Дети ворона

Итак, однажды в небе появилась падающая звезда, которая рухнула на землю. Тогдашний правитель отправился вместе со своими поданными взглянуть на упавшую звезду, но на ее месте нашли прекрасную женщину, сияющую серебряным светом. Пораженный ее красотой, правитель предложил ей остаться в его дворце. Та согласилась, и со временем они полюбили друг друга, сделав три поклона и облачившись в красное. Но у правителя были враги, которые хотели не мира, а войны, и поэтому они напали на его красавицу-жену, когда та была только со своими служанками. Но они не знали, что пришедшая с небес женщина была богиней. И, хотя та не хотела причинять никому вред, она использовала свою силу, чтобы защитить себя и своих нерожденных детей. Она многих пожалела и отпустила, не причинив особого вреда, потому что не знала, каким черным бывает человеческое сердце. Узнав о том, насколько сильна женщина-звезда, враги королевства еще больше встревожились. Каждый мерит по своим меркам, и они решили, что правитель и его жена обязательно захватят соседние страны, поэтому назвали ее демоном. Звезда не успела ничего объяснить, когда испуганный народ призвал своего правителя избавиться от бакэмоно, и тот, не сумев отстоять невиновность своей жены, согласился. Женщина-звезда бежала много дней и ночей, не в силах найти где-либо приют, отовсюду ее травили, как дикого зверя, и только одна верная служанка осталась с ней, которая знала, что ее госпожа — богиня, а не монстр. Но вечно бежать несущая жизнь не могла, и однажды армия того, кто когда-то был ее возлюбленным, настигла ее. В ту пору звезда и ее служанка отправились на древнюю гору, где росло священное Древо-Бог в надежде, что там преследовать их не станут. Лишь чуть-чуть они не успели, и тогда служанка, дабы позволить своей беременной госпоже сбежать, пожертвовала собой. Горе богини было безмерным, и совсем она стала безутешна, когда среди воинов увидела своего мужа. Чувства затмили ее разум, и тогда она сделала то, что было самым страшным грехом — сорвала с ветвей Древа-Бога плод и съела его. Тот даровал ей невиданные силы, и тогда звезда сделала то, о чем она всегда мечтала — принесла вечный мир на земли, остановив войны. Однако ничто не приходит просто так; не зря плод был запретным. Даровав звезде невиданные силы, Древо постепенно забрало ее доброту, сострадание, милосердие — все то хорошее, что в ней было. Так умерла Богиня-Кролик и родилась Они. *** Принявшего какое-либо решение Мадару свернуть со своего пути было почти невозможно. Он пробивался вперед, сметая все преграды на своем пути, за что среди некоторых кланов получил одно из своих прозвищ — «Таран». И, пусть оно было не столь красивое, как все остальные, именно под этим прозвищем его знали на юге страны Огня. Честно говоря, Тобирама был даже не особенно удивлен, когда узнал его. Только пробормотал что-то про то, что столкнулись на мосту два барана. (Да, Хаширама тоже обладал этим поразительным качеством). Но, что еще хуже (для его противников), помимо дикого упрямства брюнет обладал колоссальным терпением и невероятной злопамятностью. Из-за чего, собственно, клан тоже его опасался — никогда не знаешь, когда за твой косяк тебе прилетит. Именно поэтому вместо того, чтобы просто и без затей свернуть шею нынешнему каге и его советникам, он составляет многоступенчатый план, у каждого из этапов которого есть как минимум десять запасных вариантов, у которых, в свою очередь, также не меньше десяти вариантов… Он был параноиком, да. Но это всегда себя оправдывало. В самом крайнем случае можно было сымпровизировать, что у него тоже получалось прекрасно. Хаширама был лидером, правителем, который вел кланы вперед. Тобирама — ученый и учитель, создававший техники и обучавший молодняк. Сам Мадара — полководец, генерал, ведущий армию к победе. Изуна мог бы стать советником, тем, кто связывает гражданское население и шиноби — у него на диво хорошо получалось понимать заскоки и тех, и других. Возможно, только возможно, у Конохи было бы гораздо лучшее будущее, если бы его младший брат остался бы жив — не только