Love is a Ballfield

Душераздирающий крик вырвал Микки из оков сна. Дезориентированный, с колотящимся сердцем, он вскочил на ноги и огляделся в поисках признаков опасности. Йена не было в постели, в ванной не горел свет. Раздался еще один крик, и он понял, что он доносится из коридора. Он бросился через комнату и рывком распахнул дверь номера. Чьи-то руки схватили его и потащили прочь из комнаты; дверь со щелчком захлопнулась за ним. Его отпустили так же быстро, как и схватили, а затем люди поспешили прочь. Визг перешел в хихиканье, и Микки увидел, как трое его товарищей по команде удалялись по коридору. Он повернулся, чтобы попытаться открыть дверь, но она упрямо оставалась закрытой, как бы сильно он ни дергал за ручку. — Хуесосы! — крикнул он им вслед, прежде чем они скрылись из виду. Микки посмотрел на себя, голого, если не считать нижнего белья, и вздохнул. Где, черт возьми, Йен? По крайней мере, в коридоре было пусто. Он прислонился к стене, скрестил руки на груди и приготовился ждать. Если Йен не появится через несколько минут, ему придется спуститься в вестибюль за новым ключом. Как бы он ни злился на своих товарищей по команде, он знал, что это был их способ сказать ему, что вчерашнее давным-давно забыто. Розыгрыши были их языком любви; проверенный временем бейсбольный метод для разрешения конфликтов в раздевалке. Но ему все равно хотелось врезать всем троим. Из-за угла показалась пожилая пара и направилась в его сторону с конца коридора. Микки выдавил из себя слабую улыбку, когда они поспешили мимо с одинаковым беспокойством на лицах. Когда они ушли, он откинул голову назад и зажмурил глаза, желая, чтобы Йен поторопился, блядь. Он простоял там еще пять минут, но без рыжеволосого спасителя в поле зрения он, наконец, оттолкнулся от стены и направился к лифтам. Ближайшая к нему дверь распахнулась, когда он подошел, показывая того самого человека, которого он пытался призвать. Йен покосился на него, выходя из лифта. — Ты лунатик? — Нет, я не лунатик, — вздохнул он. — Но ты же знаешь, что на тебе нет одежды, верно? Микки потер лоб. — Да? — спросил он. — Я думаю, это объясняет, почему старики рискуют своими бедрами, чтобы попытаться быстрее убраться нахуй от меня, — он махнул рукой в сторону коридора. — Можно мне вернуться в комнату, пожалуйста? — Что случилось? — спросил Йен, когда они свернули в коридор. — Мудаки-одноклубники с желанием умереть, вот что. Йен подавил смех. — Вот ублюдки, — сказал он в знак солидарности. Микки закатил глаза от притворной искренности. — Кто это был? — Боузер, Уильямс и Батлер. — Блядь. Боузер спросил меня за завтраком, где ты, и я ответил, что еще спишь. — Ты уже ходил завтракать? — спросил он, удивленный тем, что Йен не дождался его. Йен отпер дверь и толкнул ее. — Угу. Микки почувствовал укол разочарования. — Кто-нибудь из парней доставлял тебе неприятности из-за вчерашнего? — Никто ничего не сказал. — Отлично, — именно этого он и ожидал. Их товарищи по команде не пытались быть злыми, они просто не знали, насколько сильно задели за живое. Микки пошел за своей сумкой, чтобы достать одежду, а Йен забрался на кровать с планшетом и вставил наушники. Пока Микки натягивал штаны, до него дошло, что Йен даже не взглянул на его задницу. Когда он оделся и направился к двери в поисках еды, Йен помахал ему рукой, давая понять, что заметил, что тот уходит. — Думаешь, сегодня будешь играть? — спросил Йен, когда он вернулся. — Я посмотрю, как пройдет тренировка на бите, — в то утро запястье не доставляло ему никаких хлопот. — Не хочешь через полчаса отправиться на стадион? — Я думал, что просто поеду на автобусе с командой. Микки моргнул. — Хорошо, — медленно произнес он. — Я сказал Мелендесу, что поеду с ними, — продолжал он. — Да, не беспокойся, — ответил Микки с безразличием, которого не чувствовал. У Микки внутри все сжалось, когда он увидел, что Йен снова сосредоточился на своем планшете. Он хотел спросить его, все ли в порядке, но он уже знал, что это не так. Он ничего не мог поделать, чтобы стало лучше, поэтому он сделал себе кофе и выпил его в тяжелой тишине, выжидая, пока не сможет отправиться на поле и подумать.

