Love is a Ballfield

- Садись сзади, - предложил Микки Йену, когда они садились в автобус. Было утро пятницы, и «Бизоны» направлялись в Скрэнтон, чтобы сыграть с «RailRiders». Им предстояла четырехчасовая поездка. - Я не знаю, достаточно ли я крут для этого. - Ты определенно нет, но все в порядке, если ты со мной. Йен ткнул его в плечо, но последовал за ним и занял место впереди Микки. Игроки, как правило, тяготели к одним и тем же местам в дорожных поездках, но с парнями, приходящими и уходящими в Главную лигу довольно регулярно, никто не раздражался, если приходилось поменять место. Когда они уселись, клок рыжих волос, который Микки мог видеть над спинкой сиденья, заставил его улыбнуться. Прошло совсем немного времени, прежде чем Йен нашел способ перебраться и сесть в кресле рядом с ним. Микки не обращал внимания на любопытные взгляды, которые на них бросали, для парней не было ничего необычного в том, чтобы сесть вместе поговорить или сыграть в игру, для Микки было просто непривычно делать это. У Йена был дар заставлять его делать то, чего он обычно не делал. Например, чувствовать дерьмо, которое он не имел никакого права чувствовать к своему товарищу по команде; улыбаться, смеяться и делиться больше, чем с кем-либо на его памяти; с нетерпением ждать шестидневной поездки, как будто это было гребаное Рождество. Не важно, сколько времени они провели вместе за последние две недели, Микки всегда хотелось большего. Это был верный путь к катастрофе, но сейчас он с энтузиазмом испытывал все эти чувства к невероятно горячему рыжику. Поэтому они сидели вместе в автобусе, смотрели шоу, обсуждали команду противников и рассказывали истории о бейсбольных битвах, которые заставляли их обоих смеяться. Это не должно быть чем-то большим, чтобы быть хорошим: он наслаждался теми частями Йена, которыми мог, и не думал об остальном. Когда они прибыли в Скрэнтон, команда была высажена на бейсбольном поле, а не в отеле: было слишком поздно, чтобы зарегистрироваться и вернуться вовремя для тренировки. С этого момента день продолжался, как обычно. Это была их десятая игра за столько же дней, и через некоторое время одно поле начало сливаться с другим, один противник с другим. Как обычно в бейсболе, так и в жизни, вещи, которые выделялись из повседневной рутины, случались не так часто. Игра Микки началась с первого дубля на левом фланге. Во время их последней встречи он неплохо справился со Скрэнтоном, и день, казалось, снова склонялся в его пользу. Это было, по крайней мере, до верхней части восьмого иннинга, со счетом 2-2, когда Микки подошел в четвертый раз к бите и пережил тот самый момент "о, черт", который был у каждого бэттера в тот или иной момент - мяч собирался ударить его. Он понял это, как только мяч покинул руку питчера. Кэтчер бесполезно крикнул " Осторожно!", но имея всего лишь четыре десятых секунды, чтобы среагировать, самое большее, что Микки мог сделать, это подогнуть локоть, чтобы защитить ребра и вывернуться. Мяч ударил его в защитный лат. Микки мог принять удар, как чемпион, но быть ударенным быстрым фастболлом на скорости 95 миль в час было похоже на то, что его огрели гребаным молотком. Его глаза наполнились слезами, и он согнулся пополам, чтобы отдышаться. Тридцать секунд он не мог думать ни о чем, кроме боли в спине. Когда он, наконец, выпрямился, то даже не посмотрел в сторону питчера: если бы он увидел что-нибудь кроме стыда на его лице, он мог бы накинуться на него. Он бросил биту и пошел к первой базе вместо этого. Бросив взгляд на дагаут своей команды, он увидел, что большинство его товарищей по команде стоят у перил с беспокойными выражениями на лицах. Он помахал им, что с ним все в порядке. Хотя шансов, что он возьмет вторую базу, было ноль. Следующий отбивающий вышел на поле, и Микки побежал обратно к дагауту, чтобы схватить перчатку. Йен взял ее для него и передал ему. - Ты в порядке? - спросил он. - У меня будет пиздатый синяк, - ответил