Мадара умел раздавать мотивирующие пинки. А еще только Изуна рискнул бы отвесить этот самый пинок Мадаре, игнорируя его вечное «потому что я так сказал». Причина, по которой мужчина не стал убивать так раздражающую его верхушку деревни — их на данный момент времени просто некем заменить. Не Учихам же, упаси Ками, принимать главенство? Не этим Учихам, по крайней мере. Слишком опустился клан, чтобы суметь адекватно удерживать власть в своих руках. Конечно, была внучка Хаширамы, которая вроде бы как в будущем стала Пятой Хокаге, но, судя по тому, что о ней известно сейчас, понадобится весьма весомый мотивирующий пинок, чтобы вернуть блондинке ту самую Волю Огня, про которую она ему говорила. Из знакомых Мадаре людей отвесить этот самый метафорический пинок способно было всего несколько человек — это Хаширама, его брат-ледышка, Изуна и Узумаки Наруто. Был большой соблазн использовать Эдо Тенсей, вот просто огромный, но Мадару останавливало то, что техника пока была недоработана до конца, а значит, к использованию была не готова. Да и вряд ли Хаширама погладит его по головке, если он использует чьи-то тела для их призыва — а в том, что упертый Сенджу сумеет достать его даже в призрачном виде, Мадара не сомневался. Оставалось только, тяжело вздохнув, ждать, пока мелочь вырастет достаточно, чтобы выносить мозги противникам. Исходя из опыта брюнета, настанет сей кошмарный момент годам к десяти. Кошмарный, потому что Узумаки, как и Хаширама в свое время, вряд ли различал врагов и друзей, и чисто на всякий случай проезжался по мозгам и тем, и другим. И, что самое страшное, чем сильнее был шиноби, тем мощнее было воздействие. Потому что пробить их эмоционально было не так-то просто, но если уж пробивало… В общем, были у Мадары подозрения по поводу родословной одного конкретного Узумаки. *** Ему приятно. Пусть брюнет в этом не признается, однако осознание того, что его ждали, и даже, кажется переживали, ему нравится. Тем более, что эти два конкретные Учиха так похожи на его старых друзей (и подопечных в случае Шисуи-чана). Однако реакция Саске и Наруто была действительно… действительно. Что один, что второй вцепились в него одинаково крепко, и отпускать ну совершенно не хотели. Маленькая копия Изуны так вообще при попытке отцепить и передать старшему брату недовольно кривил мордочку и отбивался от всех попыток кунаем. Мадара даже умилился — ну точно его маленькая поганка, какое счастье, что оружие было затуплено, а то у него наверняка в очередной раз пострадала бы шевелюра. Наруто, однако, даже отбиваться от попыток не надо. Мужчине хватило наполняющихся слезами щенячьих голубых глаз, чтобы позволить джинчурики и дальше сидеть у себя на руках. Этот взгляд был ему подозрительно знаком, и к родословной Узумаки появились не вопросы, а смутная уверенность в том, что Хаширама-таки в ней отметился. Потому что ну ведь совершенно невозможно, чтобы не-родичи одинаково реагировали и одинаково на него воздействовали! Если бы в будущем душа Хаширамы не была бы призвана Эдо Тенсей, Мадара бы посчитал, что заклятый друг переродился. *** Помимо сказок и легенд, Мадара-сама иногда рассказывал истории из своей жизни, еще до того, как Коноха была образована. Однако он очень, очень редко говорил что-либо об Изуне-сане, своем младшем брате, и Итачи его прекрасно понимал — от одной только мысли о возможности потерять Саске в груди поселялся ледяной ком. А своего младшего брата Мадара-сама любил ничуть не меньше, чем Итачи. Впрочем, если они с Шисуи все-таки спрашивали, брюнет всегда отвечал, пусть и с небольшой долей печали. Поэтому, когда, в очередной раз услышав от Старейшин что-то вроде «Изуна-сама был мудрым и терпеливым человеком, какая жалость, что он не оставил потомков», они решили уточнить у Мадары-сама, каким человеком был его брат. Услышав характеристику Старейшин, он дико расхохотался. — Лапушка-Изуна, да чтоб размножился… Да они бы первыми в Чистый мир бы попросились бы, если бы эта зараза была жива или бы оставила своих личинок. Если честно, как его брат, я жалею, что никогда не имел племянников, но как