Love is a Ballfield

Последние двадцать минут Йен смотрел на одно и то же пятно на столе. Он ел машинально, но мысли его витали где-то далеко: на темном бейсбольном поле, где его сердце, на несколько мимолетных мгновений, ощутило легкость, как никогда не ощущало ранее. Поцелуй Микки заставил его болезненно осознать, что он никогда по-настоящему никого не целовал: что бы ни случилось раньше, это было настолько забываемым, что казалось абсурдом. Даже сейчас, спустя все эти часы, их безупречный поцелуй держался на его губах как дым после пожара. Йен был убежден, что он продержится там до его смертного часа: день, который не наступит достаточно скоро, чтобы освободить его измученную душу. И, как будто самого поцелуя было недостаточно, чтобы уничтожить его, каждая минута на бейсбольном поле с Микки была идиллией. Какие шансы были у его сердца? Он уже должен быть на стадионе. Не ради игры, хотя она у них была, а ради встречи с Микки, ставшей их общим предыгровым ритуалом. Каждый раз, когда он думал о том, чтобы отправиться туда этим утром, у него слабели ноги. Что, если Микки там нет? Или, что еще хуже, он там, но между ними все изменилось? Они были под кайфом и немного пьяны: возможно, Микки сожалел об этом вечере. Фаулер вошел в общую комнату их квартиры и рявкнул на него: - Помой тарелку перед тем, как уйти. Йен проигнорировал его. Не нарочно, но он сделал бы это намеренно, если бы его разум был в комнате. В кармане зазвонил телефон, и он вздрогнул. Когда он вытащил его и увидел, что это сообщение от Микки, его рука задрожала. [Микки] ты идешь? [Микки] не знаю, смогу ли я справиться с целой сигаретой в одиночку еще когда-нибудь. Он вскочил на ноги, подхватил стул, прежде чем тот успел упасть на пол, и заставил дрожащую руку напечатать ответ. [Йен] уже иду, там через 5 минут Он поставил тарелку в раковину и, пошатываясь, подошел к входной двери, чтобы натянуть кроссовки, а Фаулер громко жаловался из кухни, что его тарелка все еще будет ждать его, когда он вернется. Квартира находилась в десяти минутах ходьбы от стадиона: если он побежит, то доберется туда за пять. Схватив сумку, он побежал вниз по улице и не останавливался, пока не прорвался через здание клуба и не замер, чувствуя жжение в легких, у входа в дагаут. Он попытался взять себя в руки: пригладил растрепанные ветром волосы, поправил футболку, на которой блестел пот, успокоил вздымающуюся грудь. Когда он вышел, то сразу увидел Микки, который стоял на поле спиной к нему, облокотившись на перила дагаута. Йен медленно поднимался по лестнице, его пульс учащался с каждым шагом. Микки повернулся к нему и затаил дыхание. - Привет, - сказал он тем же голосом, который эхом отдавался в голове Йена всю ночь. - Привет, - прохрипел он в ответ, только сейчас осознав, что не использовал голосовые связки весь день. Микки выглядел так хорошо. Он не брился этим утром, и тень щетины на его лице была несправедливо сексуальна; синева в его глазах практически светилась на солнце; его волосы, длинные сверху, были взъерошены в любимой манере Йена. Как он мог выглядеть таким сексуальным в такое время? Йен знал, что просто пялится на него, и чем больше он это делал, тем больше его взгляд скользил по губам Микки: они отвлекали его еще до того, как он узнал, каково их ощущать на своих. Теперь невозможно было думать ни о чем, кроме поцелуя. Ему хотелось притянуть брюнета к себе, провести пальцами по щетине на подбородке и прошептать ему в губы, какой он великолепный, прежде чем он засунет язык бэйсмену в рот и никогда больше не позволит ему дышать. Блядь. Ему нужно, чтобы Микки был вне поля его зрения. Он отвернулся, но его взгляд остановился на той самой стене, возле которой они целовались прошлой ночью. Его глаза метались в поисках утешения в знакомой форме питчерской горки, но все, что он мог видеть, это как они лежат рядом и обсуждают звезды. Он снова повернулся, оставив Микки у себя за спиной, что было