он, поворачиваясь, чтобы вернуться на свою позицию. Йен знал, каково это, в питчера достаточно часто попадали на линейных подачах. Это было частью работы. Третий бэттер этого иннинга сильно отбил мяч между первой и второй базой, и Микки нырнул за ним. Он добрался до него вовремя, но предпочел защитить свой ушибленный бок и странно приземлился в грязь: его запястье приняло на себя основную тяжесть его веса. Было адски больно. Стоя на коленях, он бросил мяч вперед, как будто ничего не случилось. Брюнет проклял свою дерьмовую удачу и разыскал спортивного тренера, который отвел его в клуб, чтобы завернуть и заморозить руку. - Ты получил травму? - спросил Йен, как только Микки сел на скамейку. - Вывихнул запястье. - Черт. Будешь играть оставшуюся часть игры? - Выбыл, - универсальный игрок должен был занять его позицию для последнего иннинга. Йен озабоченно наморщил лоб. - Думаешь, завтра будешь играть? - Может быть, - сказал он, но сомневался в этом: послезавтра казалось более вероятным. Ему повезло, что у него не было серьезных травм. Он считал, что его южные корни делают его тело жестким, как гвозди. Как бы это ни раздражало, в этом не было ничего особенного. Однако это все же испортило ему настроение. Они получили пробег в девятом иннинге, одержав победу над противником. Команда праздновала, но не только победу, а так же то, что жена одного из питчеров родила в Мексике ночью, и он принес им всем спиртное, чтобы отпраздновать. Микки, однако, это не заинтересовало, и Йен застал его за тем, что он вешал сумку на плечо, собираясь уходить. - Ты не останешься выпить? - Нет, направляюсь в отель. - Ты уверен? - Йен выглядел так, словно не был уверен, что хочет остаться без него. Микки не был уверен, что хочет уехать без Йена. Его тело чертовски болело, и, кроме того, он едва знал питчера, Салазара: тот едва говорил по-английски. - Да, чувак, увидимся там, - бросил Микки через плечо, выходя. Через пятнадцать минут после того, как Микки устроился на кровати с пакетом льда и планшетом, вошел Йен. - Привет, - удивленно сказал Микки. - Привет. - Передумал оставаться? Йен кивнул. - Ты казался немного расстроенным, думал, что я смогу тебя подбодрить. - Вот как?- если кто и может, так это Йен. - Захватил это для нас, - сказал он, вытаскивая бутылку из сумки и ставя ее на тумбочку между кроватями. - Текилу? - презрительно спросил Микки. - Салазар - мексиканец. Это или мескаль. (Мескаль – это мексиканский напиток с огромным червяком в бутылке…фу) - Да ну нахуй, мескаль? - Именно. Микки сделал паузу. - Я не буду пить с тобой текилу. - Почему бы и нет? Он закатил глаза. - Ты знаешь, почему. Йен порылся в сумке в поисках ломтиков лайма, которые, очевидно, тоже стащил. - Ты думаешь, что не сможешь удержать его в штанах рядом со мной? Микки усмехнулся. - Как будто это я тот, о ком мы должны беспокоиться. - Так ты в деле? - с усмешкой спросил Йен. Микки прикусил губу. - Это хорошая вещь, я уже выпил несколько шотов. Йен взял два стакана из кухни. Он поставил один на его кровать, а другой рядом с бутылкой текилы на тумбочке и полез в карман за ключами. Сидя на краю кровати Микки, он стащил крошечный бейсбольный мячик с цепочки брелока, пока Микки смотрел на него, задаваясь вопросом, что, черт возьми, он делает. Он бросил мяч в стакан на кровати и попал им с первой попытки, поэтому он встал и отодвинул стакан подальше. Микки поддался своему любопытству. - Какого хрена ты делаешь? - Это игра в выпивку. - А? - Если я попаду в стакан, я задам тебе вопрос. Отвечай на него или выпивай шот. Брови Микки поползли вверх. - Прошу прощения? - пить текилу с Йеном казалось ужасной идеей, а превращать ее в странную игру было еще хуже. - Мы могли бы просто пить текилу из пупка, - предложил Йен с игривой улыбкой. - Я не буду, блядь, пить из пупка. - Тогда ладно, - он протянул мяч Микки. - Мы будем бросать по очереди, ты первый, - предложил он. Когда Микки не пошевелился, чтобы взять мяч, он убрал руку. - Или