***

Микки прислонился к задней опоре на поле PNC, глядя через зеленое пространство, но ничего не видя. Утро было странным, и теперь все ощущалось не таким без Йена. За столь короткое время, присутствие питчера стало такой же частью его повседневной жизни, как и сигарета между пальцами — сигарета, которой он позволил сгореть дотла, погрузившись в раздумья. Он смог сделать последнюю затяжку, прежде чем решил вернуться внутрь. Он прошел через раздевалку, ожидая прибытия своих одноклубников. Проходя мимо шкафчика Йена, он остановился. Его форма висела там: ГАЛЛАГЕР — было написано алым на спине. Он подавил желание провести по надписи пальцами и вместо этого сел на ближайший стул. Микки уставился в потолок, не двигаясь, пока не услышал неистовый шум других игроков в холле. Он стоял у своего шкафчика и смотрел, как они вваливаются в помещение. Когда фигура Йена появилась в дверях, их глаза на мгновение встретились, и рыжий изобразил тонкую улыбку, прежде чем отвернуться. Микки хотелось рвать на себе волосы. Каждые несколько секунд, пока игроки переодевались в тренировочные костюмы, он бросал взгляд на Йена. Он ни разу не заметил, чтобы тот смотрел в его сторону. Когда Боузер подошел к Микки и заговорил, его голос растворился на фоне всего, что было в раздевалке, кроме Йена. — Что? — рассеянно спросил Микки, когда Боузер встал между ним и объектом его внимания. — Я сказал, видимо тебя не арестовали за непристойное поведение. Микки покосился на него. События этого утра были так далеки от него, что он не понимал, о чем, черт возьми, тот говорил. — Да, видимо, нет, — сказал он в надежде, что этого будет достаточно, чтобы заставить его уйти. — И это все? Я думал, что к настоящему времени ты расскажешь мне о десяти разных способах, которыми затолкаешь мой член мне в глотку, — сказал он, смеясь. — Ты размяк, Милкович. «Блять, расскажи мне об этом», — подумал он. Боузер отодвинулся от Микки, но Йен по-прежнему не смотрел на него. После тренировки Йен тихо сидел в раздевалке и просматривал видео, пока не началась игра. Не имея лучшего способа провести время, Микки разминался со своими товарищами по команде. Когда они переоделись в свою игровую форму, его рациональный ум сказал ему перестать зацикливаться на всем, что делал его друг. Если Йену сегодня нужно было побыть одному, это было замечательно… но действительно ли ему нужно так много времени? Даже его задница, обтянутая спортивным бандажом, не смогла привлечь внимание Йена. Игра продолжалась так: Микки уделял больше внимания тому, что делал Йен, чем чему-либо еще. В верхней части седьмого иннинга, после того, как его товарищи по команде напомнили ему, что ему нужно вернуться на скамейку запасных, он решил, что у Йена было достаточно пространства для одного дня. Он сел рядом с ним, когда вернулся в дагаут после того, как отбивал. — Как дела? — спросил он, не зная, что сказать. — Хорошо. Они оба не сводили глаз с поля. — Ты в порядке? — наконец, спросил Микки. — Да. — Ты готов к завтрашнему старту? — Уже лучше. Это было похоже на вырывание зубов. Микки провел рукой по лицу и вздохнул. Он смотрел на Йена, пока рыжий не повернулся. — Что? — спросил он, заметив раздражение на лице Микки. — Ты чертовски отвлекаешь, — пожаловался он. Йен покосился на него. — Я просто сижу здесь. — Пойдем со мной, — приказал Микки и поднялся на ноги. Йен настороженно посмотрел на него, но последовал за ним. Микки подвел его к той же небольшой кладовке, в которой они обнимались днем раньше, и запер их внутри. — Ты должен прекратить это! — попросил он рыжеволосого. — Прекратить что?! Столкнувшись с этим вопросом, Микки не знал, как ответить, чтобы не показаться плаксивой сучкой. Он просто хотел, чтобы Йен вел себя как Йен и уделял ему хоть какое-то гребаное внимание. — Просто… будь нормальным! — невозможно было сказать это так, чтобы это не прозвучало жалко. Выражение лица Йена смягчилось от понимания происходящего. — Я пытаюсь дать тебе пространство. — Дать мне пространство? Я не хочу пространство! — Ты не понимаешь! Я не знаю, как быть рядом с тобой и не… — он остановился и