чертовски странно, поэтому он снова повернулся лицом к дагауту, который был таким же странным. Он повернулся в последний раз, сделав полный круг и закончив в том же положении, с которого начал. Он не мог заставить себя посмотреть Микки в глаза, вместо этого покачал головой и вздохнул. Микки усмехнулся. - Что это, блядь, было? - Что? - спросил Йен, как будто не понимал. Он двигался по спирали, в прямом и переносном смысле. - Ты ведешь себя так, словно чей-то палец только что скользнул по твоему контроллеру. Йен рассмеялся, несмотря на боль. Он взглянул на Микки и увидел, что брюнет нежно улыбается ему. Это придавало ему смелости держать голову высоко. Микки шагнул ближе. - Ты в порядке? - спросил он. - Да. Микки прищурился на него. - Опять сходишь с ума? - Нет. - Ты не оставил свою сумку, - сказал Микки, указывая на маленькую сумку, которая ударяла бедро Йена всю пробежку до стадиона. Он был слишком занят, чтобы остановиться в раздевалке. - Я опаздывал, - объяснил он. - Я в порядке. Микки склонил голову набок и внимательно посмотрел на него. - И мы в порядке? - Мы в порядке. - Хорошо, потому что я хочу отвезти тебя кое-куда после игры. Йен моргнул. Что? - Ты хочешь отвезти меня куда-то после игры, - медленно повторил он. - Кажется, ты не в порядке, - заметил Микки. Он сунул сигарету в рот и закурил. Затянувшись, он протянул ее Йену, который смотрел на нее так, словно она была такой же грязной, как леденец стриптизерши, который ему навязали прошлой ночью. Он бежал сюда за этим, а теперь не мог этого вынести. Микки положил руку ему на плечо. - Эй, - ласково сказал он. - Ты волнуешься из-за прошлой ночи? Притворство Йена исчезло под его прикосновением. - Я не могу перестать думать об этом, - вздохнул он. Микки всмотрелся в его лицо, глубоко вздохнул и выдохнул через нос. - Да, я тоже не могу. - Не можешь? - удивленно спросил он. - Да, - подтвердил Микки. Он отпустил плечо Йена и сделал еще одну затяжку. - Этот леденец был отвратителен. Йен нахмурился, и лицо Микки расплылось в озорной улыбке. Рыжеволосый фыркнул от смеха. - Ты такой придурок. Микки игриво поднял брови и снова протянул ему сигарету. - Прошлая ночь была великолепна. А теперь возьми это и перестань быть таким пиздецки странным. Страхи Йена, что между ними что-то изменилось, по крайней мере, рассеялись, хотя его душа все еще страдала. Он с облегчением услышал, что Микки тоже считает, что это было здорово, и что ему не придется притворяться. Он взял сигарету и прислонился к перилам. - Это было здорово, - согласился он. Он поймал взор Микки, и они обменялись многозначительными взглядами. Парни спокойно осматривали поле, пока Йен позволял дыму и присутствию Микки успокаивать его. Он вспомнил, что говорил второй бейсмен. - Хочешь отвезти меня куда-то после игры? - это была еще одна послеобеденная игра за последнее время. - Да, ты свободен? - Угу, - если бы не был, то освободился бы. Он уже собирался спросить, куда они поедут, когда в дагауте позади них появился тренер Мичем и поздоровался. Неважно, он последует за Микки куда угодно. Они быстро докурили сигарету, и пошли переодеваться. Несколько их товарищей по команде уже были на месте и находились на разных стадиях переодевания. Увидев их, Батлер сразу же накинулся: - Что, черт возьми, случилось с вами вчера вечером? Йен посмотрел на Микки, потом снова на Батлера. - Я понял, что стриптиз-клубы-это не мое, - уверенно сказал он. - Не твое? - скептически спросил Батлер. - Посмотри на него, ты думаешь, он должен заплатить, чтобы получить что-то? - Микки усмехнулся. - Ты считаешь, что мне надо? Это было самое раздраженное, что Йен слышал от товарища по команде, но брюнет не был смущен. - Да, - ответил он так, словно это было очевидно. Батлер необъяснимо ухмыльнулся, легонько ударил Микки по руке и обозвал его мудаком. Нежно. Йен покачал головой и ушел. Он был не в том положении, чтобы судить кого-то, он тоже находился под чарами Микки.

