Лечение

      За окном вспыхнула молния, и откуда-то издалека послышался раскат грома. Небо полностью затянуло темными тучами, сквозь которые не мог пробиться ни один лучик света. В главном зале царила мрачная атмосфера. Несколько человек, сидя за столом, обеспокоенно считали что-то на пальцах. Девушка с короткими русыми волосами уткнулась в стену и что-то бормотала себе под нос. Япония стояла у окна и смотрела вдаль, словно выслеживая кого-то. Рейх сидел на кресле с альбомом в одной руке и карандашом — в другой. Полностью поглощенный рисованием, он аккуратно наносил наброски, задумчиво осматривал получившийся результат и вновь приступал к работе. Но эта спокойная идиллия не могла длиться вечно — мужчину прервали.  — Эй, Рейх, что происходит? — мужчина поднял голову и увидел стоящего рядом с креслом Италию, — Ты у нас что, теперь художник?  — Отвали, — буркнул Рейх и продолжил свою работу.  — Да что с тобой? Ни ты ли громче всех кричал о том, что вытащишь нас отсюда и захватишь мир? И что теперь? Посмотри на себя — жалкое зрелище. Ты не лучше всех этих сумасшедших.  — Все сказал? Если да, то шел бы ты уже и не отвлекал меня. Италия вскипал. Мысль о том, что им всем придется гнить в этом месте до конца дней своих, его совсем не прельщала. По его мнению, только Рейх мог помочь выйти им отсюда. Рейх дал им надежду, а теперь он сидит в кресле и рисует. Звучит просто смехотворно.  — Раз ты у нас теперь второй Леонардо да Винчи, — начал Италия, — может, покажешь тогда свою мазню?  — Нет.  — Да ладно тебе, не ломайся, — издевательски хмыкнул мужчина и выхватил альбом из рук Рейха. Последний не ожидал такого поворота событий и на пару секунд выпал из реальности.  — Серьезно? Рейх, ты серьезно? — Италия посмотрел на рисунок и начал заливаться неудержимым смехом, — Какой же ты придурок, я сейчас умру просто! И почему ты рисуешь СССР? Только не говори, что влюбился в него. Так я угадал? Ты ведь понимаешь, что такому ничтожеству как ты ничего с ним не светит? Уверен, он считает тебя отвратительным. Он с тобой даже из жалости не переспит! Хотя… Погоди, может, он уже тебя… Монолог Италии был прерван кулаком, что заехал ему в челюсть. Рейх был невероятно зол, в его глазах кипела чистая ярость. Он накинулся на Италию, продолжая все сильнее и сильнее бить его.  — Я тебя так изобью, что ты на коленях прощение вымаливать будешь! Ты пожалеешь обо всем сказанном!  — Мальчики, хватит! — завопила с другого конца комнаты Япония. Двое санитаров принялись разнимать пациентов. К ним подошла медсестра.  — Что у вас произошло? — строго спросила она, — Сделать вам пару уколов — и в смирительную рубашку?  — Я тут ни при чем, — пятясь назад, ответил ей Италия, — Я абсолютно спокоен. Так что давайте я тихо-мирно пойду к себе в комнату. Медсестра кивнула ему и переключила свое внимание на Рейха:  — Зачем ты набросился на него?  — Он меня вынудил, — ответил мужчина, поднимая альбом и прижимая его крепче к себе, — мы виноваты в равной степени, так что раз уж вы отпустили его, то отпустите и меня.  — Дело не в том, кто из вас виноват, — вздохнула женщина, — Драку ведь ты начал. Италия даже ни разу тебя не ударил, вот я разрешила ему идти. Ты же проявил агрессию.  — Я уже успокоился.  — Да, я вижу, — кивнула медсестра, — На этот раз обойдемся без уколов. Но только потому, что СССР говорит, что у тебя наметился прогресс и ручается за тебя. Так что не подводи его, — похлопала его по плечу женщина и вышла из зала. Рейх устало сел на диван и взглянул на настенные часы. Осталось десять минут до начала сеанса.  — Рейх, — Япония присела рядом с ним, — что у вас произошло? Италия наотрез отказался говорить со мной и ушел к себе.  — Пожалуй, я последую его примеру и тоже не буду об этом говорить, — сухо ответил мужчина.  — Он наговорил тебе чего-то, верно? Ты же знаешь, у него язык без костей. Что бы он ни сказал, я уверена, на самом деле он так не считает. Италия не такой уж и плохой, каким кажется на первый взгляд.  — Похоже, ты единственная, кто видит хоть что-то положительное в этом мудаке, — Рейх снова взглянул на часы.  — Скоро сеанс, да? Может, хотя бы с СССР поговоришь о случившемся.  — Не думаю, — отрицательно покачал головою Рейх. Они сидели в тишине минут двадцать. Японии очень хотелось знать, что же все-таки произошло, но она решила пока что отложить свои расспросы. Мужчина нервно смотрел на часы — обычно медсестра всегда без опоздания звала его в кабинет.  — Странно, почему меня все еще не позвали? — раздраженно спросил Рейх.  — Не волнуйся, скоро позовут. Должно быть, есть причина, — попыталась немного приободрить его девушка.  — Я не волнуюсь. Просто это странно, вот и все, — отмахнулся Рейх. Спустя еще полчаса мужчина не выдержал:  — Нужно узнать, что происходит, — обратился он к Японии, нервно стуча пальцами по ноге. Девушка кивнула, ничего не ответив. Мужчина поднялся с дивана и направился к выходу из комнаты.  — Рейх, — окликнула его медсестра на выходе, — куда ты направился?  — Вообще-то у меня на сегодня назначен сеанс. Видимо, только меня это и волнует. Вы что, все разом забыли об этом? Массовая амнезия?  — Ах да, тебя ведь не предупредили, — замялась женщина.  — Не предупредили о чем? — вопросительно поднял бровь Рейх.  — СССР отменил сегодняшний сеанс.  — Что? С чего это?  — Ему рассказали о вашей драке с Италией. Доктор выглядел очень опечаленно и решил отменить прием, — пожала плечами медсестра. С каждой секундой Рейх все больше злился. Отменить сеанс из-за такого пустяка! Что это вообще значит? Он направился в сторону кабинета. Сейчас он все сам спросит. В комнате царила гнетущая атмосфера. Сильные порывы ветра бились об окна, заставляя невольно содрогнуться. Союз сидел за рабочим столом и пытался сосредоточиться. Он потянулся к кофе, допивая третью кружку. Мысли в голове путались, и он все никак не мог сконцентрироваться.  — Союз! — ворвался в комнату Рейх, хлопнув за собой дверью. Доктор от неожиданности поперхнулся кофе:  — Рейх? Я думал, тебя предупредили об отмене сеанса, — растерянно пробормотал он.  — Я именно поэтому и пришел. В чем дело? Небольшая драка — это не повод отменять прием!  — Рейх, — устало произнес СССР, поднимаясь из-за стола и подходя ближе, — давай отложим этот разговор на потом. Я сообщу тебе время следующей встречи позже.  — Нет, так не пойдет. Я не понимаю, что не так. Не понимаю, и все тут. В чем проблема?  — Ты спрашиваешь, в чем проблема?! — не выдержал Союз, вплотную подходя к Рейху и прижимая его к стене, — Это ведь очевидно! Я думал, что ты идешь на поправку, ты вел себя спокойнее. Я надеялся… Не важно. И тут мне сообщают, что ты напал ни с того ни с сего на Италию. Так скажи же мне: что-нибудь в тебе изменилось? Или это была игра? Какой-нибудь твой глупый план или что-то в этом роде?  — Игра? План? Я не понимаю, о чем ты, — искренне удивился мужчина. Неужели СССР подумал, что он ведет двойную игру? Так глупо с его стороны.  — Не понимаешь? — пристально посмотрел в глаза Рейху Союз. А затем доктор резко впился в губы своего пациента. Поцелуй был глубоким и грубым, что полностью обескуражило мужчину. Рейх безуспешно попытался вырваться:  — Что ты творишь? — задыхаясь, стонал мужчина.  — А на что похоже? — ответил СССР, переходя на шею, то нежно целуя ее, то грубо кусая, оставляя небольшие отметины.  — Хватит! Слышишь меня, прекрати! — не прекращал попыток вырваться Рейх. Но Союз его полностью игнорировал. Доктор встал на колени, запустил руки под кофту, поднимая ее, приблизился к разгорячившейся коже Рейха, начал покрывать его живот поцелуями. СССР водил холодными пальцами по спине своего пациента, словно вычерчивая на ней узоры, продолжая губами подниматься выше по телу. Когда он принялся ласкать языком сосок, с губ Рейха сорвался тихий стон.  — Так вот ты какой. Ответь-ка мне на пару вопросов: ты так со всеми своими пациентами? Или я особенный? А что дальше — поматросишь и бросишь? — злобно кинул Рейх. Для Союза эти слова были словно пощечина. Это ранило мужчину — он не хотел, чтобы Третий Рейх так думал о нем. И все же его голова была слишком затуманена, чтобы трезво оценивать ситуацию, поэтому он наклонился над ухом Рейха и прошептал:  — Заткнись. У мужчины по спине пробежали мурашки, и он выронил свой альбом, который все это время прижимал к бедру. Громкий удар об пол отрезвляюще подействовал на СССР, вернув его в реальность. Он поднял альбом, с интересом смотря на него.  — Отдай, — тихо, но отчетливо произнес Рейх. Союз его проигнорировал, открывая альбом.  — Даже не думай об этом! Верни. Но было уже поздно. СССР пролистывал один лист за другим. В альбоме было несколько рисунков пейзажей и один портрет. Его портрет. Союз удивленно разглядывал рисунок, и до него медленно все стало доходить.  — Рейх, прости меня, я не знаю, что на меня нашло. Я просто не хочу, чтобы ты неправильно все понял — я не такой! В смысле, я не кидаюсь так на пациентов, просто… Кажется, ты мне…  — Замолчи! — казалось, Рейх вот-вот расплачется.  — Рейх, послушай…  — Я убью тебя. Клянусь, я убью тебя, урод, — злобно прошипел Третий Рейх и выбежал из кабинета, хлопнув дверью. Союз прижал к себе альбом. Первые капли дождя громко разбились об окно.