Nothing left to lose

— Ты. Кхм, вы шутите? Каких еще джедаев? — теперь уже я включила скептика. Да уж, это та, которая только что вполне успешно пыталась прочитать мысли, потянувшись за светящейся нитью. Опять же, меня не шокировали оказавшиеся вполне реальными джедаи и прочее в этом духе, просто… Почему я, и почему именно этот мир? Это было, не знаю, странно наверное. — А похоже на шутку? — ответил рыжий. Его друг со шрамом смотрел на меня чуть агрессивнее и злее, но в то же время в нем я чувствовала какое-то смятение, связанное, правда, не с этой ситуацией, а с чем-то глубже, вероятно, с чем-то, что случилось достаточно давно, но до сих пор не дает ему покоя. И он понял, что я это заметила, от того и бесился. Тут до меня потихоньку стало доходить. Сопоставив стоящих передо мной «джедаев» с теми, которых я видела на экране, я узнала в рыжем Оби-Вана Кеноби, а в бешеном — Энакина Скайуокера. Почему-то мне кажется, что это было ошибкой. Надо контролировать собственные мысли. Наверное, я сейчас должна что-то ответить, но я не знала, что. Благо, Оби-Ван Кеноби вовремя нашел, что сказать. Точнее, что спросить. — Что ты здесь делаешь? — Я… Стою. Что я несу? — Забавно. А почему именно здесь? — Не знаю. Я не знаю, почему так получилось, я просто оказалась здесь, когда… — я запнулась. Не говорить же вот так сразу, что меня застрелили? И как тогда получается, меня застрелили, но я стою такая вполне здоровая и разговариваю. Как все это сложно. — Когда что? — продолжал расспрос, я бы даже сказала, допрос, Кеноби. — Когда в меня выстрелили, — вроде как бы и не соврала. — Я потеряла сознание, а очнулась уже на этой крыше. — И у тебя есть объяснение, зачем ты пыталась перевернуть спидер? — Кеноби не унимался. И снова полицейский опыт. Даже если на допросе начнут повторяться, даже если специально, даже если вопросы будут настолько идиотскими и занудными, что захочется биться головой об стол и просить пулю в лоб, только бы их не слышать, веди себя так, будто сидишь на самой важной и интересной лекции в жизни, делай внимательное и дружелюбное лицо и не смей зевать. Это всех бесит, и этим естественным действием ты накинешь себе еще десяток минут в приятнейшей компании. — Я не пыталась ничего перевернуть. Я только пошевелила нити, и он сам потянулся за ними, а когда отпустила — вернулся обратно. Мне было интересно, можно ли управлять предметами с помощью этих нитей. Кеноби и Скайуокер переглянулись, и мне, если честно, не особенно понравилось, как. Что опять не так? Я, наверное, вела бы себя так же в их ситуации. Или нет. Я бы точно не стала разговаривать, расспрашивать. Молчание, в нем я узнавала больше, чем в подробном досье. Во взгляде и ритме дыхания я видела все, что мне было надо. Мне нравилось ловить эти неожиданные сигналы в виде пары слов и имен, и обычно из таким образом полученной информации мы брали впоследствии все необходимое, чтобы разобраться в деле. Я ни в коем случае не снижаю заслуг детективов, криминалистов, офицеров, врачей и судмедэкспертов, они наоборот и есть залог нашего успеха, но речь не об этом. Как бы сказать… В полиции мои способности помогали раскрывать преступления, но мне самой они просто помогали жить, узнавать то, хотелось, вероятно, учиться понимать людей и их эмоции, понимать, что они чувствуют и как. Я никогда не любила много разговаривать, но часто именно так себя и вела. Так было легче, трепаться ни о чем, ведь стоило мне заговорить о том, что я действительно чувствовала и что думала, и кто-то называл меня глупой, кто-то считал бесчувственной и аморальной, кто-то просто говорил, что я должна повзрослеть. Так зачем говорить то, что никогда не найдет понимания, если можно сглаживать острые углы болтовней обо всем и одновременно ни о чем? Понимал меня только один человек, но я уже никогда его не увижу. От этих мыслей мне стало немного грустно. Нет, это не совсем правильное слово. Но правильное я пока не нашла, так что остановлюсь на этом варианте. Джедаи, надо сказать, заметили мою некоторую потерянность. — Ты раньше видела эти, как ты говоришь, нити? — теперь наконец-то решил поговорить Скайуокер. — Сами нити не видела, но… Как бы сказать, чтобы понятно было… Раньше образы, какие-то обрывки фраз, имена и все в этом духе приходили ко мне случайным образом. Во снах, например, при разговоре с человеком, или если я просто смотрела на кого-то достаточно долго. Или вообще без очевидной на то причины. — Ты же понимаешь, что способна к Силе? Что эти нити — это те самые нити Силы, связывающие все живое? — Оби-Ван Кеноби, видимо, любил немного неестественные заученные из книг выражения. — Так вот оно что такое… — я сказала это больше сама себе, чем кому-то из присутствующих. — Это все прекрасно, но что теперь? Я правильно понимаю, что так просто не уйду? У меня заканчивалось терпение, а когда такое происходило (чаще, чем хотелось бы), то я обычно посылала всех куда подальше и шла делать то, что помогало мне отвлечься. Чаще всего просто спала. Могла поехать в любимый ирландский паб, где проводила вечер в компании Дэна и пинты, и такие вечера чаще всего заканчивались хорошим сексом в нашей общей квартире. Если день был совсем дерьмовым, то вместо пинты компанию мне и Дэну составляли пара-тройка горящих шотов под абсентный аккомпанемент, после чего мы оба, поддатые куда больше, чем надо, просто засыпали прямо на полу, едва переступив порог квартиры и захлопнув дверь. Бывало, я просыпалась посреди ночи и уходила гулять. Я не боялась маньяков, грабителей и всех в этом духе. Я знала, что мой конец будет не таким, а ночные прогулки с сигаретами в кармане куртки отлично проветривали мозги. При Дэне я не курила, но и не пряталась, как школьница, по углам. Он знал об этом, но никогда ничего мне не говорил. За это я тоже была ему благодарна, и была бы рада прощать ему пьянство, сигареты, траву и другую наркоту, но он таким не увлекался. Он не был фанатом здорового образа жизни и всего в этом духе, с удовольствием обедал гамбургерами слоновьего размера и любил пиво по вечерам, но дальше его это не интересовало. Иногда, правда, если я курила по ночам на балконе, а Дэн просыпался, то он молча выходил ко мне, брал сигарету и подкуривал от моей. Так мы могли сидеть около получаса, даже зимой, в одних только пижамах, молча курить и смотреть друг на друга. Летом даже оставались спать на свежем воздухе. Но это было тогда, в той жизни, которой больше нет.