***

Они выиграли игру; план Микки получить больше пробежек, получив больше ударов, был выполнен отлично. Что еще более важно для Йена, Микки болтал с ним в дагауте между подачами со своей обычной непринужденностью. - Хочешь потренироваться перед уходом? - спросил Микки Йена, когда они вернулись в раздевалку. - Если мы уйдем сейчас, нам придется раздавать автографы. С двумя дневными играми одна за другой у команды было очень мало практики в последние два дня. Тренировка звучала как отличная идея. - Да, я согласен. После того, как они насладились едой, заказанной для команды, они переоделись из униформы в футболки и шорты и встретились в тренажерном зале. С одной беговой дорожкой, одной эллиптической, силовой скамейкой, несколькими мячами и стойкой с гантелями, он был не очень хорошо оборудован; их товарищи по команде не хотели использовать его довольно часто, предпочитая посещать большие тренажерные залы по всему городу. Бег был его любимым упражнением, поэтому Йен направился сразу на беговую дорожку. Микки нагрузил штангу весовыми пластинами, а Йен с удовольствием наблюдал за ним. Вскоре к ним присоединился Перальта. Перальта начал делать скручивание с гантелями в нескольких футах от большого зеркала, которое было установлено вдоль одной стороны комнаты; зацикленный на своем собственном отражении, он медленно поднимал и опускал тяжести. Йен заметил, что Микки наблюдает за ним, и не смог подавить укол ревности. Сменный питчер был красивым парнем, который явно знал, как заботиться о своем теле. - Эй, Перальта, ты хочешь, чтобы мы оставили вас двоих наедине? - крикнул Микки. Перальта улыбнулся и продолжил считать свои движения. - Надеюсь, ты не из тех гребаных придурков, которые делают зеркальные селфи, - обратился он к Йену. Тот промолчал. - Вообще-то, может, даже лучше, если ты такой. - Извини, тебе придется найти другую причину, чтобы не любить меня, - выдохнул он. - Я гарантирую тебе, что этот парень дрочит на свою собственную фотографию, - фыркнул Микки достаточно громко, чтобы Перальта услышал. Йен рассмеялся: над Микки, над тем, как Перальта закатил глаза, но также и над собой за то, что ревновал к Перальте. К тому времени, как они все втроем вернулись из спортзала, потные и нуждающиеся в хорошем душе, раздевалка была пуста. Раздеваясь, они молчали. Перальта ушел в душ, и Йен повернулся к Микки, прежде чем брюнет успел снять нижнее белье. - Ты идешь в душ? - спросил он. Йен научился принимать душ по соседству с Микки в присутствии их товарищей по команде, но делать это, когда были только они и Перальта, казалось совершенно другим после событий предыдущего вечера. - Да, а ты что нет? - Микки увидел беспокойство на лице Йена и усмехнулся. - Ты беспокоишься, что не сможешь себя контролировать? - он прикусил губу и так оглядел Йена с ног до головы, что у рыжеволосого скрутило живот. - Нет, - похвастался Йен, несмотря на то, что не было недостатка в недавних примерах, чтобы опровергнуть его. – А ты? Микки ухмыльнулся. - Немного, - он отвернулся и оставил сердце Йена делать сальто. Йен бросил нижнее белье в шкафчик и направился в душ. Микки последовал за ним, и Йен прекрасно знал, что он пялится на его голую задницу. Он выбрал душ поближе ко входу, а Микки - чуть поодаль от него. Когда Йен установил температуру воды до нуля и поморщился, двигаясь под струей, Микки удивленно поднял бровь. - Заткнись, - предупредил Йен. Он отвернулся к стене, закрыл глаза и сполоснул волосы, представляя себе как можно больше тревожных образов: ИГИЛ (запрещенная в России организация), паучьи мешки, стриптизерши и их леденцы на палочке - все, что угодно, кроме голого, мокрого, сексуального, гребаного любителя подразнить рядом с ним. Но он чувствовал на себе взгляд Микки, и это вытеснило все остальное, что он пытался вызвать в своем воображении. Он услышал, как Перальта где-то позади выключил воду, прошелся по мокрому кафелю и вышел. Блядь. Вода была как лед, он начал дрожать, но она была его единственным спасением. Он надавил на дозатор мыла рядом с собой, понял, что тот пустой и вздохнул из-за того, что следующий, ближайший, был рядом с Микки. - Мой полон, - сообщил ему Микки, очень