нет, я буду первым. Он бросил мяч, тот ударился о край стекла и приземлился на кровать. Он поднял его и бросил Микки, который катал его между пальцами, взвешивая варианты. С одной стороны, ни один из них не должен был играть на следующий день, и он чувствовал себя дерьмово, поэтому выпивка только приветствовалась. С другой стороны, Йен во всем своем скульптурном рыжеволосом великолепии был достаточно соблазнителен, когда был трезв. Йен выжидающе посмотрел на него. Черт возьми, он принимал сомнительные решения с тех пор, как он встретил Йена, так зачем останавливаться сейчас. Он подвинулся к краю кровати, бросил мяч в чашку и промахнулся. - Как твоя спина? - спросил Йен, когда бросил после него. - Болит, - проворчал тот. - Можно посмотреть? Микки кивнул, и Йен приподнял рубашку. - Господи, - выдохнул он, увидев это. - Плохо выглядит? - Это выглядит ужасно, - он опустил рубашку. - Как твое запястье? - Болит, - повторил он, смиренно улыбаясь. Йен прикусил губу, изучая его. - Ну, тогда давай зальем в тебя несколько шотов, - он бросил мяч, и тот приземлился в стакан. Микки вздохнул. О чем он думал, играя в эту игру с проклятым питчером? Йен сцепил пальцы и повернулся к Микки с первым вопросом: - Если бы ты знал, что умрешь завтра, что бы ты хотел сделать сегодня? - его тон был невинным, но взгляд, который Микки бросил на него в ответ, был совсем не таким. Йен рассмеялся. - Это быстро стало чем-то пошлым, - он лукаво усмехнулся. - Будь конкретнее. Микки улыбнулся, глядя в потолок, а затем перевел взгляд на Йена. - Я бы поцеловал тебя снова, - просто сказал он. Йен удивленно поднял брови. - Вот как? Мы просто поцелуемся? - Нет, - сказал Микки, вставая, чтобы взять мяч. - Мы бы еще трахались всю ночь. Йен замурлыкал. - Знаешь, в последнее время я не проверял новости. Может быть, прямо сейчас сюда направляется астероид. Или, может быть, началась ядерная война. - Надеешься на апокалипсис? - Я бы умер чертовски счастливым. - Так же, как и я. Микки снова бросил мяч и промахнулся. Йен поднял его и легко бросил в стакан. - Я чувствую себя так, будто меня наебали, - пожаловался Микки. Йен виновато улыбнулся и задал второй вопрос: - Как ты думаешь, кто самый горячий парень в нашей команде? - Ты. - Неужели? Не Перальта? Микки прищурился на него. - Думаешь, Перальта горячий? - несомненно, он был привлекателен, но его раздражало, что Йен так думал. Он пожал плечами. - Я имею в виду, да, он хорошо выглядит, - он всмотрелся в лицо Микки. - Подожди, ты ревнуешь? Микки усмехнулся. - Нет, - он никогда не ревновал парня за свою жизнь, он не был, блять, ревнивым. Йен усмехнулся. - Неважно, - пробормотал он. - У него плоская задница. - Никогда не замечал. Слишком занят изучением твоей. Микки рассмеялся, взял мяч и бросил его: он ударился о край и отскочил. Йен снова попал в стакан. - Я определенно чертовски торопился. Йен проигнорировал его. - Когда у тебя были последние отношения? - Никогда не было. Если только мы не считаем приятелей для траха. - Нет, они не в счет, - решил Йен. Он сделал паузу. – У меня тоже не было. Я имею в виду отношения. Это застало Микки врасплох: Йен определенно походил на тип парня для отношений. Он встал, чтобы взять мяч. Когда он бросил его, тот почти вошел в стакан, но отскочил, и брюнет выругался. Йен хихикнул. Когда рыжий поднялся и бросил его, сюрприз, сюрприз, он попал. - Когда ты в последний раз с кем-то спал? Микки замер. Он не собирался говорить Йену, что это было во время их последней поездки. Он потянулся за текилой и налил в стакан, как ему показалось, два шота. Выражение лица Йена заметно изменилось, и он уставился в пол. - Соль? - спросил Микки, но Йен отрицательно покачал головой. Микки опрокинул стакан и пососал лайм, чтобы приглушить жжение. Он посмотрел на Йена. Было очевидно, о чем он думает, и хотя они не были вместе, и это не должно было иметь значения, Микки почувствовал необходимость прояснить ситуацию. - Эй, - сказал он. – Не в последние