, что она гоняет целый отряд мужиков по плацу так, что с них льёт в три ручья. — Ты чего тут разоралась-то, я не пойму? В чём дело? И где мой подарок, если уж на то пошло? — Подарком для тебя будет, если ты сегодня останешься жив. — Да что случилось? – он схватил её за плечи, чтобы она перестала метаться по комнате. — А ты не знаешь, да? Что ты тут прикидываешься невинной овечкой? — Да о чём ты вообще? — То есть, ты не спал с Кучики? — Э-э-э… что? – тупо переспросил Ренджи, у которого в этот момент челюсть готова была познакомиться с полом. Откуда она знает? Что вообще происходит? И, самое главное, кто ещё знает? — Ренджи! Да включи ты мозги, наконец! Весь Готей гудит сплетней, что ты спал со своим капитаном, а потом бросил его, поэтому тебя сослали в Генсей! Абарай с размаху упал на футон. Внутри всё походело, а перед глазами тот час возникло улыбающееся лицо Бьякуи в вихре стальных лепестков. Лицо его смерти, однозначно. — Откуда? – онемевшими губами спросил он. — Я-то узнала от Рангику, а вот им вчера радостно поведал об этом Гин. — Ичимару? – Ренджи вскинул голову. – Вот ублюдок, значит, всё-таки, подслушивал. Я его убью. — Тебе уже не поможет. Как ты вообще мог? Как ты мог, Ренджи? — Что? – снова вскочил на ноги лейтенант. — Что я мог? Трахаться с ним? Замечательно, знаешь ли. Просто охренительно! Лучшее, что было в моей жизни. — Идиот. Как ты мог его бросить? — Да не бросал я его! Чёрт… — Что значит — не бросал? Ты же сам сказал. — Да не я это сказал. Изуру так подумал, а я не стал его разубеждать. — Ну, ты и… Ты хоть понимаешь, что опозорил его на весь Сейретей? Да что там, на всё Сообщество душ! Ты мне отвратителен. — Рукия! — Не приближайся ко мне, видеть тебя не могу! — вскричала девушка и убежала. Прекрасно, просто замечательно. И очень символично, если День рождения станет одновременно днём его смерти. Делать-то что? Понятно, что никуда уже не уйдёшь, элементарно сочтут за побег. Остаётся одно – идти к капитану. Что при этом говорить, Ренджи вообще не представлял, хотя… может, и говорить ничего не придётся, пусть лучше сразу убьёт. Тщательно приведя себя в порядок, побрившись, надев чистое шихакушо, лейтенант бережно снял с подставки зампакто. Если его не убьёт Кучики, в пору самому делать сеппуку от такого позора. Подходя к отрядным казармам, он почувствовал, как каждый удар сердца отдаётся глухим эхом в ушах. Он приглушил рейацу и приблизился к офисному зданию. Капитан был на месте и, похоже, спокойно работал. По крайней мере, он не уловил никаких всплесков духовной энергии. Может, ещё не знает? Ну да, конечно, если уж последняя собака в Руконгае в курсе, то уж в отряде трепятся точно только об этом. То-то никого не видно, видимо, все перемывают кости высшему звену рокубантай. Ренджи подошёл к двери в кабинет, глубоко вздохнул и раздвинул створки, замерев на пороге. — Доброе утро, Кучики-тайчо, — громко сказал он, глядя прямо на капитана. — Для кого как, Абарай-фукутайчо, — спокойно ответил капитан, не отрываясь, по своему обыкновению, от бумаг. — Мне нужно с вами поговорить. Кучики молчал. — Да чёрт тебя подери, Бьякуя, хотя бы раз посмотри на меня! – лейтенанту надоело полное игнорирование его персоны. — Зачем? – философски спросил капитан. – Вряд ли я увижу что-то новое. А старого тебя я и так прекрасно могу себе представить. — Ты издеваешься надо мной, да? – Ренджи почти вплотную приблизился к столу. – Ты всё это время только и делаешь, что издеваешься. А за что, собственно говоря? Что я тебе такого сделал? Ты меня выпроводил на грунт на целых два месяца, потому что, видите ли, тебе неприятна моя близость? Пользуешься своей властью, да? А теперь игнорируешь, как будто я для тебя вообще пустое место! Не человек, а так, грязь из-под ногтей. От которой так и хочется избавиться. Да, я виноват. Но ты даже не дал мне возможность объясниться. И, знаешь, что? Теперь мне плевать на тебя. И на всё, что было между нами, ясно? И мне плевать, приятно тебе или неприятно. Я лейтенант шестого отряда, хочешь ты этого или нет. Поэтому ты будешь меня терпеть, пока не будет по-другому. «Ками-сама, что я говорю? Я же совсем не это хотел сказать… После таких слов он точно имеет полное право меня убить. Зачем я всё это наговорил? Это же неправда. Неправда! Я же, на самом деле…» Капитан наконец-то поднял глаза, и Ренджи с ужасом уставился на Бьякую, словно видел его в первый раз в жизни. Такого выражения лица он даже не мог себе представить. — Это всё, что вы хотели мне сказать, фукутайчо? Если так, то вы свободны. У вас, кажется, День рождения сегодня и выходной. Не смею задерживать. — Да