услужливо. Йен решил, что мыло ему не нужно, и Микки хихикнул, когда он не двинулся с места. - Ты выглядишь замерзшим, - подразнил он. - Микки, - взмолился он. - Ты издеваешься надо мной. - Я просто стою здесь, - ответил Микки, изображая невинность. - В моей теплой воде. С моим мылом, - Йен услышал кокетливую улыбку в его голосе. Наконец, он взглянул на брюнета и тут же пожалел об этом. Йен никогда не знал, как находиться рядом с Микки, не желая большего. Но теперь на его теле отпечаталась память; он знал, каково чувствовать его лицо в ладонях, он пробовал на вкус его кожу, скользил языком между губами. И вот он здесь, голый, блестящий, в его глазах отражается то же желание, что и в глазах Йена. Йен пересек комнату и вошел в душ Микки. Он обнял его за талию, запустил пальцы другой руки в волосы и притянул их тела вровень, их лица приблизились настолько, что их носы соприкоснулись. - Черт, ты замерз, - поморщился Микки. Его руки оказались между ними, на груди Йена. Он провел ими по его прохладной коже, остановившись над бьющимся сердцем Йена, и глядя, ему в глаза. - Ты теплый, - прошептал Йен, поглаживая Микки большим пальцем по щеке. Он чувствовал, как у него встает, и ему было на это наплевать. - Я думал, ты сможешь себя контролировать, - дразнил его Микки. - Я могу, - прорычал Йен, и Микки усмехнулся. Он запустил руки в волосы Йена и погладил их. Йен закрыл глаза и прижал их лбы друг к другу, надеясь продлить время, которое Микки позволит ему держать себя вот так. - Почему ты играешь с моими волосами, а я не играю с твоей задницей? - спросил он вслух, опустив руку на спину Микки. Микки рассмеялся и вытащил руку из рыжих волос, чтобы схватить спускающуюся по пояснице руку Йена. - Тебе нужно вернуться в свой душ, - сказал он ему. - Но там так холодно, - пожаловался Йен, уткнувшись носом в плечо Микки. - Я закончил, можешь остаться тут. - Мне нужен не твой душ, - пробормотал Йен. Он глубоко вздохнул и выпустил Микки из своих объятий. - Иди, пока я не накинулся на тебя, - приказал он. Микки усмехнулся и снова взъерошил рыжие волосы. Йен с сожалением смотрел ему вслед. Он должен был справиться, по крайней мере, с этим гребанным чувством.

***

Они успешно избежали ожидающих автографов фанов, и сели в машину, которую Микки одолжил у Эксфорда, когда Йен, наконец, спросил его, куда они едут. - Есть несколько детей, которые играют в бейсбол в десяти минутах отсюда. У них одно дерьмо, поэтому пару раз в год я приношу им экипировку, которую команда выбрасывает. Я остаюсь и играю с ними, даю им несколько советов. Некоторые из них довольно хороши. Это было последнее, что Йен ожидал от него услышать, и он потерял дар речи. - Что? - спросил его Микки, немного защищаясь, когда он отъехал от парковки. - Это просто... чертовски круто, - пробормотал Йен. Микки пожал плечами. - Команда выбрасывает вещи, даже после гребаной царапины. Это лучшее из всего, что эти дети получили. Йен не знал, что сказать: он все еще обдумывал тот факт, что парень, в которого он не должен был влюбляться, был чертовски идеальным. Еще больше сбивало с толку то, что Микки хотел, чтобы он каким-то образом в этом участвовал. До сих пор он не знал, что его сердце может быть настолько наполнено радостью и печалью одновременно. Они ехали молча, Йен наблюдал, как здания за окном становятся все более и более заброшенными. Припарковавшись у заброшенного магазина напротив поля, они вышли из машины. Микки открыл багажник и вытащил спортивную сумку, которая выглядела тяжелее, чем он. - Хочешь, я понесу? - предложил Йен. Микки бросил на него невозмутимый взгляд, и Йен мило улыбнулся. Расположенное между полуразрушенными складами и еще более полуразрушенными жилыми домами, бейсбольное поле было удивительно большим; с инфилдерской зоной на обоих концах, оно охватывало по крайней мере три городских квартала. Дерн был больше коричневым, чем зеленым, и больше сорняков, чем травы, но ландшафт был ровным, а земля на поле - ухоженной. И хотя по сторонам валялись обломки мусора, само поле содержалось в относительном порядке. Здесь не было ни дагаутов, ни заборов, но имелась задняя стойка и несколько маленьких, изрисованных