бывший глава клана и просто шиноби, прекрасно знающий Изуну, я этому рад. — Почему? — Почему, спрашиваешь, Шисуи-чан? И Мадара-сама рассказал. Отчего-то, когда окружающие характеризовали Изуну, помимо упрямства, принципиальности, ума и безусловной харизмы они забывали добавлять кратенькое «ебанутость». Возможно, потому, что эта маленькая поганка прекрасно маскировалась под нормального, адекватного человека (угу, нормальный, адекватный Учиха. Очень смешно). Дружить с Изуной — это как подписать контракт с дьяволом. Вроде бы все нормально, но мелкий шрифт читать надо. Так и младший брат главы клана — если его предложение кажется нормальным, это означает, что где-то там, в глубине, скрыт подвох. И вот вроде бы весь клан, включая Мадару, уже давным-давно это знал. Как и то, что спорить с Изуной бесполезно — даже проигрыш тот стопроцентно вывернет себе на пользу. А уж если тот так стремится всех напоить, то тем более нужно быть уверенным, что тот чего-то хочет. Другое дело, что последняя выходка шаринганистой скотины была буквально на днях, и Мадара вместе с остальным кланом просто не ожидал, что его младший братец так быстро придумает новую гадость. Проблема была в том, что свое слово Учихи держали всегда, даже если были пьяными настолько, что и связно-то говорить не могли. И память у них была абсолютная, поэтому ничего из произошедшего в таком состоянии они не забывали. За что, кстати, втихомолку ненавидели Сенджу (помимо общей вражды между кланами). Те, гады, вполне могли наклюкаться до беспамятства, и не испытывать после пробуждения стыд пополам с безнадегой, и узнавали о своих похождениях исключительно с чужих слов. А вот Учихи это помнили. Целиком и полностью, включая аргументацию пьяного мозга, как, зачем, и почему они это делают. В общем, удивлять то, что Изуна умудрился весь клан втянуть в свои игры, было не должно. Но это же Изуна! Его ебанутости не было пределов, и превзойти в этом его мог только сам Мадара. Однако в этот раз мужчина признавал — младший брат превзошел в этом поле даже его. — Зато какая тренировка, нии-сан! Ты только представь! — О, я не сомневаюсь, рефлексы, скорость и выносливость у наших после этого поднимутся на небывалую высоту, — с сарказмом ответил Мадара, прекрасно осознавая, что любое его сопротивление бесполезно — в свою затею Изуна умудрился втянуть и его, а отступать от своего слова… Ну, как минимум, его не поймут. Как максимум — свои же разорвут на куски, и он даже сопротивляться не будет. Потому что Учиха, который отказался от своего слова, приравнивался к предателям. — А еще это можно считать диверсией против Сенджу, — продолжал увлеченно Изуна, сверкая ехидными черными глазами. — Какой психологический эффект! — Да, психику мы им не слабо поломаем. И себе тоже. — Сопутствующие потери, — отмахнулся младший брат. — У наших-то психика покрепче будет. — И кому за это надо сказать спасибо? — Можешь не благодарить, — отмахнулся Изуна. — Хотя вот насчет старшего Сенджу я не уверен. Он ведь в детстве с тобой общался, на него это может так не подействовать… Решено! Меняемся ролями! Я беру на себя Хашираму, а ты — Тобираму. Эффект должен получится еще сильнее! — А если Мадара возьмет на себя кого-нибудь из их молодняка… — вмешался Хикаку, и глаза у Изуны вспыхнули воистину адским пламенем. — Нии-са-а-а-а-ан! — … в общем, после этого Сенджу еще три месяца обходили наши границы стороной, ни одной, даже маломальской стычки. У Тобирамы при следующей нашей встрече явственно дергался левый глаз, а Хаширама с искренним беспокойством спрашивал, не подпалили ли мы случайно своим Катоном конопляное поле, и не нужны ли нам ирьенины, чтобы исправить последствия. И как вот было ему объяснить, что нет, это не весь клан обкурился, а Изуна развлекается? Эту же маленькую поганку среди нас всех считали одним из самых адекватных и серьезных. Младшие Сенджу, кстати, после этого шарахались от меня, как от прокаженного, и краснели через одного. Что сказать, психологический эффект действительно вышел что надо. — Эм… и вот после этого Изуну-сана считают… — Мудрым, адекватным и