Линии времени

Марго "нежно" советует вынуть голову из задницы и понять, что Себ не милый пушистый котёнок, которого нужно чесать за ушком. Скорее мрачное чудовище из филлорийских сказок, которыми спустя десяток лет будут пугать детей. Элиот только гнёт губы и устало выдыхает, повторяя сотый раз: — Всё под контролем, Бэмби. Нихрена не под контролем, потому что сердце пробивает грудную клетку и хочется выпить пару шотов текилы, прежде чем толкнуть дверь в покои Короля. Странно, но зависти к его позиции нет — из Элиота был хреновый правитель, правда. Есть только кислое ощущение того, что он предает память мальчика-который-пожертвовал-всем, его не состоявшегося "долго и счастливо". Себ стоит к нему спиной, глядя в окно, и тусклый свет комнаты делает его похожим на персонажа компьютерной игры Тодда, где все локации — это помещения с кучей предметов, а главный герой — единственное, что бросается в глаза. Себ статичен — напряженные плечи, сильная шея, тонкий металл короны, спрятанный в русых волосах. Себ — влажная мечта любого, кто фанатеет от фентези и парней, которые могут разбить сердце одним только взглядом. — Ваше Величество. Он не оборачивается, так и стоит на месте, недвижимой статуей. Элиот подходит мягко, ступает бесшумно по ковру, не чувствуя ничего, кроме дикого желания касаться. Это ненормальная жажда. Противоречивая: сердце в одной стороне ринга, рассудок — пытается прийти в себя на другой. — В моих покоях ты можешь звать меня Себ, я же говорил. Элиот опускает ладони на его плечи, ощущая как те напрягаются ещё сильнее. Себ, скорее всего, самый опасный зверь в этой клетке, а Элиот бездумно ведет ладонями у его шеи, начиная легкий массаж. — Тебе нужно немного расслабиться. У него почти трясутся руки, словно по ним пустили ток. Может, Филлори, наконец, пытается его грохнуть — своими магическими извращенными путями. Себастьян разворачивается лицом, чертит линии своим взглядом, вынимая им из Элиота все внутренности разом. — Там, откуда ты родом, знают толк в расслаблении? Его голос патока, стекающая прямо в уши; если Себ будет говорить что-то об убийстве, Элиот кажется готов собственноручно протянуть ему клинок. Дело, должно быть, в магии и в том, что он с катушек слетел после монстра и потери кудряшки Кью. Но тьма, что исходит от Себа волнами, ползет вверх по щиколоткам, обещая долгое и мучительное уничтожение, его манит. Марго права — Себ опасен, Себа не зря прозвали Тёмный Король, а не Радужный Завоеватель. — Ты и не представляешь. — Отвезёшь меня туда? Нельзя сказать нет, потому что лицо Себа останавливается в паре сантиметров от лица Элиота, а его рука предостерегающе ложится возле его ребер. Немного и они хрустнут под его пальцами. — Не уверен, что тебе там понравится. Себ молчит. Его молчание — красноречивая угроза. В глазах — непролазная темень, но он вдруг улыбается. — Тогда мне придётся тебя заставить. Элиот знает, что нельзя поддаваться, но кровь вскипает от близости. Всего один раз. Один гребаный раз. Разве он многого просит? Старый Элиот давно бы наплевал на всё и с головой нырнул в новый ничего не значащий роман, но этот Элиот слишком хорошо помнит персики и сливы, преданные взгляды через всю комнату и пустоту. Холодную мерзкую пустоту, которую не перебьёшь даже филлорийской версией молли. У Себа теплые чуть шершавые губы. Они движутся поначалу мягко, испытующе, как те улыбки, которые он посылает Элиоту наедине, аккуратно и сладко, совсем не так, как Элиот того хочет. Это должно быть его наказанием. Он пытается углубить, протолкнуть язык, но Себ отстраняется и склоняет голову вбок. — Уверен, я найду, чем заняться в твоем мире. "Уверен, ты найдешь, что разрушить". — Сейчас не время думать о путешествиях, мой король. Себ сжимает пальцы чуть сильнее, оставляя на теле Элиота синяки, но его лицо всё с тем же славным, почти нежным выражением. Понимание для таких переломанных мальчиков, как Элиот, хуже любого наркотика; он ведётся. — Если ты не скажешь "да", — Себ задевает его губы своими, — я прекращу. Ты же не хочешь, чтобы я прекратил? Он не хочет. Больше всего не хочет. В затылке колотится мысль о том, что Себ не делает ничего просто так — если ему нужно в их мир, значит, он что-то там ищет. И это плохой вестник. Ему надо свалить. Уйти и готовиться к тому, что Себа скоро не станет, Филлори будет спасена в память того, кто так в неё верил. В эту тупую волшебную страну с говорящими кроликами и вечными праздниками. Рот Себа скользит по его шее, едва-едва касаясь, и, если кто и знает толк в соблазнении, то это не Элиот, которому казалось, что он достоин звания лучшего. Здесь он всего лишь пешка в руках опытного шахматиста. Рядом с Себом хочется подчиняться. — Я... — Это приказ твоего короля. Отведи меня туда, — он прикусывает кожу, и Элиот шипит, поймав его запястья в тиски. Похуй. Похуй, похуй, похуй. Всего один раз. Он заслужил немного для себя. — Чуть позже, потому что пока у меня на тебя другие планы. Себ довольно урчит. Зверь доволен.