разочарованно покачал головой. — Я не знаю, что делать! — Нет, я понимаю! — конечно, он понимал. Даже сейчас, просто стоять в тесном помещении с Йеном было чертовски опьяняющим: жар его тела был так близко, его грудь вздымалась от интенсивности их спора шепотом, его рот был так соблазнителен. — Но я… — он хотел сказать, что скучает по нему весь гребаный день, но слова застряли у него в горле. Йен стоял прямо перед ним, как он мог скучать по нему? — Микки, что? — прошептал Йен. Он почти незаметно подошел ближе, и у Микки затрепетало в животе. — Просто… — он не мог сформулировать ни одного проклятого предложения. Он позволил своему взгляду опуститься на губы Йена, и внезапно руки питчера оказались на его бедрах, а пальцы Микки в его волосах. Их дыхание смешалось в дюймах между ними: всякое подобие разума покинуло его. Их губы встретились с настойчивостью, которая заставила их врезаться в стеллаж позади Микки, их тела были с силой прижаты друг к другу. Это продолжалось несколько секунд, прежде чем Микки резко втянул воздух и отстранился. — Прекрати целовать меня! — прошипел он Йену в губы. Дикие глаза Йена изучали его. — Прекрати целовать меня в ответ! — возразил он. А потом Микки снова поприветствовал его язык, притягивая рыжего ближе, даже когда его рациональный разум кричал, чтобы оттолкнуть его нахуй. Он вцепился в волосы Йена, а руки того нашли свой путь к его заднице, чтобы сильнее прижаться пахом и углубить их поцелуй еще больше. Они забыли, кто они и где были, и сколько времени прошло, пока кто-то в дагауте не крикнул: — Микки, где ты?! — и они в испуге отскочили друг от друга. — Черт! — выругался Микки. — Подожди здесь минутку, прежде чем выйдешь, — сказал он и выскочил за дверь, бросившись к дагауту, чтобы схватить кепку и перчатку. — Извините, тренер, — пробормотал он в сторону раздраженного мужчины, прежде чем выбежать на поле к товарищам по команде. Он встал на свою позицию с дрожащими ногами, чувствуя, как сердце болезненно колотится в горле. Половина иннинга прошла в таком тумане, что он не мог бы рассказать о том, что произошло; он был просто благодарен, что мяч ни разу не был отбит в его сторону. В перерывах между подачами он видел, как Йен вернулся в дагаут и сел на скамейку, обхватив голову руками; к тому времени, как игроки покинули поле после тайма, он уже не двигался. Микки стоял у перил дагаута и делал вид, что наблюдает за вершиной восьмого, пока сам разваливался на куски. Он больше не узнавал себя. Кто был этот Микки, который не мог выбросить парня из головы, который целовал товарищей по команде в кладовках клуба, у которого не было достаточного чувства дисциплины, чтобы сосредоточиться на своей игре? Он выхватил у Мелендеса семечки и сунул их в рот, пытаясь избавиться от грешного привкуса Йена, а потом проклял самого себя, когда понял, что вкус исчез. Вчерашний синяк на спине, пульсирующий от столкновения с полкой, все равно продолжал служить напоминанием. Остаток игры прошел быстро. Их команда проиграла. Микки не было насрать на это, он просто хотел убраться оттуда. Их поцелуй, по крайней мере, излечил его от неспособности не смотреть на Йена: он переоделся и принял душ, не глядя на парня. Затем он выскочил за дверь и уже находился в комнате отеля, метавшийся как зверь в клетке, прежде чем большинство игроков добрались до раздевалки. Йен появился вскоре после этого, сам взяв такси. Он сел у подножья ближайшей кровати, рассматривая свои руки на коленях. Микки остановился перед ним. — Мы не можем целоваться в гребаном клубе, Йен! — воскликнул он. На этот раз у них не было травки или текилы, чтобы обвинить их в неосторожности, только их собственная неизмеримая глупость. — Не до шуток, Микки, — вздохнул он. — Мы вообще не можем целоваться! Йен закатил глаза и лег на кровать, запустив руки в волосы. Он выглядел чертовски горячим, и Микки захотелось заползти ему на грудь и снова попробовать его на вкус. Если его тело не предавало его, тогда это делали его гребаные мысли. Он продолжал расхаживать по комнате. — Нам нужно потрахаться с кем-то. Это, блядь, должно помочь, да? — рассуждал он. — О, Господи, — пробормотал Йен. Микки ухватился за эту идею.  — Нет, в этом есть смысл! Мы переспим с кем-то, а потом, может быть, начнем думать головой на наших гребаных плечах для разнообразия. — Я ненавижу все, что ты говоришь, — простонал Йен, прижимая ладони к глазам. Микки прикусил губу. Он не был уверен, что не ненавидит это, но сказал себе, что он прагматичен; если бы они не могли быть вместе, они все равно оказались бы с другими людьми. Это все равно, что сорвать пластырь. Ему нужно было избавиться от Йена, пока все, ради чего они оба работали, не рассыпалось в прах. Он защищал их обоих. — В двадцати минутах отсюда есть клуб. — У меня есть куча обзоров для просмотра. — Обзоры? Все, что ты делал весь день, это смотрел обзоры! — Я просто пялился в экран. Не уверен, что я действительно что-то проанализировал, — многозначительно сказал он. — Я пойду с тобой или без тебя. Йен сел. — Микки, это так чертовски глупо! Связь с каким-то случайным парнем ничего не изменит. Дело даже не в сексе! Его слова не были услышаны. — Я так и сделаю. Ты со мной или как? — настаивал Микки, хватая телефон, чтобы вызвать такси. Йен встал и выхватил телефон из рук Микки. Он притянул его к себе за талию. — Микки, — спокойно сказал он. — Ты паникуешь. Тебе нужно подумать об этом. Ты действительно хочешь, чтобы я трахнул кого-то сегодня вечером? Тот факт, что от самой мысли об этом его тошнило, был достаточным доказательством того, что все вышло из-под контроля. — Да, — ответил он окончательно, посмотрев Йену в глаза, когда сказал это. Он убрал от себя руки рыжего и забрал телефон из его рук. Йен испустил долгий страдальческий вздох и, смирившись со своей судьбой, переоделся из спортивок в джинсы. Он оглядел Микки с ног до головы, пока брюнет вбивал их данные в свой телефон. — Ты так пойдешь? — спросил он. — А что в этом плохого? — на Микки была темно-серая футболка и узкие джинсы. Он думал, что выглядит прилично. — Ты видел свою задницу в этих джинсах? У меня не будет шансов. — Отвали. Твоя выпуклость практически имеет рейтинг «Для взрослых» и не заставляй меня начинать с того, насколько обтягивающая эта гребаная рубашка. Ты прекрасно справишься. Их взгляды задержались друг на друге, пока Микки не откашлялся. — Мы должны подождать такси снаружи. Йен тяжело вздохнул и сделал попытку остановить это безумие еще раз. — Микки, почему бы нам просто не остаться здесь и не поговорить? Микки проигнорировал его и остановился у своего чемодана, чтобы вытащить кожаную куртку. — Сегодня должно быть прохладно, — напомнил он своему соседу по комнате. Йен выглядел так, словно хотел наброситься на него. — Ради всего святого, Микки, — проворчал он и потянул того за куртку. В итоге он отпустил ее и схватил с кровати свою толстовку. Микки вышел из комнаты, и Йен неохотно последовал за ним.

***

Бар находился в оживленном районе недалеко от городского центра. Это был не гей-бар, Микки избегал их любой ценой, но он привлекал достаточно геев, чтобы сделать его стоящим местом, чтобы найти кого-то. На вкус Микки, клиенты были немного интеллектуальными, но он все равно ни с кем не собирался разговаривать. Бармен широко улыбнулся, когда оторвался от протирания стаканов и увидел Йена. — Что я могу вам предложить? — спросил он. Быстрый взгляд, который он подарил рыжему, заставил гей-радар Микки завыть, как гребаная сирена. — Два Олд Стайла, — попросил он. — Я вас здесь раньше не видел, — заметил бармен. — Мы всего на пару дней в городе. — Вы здесь по делу? — Ну да, можно и так сказать, — вежливо ответил Йен. — Что за… — начал бармен. — Эй, болтун, пиво само себя не принесет, — перебил его Микки. Йен укоризненно посмотрел на него, и Микки поднял брови в ответ. Бармен свалил, чтобы получить пиво, и его миссия была выполнена. — Тебя интересует этот неудачник? — спросил Микки. — Бармен? Я не думаю, что он гей. — Господи, — выругался Микки, пощипывая себя за переносицу. — Ты точно не девственник? Йен усмехнулся. — Даже близко нет. — Мне в это чертовски трудно поверить. — Я могу доказать тебе это, если хочешь, — предложил он со злой ухмылкой. — Я