дни. Йен поднял голову и мрачно посмотрел на него. - Меня это не должно заботить. - Меня тоже, - заявил он, подразумевая, что именно это и делает. Он поднял палец и рассеянно провел им по шву на внешней стороне бедра спортивок Йена; они оба некоторое время смотрели, как он двигает пальцем взад и вперед. Йен вздохнул. - Передай мне текилу, - Микки протянул бутылку, и Йен опрокинул ее, чтобы сделать большой глоток. Он схватил лайм по дороге за мячом и пожал плечами, когда Микки с любопытством посмотрел на него. Он передал мяч Микки, который бросил его, и он чудесным образом попал. - Наконец-то, блядь, - сказал он. Но он понятия не имел, о чем спросить. В голове мелькнула мысль. - Если бы ты мог переспать с любой знаменитостью, кого бы ты выбрал? - Адам Левин, - ответил рыжий без колебаний. - Да. У тебя есть свой типаж. - Да. Раньше я думал, что он самый сексуальный парень, которого я когда-либо видел. - Раньше? - Раньше, - подтвердил он, не отрывая взгляда. - Пока не увидел Перальту? Йен покачал головой. - Я думаю не о нем, когда занимаюсь гимнастикой запястья. Микки рассмеялся и сделал глоток горькой жидкости. - Это действительно то, что ты делал в тот день в душе? - Я определенно рассматривал эту возможность. Ты когда-нибудь думал обо мне, когда ты... - спросил он, указывая на промежность Микки. - Конечно. - Вот как? - он многозначительно улыбнулся. - О чем ты думаешь? Вместо ответа Микки сделал большой глоток из бутылки, и Йен усмехнулся. Он взял у него бутылку и сделал то же самое. Микки потерял счет количеству выпитых шотов, но между текилой и тем, как Йен смотрел на него, он не чувствовал боли. Он был уверен, что это потому что Йен был рядом. - Ты часто думаешь обо мне? - спросил Микки. - Постоянно. Микки поднял бровь и облизнул губы. Во рту внезапно пересохло, и он сделал еще глоток. - О чем ты думаешь? - Разве это не очевидно? - В любом случае скажи мне. Йен склонил голову набок, обдумывая свои слова, прежде чем двинуться дальше. Он наклонился чуть ближе и понизил голос. - Я думаю о том, чтобы поцеловать тебя, - ответил он, сверля Микки взглядом. - О том, какой ты вкусный, - он наклонился еще ближе, или, может быть, Микки наклонился к нему, он не мог с точностью сказать. - Я думаю о твоей заднице и о том, что я хочу с ней сделать. - Что ты хочешь с ней сделать? – спросила текила: Микки был уверен, что это не он. - Уничтожить ее. - Кто сказал, что я на приеме? - тихо спросил Микки. - Я, это моя фантазия, - его глаза блуждали по лицу брюнета. Он был всего в нескольких дюймах. - Ты ведь примешь его ради меня, Мик? – выдохнул он. Микки подумал о том, чтобы схватить его и воплотить все его мечты в реальность: в конце концов, это были и его мечты. - Я хочу выпить из пупка, - выпалил он вместо этого. - Ты сказал… - Нахуй то, что я сказал, ложись. Йен нетерпеливо сорвал с себя рубашку и закинул ее за спину. Он поудобнее устроился на спине, откинувшись на подушку и заложив руки за голову, с интересом наблюдая за Микки. - Удобно? - поддразнил Микки. Йен радостно кивнул. Он наклонился над распростертым телом Йена, чтобы взять ломтик лайма из тарелки на боковом столике; Йен послушно зажал его в зубах, когда Микки сунул его в рот. Он переместился вниз, чтобы оседлать его бедра. - Передай бутылку, - сказал он с протянутой рукой. Йен поспешил подчиниться. Микки закусил губу, поднес бутылку к животу рыжеволосого и наклонил ее так, что текила начала литься и плескаться в районе его пупка. Йен ахнул, когда холодная жидкость коснулась его кожи, и Микки ухмыльнулся. - Я согрею тебя через секунду, - пообещал он. Он совсем не был осторожен в своем наливании, позволяя жидкости пролиться на пресс Йена, и остановился только тогда, когда капли потекли змейкой вниз по его бокам на кровать. Осталось меньше, чем один шот, поэтому он запрокинул голову и осушил остатки, бросив бутылку за спину, когда он наклонился; у Йена была гребаная восьмерка кубиков, и Микки не мог дождаться, чтобы