Степень искренности

      Этого следовало ожидать, говорит себе Тор, следовало ожидать с самого начала.       Эта простая мысль успокоения не приносит. Кулаки сжимаются сами собой, и Тор бьёт ближайшую колонну, чтобы не сорваться на виновнике, который, конечно же, заслужил, но вот только насилием проблему не решить.       Одинсон встряхивает чуть онемевшей рукой и хмурится ещё сильнее. Надо успокоиться, причём срочно. Хоть раз не рубить с плеча.       Стража у покоев принца сказала, что Локи нет в комнатах, и Тор отправился его искать. Или отправился ходить по дворцу, выплёскивая гнев на неповинных элементах архитектуры, потому что, где пропадает его брат, Одинсон понятия не имел.       Сам того не заметив, он оказался на большом балконе, коим заканчивается левое крыло дворца. Локи стоял там же. Вид открывался чуть левее Биврёста, на рыболовный порт, и конкретно сейчас на заходящее огненное солнце, отбрасывающее блики на лицо принца, выглядящее из-за этого не таким бледным, как обычно.       Начинать ругань не хотелось, но, кажется, выбора не было. — И как это называется? — Тор встаёт рядом с братом. — Что именно, Тор? — Локи поднимает на него невинный взгляд, который на памяти Тора ни разу не был искренним. — А то не понимаешь, — злость накатывает новой волной. — Кто подписывает мирные договора у меня за спиной?! — Так ли за спиной? — хмыкает Лафейсон, не особо реагируя на сорвавшегося на крик брата. — Ты сам сказал мне проследить за военными действиями в Альвхейме. — Проследить, а не прекращать их! — Я решил, так будет лучше.       Его голос ничего не выражает, но он всё ещё не смотрит на брата. Тору это не нравится. Он понимает, что что-то упускает, и злится ещё сильнее. — А я такого решения не принимал. И Локи... — он выдохнул, говоря себе, что сначала всё выяснит, а потом будет давать волю чувствам. — Я не понимаю, зачем ты это сделал?       Локи лишь пожимает плечами. "Это вся реакция?!" — хочется заорать Одинсону. Но он молчит.       Наконец Локи отзывается: — Не важно. Я имею в виду, что сделано, то сделано, и оно должно остаться таковым.       По нарочито прохладному тону Тор догадывается, что Локи говорит это специально, желая посмотреть на его реакцию. Он играл. Но что бы ради этого отводить войска... это было на него не похоже.       Одинсон зацепился за эту мысль. — Я расторгаю договор, — спокойно сообщает он. — Почему? — Потому что не считаю его разумным, не считаю его уместным. Это должно было быть финальное сражение, и оно им будет. Мы должны его дать и закончить на этом.       Он говорил уверенно, бескомпромиссно, но Локи, казалось, его не слушал. А когда Тор закончил говорить, недоверчиво покачал головой, из-за чего волосы чуть загородили лицо. Яркие золотые блики плескались в них. — То есть ты хочешь отменить мой приказ просто потому, что считаешь иначе? — Локи... — А я считаю так.       Это глупо. Он царь, в конце-то концов! Но сказать это Локи... Почему-то мысль указывать брату его место казалась обречённой на провал.       Молчание затягивалось. Одинсон понимал, что, что бы он ни сказал, это настроит брата против него. Как же его это раздражало! Нельзя быть таким невыносимым. Он делает шаг вперёд, а Локи в свою очередь вместо того, чтобы шагнуть навстречу, отходит. Так у них ничего не получится.       Злость, усмирённая до поры до времени, снова поднялась в груди. — Знаешь, мне казалось, мы сможем работать вместе, — напряжение было чрезмерным. — Но ты систематически херишь всё. Вместо того, что бы находить компромисс, устраивавший бы нас обоих, ты устраиваешь сцены, доказывая непонятно что. Тогда да, есть твоё мнение и есть моё, и если выбирать, то моё в приоритете. Я отменяю твой приказ.       Тор разворачивается и уходит, в большей степени для того, чтобы не сорваться и не врезать братцу.       Локи провожает его нечитаемым взглядом. Когда фигура брата скрывается в лабиринте коридоров, поворачивается, опирается о парапет и переносит вес на руки, перегибаясь через перила. Высоко. Лёгкие ветерок треплет его волосы.       Принц провожает солнце. Уходит, только когда на город опускаются сумерки.

***

      Локи прикидывает время, чтобы прийти под конец ужина. Желания сидеть всю трапезу наедине — обычные, не деловые ужины проводились в малой столовой — с братом никакого, а поговорить надо.       Он привычно тихо входит в распахнутые стражей двери и мягко опускается за стол напротив Одинсона. Приказывает служанке налить ему вина.       Тор поднимает на брата взгляд, смотря слегка удивлённо. — Ты же ещё не писал на фронт? — как бы невзначай уточняет Локи, когда чаша оказывается у него в руке. — Я думал, мы закрыли эту тему, — Одинсон моментально мрачнеет. — Мы её и не открывали, — Локи растягивает губы в лукавой улыбке, однако тут же умолкает подбирая слова.       Тут Тору становится интересно. — Ну? Что хотел?       Лафейсон молчит ещё какое-то время, потом кивает сам себе и, отпив немного вина, неспешно начинает: — Твои рассуждения про компромиссы любопытны, но ты же понимаешь, что не всегда можно их находить. Иногда, когда мнения ровно противоположны, надо выбирать. А что ты выберешь, понятно и так. — Я прислушиваюсь к тебе. — Конечно. Однако... — Локи, прекращай, — беззлобно бросил Тор. — Ты слишком много думаешь.       Когда Одинсон убедился, что всё это было лишь для того, чтобы посмотреть на его реакцию, он невольно успокоился. Единственное, что его настораживало, так это реальный приказ, отданный братом.       Локи поджал губы и снова кивнул. Он сделал выводы. Не плохие, не хорошие, просто выводы, необходимые по его мнению для понимания сложившейся ситуации. — Хорошо, — протянул он. — Только вот приказ всё равно не опровергай. — Я же... — Я не договорил! — чуть повысил голос Локи, не давая брату ответить. — Вместе с так тебя волнующим предложением мира ванам, я отправил нашей армии письмо с приказом готовиться к сражению. Дальше, я предполагаю, события будут развиваться так: их командир получает договор, даёт команду своему войску ставить лагерь и вообще отдыхать, а сам пишет Фрейру. Тот, как более сообразительный, замечает, что на договоре стоит моя подпись, а не твоя, ругается на своих полководцев, которые в свою очередь, стремясь загладить вину, спешно атакуют. Таким образом, мы получим слегка дезориентированную и растерянную армию в противники. Ну а главное вся эта возня даст нашей армии возможность перестроиться и немного отдохнуть от того ужасно длинного перехода, который они сделали до. Твоё опровержение ничего не изменит, но будет неприятно лично мне.       Он умолк, губы растянулись в ничего не выражающей улыбке.       Тор тяжело вздыхает и по-доброму улыбается в ответ. — Я тебя понял. Кстати, не находишь, что, вытворяй ты поменьше такого, ссоры у нас происходили гораздо меньше?       Локи лишь пожимает плечами. Ему стремительно становилось некомфортно наедине с братом.       Это так странно. Когда-то давно они могли проводить вместе сутки напролёт, а сейчас каждый разговор грозит закончиться катастрофой.       В итоге он решает просто уйти.       Тор молча провожает взглядом стройную фигуру брата. Возможно, он должен что-то сказать, но слова не идут, да и он не мастер говорить.       У обоих мелькает мысль, что они зашли слишком далеко, и у них может просто не получиться вернуться.