Love is a Ballfield

Микки гордился своим отточенным гейдаром (реально существующий психологический термин, от соединения слов «гей» и «радар»). Это был один из немногих подарков, который ему ниспослало детство в трущобах. В конце концов, неосторожность в его районе могла привести к гибели множеством различных способов. Годы практики в шовинистическом мире профессионального бейсбола еще больше отточили его мастерство. Йен даже не вызвал у него трудностей. Спустя всего несколько минут после их первой встречи питчер смотрел затуманенным взглядом и что-то бормотал себе под нос. Для Микки было непостижимо, как парень скрывался от своей команды в Сиэтле, когда это было настолько очевидно. И он должен был признать, что Йен был чертовски горяч. Так что смотреть, как у того срывало крышу из-за него, было так же заманчиво, как и весело. Однако не достаточно заманчиво, чтобы что-то предпринять, и поначалу он не видел ничего плохого в том, чтобы позволить малышу немного помучаться. Он мог быть безжалостно флиртующим, когда видел что-то, что ему нравилось, и ему не нужно было делать многое, дабы спровоцировать это: одного взгляда на рыжеволосого оказалось достаточно, чтобы запустить его режим самоуничтожения. Микки колебался между чувством вины за парня и дьявольским удовольствием от всего происходящего. На второй день, казалось, Йен стал лучше владеть ситуацией. Однако к тому времени, когда он врезался в стену номера, как самоубийца на дороге, Микки прочно обосновался на стороне сочувствия. Он не хотел нести ответственность за чей-либо крах, но, кроме того, чтобы просто исчезнуть, он понятия не имел, как предотвратить это. Когда утром он открыл глаза, первое, что увидел, был Йен, сидящий на кровати и играющий на своем планшете. Он был голый по пояс, с одеялом, накинутым на ноги. Несколько минут Микки лежал неподвижно, не сводя глаз с парня. Он не мог понять, как кто-то, кто выглядел вот так, мог быть настолько робким. Он был высоким, мускулистым, с рыжими волосами. Два дня назад Микки даже не знал, что ему нравятся рыжие волосы. То, как они были взъерошены после сна, было настолько мягким и сексуальным, что он не мог решить, что было бы лучше - нежно провести по ним пальцами или крепко сжать в кулак. Представив последнее, он почувствовал, как утренний стояк натягивает палаткой его боксеры. Это было так озадачивающе, быть настолько возбужденным кем-то, кто обладал абсолютным неумением заигрывания. Микки обычно предпочитал самоуверенных парней, потому как знал, что ему нужен уверенный в себе парень, чтобы справиться с ним, но было что-то интригующее в этом неуклюжем питчере с Саутсайда. Он поймал себя на мысли, что хотел бы узнать о нем побольше: склонность, которая у него очень редко проявлялась, и с которой он не знал, что делать в данных обстоятельствах. Йен пошевелился под простыней, и Микки мельком увидел красную ткань. Это пробудило воспоминания о том, как Йен удивился, когда он вернулся в отель прошлой ночью. У него гудело в голове, поэтому детали были немного туманными, но он помнил, что его почти голый сосед по комнате выглядел чертовски хорошо. Эта ситуация должна была проверить его решимость, потому что ни при каких условиях он не собирался оказаться в постели с рыжиком. Он совершил ошибку, связавшись с товарищем по команде, когда был на втором году в Юношеской лиге, убежденный, что было бы идеально иметь легкий доступ к случайному сексу, он начал трахать новичка по имени Грэм. Это, в конечном счете, вышло ему боком, когда Грэм стал прилипчивым и ревнивым, будучи убежденным, что Микки трахает все, что движется, хотя брюнет ясно дал понять с самого начала, что они не были исключительно друг для друга. От парня не было спасения. Микки пришлось терпеть его почти каждый день до конца сезона - очень долгие три месяца. Игра Грэма пошла по пизде, и в конце года он был уволен. Игра Микки тоже пострадала, хотя и в меньшей степени, и он мог потерять все. Теперь, четыре года спустя и будучи на четыре года мудрее, он не хотел рисковать своим будущим. Ставки были слишком высоки. Бейсбол был единственным, что удерживало его от возвращения к жестокому образу