граффити, металлических трибун, расположенных криво вдоль первой и третьей линий базы. Это так напомнило Йену поля его юности, что он словно перенесся в прошлое. На поле было около дюжины ребят, в основном латиноамериканцев и чернокожих, на вид лет тринадцати-четырнадцати. Они бросали мячи, но когда увидели Микки, оставили все, чтобы столпиться вокруг второго бейсмена. - Ладно, ладно, - проворчал Микки. - Подождите, черт возьми, - он бросил мешок на поле, и ребята принялись рыться в нем в поисках сокровищ. Они ахали при виде бит, мячей, перчаток, шлемов и даже пары дерновых ботинок, в которых Йен не увидел ничего испорченного. Мальчик с вытатуированным на шее пистолетом подошел к Микки с самой широкой и белой улыбкой, которую Йен когда-либо видел, и поблагодарил его, обняв. Микки неохотно поддался и обратил внимание мальчика на Йена. - Это Галлагер, новый питчер, который только что перешел к нам, - сказал он ему. - Он действительно чертовски хорош. Наверняка будет в Главной лиге, - глаза парня загорелись. Как и у Йена. - Это Маркус, - сказал Микки Йену. - Может, покажешь ему что-нибудь? - Ты подаешь? - спросил Йен. - Да, сэр, - подтвердил мальчик. - Давай сделаем это, - они подошли к насыпи, и Йен спросил его, какие подачи он знает, как долго он занимается питчингом, какая у него лучшая подача. Парень, несмотря на свою суровую внешность, был неизменно вежлив. Йен смотрел, как он бросает мячи, и давал ему указания. У него был большой потенциал. Даже когда он инструктировал Маркуса, Йен следил за Микки, играющим в бейсбол с другими мальчиками. Он мог представить его в этом возрасте, на таком поле, с мечтами такими же большими, как у этих детей. Он выглядел так, словно принадлежал этому месту, и Йен понял, в чем дело. Профессиональный игрок, который имеет корни в таком месте, как это, будет являться миром для этих детей: если он смог это сделать, они тоже смогут. Маркус попросил Йена показать ему свой бросок с максимальной скоростью, и тот показал. Другие игроки прекратили то, что они делали, когда мяч с грохотом отскочил от задней опоры. - Черт возьми, как сильно ты бросаешь?! - спросил Маркус. - Около ста, но это больше похоже на девяносто. (Сила броска считается в милях в час) Микки встал рядом с ними. - Хочешь немного поиграть? - спросил он рыжего. Йен улыбнулся и кивнул. Они разделились на две команды по семь человек: Микки с одной стороны и Йен с другой. Было решено, что они сыграют две подачи, и Йен будет подавать за свою команду, но не на своей обычной скорости: он, по сути, будет бросать им тренировочные мячи, со скоростью около 60 миль в час. Кроме Микки. Микки получит реальную скорость. Йен одолжил перчатку у другой команды и встал на питчерскую насыпь. Команда Микки была первой на отбивающей позиции, но Микки бил шестым. Он использовал свое свободное время, обучая детей искусству дразнить питчера. - Я видел подачи лучше в детской лиге, - крикнул он Йену после того, как тот бросил вторую подачу. - Лучше потренируйся в буллпене! - рявкнул он после третьего. Еще одна подача, и один из мальчиков рядом с Микки закричал: - Ты не умеешь подавать, тупица! Микки засмеялся во весь голос, а Йен лишь улыбнулся. Он провел весь иннинг вот так, бросая мяч с улыбкой на лице. Его принимающие игроки не соответствовали тому, к чему он привык, поэтому он отказался от пары подач в базу, но команда Микки не забила. Не то чтобы всем было насрать на счет; дети были так же взволнованы, просто играя с профессиональными бейсболистами, как Микки и Йен, играя друг с другом. С семью игроками в каждой команде, Йен был вынужден взять биту. Питчеры не отбивали ни в студенческой лиге, ни в интернациональной, к которой относились «Бизоны». Держать биту в своих руках рыжему было так же чуждо, как Микки, вероятно, был чужд питчинг. Он был четвертым по счету, и полагал, что Микки уже придумал несколько подколок за это время. Только он не мог придумать ни одного проклятья. Встав, он схватил биту и притворился, что знает, какого хрена он делает на домашней базе. Он слышал хихиканье Микки, когда замахивался и промахивался на двух подачах подряд. Он смог все же отбить третью подачу, и