Погасшее Солнце

       — Я люблю тебя, — нежно улыбнулся Леша.        — Что? — единственное, что сейчас смог произнести Вова. Он подумал, что ему всего-лишь послышалось, не могло же это оказаться правдой, так ведь?        — Да, ты не ослышался. Хотя, по сути, я договорил предложение за тебя, но какая уже разница, — усмехнулся Хесус с того, что Братишкин с каждым словом краснеет все сильнее. — главное, что ты сказал то, что тебе так долго не давало покоя.        Семенюк уже сидел ровно и смотрел куда-то в пол, смущенно кусая губы. Как парень и думал, все слова, которые он хотел бы сказать дальше, встали поперек горла и не хотят ни в какую вырываться наружу.        — Я знал это, — тихо, почти шепотом произнес Хесус. — ведь наше отношение друг к другу явно не походит на то, какое оно бывает обычно между друзьями. Мы ведем себя так, будто уже лет пять помолвлены, — улыбнулся он саркастично, замечая, что подъебал не только Вову, но и себя.        — Я и не обратил на это внимание... В твоих словах есть доля правды, — нервно хихикнул темноволосый.        «А ведь действительно, наше друг к другу обращение могло бы всем показаться максимально странным со стороны, а я и не задумывался об этом, настолько привык. Когда только успел? Столько времени уже прошло, — подумал про себя Владимир, с каждой минутой чувствуя себя все более необычно, будто ему глаза на мир открыли. — Но... Что-то все равно не дает мне покоя, будто должно произойти нечто странное в скором времени. Или даже плохое...»        Додумать свои мысли Вове не дала рука на его щеке, которая была положена с такой аккуратностью, будто ее хозяин настолько дорожил этим человеком, что не позволяет даже себе нормально дотронуться до парня. Семенюк медленно поднял руку и, накрывая ею конечность Хесуса, стал вальяжно поглаживать пальцами каждый участок тыльной стороны ладони, вырисовывая какие-либо узоры.        Губанов заметно расслабился, будто до этого его что-то беспокоило. Сейчас же он взял обеими руками лицо Братишкина и стал рассматривать его чуть ли не в упор. Когда парень остановил взгляд на глазах Владимира, тот вздрогнул всем телом, но глаз не отвел, а наоборот, словно теперь с вызовом смотрит в такие затягивающие серо-голубые очи.        Хесус стал постепенно приближаться к лицу парня. Последний же на такое действие заменил спокойствие на слабое удивление, но никак не позволил себе двигаться. Когда до лиц друг друга оставалось буквально пара сантиметров, то Алексей остановился, в раздумьях закусывая нижнюю губу и немного хмуря брови. На такое поведение Вова ответил Леше одобрительным жестом – парень улыбнулся краешками губ и сощурил игриво глаза, в которых на данный момент плескалась неописуемая буря эмоций: от мимолетного волнения и счастья до некого липкого страха. Тихо и спокойно выдохнув, голубоглазый вновь двинулся вперед.        Одно мгновение – и Губанов несильно стукается своим лбом о лоб Семенюка. Владимир широко распахнул глаза и недоуменно глянул в немного расплывчатый взгляд напротив. Тот никак не реагировал, и лишь только тогда, когда парень недовольно, но тихо рыкнул, Хесус прыснул, хитро ухмыляясь. Леша немного потерся носом о нос Вовы, прикрывая глаза. Оба дышат немного сбивчиво, но на этом парни не собираются останавливаться.        — Ты... Точно не против? — тихо спросил парень, продолжая держать лицо темноволосого в руках, очерчивая указательными пальцами его скулы.        — Глупый вопрос. Сейчас бы останавливаться на большей части проделанного пути, — тихо хихикнул Братишкин, а после резко стал серьезным в лице. — Я доверяю тебе, поэтому абсолютно не против, — парень ласково улыбнулся после сказанных слов.        Глубоко вздохнув, Губанов полностью закрыл глаза и придвинулся к губам Семенюка, немного наклоняя голову в бок. Опаляя их горячим дыханием, он, наконец, разорвал дистанцию между ними и легонько дотронулся до губ парня своими. Вова несильно зажмурился, но губы его были расслаблены. Всю инициативу Алексей брал на себя, прижимаясь все сильнее и опустив одну руку на колено Владимиру, а вторую запустив ему в волосы на затылке. Приоткрыв рот, Хесус слегка укусил парня за нижнюю губу и тут же лизнул это место кончиком языка, тем самым заставляя Братишкина невольно разомкнуть губы и выбить из него тяжкий выдох. Пользуясь моментом, он разрешил себе запустить язык в рот парню, проводя им по сжатым зубам. Требуя расслабиться, он провел рукой вдоль от колена до бедра, а после, поднимаясь по спине, задел позвоночник, вызвав у Вовы легкую дрожь и мурашки по коже.        Темноволосый решил, что надо тоже что-нибудь попробовать, поэтому расслабил челюсти и прикоснулся до языка Хесуса своим. До этого Семенюк никогда не целовался, соответственно, для него все это происходит в новизну, и стоит признаться, ему безумно нравится то, что сейчас делает Губанов. Последний же стал переплетать их языки в головокружительном танце, заставляя Вову издать тихий стон наслаждения. От издавшегося звука у Леши аж глаза приоткрылись, и в них моментально все потемнело и закружилось. Перестав играться с языком Владимира, парень провел по нему последний раз и разорвал поцелуй, опустив руки себе на колени и начав моментально тяжело дышать, как и Братишкин.        — Бля... — сказал темноволосый, потупив взгляд куда-то в пол. — такого я, конечно, не ожидал.        — Прости, я, походу, перестарался. — вздохнул Леша, смотря на скрывающееся оранжевое солнце.        — Мне понравилось, — улыбнулся он так, что даже зубы показались. — даже очень.        — Что? — перевел недоуменный взгляд голубоглазый на Вову. — ты сейчас не шутишь?        — Над таким я шутить бы не стал, ты отлично целуешься, — глянул на него Владимир, его губы блестели на солнце после поцелуя, и это выглядело сейчас немного завораживающе, поэтому Хесус на них ненадолго засмотрелся.        — Я польщен, ибо я не так уж и часто целовался с кем-либо, от силы раз пять-шесть, — отвел он наконец взгляд от губ парня и откинулся на диван, глядя теперь на розоватых оттенков небо.        — Я ни разу, — немного смущенно произнес Вова, его щеки до сих пор немного горели от смущения, но это не было так заметно из-за лучей солнца, падающих на его лицо.        — Вау... — произнес Алексей, в который раз уже поражаясь словам парня. — Но это было достаточно неплохо, будто опыт у тебя уже был. Твои губы созданы, чтобы их целовали.        Братишкин запнулся от внезапных комплиментов, покраснев только сильнее, и уже будто бы по привычке прикусывая губу. Решив ничего не отвечать вслух, он прильнул поближе к телу Хесуса, кладя руку ему на торс и обнимая худую талию, а голову решил разместить на груди, которая то слабо поднималась, то опускалась. Леша приобнял Семенюка за плечи, прижимая к себе еще плотнее, а после слегка прикоснулся губами его темных прядей на макушке, задержавшись ненадолго в таком состоянии. Оторвавшись, он продолжил дальше смотреть на некоторые оставшиеся светлые лучи огненно-красного солнца, которое уже давно скрылось за землей, тем самым уступая свое место белому месяцу и изредка появляющимся на темнеющем небе холодным звездам.