жизни, который он так старался оставить. Он в последний раз задержал взгляд на Йене, прежде чем прокашляться и перекатиться на спину, предупреждая, что проснулся. - Доброе утро, - весело поздоровался Йен. Если и существовала какая-то неловкость с прошлой ночи, ее нельзя было заметить. - Доброе утро, - ответил Микки хриплым голосом. - Надеюсь, я тебя не разбудил. - Нет… - У тебя похмелье? Я приготовлю кофе, - предложил Йен. - Похмелья нет, но я бы выпил, - встать с постели, по-прежнему был для него не вариант, поэтому он сел, потер глаза и остался сидеть на месте. Йен спрыгнул с кровати и, все еще в одних красных боксерах, направился к кофеварке. Микки следил за ним, наслаждаясь видом, но больше всего его поразило, что застенчивость рыжеволосого парня, казалось, уменьшилась за ночь. Йен наполнил кофейник в ванной и вернулся к машине, явно намереваясь варить кофе в нижнем белье. - Сливки или сахар? – спросил Йен, рассматривая провизию. - Черный подойдет, спасибо, - ответил Микки, не сводя глаз с рыжего. Он, возможно, был удивлен его новообретенной уверенностью, но он не собирался упускать возможность посмотреть на задницу Йена. Однако это не помогло ему взять под контроль ситуацию ниже пояса. Пока Йен ждал, чтобы кофе приготовился, он повернулся к Микки, положив руки на маленькую стойку позади себя и прислонившись к ней спиной. Он был похож на чертову модель нижнего белья. Микки закусил нижнюю губу и заставил себя оторвать взгляд от лица питчера. Йен посмотрел на него с понимающей улыбкой. Это было что-то новенькое. - Повеселился вчера вечером? - спросил Йен с расчетливой небрежностью. - Это было неплохо, - осторожно ответил Микки. Он подумал о парне, с которым встречался. Это был их второй раз, и он только подтвердил, что тот был посредственным. Остаток вечера он провел в соседнем пабе, в одиночестве, выпив гораздо больше, чем следовало накануне игры, и стараясь не выводить из себя соседа по комнате. Кроме того, находясь там, было бесконечно легче игнорировать желание узнать Йена получше. Убил двух зайцев одним выстрелом. - Не слишком много выпил? - спросил Йен, всем своим видом показывая, что между ними что-то изменилось. Микки начал обороняться. - Кто-то притащил сюда мое бесчувственное тело и уложил в постель? - Насколько я помню, нет. - Тогда нет. Йен поджал губы и пробормотал “ага”, прежде чем позволил взгляду скользнуть по той части тела Микки, которая была видна над простынями. Чего скрывать, это разжигало огонь в животе брюнета, увидеть такого Йена, даже если это немного тревожило; волоски на его теле стояли почти так же сильно, как и его член. Он решил, что благоразумнее всего будет позволить какому-нибудь наглому взгляду блуждать по себе; в конце концов, это его специальность. Несколько мгновений они напряженно смотрели друг на друга, а Микки уделял особое внимание промежности Йена, пока рыжий не побледнел под его взглядом. По мнению Микки, ни о каком гребаном соревновании не могло быть и речи. Кофеварка пискнула, и Йен повернулся, чтобы налить им кофе. Микки изучал спину рыжеволосого, который, казалось, собирался с духом, прежде чем снова повернуться к кровати. - Кофе готов, - сказал он, нацепив на лицо улыбку, в которой уже не было прежней бравады. Он указал на кружку, стоявшую чуть позади, слева от него, и сделал глоток из своей. Когда Микки не двинулся с места, он поднял бровь и поддразнил его: - Ты хочешь, чтобы я принес его тебе? Микки прищурился, глядя на наглого питчера. Очевидно, что шутки кончились, и Йен решил, как он будет играть. Но Микки не собирался проигрывать в собственной игре. - Я и сам справлюсь, - спокойно ответил он, откидывая одеяло и спуская ноги с кровати. Он встал и демонстративно проигнорировал свой сильный стояк, но бросил в сторону Йена ухмылку, когда неторопливо направился к нему. Как Микки и ожидал, новый самоуверенный питчер не был таким самодовольным, когда столкнулся с его стояком. Йен чуть не подавился кофе, покачал головой, издал невеселый смешок и уставился в пол. Микки подошел ближе, пока не оказался нос к носу с питчером, и рыжеволосому ничего не оставалось сделать, как поднять глаза. - В