что с тобой такое?! – Абарай подскочил к столу и вздёрнул Кучики на ноги. – Ты же не такой! Или ты не слышал меня? Почему… — он задохнулся от возмущения. — Что вы хотите от меня услышать, Абарай? – спросил Бьякуя, отцепляя лейтенанта от себя. — Моё отношение к вам не изменилось с момента нашей последней встречи. То, что вы бесчестный человек, позволяющий себе оскорбления в адрес своего капитана и позорящий его имя, напоминать вам вряд ли стоит. Вы хотите, чтобы я принял меры? Я их приму. — Да не этого я хочу! Я хочу, чтобы ты мне сам в лицо высказал всё. Мне, лично! — Вы непоследовательны, фукутайчо. Минуту назад вы сказали, что вам плевать на моё мнение, а теперь требуете от меня объяснений. — Ты с ума меня сведёшь. Я…Я уже сам не знаю, чего хочу. Хотя, нет, знаю. Тебя. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы мы снова были вместе, потому что… Бьякуя отшатнулся, а на его лице появилось выражение отвращения. — Не стоит унижать себя ещё больше и усугублять своё положение гнусной ложью, — как будто он знал, что собирается сказать Ренджи — Но…это… — Чире… — Подожди… -…Сенбонзакура. — Это правда! Слова Ренджи потонули в шуме взметнувшихся лепестков. Он подумал, что если не будет защищаться, то на этот раз точно не выживет. Умирать уже не хотелось, по крайней мере, пока. И особенно теперь, когда он точно знал, чего хочет. Он решил не нападать, но защищаться был вынужден. — Хоеро, Забимару! Первым же порывом смело стену позади Ренджи, и его бы вынесло вместе с ней, не успей он переместиться к окну. Он подумал, что с его шикаем тут точно не развернёшься, и надо выйти на улицу. Резво выскочив через открытое окно, он обернулся и увидел, что Кучики не стал утруждать себя такой мелочью, а снёс окно вместе с куском стены. За последующие полчаса большая часть отрядных строений превратилась в груду обломков, а Бьякуя и не думал останавливаться. Ренджи был уже серьёзно ранен, кровь стекала из раны на лбу на левую щёку, мешая нормальному обзору, всё тело было покрыто сетью порезов, одежда превратилась в лохмотья. Он подумал, что еще немного, и он прекратит сопротивляться – если Бьякуя действительно желает его убить, да будет так. Всё равно, жить со знанием того, что ты опозорил честь офицера и своего капитана, было невыносимо. Неизвестно, убил бы его Кучики на самом деле или нет, но, наконец-то, прибывший второй отряд прекратил эту бойню. Лейтенант, шатаясь, подошёл к Бьякуе перед тем, как того увели. — Я сказал правду. И прости меня, если сможешь. После этого Ренджи потерял сознание и упал к его ногам. Но капитан лишь с презрением посмотрел на израненного Абарая. В Соуго Кьюме Цу Шо лейтенант провалялся почти неделю, не зная о том, что Бьякую сначала арестовали, потом были долгие разбирательства с Главнокомандующим, после чего его выпустили, наложив огромный штраф за разрушение территории отряда. Со-тайчо, конечно же, уже был в курсе слухов, расползшихся по Сейретею, и, наверное, только поэтому не довёл дело до суда, ибо полоскать грязное бельё Готея на виду у всех плохо сказалось бы на его репутации. А слухи… Прекратятся со временем, как всегда. Единственное, он спросил у Кучики, стоит ли понижать Абарая в должности и переводить его в другой отряд, но Бьякуя, к его удивлению, отказался от этого предложения, мотивировав это тем, что как лейтенант Ренджи его вполне устраивает, и такие сильные шинигами нужны на руководящих постах. В шестом отряде начались странные времена. Ренджи выделили отдельный кабинет, хотя кабинетом это можно было назвать с большой натяжкой. Микроскопическая каморка с одним окном, служившая раньше кладовкой, конечно же, не устраивала лейтенанта. Но он бы и не подумал предъявлять какие-либо претензии, дискредитировав себя в глазах всего Сейретея и капитана в частности. Если до этого друзей у него и так было мало, то сейчас их не осталось совсем. Один Кира ещё хоть как-то нормально разговаривал с Абараем. Остальные лейтенанты и рядовые вежливо здоровались, но потом сразу отводили глаза и спешили по своим делам. Поначалу Ренджи подумывал о том, чтобы как-то оправдать себя, что-то изменить, но… Потом махнул на всё рукой, в конце концов его никогда особо не любили за его характер, так что прикидываться кем-то, кем он не является, было глупо. Всё общение с капитаном заключалось в основном в письменных приказах или к нему приходили другие офицеры с поручениями. Эта «холодная война» продолжалась вплоть до Нового года. За это время слухи успели затихнуть, сплетники успокоились, и жизнь потекла своим чередом. Лейтенант уже привык к создавшемуся положению, но это