знаю. Вот почему мы здесь, помнишь? Йен рассмеялся. — Он просто старается быть милым, Микки. — Да, Йен, именно так люди заставляют других людей заниматься с ними сексом. Бармен вернулся с их пивом и вручил их с кокетливой улыбкой, которую Микки уже хотел, было, стереть с его лица. Ему нужно было что-то, чтобы охладить себя. Кроме того, этот парень даже не был во вкусе Йена: у него была эспаньолка (козлиная бородка), черт возьми. Кто теперь вообще носит эспаньолки? Они прислонились спиной к стойке бара и оглядели толпу. — Итак, ты понял, что это чертовски смешно? — удивился Йен. — Нет, — честно говоря, во время поездки на такси его боевой или полетный режим был немного смягчен. Он пересматривал свой план с тех пор, как они вышли, но ему все еще нужно было чувствовать, что он имеет некоторый контроль над своей жизнью. Был шанс, что это сработает. — Хорошо, — сказал Йен, как будто не сомневался, что Микки скоро придет в себя. — На каких парней ты обычно западаешь? — Не знаю, чувак, — пробормотал Микки. Было странно говорить об этом с Йеном. — Этот парень горячий, — сказал он, кивнув в сторону латиноамериканца в белой рубашке. — Мексиканский чувак? — спросил он. — Ну да, наверное, он мексиканец. У него была карамельная кожа, темные глаза, худые мышцы и сексуальные губы: кто-то, кого Микки не колеблясь, затащил бы в переулок несколько недель назад. Теперь его единственной мыслью было то, что он хотел держать парня подальше от Йена. — Застолбил, — быстро сказал он. — Ты не можешь его застолбить, я первый его увидел, — запротестовал Йен. — Я уже сделал это. — Иди на хуй! — Ты можешь взять парня, который сейчас пытается поболтать с моим мексиканцем, — успокоил Микки. — Серьезно, его? — Йен сморщил нос. — Да, а почему бы и нет? — парень выглядел нормально, даже несмотря на то, что у него было слишком много волос, а его брови нуждались в гребаной газонокосилке. — Он похож на придурка. Он определенно выглядел как придурок, но Микки не собирался говорить об этом Йену. — Он достаточно хорош для быстрого перепиха в туалетной кабинке. — Отлично, — фыркнул рыжий. — Пошли, — настоял Микки. Он допил пиво, поставил пустую кружку на стойку и начал пробираться между другими посетителями, пока не достиг своей цели. Он пристально посмотрел на латиноамериканца горящим взглядом и приподнял бровь. Когда мексиканец повернулся к Микки, о придурке тут же забыли. — Привет, — произнес он со страстным акцентом. — Привет, — второй бейсмен махнул рукой в сторону туалетов. — Ты хочешь…? Мексиканец ухмыльнулся: — Пошли. — Серьезно? — проворчал Йен, когда этот придурок рядом с ним проскулил «Приветик». Даже голос у него был дурацкий. Парень не долго торговался, так что Микки не знал, на что ему жаловаться. Брюнет последовал за мексиканцем, не удостоив Йена хотя бы еще одним взглядом. Он не мог смотреть на него.

***

Мексиканец схватил Микки сразу же, как только они вошли в туалет. Он толкнул его к задней двери и вжался в него промежностью. Микки боролся с сильным желанием схватить латиноамериканца за запястья и оторвать их нахуй. Парень был бесспорно хорош собой, но теперь, когда они были разгоряченными и твердыми в туалетной кабинке, Микки не мог не думать, что глаза мексиканца были слишком темными, его волосы были тусклыми, а губы немного отталкивающими. Латинос попытался прижаться своим ртом к губам Микки, но тот увернулся, как будто у парня была бубонная чума. — Хочешь, я сначала отсосу тебе? — спросил он. «Черт возьми, нет», — подумал Микки, но промолчал. Этот парень был готов без всяких раздумий отсосать ему и он собирался отказаться? Пока он пытался убедить себя, что должен хотеть этого, мексиканец воспринял его отсутствие как утвердительный ответ. Он опустился на колени и быстро расстегнул ремень Микки. Его руки скользнули вверх по бедрам и по выпуклости, прежде чем расстегнуть молнию и потянуть за пояс нижнего белья. Микки потребовались все его силы, чтобы не пнуть ублюдка. Это никак не должно было произойти. Он схватил свое нижнее белье, чтобы остановить парня от того, от попытки стянуть его дальше, когда он услышал, как