чем дело, Галлагер? - спросил он, понизив тон. - Ты выглядишь встревоженным, - он прикусил губу и медленно потянулся за кружкой, касаясь рукой обнаженной кожи. Йен едва заметно вздрогнул, но выдержал взгляд Микки и натянуто улыбнулся. - Я в порядке. Лучше не бывает, - ласково ответил он. Микки провел языком по нижней губе и с удовлетворением отметил, что она притягивает внимание Йена, как магнит. Питчер пялился на его рот, пока не опомнился и не перевел взгляд на Микки. В нем было столько огня, что у второго бейсмена свело живот, к чему он совсем не привык, но он сопротивлялся отступлению, позволяя энергии потрескивать между ними на еще одну мучительную секунду дольше. Со всем наигранным бахвальством, на которое был способен, он отступил назад и укрылся в относительной безопасности дивана. Он отхлебнул кофе и стал ждать следующего шага Йена. Его сосед по комнате прошествовал к дивану и сел рядом с ним, гораздо ближе, чем необходимо, учитывая его размер. Микки улыбнулся ему и придвинулся еще ближе. Йен улыбнулся в ответ и также придвинулся, оставив всего лишь дюйм, разделяющий их. Микки, не желая отставать, полностью сократил пространство между ними и заставил их бока прижаться. Они пили кофе в напряженном молчании, стараясь, превзойти друг друга в безразличии. Если бы кто-нибудь был в комнате, чтобы увидеть это, это выглядело бы абсурдно: двое парней в нижнем белье, прижимающихся на одной диванной подушке, и притворяющихся, что другой не существует. Что бы, черт возьми, ни вселилось в его соседа по комнате, Микки, несомненно, был возбужден этим; его яйца начали болеть от необходимости что-то сделать с его упрямой эрекцией. Он решил, что может использовать это в своих интересах. Через несколько минут их противостояния он осушил свою кружку несколькими большими глотками и уставился на профиль Йена. - Я пойду передерну в душе, - прямо сказал он, указывая на свой пах. Йен открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог издать ничего, кроме писка из горла. Микки встал и пересек комнату со своим привычным удовольствием, стащив нижнее белье прямо перед ванной и бросив его на ближайшую сумку. Он вошел внутрь, оставив за собой настежь открытую дверь. Он вошел в душ и попытался расслабиться под прохладными струями. Йен охуительно его завел. Чертов сексуальный ублюдок. В одну минуту он бегает вокруг, ведя себя как гребаный диснеевский персонаж, а в следующую он... Микки даже не знал, что. Он, блядь, не мог продолжать в том же духе. Он услышал шум рядом с душевой и отдернул занавеску. Йен стоял возле унитаза. - О, привет! Что творишь? – любезно ухмыльнулся Микки. - Просто хотел отлить, - сказал Йен, улыбаясь сквозь зубы. Он отошел, чтобы подсунуть руки под кран. - Без проблем, - ответил Микки. - На самом деле это прекрасно. Ты не против постоять здесь пару минут? Это бы мне очень помогло. Йен уставился на него. Его рука дернулась, случайно отправив туалетные принадлежности в полет над туалетным столиком. Он ругался и хватался за них, пока они грохотали в раковине, кидая их один за другим на плоскую поверхность. - Осторожнее, Бэмби, там есть острые предметы, - насмешливо сказал Микки. - Ха! - с горечью воскликнул Йен. Зубная паста упала между унитазом и шкафом, и он наклонился, чтобы поднять ее. Он швырнул ее на стойку и повернулся к соседу по комнате. - Че ты меня дрючишь, Микки? - А что, не хочешь, чтобы я тебя дрючил? - спросил Микки с фальшивой искренностью в голосе. - Ты мудак. - Не отрицаю, но это ты тот, кто сегодня утром устроил шоу, а не я. - О, ты устроил настоящее шоу, - сказал Йен, указывая на нижнюю часть тела Микки, но, не позволяя глазам опуститься. - Спасибо, - он усмехнулся, заставив Йена закатить глаза. - Думаю, наглый засранец сделал это из-за меня. - Хорошо, что засранец не сделал это из-за меня, - выплюнул Йен. (Прим. переводчика: для тех, кто не понял, Микки имел в виду, что у него был обычный утренний стояк, как у всех мужиков, а не из-за Йена) Брови Микки почти дошли до линии волос, и Йен понял, что он сказал. Парни некоторое время смотрели друг на друга, прежде чем их лица впервые за утро расплылись в искренних