побежал к первой базе как раз вовремя, чтобы сделать бросок. Когда он занял второе место на следующем ударе по базе, Микки не отходил от него, отталкивая его от базы, когда Йен перестал обращать на него внимание. Рыжий смеялся, изо всех сил пытаясь убрать его ногу с каучуковой дощечки, и сумел продержаться до следующей подачи. (В бейсболе много правил и разных ситуаций, между подачами игроки должны добраться до следующей базы, прежде чем мяч снова окажется у команды противника. Так же игрок должен обязательно коснуться ногой дощечки или резиновой пластины на базе, чтобы засчиталось. Вот Микки его и дразнил, убирая ногу с базы, учитывая, что это вторая база, а Милкович являлся вторым бейсменом). - Подожди, - игриво предупредил он Микки, когда они рысью возвращались к домашней базе через поле. Микки должен был отбивать в начале второго, и Йен не собирался проявлять милосердие. Он велел кетчеру держаться в стороне до второго удара; если парень попытается поймать его фастболл, он, несомненно, пострадает. Микки подошел к плите с преувеличенной версией самодовольства, которое Йен привык видеть во время игр «Бизонов». Это было чертовски забавно, но Йен постарался сохранить холодный взгляд. Он бросил фастболл немного высоко и сильно, пытаясь встряхнуть Микки. Второй бейсмен даже не замахнулся на то, что явно должно было быть мячом. - Хорошо, что ты получил диплом! - заорал дерзкий ублюдок. Йен не смог удержаться от улыбки. Его вторым броском был фастболл, в который вложил, как можно больше силы, Микки размахнулся и промахнулся. Удовлетворение, которое Йен почувствовал, когда мяч просвистел мимо его товарища по команде, не было похоже ни на что, что он когда-либо испытывал. Микки ухмыльнулся и поднял брови, а дети закричали. - Тебе больше нечего сказать? - издевался Йен. - Я скажу тебе, что я думаю об этом, позже, - пообещал он с дьявольской ухмылкой. Йен был уверен, что он флиртует. Он замахнулся и бросил третью подачу. Микки отбил достаточно, чтобы пробить третью базу. Это не было бы хитом в их лиге, но третий бейсмен не справился, и Микки, вероятно, был слишком быстр для него, чтобы бросить мяч, даже если бы он это сделал. - Тебе повезло! - Йен прокричал, когда Микки благополучно добрался до первой базы. - Не удача, а талант! - отозвался он. Пока Йен готовился к следующей подаче, Микки сделал гигантский рывок вперед. Йен повернулся к нему, и Микки побежал обратно к базе. - Даже не думай об этом, - приказал питчер. Микки усмехнулся и подождал, пока он повернется, прежде чем сделать то же самое. Йен снова повернулся к нему, и Микки прыгнул обратно на базу. - Оставайся там, - предупредил он. Когда Микки сделал еще больший рывок в третий раз, его команда скандировала “Укради ее, укради ее” со стороны. На этот раз, когда Йен развернулся, он бросил мяч первому бейсмену, но Микки со смехом отскочил назад. Йен считал победой то, что ему удалось удержать его от кражи, так как он получил следующие три подачи с двумя страйками и одним мячом за пределы поля. (В бейсболе есть ситуация «кража базы» когда игрок на базе, может переместиться на следующую базу, во время подачи питчера, до момента как отбивающий сделал удар. Именно это и пытался сделать Микки, поддразнивая в очередной раз рыжика). Команда Йена забила во второй части этого иннинга, поэтому технически они выиграли. Начинало темнеть, так что, как только они закончили, ребята собрали свои новые вещи, попрощались и ушли с поля. Микки сел на одну из трибун и закурил сигарету, так что Йен плюхнулся рядом с ним. Вдалеке раздался выстрел, но никто из них не вздрогнул. - Похоже, тебе было весело, - заметил Микки. - Было, - заверил он его. Это была самая веселая игра в бейсбол за долгое время. Йену вспомнились слова Микки на бейсбольном поле накануне вечером о том, что ему нужно выбросить все из головы. У него был сегодняшний вечер, и он надеялся, что это чувство останется с ним до начала вторника. - Отлично. - Как ты начал это делать? - спросил Йен. Микки выпустил дым через нос и передал сигарету Йену. - В прошлом году я видел, как команда выбрасывала снаряжение, за которое я бы убил, чтобы иметь, когда был ребенком. Я попросил