Ad vitam aum cuipam

Ренджи понял, что он проспал весь вечер и всю ночь, хотя вроде бы и не так устал, по крайней мере, ему так казалось. Обидно, что он пропустил ужин с Бьякуей, теперь Кучики наверняка подумает, что он сделал это специально. Ну почему у них всё так... Почему они не могут просто признать, что их тянет друг к другу, и прекратить это бессмысленное противостояние. Он приготовился с ходу объяснить, что слишком крепко уснул, и сожалеет, что не смог придти. Но, войдя в кабинет и посмотрев на капитана, понял, что простым "извините" тут не отделаешься. У Бьякуи было абсолютно непроницаемое выражение лица, а взгляд не сулил ничего хорошего, но Ренджи решил не поддаваться на провокации. — Доброе утро, — радостно рявкнул он, направляясь к столу капитана, — тайчо, я... — Что вы себе позволяете, Абараи-фукутайчо? – ледяной тон приморозил Ренджи к полу всего на мгновение. — Ой, бросьте, а? Тайчо, вы внезапно решили вспомнить молодость и поиграть в недотрогу? – захохотал лейтенант, бросая папку с документами и почту на стол Бьякуе. — Чире, Сенбон… — Кучики не собрался терпеть столь беспардонную наглость. — Э-э-э, нет, не выйдет, — сильная рука перехватила запястье, и огненная рейацу опалила капитана. – Это мы тоже проходили. Ты же понимаешь, что оплачивать ремонт казарм тебе придется опять из своего кармана? И не надо лишать ребят жилья! Просто успокойся, Бьякуя, и я пойду по своим делам. Ренджи медленно опустил руку капитана вниз, внимательно посмотрел в глаза и вышел за дверь. Что-то было не так. С какой стати всего лишь из-за пропущенного ужина Кучики вёл себя так, словно лейтенант оскорбил его до глубины души? Войдя в отрядные казармы он гаркнул "на построение" и пошёл на плац. Настроение было хуже некуда, поэтому шинигами досталось по полной программе. Измотанные тренировкой они умоляющими взглядами смотрели на лейтенанта и не узнавали его. — Абарай-фукутайчо! — за ним бежал тот мальчишка, которого он тогда приложил об стену. Кажется, Рикичи. — Чего тебе? — резко обернулся Ренджи. — Ничего. То есть... с вами всё в порядке? — парень заглядывал ему в глаза доверчиво и, кажется, даже с неподдельным волнением. — Нет, не всё, — почему-то выпалил лейтенант, хотя не собирался говорить ничего такого. — Я могу вам помочь? Помочь?! Это что-то новенькое. Никто и никогда не предлагал ему помощь, вернее, ни у кого не возникало мысли сделать это. Ренджи не производил впечатление человека, которому нужна какая-либо помощь. Ему стало даже интересно. — Чем? — Ну... Я не знаю, — засмущался Рикичи. — Раз не знаешь, иди тренируйся. Парень убежал, а лейтенант пошёл в офис. Когда Абарай ушёл на полигон, Бьякуя в задумчивости сел за свой стол и потер виски, внезапно разболелась голова. Что произошло с Ренджи? После некоторых размышлений он пришёл к выводу, что разумному объяснению поведение лейтенанта не поддаются, впрочем, логики в поступках Ренджи всегда было маловато. Капитан с тоской посмотрел в окно, там вовсю светило солнце и уже начали покрываться нежной зеленью деревья. Подчиняясь внезапному желанию, он подошел и распахнул створки, впуская свежий весенний ветер, который тут же растрепал волосы и сдул несколько бумаг со стола. Ветер. Он, как Ренджи, приносит с собой беспорядок и суматоху, но без него… Все не так. Бьякуя мог признаться себе в том, что ему не хватало его фукутайчо — шумного, громогласного, иногда чересчур надоедливого, но вместе с тем внимательного, преданного и исполнительного. Его Ренджи, на которого он всегда мог рассчитывать, которому... мог доверять? Чушь! Кучики Бьякуя не имеет права кому-либо доверять,тем более выходцу с задворок Руконгая. И тем не менее он чувствовал, что это действительно так. Не слишком ли много "выходцев из Руконгая" в его жизни? Хисана, Рукия, Ренджи... Такие разные, но их объединяло одно — сила духа и сила воли. — Ренджи, — спокойным голосом сказал капитан, когда Абарай снова ворвался в кабинет. — Я не знаю, что у тебя произошло, но я попрошу впредь свои личные проблемы оставлять за воротами отряда. — Свои личные проблемы? — переспросил Ренджи. — Вы злитесь на меня за вчерашнее, тайчо? Понятное дело, что в этот момент каждый подумал о своём: Бьякуя — о вчерашнем поцелуе, лейтенант — о несостоявшемся ужине. Только вот капитан никогда бы не подумал, что Ренджи настолько осмелеет, чтобы задать этот вопрос вслух. Хотя, если учесть события сегодняшнего утра и непредсказуемость Абарая, он уже ничему не удивлялся. — Злюсь? Мне кажется, ты много о себе возомнил. — Тайчо, вы бы уже определились. Я устал разгадывать ваши загадки. По выражению лица Бьякуи невозможно было понять, о чём он думает. — Ты часто размышляешь обо мне, Ренджи? — Если вы опять намерены издеваться, тайчо, я лучше поработаю, — лейтенант решил не вступать в перепалку с Кучики и занялся документами. Бьякуя рассеянно кивнул и вернулся к своим делам. Остаток дня прошёл в молчании, а вечером Абарай также молча положил стопку готовых отчётов на стол капитану и ушёл домой. Он уже даже не злился, привыкнув к тому, что настроение Кучики может меняться по нескольку раз в день. И что у него там в голове? Как сказал Изуру: "Ты никогда не задумываешься об истинных причинах поступков других людей". И как он может понять истинные