улыбках. Невольно до них начала доходить вся нелепость их поведения. Напряжение спало, и Микки решил попытаться исправить ситуацию. Он задернул занавеску, чтобы прикрыть наготу. - Слушай, чувак, я до тебя не доебываюсь, - был небольшим мудаком – да, но не издевался над ним. Во всяком случае, в последнее время. Ненужные детали, учитывая то, как разозлился парень. Йен скрестил руки на груди и скептически посмотрел на него. - Нет? Тогда что это была за херня прошлой ночью? - спросил он. - Какая херня? - Микки был искренне озадачен. - Когда ты вернулся в отель. Все это трахание глазами и «ты чертовски хорошо выглядишь, Рыжий», - последние слова он произнес, старательно подражая страстному голосу Микки, звучавшему накануне вечером, словно с тех пор они повторялись у него в голове. Лицо Микки исказилось от смущения. - Я сказал это вслух? - Йен покосился на него. - Ты хорошо выглядел. Извиниться, что я тебе сказал это? Йен покраснел и опустил глаза. Оба молчали, не зная, что сказать. Микки, как ни странно, хотелось утешить его, но это не было его сильной стороной. Кроме того, он был голый и все еще в душе, так что время было неподходящее. - Мы можем поговорить об этом через десять минут? - предложил Микки, когда тишина неловко затянулась. Йен коротко кивнул ему и вышел из ванной, закрыв за собой дверь. Господи. Похоже, несмотря на все его усилия, Микки все-таки вызвал гребаный срыв. От этого открытия его мозг словно поджарился. Было ясно, что Йен напряжен до максимума, поэтому он не удивился, что не потребовалось много времени, чтобы подтолкнуть того к краю. Он медленно умылся, обернул полотенце вокруг талии и вышел из комнаты, чтобы взять сумку. Он не стал смотреть на Йена, просто вернулся в ванную, чтобы одеться в одиночестве. Чего он никогда не делал за всю свою бейсбольную карьеру. Когда он вернулся, Йен сидел на диване и наблюдал за ним, огонь в его глазах полностью погас. Он тоже решил одеться. Микки на мгновение оплакал потерю захватывающего вида, который у него был, прежде чем вспомнить, что это определенно к лучшему. Он сел на край кровати, поближе к дивану, и посмотрел на Йена, который, казалось, был погружен в свои мысли. Микки держал рот на замке: для него это была неизведанная территория, и все, что он хотел сказать, звучало паршиво. - Значит, ты гей? – наконец, неуверенно спросил Йен. Микки не колебался, его не волновало, что Йен узнает. - Скажем так, я играю за обе твои команды, - сказал он. - Это не выходит за пределы этой комнаты, ясно. - Ясно. Если бы кто-то и мог хранить такие секреты, то это был бы другой гей в таком же положении. - Я тоже ни хрена не скажу. Я понял, что ты гей, через пять минут после того, как встретил тебя. Йен усмехнулся. - Пять? Микки почесал шею. - Честно говоря, меньше. - Блядь. - Мой гейрадар – полное дерьмо, чувак, но у тебя нет никаких способностей выглядеть спокойным. - Обычно есть. Выгляжу спокойным, - у Йена был такой вид, будто он хочет найти нору, в которую можно заползти. Микки фыркнул и с сомнением посмотрел на него. - Ну, если ты так говоришь, - Йен со вздохом откинулся на спинку дивана. - И я не буду врать, это чертовски заманчиво, но я не хочу, чтобы это стало проблемой. - Это? - Да, желание потрахаться. - Кто сказал, что я хочу потрахаться? - Йен изобразил негодование. Микки недоверчиво посмотрел на него, и рыжеволосый фыркнул. - Хочешь ты этого или нет, мы не можем, и я не хочу, чтобы это было проблемой. У нас обоих есть слишком много, что терять. - Не могу не согласиться, - Йен медленно кивнул. Казалось, он изо всех сил пытается убедить себя, что это правда. - Но я человек. Я выселю тебя нахуй, если ты будешь ходить в своем гребаном нижнем белье. - То же самое. - Но я не буду ебаться с тобой, а ты не будешь со мной, - он сделал паузу. - И я имею в виду это во всех прямых и переносных смыслах. - Мы с тобой на одной волне, - заверил его Йен. - Хорошо. Значит, ты сможешь держать себя в руках? Или ты планируешь сделать еще несколько голых полетов ласточкой в раздевалке? Йен глубоко вздохнул, потом наклонился вперед и закрыл лицо руками. - Я не знаю, что со мной не так, - простонал он, а затем растопырил