***

       В помещении, освещенном лишь ночной лампой, принесенной из спальни, которая добавляла атмосфере небольшую романтику, сидели молча за столом двое молодых парней, иногда смотря друг на друга, а после смущенно переводя взгляд в сторону и глупо улыбаясь. На настенных часах стрелки показывали, что время уже давно перевалило за час ночи, но никто из них, походу, спать не собирается в ближайшее время.        — Леш, — подал голос Вова, сидя на кухне за чашкой фруктового чая. — Что... Что теперь будет с нами? Ну, я имею ввиду, изменятся ли как-то наши отношения? — глотнув горячего напитка, договорил он свою речь.        — Ну... Это сложный вопрос, ведь, по-сути, отношения наши никак не изменились, кроме одного... — сделал небольшую паузу Леша, чтобы дожевать печенье. — они перешли на другую ступень, но не значительную – у нас был первый поцелуй, — Братишкин чуть не поперхнулся после резкого наплыва воспоминаний этого вечера. — Но мы и до этого вели себя так, будто давно встречаемся, поэтому я не считаю, что что-то изменилось между нами, вот так.        — С этим я с тобой согласен, но разве ты не считаешь странным отношения между парнями? — помешивая оставшийся на дне сахар ложкой, задал вопрос темноволосый. — Да и еще мы живем в такой стране, в которой ЛГБТ-отношения не очень то все и одобряют...        — Ты что, гомофоб? — серьезно произнес Хесус, отпив немного черного чая из своей кружки.        — Да нет, не в этом дело. Просто...        — Тебя волнует мнение других людей? Ты стыдишься своих чувств к парню, потому что в глубине подсознания считаешь это неправильным, но ничего не можешь поделать со своим эмоциями? — перебил его голубоглазый, немного срываясь в голосе.        — Я... — опустил голову Владимир, перестав стучать ложкой по стенкам кружки.        — Блять... — Алексей прикрыл глаза и устало потер переносицу, тяжело выдыхая. — Извини, просто я не понимаю, почему ты так переживаешь по этому поводу. Если любишь, то что поделать, сердцу не прикажешь, как говорится, поэтому не забивай голову всякой хуйней о том, что нашим отношениям нет место быть. Просто будь счастлив со мной, а я всегда буду рядом. — посмотрев парню в глаза, улыбнулся нежно Губанов, пытаясь вселить надежду Вове на хорошее совместное будущее.        — Да нет, я не боюсь мнения общества, я боюсь того, что они могут сделать с такими, как мы, — тяжело вздохнул Семенюк и залпом выпил оставшийся чай. — а уж тем более, если нас спалят подписчики, то можно считать, что мы подписали себе смертный приговор.        — Разве обязательно так афишировать наши отношения? Всякими разными делами мы можем заниматься и дома, а выходя на улицу вести себя как ни в чем не бывало. Тем самым, следуя логике, никто нас не застукает. — Алексей перевел взгляд на ночную улицу за окном, освещенную лишь редкими, рыжеватого цвета фонарями.        — Ну, я не знаю... — Вова провел рукой по волосам, убирая челку с глаз, а после уместил ее себе на плечо, немного начиная массировать. — с такими отношениями, как правило, долго не живут, — усмехнулся он, вновь опуская руку.        — Кто сказал, что мы не проживем? — сверкнул игриво Хесус глазами. Он встал со стула и подошел к Семенюку, а после сел на корточки возле него и положил свои руки ему на колени. — Ты слишком не уверен в себе, тебе незачем волноваться. Когда рядом я, то тебе следует забыть моментально обо всем негативном, ведь, что бы ни случилось, я всегда тебя защищу. — с абсолютной увереностью в голосе проговорил голубоглазый парень.        Братишкин же сидел в буквальном ахуе. Никогда ранее не слышав подобных слов, а тут они теперь произносятся лично для него чуть ли не каждый день – это заставляет вселяться некому приятному чувству в самую душу, в самое сердце, позволяя заполнить ему все пустое пространство невероятным теплом, и казалось бы, уже будет навсегда вместе с этим человеком, который теперь постоянно будет находиться рядом с ним до поры, до времени. Но в жизни так не положено, не все происходит так, как хотелось бы, поэтому Владимир уже морально готов к самому худшему моменту в их совместной и личной жизни...