его забрать, а затем нашел этих мальчиков, играющих здесь. Решил, что им это пригодится. Видел бы ты, какой хлам они использовали. Йен кивнул. - Могу себе представить, - он изучал Микки, пока брюнет задумчиво смотрел на траву перед ними. - Может, это избавит их от необходимости воровать или продавать наркотики, чтобы продолжать играть, - сказал Микки, пожимая плечами. Он опустил голову и стряхнул красный пепел между ног. - Ты это делал? - он был уверен, что уже знает ответ. Микки серьезно посмотрел на него. - Делал все, что должен был. Йену захотелось прикоснуться к нему. Было так много раз, когда он желал этого, но в этот момент он просто жаждал утешить его. Микки был уверен, что призраки прошлого все еще преследуют его, и Йен желал сделать все, чтобы победить их. Однако он ограничился тем, что постучал его по плечу и сказал «Понимаю», потому что так оно и было. Между ними повисла тишина, прежде чем Йен снова заговорил: - Спасибо, что взял меня с собой. - Спасибо, что пришел. - Рад, что смог подавать тебе. Микки выдохнул. - Вторая подача, - пробормотал он. - Такая горячая. Йен рассмеялся. - А как же я с битой? Он хихикнул. - Тебя чуть не выбил тринадцатилетний мальчишка. Справедливо. Они еще несколько раз передали сигарету друг другу. Йен вздохнул, когда она почти дотлела, и почувствовал, что они скоро уйдут. Он провел большую часть последних двух дней с Микки, и этого было недостаточно; вероятно, времени всегда будет недостаточно. - В чем дело? - спросил его Микки. Его глаза были такими голубыми даже в сумерках: то, как они смотрели на Йена, заставило его признаться в том, в чем он не собирался. - Микки, - произнес он торжественно. - Ты делаешь чертовски невозможным не влюбиться в тебя. Микки задержал свой взгляд. - В последнее время ты держался довольно хорошо, - мягко поддразнил он. Йен грустно улыбнулся и рассмеялся. Микки взял его за голову и прижался лбами. - Мне знакомо это чувство, - прошептал он, прежде чем встать. Йен посидел еще секунду, обдумывая его слова, а затем последовал за ним. Где-то поблизости завыли сирены, но люди на поле не обратили на это внимания. Микки закинул на плечо пустую сумку, и они вместе перешли улицу к машине Эксфорда. На обратном пути к дому Йена они спорили о том, был ли удар Микки действительно ударом; поддерживая светскую беседу в тщетной попытке оживить беззаботное настроение, которое у них было во время игры. После того как он высадился, Йен смотрел, как уезжает Микки. Как только его машина скрылась из виду, он почувствовал себя неполноценным; словно Микки забрал часть него с собой, когда он уезжал. Это то, как чувствуется любовь? Рыжий задавался этим вопросом, входя в квартиру. Он понятия не имел, но если это и так, то, черт возьми, он не ожидал, что будет так больно.

***

*** Через два дня Йен вышел против «Сиракузских вождей». Это был его первый старт дома, и он был расслаблен, готов и взволнован больше, чем нервничал. Подобный опыт он никогда не забудет. То, как толпа приветствовала его каждый раз, когда на радаре показывалась подача на скорости более 100 миль в час, заставляло его бросать свои подачи, как ракеты. Он впервые в своей бейсбольной карьере ударил 102 мили, а Микки похлопал его по спине так сильно, что ему было больно до конца дня. Но он ничуть не возражал. Он покинул игру в седьмом иннинге с двумя пробегами, и его товарищи по команде удержали этот счет ради него в последних двух подачах, подарив ему первую победу в качестве профессионала. В довершение всего, это был промо-вечер на стадионе, и «Бизоны» выпустили фейерверк после игры. Йен и несколько его товарищей по команде, включая Микки, вышли из здания клуба, чтобы принять участие в празднестве. Может быть, Йен смотрел на цвета, играющие на профиле Микки, больше, чем на настоящие огни в небе, но он ничего не мог поделать с тем, что его глаза были привлечены превосходной красотой этого человека. Подразумеваемое признание Микки, что он влюбляется в него, только сделало Йена еще более влюбленным в его черноволосого товарища по команде. Как бы саморазрушительно это не было, в том, что касается Микки, он охотно получал бы удовольствие, несмотря на боль.