После дождичка в день Скал

Два дня назад виконт Лар уехал, и Айрис не знала хорошенько, рада этому или нет. С одной стороны, ей было приятно беседовать и гулять с кузеном, который относился к ней по-доброму, по-братски… хотя нет, гораздо добрее, чем ее родной брат, Ричард. С другой, как только Наль начинал намекать на свадьбу, Айрис делалось тоскливо. Нет, он не был ей противен, она его даже любила, вот только не как мужа, а он этого все никак не понимал. А кроме двух сторон, еще бывает ребро, и вот с этого ребра — пока в замке были посторонние, даже столь близкие, Дженни хоть видимость приличий соблюдала. А чуть карета уехала, еще пыль дорожная не осела, как экономка уже напяливает тяжелые и безвкусные, но зато золотые украшения, ходит по замку подбоченясь, командует прислугой, отменяет все распоряжения господ — и не только Айрис, это бы еще, куда ни шло, но и герцогские тоже. А отец кивает и слушается, как малый ребенок. Да он и вправду скоро в детство впадет. — Что это вы, госпожа герцогиня, опять книги треплете? — Дженни, — Айрис оторвалась от толстого тома, из которого все равно ровным счетом ничего не понимала, слишком занятая своими мыслями. — Я книги не треплю, я их читаю. — Барышням совершенно не нужно столько времени проводить за чтением, гораздо лучше, если вы займетесь чем-то более полезным, хотя бы рукоделием. — Тощей рукой, унизанной кольцами с большими камнями, Джейни ухватила книгу и поставила на полку. — А если у вас к делам душа не лежит, выйдите во дворик, погуляйте, подышите воздухом, а то у вас совсем испортился цвет лица. Вы и так нехороши собой, а станете совсем дурнушкой. При ваших манерах это просто гибель для репутации. Граф Эйвон жаловался, что вы грубы и сухи с Налем. Это нехорошо, вам надо следить за собой. — Знаете что, Дженни! — тихо сказала Айрис, медленно вдыхая и выдыхая. — Не вам называть титулованных дворян по имени. Вам тоже надо следить за собой. Она выскочила из библиотеки как ошпаренная и потом долго и мучительно переводила дыхание. К счастью, удалось все-таки перемочь приступ. Когда она вернулась, библиотека оказалась занята. В щелочку Айрис приметила, что там сидит брат и с неприятной ухмылкой читает историю Гальтары. Сталкиваться с ним совсем не хотелось. Стараясь, чтобы ее не заметили, Айрис тихонько спустилась по лестнице и вышла во двор. Здесь было хорошо и привольно. Солнце светило и пригревало, но не жгло, а еще весело играло на каменных плитах двора. По чистому синему небу пролетали легкие полупрозрачные облака, а свежим легким ветерком приносило запах цветов и молодой травы. В пятнадцать лет настроение меняется легко и быстро, вот и Айрис стало немного веселей. Она оправила серое платье, села на нижнюю ступеньку лестницы и негромко запела песенку собственного сочинения.

Дни летели, время шло — Вот шестнадцать лет прошло, Шестнадцать, неужели. Запил наш Эгмонт-отец, Исстрадался он вконец — Виновата Дженни! Когда мама умерла, Все лесничиха взяла, В замок наш залезла. Набивает свой карман, Идут деньги все в туман, Спорить бесполезно. Все мои пятнадцать лет Нам от Дженни спасу нет — Вот, какая злая! Только братец злобный мой, Словно он ей сын родной, Рос, тревог не зная. Вот и вырос в полный рост, Задирает кверху нос, Затаил обиду.

Шаги за спиной показались ей тихими и торопливыми, но прежде чем встревоженная Айрис успела вскочить, издевательский голос брата закончил ее песню:

Кукушонок или нет, А мне уж шестнадцать лет, За Ларака выдам!

Она вздрогнула и быстро встала, скрестила руки на груди и хмуро, с испугом взглянула на Ричарда. — Ты напугал меня! — А ты распеваешь разные глупости, и я решил ответить тем же, — отозвался, как ни в чем не бывало тот. — Тебе определенно надо научиться чаще оглядываться по сторонам. — В родном доме? — Айрис дернула плечом. — Хотя бы, — спокойно откликнулся Ричард, — потому что скоро он станет для тебя чужим. Вчера приезжал граф Ларак и договаривался с нашим отцом о помолвке. — А меня кто-нибудь спросил, хочу ли я замуж за Наля? Мы что, в Багряных землях живем, чтобы меня силой замуж продавали? — Ты не привередничай, сестрица, — братец так противно ухмыльнлся, что Айрис захотелось дать ему по физиономии, — не забывай, ты у нас не богатая невеста, а Наль согласен взять тебя без приданого. — Без приданого! — передразнила Айрис. — А где оно, то приданое? У Дженни в ушах? У тебя на псарне, охотничек? А может, в бутылки ушло? Если бы матушка была жива, у нас бы в доме такого не было! — Это точно, — хмыкнул Ричард, — не было бы. Ты бы пикнуть не смела против старших! — Тоже мне старший выискался! — фыркнула Айрис. — И к лошадям ты бы и подойти не смела, не то, что разъезжать по-мужски. Сидела бы в своих покоях и читала бы Книгу Ожидания, в которой написано, чтобы жены подчинялись мужьям, дети родителям, а сестры братьям! И вышивала бы шелком по канве. — Ты-то откуда знаешь, умная голова, чем бы я занималась? — Оттуда, что матушка наша была точь-в-точь как тетушка Аурелия, они на все одинаково смотрели, и теперь она обещала, как вас с Налем поженят, так за тебя и возьмется, воспитает из тебя приличную даму, достойную быть женой Человека Чести. — Такую, чтоб ты меня не боялся, маленький слабый братик? Смотри, я до тебя и из Ларака доберусь. Только меня еще надо туда спровадить. — Айрис насмешливо глянула на брата и пошла прочь. — Спроважу, сестренка, не волнуйся. Будешь противиться — на хлеб и воду посажу. А если что — отправим тебя в Агарис принимать постриг, так и знай, — сказал брат ей вслед. Айрис выпрямилась и зашагала прочь, стараясь не показать своих настоящих чувств. Она понимала, если что — братец и Дженни ее сломят. Она сможет продержаться неделю, две, может, месяц, но потом все равно сдастся. Значит, нужно что-то придумать, а перво-наперво поговорить с отцом. Он и в детстве Айрис любил, кажется, больше, чем сына, а теперь совсем ему не доверяет. Может, поэтому Ричард и сделался такой с возрастом… Только, если даже так, Айрис не было его жалко.