коснуться ее ртом. Он провел языком по твердым плоскостям живота Йена, неторопливо прослеживая путь каждого ручейка обратно к бассейну посередине. Вскоре он растворился в ощущении гладкой кожи под губами и во вкусе Йена под алкоголем, текила почти забылась, когда он исследовал тело рыжеволосого все дальше и дальше на север. Йен резко вдохнул, когда зубы Микки задели его сосок. Этот звук вывел Микки из транса. Он замер. Какого хрена он делает? Он поднял глаза и увидел, что Йен смотрит на него широко раскрытыми глазами. Он сел настолько быстро, насколько позволило его наполненное текилой тело. Они уставились друг на друга. Йен выплюнул лайм и метнулся вверх, скользя руками по заднице Микки, когда поднялся. Он посмотрел на него так пристально, что у Микки заколотилось сердце. Микки сказал себе, что не может этого сделать: он слишком заботился о карьере Йена, о своей собственной карьере, об их сердцах. Он повторил это про себя, вглядываясь в голодные глаза Йена. Он повторил это про себя, приближаясь к нему с неотвратимым притяжением губ. Он перестал повторять это при первом же вкусе лайма на языке Йена. Он отдался рту Йена, впивающимся пальцам, теплу окружающего его тела. Его рука нашла свое любимое пристанище в рыжих волосах и сильнее прижала его к себе, в то время как Йен сделал то же самое, яростно дергая Микки в попытке придвинуть его достаточно близко. Их поцелуй стал отчаянным и нуждающимся, смешанным с желанием, против которого они так отчаянно боролись, подпитываемым текилой, которая текла по их венам. Задыхаясь, постанывая и желая большего, Йен прикусил губы Микки и начал спускаться вниз, чтобы провести укусами голодную линию вдоль горла. Он просунул руки под подол рубашки и погладил спину. Когда он коснулся его синяка, Микки вздрогнул, и губы Йена оторвались от шеи. - Прости, - прошептал он. Микки покачал головой и втянул его обратно в поцелуй. Это было не так больно, как не быть соединенным с ним. Йен поднял рубашку Микки, его руки скользнули выше. Они раздвинулись, чтобы он мог стянуть ее через голову брюнета, но она зацепилась за повязку на запястье Микки, и боль пронзила его. - Черт, - проворчал Микки и схватился за нее. - Блядь. Прости, - снова извинился Йен. Его руки упали на бедра Микки. - Все в порядке, - заверил он его. Это было не так, но он не мог смириться с тем, что Йен выглядел еще более виноватым, чем он уже был. Они смотрели друг на друга в поисках знака, что делать дальше. Короткий перерыв заставил Микки остро осознать, что он серьезно пьян. Он хотел Йена, он хотел его так чертовски сильно, но он не мог принимать разумные решения в таком состоянии. Должно быть, это было написано у него на лице, потому что Йен обхватил его руками и прижал голову к ключице. - Мик, - жалобно простонал он. Микки поцеловал его в волосы и прижался к нему, ожидая, когда их сердцебиение замедлится. Когда они оторвались друг от друга и Микки рухнул на кровать рядом с Йеном, тот протянул руку и сжал его задницу в последний раз. Микки со смешком откатил его в сторону. - Просто оставайся там, пока мы не протрезвеем. - Ок, - пробормотал Йен. Он зарылся затылком в подушку и закрыл глаза. Микки любовался его лицом, пока не убедился, что тот заснул. Он не смог удержаться, чтобы не откинуть прядь волос с виска. Йен открыл глаза, и Микки удивленно рассмеялся. - Извини, просто веду себя как придурок, - пошутил он. Нежная улыбка заиграла на губах Йена. Он запустил пальцы в волосы Микки и наклонился, чтобы нежно поцеловать его в губы. Когда он поднялся, то на мгновение завис, его глаза произносили слова, которые он не осмеливался произнести вслух, прежде чем он вернулся на свою сторону кровати. Микки смотрел ему вслед, не желая ничего, кроме как вернуть его обратно. Он этого не сделал, и вскоре веки Йена закрылись. Он был благодарен за текилу, которая помогла ему не обращать внимания на его беспокойную душу, отключить его кружащийся разум и последовать за Йеном в сон.