серьезным, да. Нынешние Старейшины просто не застали моего брата, и судят только исходя из кратких описаний и его поступков. Но ведь такое ни в какие хроники не запишешь. И уж тем более, они не знают, что конкретно двигало Изуной в тот или иной момент. Учитывая, как сильно изменился клан… Причины, скорее всего, будут диаметрально противоположными, чем они считают. — Например? — поинтересовался Итачи, все еще немного отходя от рассказа Мадара-сама. Ничего подобного они не ожидали, когда спрашивали, каким был Изуна-сан. — Например… Ну, Изуна был против объединения кланов не потому, что хотел войны или не мог смириться с поражением, и даже не из-за страха обмана. Он просто хотел напоследок хотя бы так нагадить Хашираме, чтобы тому жизнь медом не казалась. — Очень по-взрослому, — фыркнул Шисуи, но тут же осекся. — Ох, извините… — Я и сам знаю, что Изуна — противоположность зрелого, разумного, взрослого человека, — тускло усмехнулся Мадара-сама. — Но осознание этого никогда не помогало. *** Когда-то это должно было случится, но, если честно, Мадара надеялся, что все же позже, чем раньше. Он не любил убивать. Умел, но не любил. Вот сражения, ярость битвы — это была его стихия. Но не убийства. Но только мало кто видел разницу между этим. Мадара упивался исключительно своей кровью. Не чужой, как это могло показаться, а своей. Потому что мало кто вообще мог нанести ему достаточный урон, чтобы эта самая кровь появилась, хотя бы в виде ссадины или царапины. В общем, убивать Мадара без необходимости не любил. Другое дело, что и не сожалел особо, когда это приходилось делать, потому что совесть у Мадары была только чисто теоретически, и доказать ее существование не удалось еще никому. Да и необходимость, в общем-то была. Серьезная такая необходимость. Потому что брюнет ну совершенно не оценил попытку придушить джинчурики во сне, и незадачливой ирьенинше просто свернул шею. Потом пожалел — но не потому, что убил, а потому, что так легко и просто. Ведь на плач Наруто отреагировал АНБУ, и обнаружил рядом с кроваткой труп. Успокоить ребенка, разумеется, тому и в голову не пришло, и несчастный блондин плакал еще с полчаса — до тех пор, пока не пришел Сарутоби. И только тогда, после выволочки Хокаге, джинчурики успокоили. Хорошо хоть осмотрели сами, без подсказок. Честно говоря, Мадара был откровенно в недоумении. Он помнил, что джинчурики побаивались, но никогда не мог вспомнить такой откровенной, лютой ненависти. Это было просто ненормально — ненавидеть маленького ребенка за… за что? Мужчина без ложной скромности считал себя весьма и весьма умным человеком, в чем-то гениальным, и с логикой, пусть порой весьма альтернативной, дружил. Так вот, несмотря на данные факты, он совершенно не мог понять такой агрессии по отношению к ребенку. В этом не было никакого смысла. Потому что, серьезно, биджу не могли воплотиться в человеческом теле. Занять на короткий промежуток времени — возможно, даже управлять им с разрешения первоначального владельца (что ему прекрасно продемонстрировал тот же Наруто, только из будущего), но только временно. Не постоянно. В остальных случаях биджу принимали свою первоначальную форму, постепенно поглощая носителя-тюрьму. Было большой глупостью считать, что Наруто — и есть девятихвостый. Особенно для шиноби. Потому что гражданские — это гражданские, они слабо разбирались в чакре и не имели ни малейшего представления, на что на самом деле способны шиноби. Но вот для ниндзя, тем более, для ирьенина, такое заблуждение просто непозволительно. Это скорее смахивает на диверсию другой деревни, чем на самостоятельные действия, но, увы, шаринган не позволял обманываться, и Мадаре пришлось признать, что Коноха в настоящее время полна кретинов-самоубийц. Потому что лис, вообще-то, тоже хотел жить. И пусть был способен возродиться через некоторое время, умирать все равно не желал. Поэтому, разумеется, он будет реагировать в таких ситуациях. А обвинят наверняка не идиота, который эту взрыв-печать активирует, а саму взрыв-печать. Об уровне интеллекта окружающих у Мадары было сугубо отрицательное мнение.