пальцы, чтобы взглянуть на Микки одним глазом. - И мы можем, пожалуйста, прекратить поднимать эту тему? Я достаточно настрадался. Микки не смог сдержать улыбки. - Если раньше ты думал, что страдаешь, то, что же теперь, когда ты знаешь, что я гей? - поддразнивал он. Йен опустил руки. - Продолжай в том же духе, и это не составит особого труда, - усмехнулся он. - Верно, потому что «засранец делает это не из-за тебя», - Микки поймал себя на том, что многозначительно ухмыляется Йену, и постарался сдержать улыбку. Старые привычки умирают с трудом. Йен улыбнулся ему. Парни молча наблюдали друг за другом. - Я никогда никому не говорил, что мне нравятся парни, - признался Йен. - Ну, технически, ты мне тоже не сказал, - заметил Микки. Йен поморщился, прежде чем продолжить. - В любом случае, было бы неплохо иметь друга, - он откашлялся, - который все понимает. Понимает, на что это похоже. Микки понимал. Слишком хорошо. Он натянуто улыбнулся Йену. - Ты был открыт со своей семьей? - спросил он. - Да. Они великолепные, мне повезло. - Да, - согласился Микки, не вдаваясь в подробности. - Кто-нибудь еще в команде знает о тебе? Микки пожал плечами. - Не думаю, - он отвел взгляд и подумал о том, чтобы сделать то, что делал нечасто: принести настоящие извинения. Он провел костяшкой пальца по носу и фыркнул, прежде чем броситься вперед. - Слушай, извини, что я вел себя как придурок сегодня утром, - сказал он. - Я понятия не имел, что происходит. Йен покачал головой. - Я первый начал. Это я должен извиняться. - Нет. Все круто, - утешил его Микки. - Было довольно жарко, - он поиграл бровями, глядя на своего мрачного товарища по команде. Йен рассмеялся. - Да, вроде того, - согласился он. - Значит, все в порядке? - спросил Микки, задаваясь вопросом, с каких это пор ему стало не все равно, все ли у него хорошо с кем-то, кого он разозлил. - Все в порядке, - заверил его Йен. Разговор прервался, пока они оба искали что-нибудь важное, чтобы добавить к тяжелому обмену репликами. Они все еще были почти незнакомы, а между ними уже возникла необходимость разрядить обстановку. Казалось, что основа для чего-то была заложена, и на данный момент этого было достаточно. - Нам лучше заканчивать с этим дерьмом, - вздохнул Микки, взглянув на часы. - Завтрак закончится минут через пятнадцать. Йен кивнул и издал мучительный стон. - Что? - Микки бросил на него озадаченный взгляд. - Чертов костюм. Микки запрокинул голову и расхохотался в потолок. - Я принесу тебе что-нибудь поесть, - сказал он, снова глядя на Йена. - Ты не против? - Не дам тебе умереть с голоду. Он ушел, пообещав Йену, что скоро вернется. По дороге на завтрак он размышлял о том, как прошло утро с его новым соседом по комнате. Он не планировал ничего из этого, но он не был недоволен, что это произошло. Он вспомнил, каково это - быть новичком в команде. У Йена было более чем достаточно забот, и если он сейчас все это выложит, то одним стрессором станет меньше. Все, в том числе и он сам, должны сосредоточиться на игре. Боузер преградил ему путь к шведскому столу, как только он вышел из лифта. - Галлагер был хорошей собакой? - спросил он. Микки мгновенно разозлился. Большинство товарищей по команде раздражали его, даже те, которые ему нравились, а аутфилдер был одним из худших обидчиков. - Ты не думаешь, что слишком серьезно относишься к этой дедовщине? - Милкович... - он выпрямился во весь рост и скрестил руки на груди. Он смерил Микки взглядом, который, как он, несомненно, считал, вызывал у него больше всего страха. Внушительный рост и суровое выражение лица аутфилдера нисколько не испугали Микки. - Нет, Боузер, - Микки ненавидел это дурацкое прозвище. – Ты действительно думаешь, что он не будет ничего есть следующие три дня? - Где твой командный дух, Микки? - Где мой гребаный командный дух? Он завтра выходит на подачу, и ты думаешь, что голодание пойдет на пользу команде? - Микки поморщился, глядя на недоумка. Затем покачал головой и прошел мимо него. У мужчины хватило здравого смысла не следовать за ним. Микки прилагал героические усилия, чтобы не ввязываться в какую-нибудь детскую чушь, которая так нравилась