***

На следующее утро Микки открыл глаза и заморгал, глядя на слишком яркую комнату. Он сразу понял, что чувствует себя дерьмово: тело болело, рот напоминал старую бумагу, в голове пульсировала боль, в животе все переворачивалось, и ему хотелось отлить. Который, блядь, час? Он задумался, потирая ладонью лицо. Микки уронил руку на грудь и вздрогнул, когда она приземлилась на чужую руку. Он в замешательстве уставился на нее, потом посмотрел налево и увидел, что Йен крепко спит. Чертова текила, выругался он про себя. Ему нужно было выяснить, который час. Его телефон был на другом конце комнаты, а рубашка Йена прикрывала будильник на прикроватном столике. Осторожно подняв руку Йена, он положил ее на кровать и потянулся, чтобы снять рубашку с часов. Его глаза вылезли из орбит, когда он увидел время. Было четверть первого, а они должны были быть на стадионе в полдень. - Черт! Вставай! - закричал он. Йен резко выпрямился. Микки не дал ему опомниться, прежде чем швырнул в него рубашку. - Мы опоздали! - воскликнул он, обыскивая кровать в поисках своей одежды. Он заметил край рубашки под задницей Йена. - Мы опоздали? - сонно спросил Йен. - Который час? - 12:15! Слезь с моего дерьма! Это разбудило его. - Ебать! - он выругался и вскочил с кровати, на ходу натягивая рубашку, а затем ввалился в ванную. Микки подобрал свою рубашку, заставил себя притормозить, чтобы надеть ее, и побежал за рыжеволосым. Он потянулся за зубной щеткой и почистил зубы, пока Йен мочился в унитаз с пугающе медленной скоростью. Когда Йен, наконец, закончил, они поменялись местами. Микки стащил спортивки одной рукой, но начал возиться с нижним бельем, когда Йен наклонился и стянул их за него (не забываем у Микки вывих запястья). Микки нахмурился, на что рыжий улыбнулся сквозь зубную щетку. - Не за что, - пробормотал он. Выйдя из комнаты, они вызвали такси, и отправились его ждать перед входом в отель. Микки потребовалось всего несколько секунд, чтобы вспомнить, как ужасно он себя чувствовал. Он прислонился к стене и закрыл глаза. - Похмелье? - спросил Йен, который и сам выглядел не очень хорошо. - У меня, блядь, голова раскалывается, - ответил он, выбирая самое неприятное из своих многочисленных неудобств. - Меня тошнит, - пожаловался Йен и тяжело опустился на бордюр, зажав голову между ног. - Думаешь, тренер даст нам передышку, раз мы все время приходим рано? - Нет, - у него хватило сил только на одно слово. - Блядь. Извини за текилу, - простонал он. - Ты мне ее в глотку не заливал. - И все же. Ожидая такси, они больше не разговаривали. Было слишком жарко, солнце светило слишком ярко, и говорить было слишком трудно. Кроме того, ни один из них не горел желанием продолжать разговор о том, что произошло прошлой ночью. Как бы хорошо Микки ни относился к их поцелую на поле, сейчас все было по-другому, и ему нужно было подумать, прежде чем говорить. Когда такси, наконец, прибыло, они устроились на заднем сиденье, и Микки посмотрел на Йена. Его волосы были восхитительным гребаным беспорядком, и он улыбнулся. Даже не думая об этом, он протянул руку, чтобы пригладить их. Их взгляды встретились, и Микки откашлялся, прежде чем убрать руку. Господи. Он больше не мог держать свои проклятые руки, не говоря уже о языке, подальше от Йена. Раздевалка была пуста, когда они прибыли на место: их товарищи по команде уже вышли на тренировку. Они переоделись и поднялись по ступенькам дагаута вместе. - Треугольники, - только и сказал тренер Мичем, когда увидел, что они вышли на поле с часовым опозданием. - Ебать меня, - проворчал Микки. Треугольники означали бег от домашней базы к правому углу поля через левый угол и обратно за минуту и пятнадцать секунд. - Сколько? - Три. С таким же успехом он мог упасть в обморок и умереть, избавив себя от лишних хлопот. Йен, казалось, думал о том же, но они опустили солнцезащитные очки на глаза и все равно потащились к домашней базе. Микки бежал так быстро, как только позволяло его измученное тело, обдумывая каждый свой недавний жизненный выбор с каждым кропотливым