мотивы поведения Бьякуи, если он то холоден как айсберг, то просто лучится вниманием и заботой. И вот как выяснить, чего он хочет на самом деле? Размышляя об этом он принял душ и лёг спать, но сон не шёл. Хотелось пойти в особняк, прижать Кучики к футону, а дальше, как пойдёт... Но нельзя. Нельзя показывать, что он уже на пределе, что он устал от своих собственных внутренних противоречий, от капитанских выходок, что он готов признать и признаться. Если уж он выбрал для себя такую роль, то надо играть до конца. Когда он наконец-то уснул, то ему снился Бьякуя, который улыбался и заботливо интересовался, как у него дела, ласкал его взглядом и нежно касался его щеки. Ренджи проснулся на рассвете, когда желание стало таким острым и невозможным, что он не смог противиться возбуждённому организму и за несколько минут довёл себя до пика. — Будь ты проклят, Бьякуя, — стиснув зубы прошипел он, глядя в потолок. Следующие несколько дней прошли в такой же молчаливой борьбе. Лейтенант занимался отрядными делами, затем приходил в офис, писал отчёты, оставлял их на капитанском столе и уходил домой. Кучики изредка посматривал на Абарая с некоторым удивлением и какой-то тайной грустью в глазах, когда тот не мог этого заметить. Он наблюдал за тем, как Ренджи тренирует шинигами и недоумевал, почему из строгого, но понимающего лейтенанта, тот внезапно превратился в грубого, а порой даже жестокого деспота. Иногда он чувствовал яростные вспышки рейацу — раньше Абарай никогда не позволял себе такого, поскольку прекрасно знал, что некоторые шинигами просто не в состоянии вынести давление его духовной силы, и уж тем более новобранцы. Капитан до этого никогда не вмешивался в тренировочный процесс, поскольку Ренджи пользовался любовью и уважением в отряде, и не только как лейтенант, но, в первую очередь, как человек. Но ситуация становилась напряжённой, и Бьякуя решительно вышел из кабинета, направляясь на полигон. — Что вы ползаете, как полудохлые мухи? — орал Абарай на новичков. — Если вы будете также сражаться с пустыми, то не доживёте даже до второго задания. — Абарай-фукутайчо... — Тайчо? — Ренджи обернулся с явным раздражением от того, что его прервали. — Вам не кажется, что в последнее время вы слишком... агрессивно проводите тренировки? — По-моему, до этого момента вас всё устраивало, — сразу ощетинился лейтенант. — Вот именно, что до этого момента. — Что вы имеете в виду? — Я уже сказал, мне повторить? — А вы, вообще, помните, когда последний раз были на тренировке-то? Когда поднимали что-либо тяжелее стопки отчётов? Ах, ну да, как я забыл, вы же пытались меня убить... — Ренджи... — Ренджи? Я уже и забыл, когда вы последний раз называли меня по имени. — Да что с тобой? — бровь Кучики слегка дернулась в знак того, что ему надоело пререкаться с лейтенантом и он теряет терпение. — Что с вами? — огрызнулся Абарай. — Хотя, нет, даже не хочу знать. Давайте разберёмся по другому. И Ренджи, выхватив зампакто, сразу высвободил шикай. Зубастое лезвие остановилось в считанных сантиметрах от лица Бьякуи, столкнувшись с извлеченной из ножен катаной. Капитан даже не собирался высвобождать Сенбонзакуру, считая это абсолютно неблагоразумным и ненужным в данной ситуации. Кучики ушел в шунпо и появился слева от противника в двух шагах, а потом снова ушёл, чтобы проверить реакцию, посмотреть, как будет действовать Ренджи. Игра в кошки-мышки продолжалась недолго. Лейтенанту все-таки удалось зажать Бьякую в угол полигона, но его радость была преждевременной: капитан поймал лезвие Забимару на подлете, поддел его своим мечом, закрутил и отбросил за спину противнику, одновременно обходя его с другой стороны, чуть не вывернув ему руку. Перехватив свободной рукой запястье лейтенанта, он заломил его наверх. — Если ты не возьмёшь себя в руки, я приму меры. А мне бы этого не хотелось. — Как скажете, — с усмешкой сказал Абарай и убрал Забимару. — Заодно и потренировались... — Это была провокация? Ренджи ничего не ответил. Он отошёл к новобранцам, что-то проговорил, криво улыбнулся и направился к казармам. За ним потянулись шинигами, о чём-то тихо переговариваясь и иногда оборачиваясь на Кучики. Сам Бьякуя был удивлён, но, конечно же, понять это по его выражению лица было невозможно. Лейтенант специально напомнил ему о тренировках? Абарай просил его о них, но после той, первой и единственной, Бьякуя до сих пор пребывал под впечатлением от неуместного и совершенно неожиданного поцелуя. О котором, кстати говоря, должно было уже забыть, но почему-то в голову настойчиво лезли воспоминания о жарких сухих губах, которые пили его дыхание, словно Ренджи припал к роднику в знойный полдень. Кучики тогда настолько растерялся, что потерял на время контроль над своей рейацу, и её вспышка, похоже, сильно шарахнула по незадачливому лейтенанту. После чего, собственно, Ренджи стал таким... "чужим". Так может быть, если воздействовать на него таким образом ещё раз, он снова станет собой? Но ведь если уж полностью воссоздавать ситуацию, Бьякуе придётся его поцеловать. Капитан улыбнулся краешком губ — что ж, может быть он заодно узнает, почему это так подействовало на него самого. Надо только посмотреть расписание и выбрать подходящий день, а потом привести Абарая на ту поляну.