не значило, что он стал вести себя по-другому с подчинёнными, по-прежнему гоняя их до седьмого пота. Он стал более угрюмым и замкнутым, после службы сразу шёл домой или куда-нибудь в Руконгай, чтобы потренировать свой банкай. А на Новый год случилось неожиданное. В предпоследний день перед праздником Бьякуя зашёл к нему в каморку. — Абарай-фукутайчо. — Кучики-тайчо, — внезапно севшим от удивления голосом сказал Ренджи и поднялся из-за стола, не зная, куда ему смотреть — на капитана или лучше не стоит. — Полагаю, вы можете возвратиться на своё обычное место, — сказал Бьякуя и развернулся, чтобы выйти. — Почему…? – удалось вымолвить лейтенанту, поскольку он находился в крайнем изумлении. — Вам нравится здесь? – не оборачиваясь спросил Кучики. — Нет, но… Благодарю, тайчо. Дверь за Бьякуей бесшумно закрылась. Ренджи не так часто видел капитана за всё это время, предпочитая показываться ему на глаза только в самых крайних случаях. Если бы его работа не устраивала Кучики, он бы дал это понять уже давно, что не вызывало сомнений. А если его всё устраивало, зачем лишний раз напоминать о себе? Непостижимым образом, но ему показалось, что Бьякуя стал ещё красивее, разве такое возможно? Абарай уже сам не знал, как он относится к капитану. С одной стороны, то, что он сказал тогда в порыве, было действительно правдой. Но с другой… Слишком много событий произошло, слишком много эмоций растрачено, слишком сильны впечатления у обоих. На следующий день он перенес все свои вещи, которых было-то, в принципе, очень мало, на старое рабочее место в кабинете капитана и принялся за работу. К своему раздражению он заметил, что у него постоянно возникает желание повернуть голову в сторону Бьякуи, да и вообще, цифры и иероглифы отошли куда-то на второй план, как только он оказался в непосредственной близости от капитана. «Всё уже кончено. Мне всё равно. Мне должно быть всё равно. В конце концов, он хотел меня убить. Я не должен больше думать о этом.» Своеобразный аутотренинг помогал, правда, ненадолго. Он злился на себя и на Бьякую, запрещал себе смотреть в его сторону, но думать он, к сожалению, запретить себе не мог. В последний день старого года Кучики внезапно предложил ему пообедать вместе в кабинете. Оказывается, он даже уже распорядился, чтобы им принесли обед в положенное время. Ренджи был удивлён, но старался не подавать виду. Поведение капитана интриговало всё больше. Произнеся обычное «итадакимасу» они приступили к трапезе. Обед прошёл в полном молчании, и лишь когда Ренджи разлил чай по пиалам и, поколебавшись, взял из корзинки печенье, Бьякуя обратился к нему. — Абарай-фукутайчо. — Кхм..хе…хе… да, тайчо? – прокашлялся Ренджи. — Сегодня, в последний день этого года, я хочу, чтобы мы выяснили все недоразумения. — Недоразумения? Вы пытались меня убить. Я бы не назвал это недоразумением. — Вы сказали то, что не подобает говорить человеку вашего положения. К тому же, вы соврали. — Я не… ммм, — Ренджи подумал, что будет лучше не доказывать свою правоту, пусть Бьякуя лучше думает так, и решил не продолжать. — Я понимаю и очень сожалею о том, что сделал. — Хорошо, — кивнул головой капитан. – У меня был разговор с Кирой-тайчо. Лейтенант подавился печеньем, и слёзы выступили у него на глазах. Он с ужасом подумал, о чём мог говорить Бьякуя с Кирой. Кучики сделал вид, что не заметил замешательства Ренджи, и продолжил. — После нашего разговора я пришёл к выводу, что, возможно, я немного поторопился с выводами. Поэтому, я сожалею о случившемся. Вы понимаете меня, Абарай? – капитан взглянул в глаза Ренджи. — Если это такой оригинальный способ извинятся, — начал лейтенант, но, увидев твёрдый взгляд и поджатые губы Бьякуи, исправился. – Я понимаю, тайчо, но теперь уже ничего не поделаешь. Я тоже приношу свои искренние извинения за то, что поставил вас в такое…кхм…компрометирующее положение. Бьякуя ничего не ответил, только прикрыл глаза, видимо, воспоминания об этом вызывали у него очень неприятные эмоции. — Позвольте спросить, а когда вы говорили с Изу… то есть, с Кирой-тайчо? — Три месяца назад. — Что?! – ошарашено переспросил Ренджи. -То есть, вы три месяца назад уже всё прекрасно знали, и говорите мне об этом только сейчас? Я ючусь в этой кладовке по вашей милости, хотя вы уже давно в курсе, почему так получилось. Вам не надоело издеваться надо мной, тайчо? Сначала командировка, потом вы меня чуть не убили, теперь это… Я терплю всё это уже полгода, а вы просто смеётесь надо мной? Ды вы… Да ты… — лейтенант вскочил на ноги. — Бьякуя, я ненавижу тебя, — глухим голосом проговорил Ренджи и вышел из кабинета.