шагом. Йен бежал безнадежной катастрофой где-то позади него: не было не единого шанса, что он уложится в отведенное время. В конце концов, ему все равно придется бегать, и Микки ничем не мог ему помочь. К тому времени, как он снова добрался до домашней базы, он был потной, тяжело дышащей, почти блюющей кучей сожаления, которая поклялась никогда, никогда больше не пить текилу, пока жива. Йен, находящийся все еще в паре десятков метров, выглядел еще хуже, и это о чем-то говорило. Микки глотнул воды, несмотря на то, что его желудок не желал иметь ничего общего с глотанием. Их товарищи по команде обратили внимание на их состояние к этому моменту и начали шутить. Ни один из них не мог соперничать с мастерством Микки в подобном «единоборстве», поэтому их насмешки не попадали в цель, пока кто-то не закричал: - Вы двое переспали прошлой ночью? - как раз в тот момент, когда Йен подбежал ко второму бейсмену и выхватил у него из рук бутылку с водой. Микки не обратил на них внимания, но Йен подавился, и мужчины бросились на это, как собаки на кость. Молодец Йен, задал жару - это успех. Игроки издавали преувеличенные звуки поцелуев, которые заставили питчера покраснеть еще сильнее, чем он уже был от напряжения. Микки начал терять чертово терпение. - Пошли, - рявкнул он Йену и побежал второй треугольник. Дело даже не в том, что его товарищи по команде дразнили его, он мог принять это так же хорошо, как он мог это проглотить, все дело было в том, что они делали это с Йеном, и это разозлило его. Они трудились над оставшимися треугольниками, пока в ушах у них гудели выкрики товарищей по команде. Тренер сжалился над ними и не заставил их повторить то, что они не могли сделать достаточно быстро. Когда они закончили, тренировка уже подошла к концу, и к двум тридцати они вернулись в клуб, чтобы дождаться начала игры в шесть. Они рухнули в кожаные кресла, чтобы отдохнуть, в то время как другие игроки начали играть в карты или сгруппировались в углу, чтобы поднимать тяжести. - А вы не можете просто разделить одно на двоих? - пошутил Батлер, проходя мимо них. Микки взглянул на Йена. - Не обращай на них внимания, - посоветовал он. - Я пытаюсь. - Смотри, - сказал он, указывая на шкафчики. - Перальта переодевается, сосредоточься на этом. - Хорошая идея, - поддразнил его Йен. Он откинулся на спинку кресла и сделал вид, что наслаждается происходящим. Некоторое время они молча смотрели на него. - У него плоская задница, - заметил Йен. - Да. Можешь теперь перестать за ним наблюдать. - Ты тоже. Они улыбнулись друг другу и закрыли глаза, чтобы переждать перерыв.

***

Когда пришло время, Йен и Микки неохотно последовали за остальными в дагаут. Они заняли одинаковые позиции на скамейке, прислонившись к стене позади них, опустив солнцезащитные очки и положив руки на колени. Их товарищи по команде не останавливались на своем дерьме, как только игра началась. Микки серьезно сомневался, что кто-то из них действительно думал, что они геи, но это была приличная предварительная демонстрация того, как это было бы, если бы они открылись. Батлер сидел рядом с Йеном в начале первого иннинга. - Теперь я понимаю, почему тебе не понравился «Факс», - усмехнулся он. - Но тебе может понравиться «Петушиная яма», - Йен рявкнул на него, чтобы тот отвалил. Несмотря на совет не обращать на них внимания, Микки и сам с трудом сдерживался, заметив, что Йен все больше и больше раздражается. Он решил бороться огнем с огнем, чтобы избавиться от них. Его слова были жестокими в адрес любого из его товарищей по команде, которые облажались на поле. - Как проехать на гребанный бал, Золушка, - крикнул он Боузеру, вернувшемуся в дагаут после того, как тот пропустил мяч. - Я мог бы измерить скорость твоего фастбола с помощью гребаного календаря, - сказал он их питчеру, когда у него был дерьмовый иннинг. Бесконечный шквал оскорблений укротил языки его товарищей по команде, но это не завоевало ему друзей. Их обычная терпимость к словечкам Микки начала ослабевать. Брюнету было наплевать, покуда они оставили