большинству его товарищей по команде. Когда его действительно втягивали в это, он постоянно жаловался. Ему было наплевать, что они сделают с новичками, с тех пор как он сам был новичком. Так что необходимость защищать Йена была для него чем-то совершенно новым: то, что он испытывал в автобусе, когда помогал ему, и то, что испытывал сейчас. Он забыл спросить Йена, что, черт возьми, он любит из еды, поэтому он насыпал полную тарелку всевозможных фруктов и пирожных, а другую наполнил беконом, яйцами и положил вилки. Засунув две бутылки сока за пояс спортивных штанов, он направился обратно к лифту, по пути поднимая брови на Боузера, словно провоцируя его что-то сказать. Как и следовало ожидать, тот держал рот на замке. Вернувшись в комнату, он несколько раз пнул дверь ногой, пока Йен не открыл ее перед ним. - Знаешь, можешь послать Боузера к черту, - посоветовал он Йену, как только вошел внутрь. - Долбаный идиот, постоянно компенсирующий всякой херней свой крошечный член. - У него маленький член? - Йен был удивлен, что вполне понятно: парень был огромным. Он взял у Микки тарелку, и они оба подошли к стойке. - Его шкафчик рядом с твоим, как ты не заметил? - Я... стараюсь не смотреть, - признался Йен. - Да. Ну, у меня нет проблем с этим, - Йен отвел глаза, и Микки усмехнулся. - Правильно, как будто тебе есть о чем беспокоиться, - он был очень впечатлен, когда увидел богатство рыжего, и он еще даже не испробовал это во всей красе. И не попробует, мысленно выругал он себя. Не впервые Микки поймал себя на мысли, что рыжий явно знает, как использовать то, что ему даровал Бог. Было бы чертовски жаль, если бы он этого не делал. Йен покраснел и принялся открывать свой напиток. Микки понял, что они разделили еду на двоих, пока разговаривали, даже не обсуждая ее, как будто делали это сотни раз до этого. Они устроились на своих кроватях так же, как во время ужина накануне. Было странно удобно, учитывая, как они начали свое утро. - В любом случае, эти перчатки чертовски нелепые, и он настоящий мудак, раз заставил тебя их носить, - продолжал Микки, разозлившись за парня. - Осталось всего три дня, - пожал плечами Йен. - Что они заставили новичков сделать в прошлом году? Микки усмехнулся, вспомнив про это. - Ты когда-нибудь слышал о «прогулке слонов»? - Йен отрицательно покачал головой. - Посмотри как-нибудь, - предложил он с набитым ртом. Он надеялся, что будет рядом, чтобы увидеть лицо Йена, когда тот увидит. - Ты постоянно приходишь на стадион пораньше? - спросил он, вспоминая их первую встречу. («Прогулка слонов» часто используется для дедовщины, когда группа парней (новичков) выстраиваются прямой линией, одной рукой хватают эрегированный член парня находящегося сзади, а большой палец другой руки вставляют в очко парня впереди, а затем они так ходят по кругу. Существует также еще один вариант: групповой танец, так же обычно используемый в качестве дедовщины. Необходимо положить один большой палец в рот а другой в жопу человека перед вами. Все делают это так, чтобы образовалась петля. Вы начинаете танцевать по кругу. Если чей-то большой палец окажется выбитым из задницы стоящего перед ним человека, он должен поменять пальцы.). - Можно и так сказать. По какой-то причине Микки собирался сделать то, чего никогда не делал в своей бейсбольной карьере - пригласить кого-нибудь на свой ритуал перед игрой. Он даже не ездил на стадион со своим соседом по комнате в Буффало, а он прожил с ним год. Его спокойные минуты на поле перед игрой были священны. - Хочешь после завтрака поехать? - спросил он, немного удивленный тем, как легко это было сделать. Йен склонил голову набок, размышляя. - Конечно, - сказал он, покусывая губу. Микки боролся с чувством разочарования, охватившим его, когда его предложение не произвело на рыжего никакого заметного эффекта. Еще вчера Йен сделал бы кучу глупостей при одной мысли о том, чтобы куда-нибудь пойти с ним. Но затем улыбка, которую питчер пытался скрыть, расцвела в уголках его рта, прежде чем вспыхнуть на его лице. Микки наблюдал за ее появлением, словно за восходом солнца. И он не смог бы сам удержаться от улыбки, даже если бы попытался.