Йена в покое. Он заметил, что Йен все глубже опускается на скамейке с каждым его движением. Он выглядел так, словно хотел выползти из своей кожи. Как только половина иннинга закончилась, Микки схватил его за руку. - Пошли, - потребовал он и практически потащил его в здание. Он затащил его в кладовку, где хранились всевозможные приспособления, которые могли понадобиться игрокам во время игры. Аромат в маленьком помещении был настолько же типично бейсбольным, насколько и подавляющим. - Что случилось? - спросил Микки, как только закрыл дверь. - Они злятся на тебя, Микки. - Я бы предпочел, чтобы они злились на меня, а не доебывались до тебя. Он вздохнул. - Прости, это моя вина. - Может, хватит извиняться? – настаивал Микки. - Прос ... - начал было Йен и остановился. Учитывая их товарищей по команде в их случае и нижнюю часть иннинга, которая должна вот-вот начаться, у них было только мгновение. Микки сделал единственную вещь, которая, по его мнению, могла успокоить Йена за то время, что у них было. Он обнял его за шею и притянул к себе. Только когда Йен тоже обнял его, он понял, что нуждался в этом не меньше. - Нахуй их, ладно? - сказал Микки ему в плечо. Йен кивнул, и они ушли. Микки немного успокоился до конца игры, и их товарищи по команде мудро оставили их более или менее в покое: непреклонный взгляд Микки помог в этом. В раздевалке после игры именно Фаулер, наконец, принял на себя основную тяжесть раздражения Микки. Шкафчик Йена находился рядом с шкафчиком Фаулера, а шкафчик Микки - в конце ряда. - Микки сегодня был вне игры из-за запястья или из-за того, что ты разорвал его задницу в клочья? Микки увидел, как у Йена вытянулось лицо, и его понесло. Он набросился на Фаулера, схватил его за рубашку и сильно толкнул в стену шкафчика. - Серьезно, мудак? Именно ты говоришь эту хуйню? - прошипел он. Болтовня в комнате прекратилась, и все взгляды устремились на них. Фаулер выглядел чертовски напуганным, и Микки наслаждался этим. Он слишком давно не поднимал руку на людей и не мог придумать никого более достойного. Он усилил хватку и еще сильнее надавил на грудь. (Напомню, Микки знает, что Фаулер также гей) Йен стал рядом с ним, положив руку ему на плечо. - Отпусти его, Мик, - взмолился он. Микки посмотрел на него и увидел страх в его глазах. Последнее место, где он хотел бы его видеть. Он отпустил Фаулера, запихнул свои вещи в сумку и выбежал. Йен последовал за ним. - Возвращайся, - приказал Микки. - Увидимся в отеле, - Йен остановился и посмотрел ему вслед.

***

Полчаса спустя в их номер вошел угрюмый Йен. Он не сразу заговорил, просто сел на край кровати Микки и стал ковырять нитку в одеяле. - Как твое запястье? - наконец спросил он, решив пока что избегать другой темы. - Все в порядке. Йен кивнул, и молчание затянулось. - Что ж, сегодня был просто кошмар, - пробормотал он, чувствуя себя неловко. Микки вздохнул и провел рукой по лицу. Он пересек кровать и сел рядом с ним. - Если бы мы играли сегодня, мы бы облажались. - Я знаю. - Нам нужно охладить это, черт возьми. - Я знаю, - повторил он. - Но я не хочу прекращать тусоваться с тобой. - Мы не должны прекращать, но больше никакой травы, никакой текилы, никакой... ебли, - сказал он. - И на этот раз я говорю серьезно. - Микки, - сказал он печально. - Я не знаю, могу ли я просто быть твоим другом. - Ты должен попытаться, - Микки тоже этого не хотел, но он знал Йена меньше двух недель, а свои бейсбольные мечты преследовал, сколько себя помнил. Это не было соревнованием, потому что не было никакого гребаного смысла даже в соревновании. - Я пытался. Видит Бог, Микки тоже пытался. Йен просто оказался тем, что он хотел, но никогда не знал раньше об этом. - Мы должны постараться. - Обязательно, - пообещал Йен. - Хорошо, а теперь слезай с моей кровати, - усмехнулся он. - Ты даже не притронулся к своей с тех пор, как мы сюда приехали. Он натянуто улыбнулся Микки, слишком несчастный для их обычных подшучиваний, и пересек комнату. Без него кровать Микки ощущалась такой же одинокой, как и его сердце.