дверь кабинки рядом с ними захлопнулась и придурок произнес: — Итак, как ты хочешь это сделать? Какого хрена! Он вывернулся из рук мексиканца, застегнул штаны и распахнул дверь кабинки. Брюнет стучал в соседнюю кабинку, пока дверь не открылась. Чертов придурок был там с ухмыляющимся Йеном, стоящим позади него. Микки схватил идиота за рубашку, выдернул его наружу и вошел в кабину вместе с Йеном. Он услышал, как тот снова заскулил «Эй!», прежде чем Микки захлопнул дверь у него перед носом. — О, привет, Микки, — поприветствовал его Йен с самодовольной улыбкой, а затем наклонился к нему. — Где твое свидание? — Заткнись нахуй, — проворчал Микки. — Заставь меня, — дьявольски поддразнил он. — Йен, — предупредил Микки. Йен подкрался чуть ближе. — Перестань быть гребаным идиотом, — сказал он, прежде чем его ладони оказались на лице Микки, и он поймал его губы своими, его рот был твердым и неторопливым. Подавляющая мысль в голове Микки была о том, насколько это было правильно, а не так, как он знал, что это было бы, если бы он поцеловал мексиканца. Знакомый аромат Йена смешанный с пивом, которое они выпили, был катарсическим, чего он не ожидал после своей реакции на их предыдущий поцелуй. По привычке он слабо сопротивлялся. — Я же сказал, ты должен перестать целовать меня, — мягко отругал он рыжего. — Я сделаю это, когда ты перестанешь целовать меня в ответ, — они улыбнулись друг другу в очередном долгом поцелуе, решимость Микки распадалась с каждой секундой. Когда Йен нежно поцеловал его в подбородок и шею, Микки поежился. — Ты творишь самую странную хрень с моим желудком, чувак, — пробормотал он. Губы Йена изогнулись в улыбке, он поднял голову и сморщил нос. — Ты хочешь сказать, что я запускаю в нем бабочек? — Я гей, но я не настолько гребаный гей, — усмехнулся Микки в ответ ухмыляющемуся засранцу. — От тебя у меня тоже в животе порхают бабочки, — произнес Йен. Микки закатил глаза. — Напомни мне, почему ты мне настолько нравишься? Ухмылка Йена стала еще шире. — Я тебе настолько нравлюсь? — Как же я до сегодняшнего вечера не замечал, как ты меня раздражаешь? — Должно быть, тебя отвлекли бабочки. Микки рассмеялся. — Как, черт возьми, я оказался здесь с тобой? — Ты всегда будешь со мной, Мик, — промурлыкал Йен. Они посмотрели друг на друга, и тяжесть этого заявления повисла в воздухе между ними. Потом кто-то хрюкнул, в туалете спустили воду, и они вспомнили, где находятся. — Мы можем вернуться в отель? — умолял Йен, и Микки с радостью согласился. Как только они вышли из кабинки, дверь в ванную резко распахнулась под тяжестью тел, врезавшихся в нее. Запыхавшийся тучный мужчина ввалился в помещение с восторженным «придурком Йена» на шее. — Я хочу, чтобы ты боготворил меня, детка, — задыхаясь, проговорил придурок, направляя их к кабинке для инвалидов. Они неловко прошаркали внутрь и захлопнули за собой дверь; звуки расстегивающихся ремней и молний заполнили небольшое пространство. У товарищей по команде были одинаковые широко раскрытые глаза, когда они поспешно выходили. Пока парни ждали такси, они выкурили на двоих одну сигарету. — Итак, моя кровать или твоя? — Йен усмехнулся, заработав в ответ усталую ухмылку от Микки. — Ты в порядке? — спросил он его. — Да, — вздохнул Микки. — Я просто пытаюсь понять, что, черт возьми, с тобой делать. — У меня есть несколько предложений, — сказал Йен, приподняв бровь. — Держу пари, что у тебя есть, — усмехнулся Микки. — Но сегодня мы просто поговорим о той долбанной неразберихе, в которую сами себя втянули. — Хорошо, — согласился Йен, обняв Микки за плечи и поцеловал в висок, прежде чем крепко сжать его.

***

В отеле мужчины разделись, и Микки скользнул под одеяло, пока Йен чистил зубы в ванной. Питчер выключил свет, когда он вышел, и Микки ожидал, что тот пересечет комнату в сторону своей кровати, но вместо этого он почувствовал, вес на своем собственном матрасе. Он оглянулся через плечо, чтобы поймать взгляд рыжего, но не стал жаловаться. Микки перевернулся и переместился на бок, когда Йен устроился под одеялом рядом с ним. Их глаза следили за пальцем Йена, когда он проводил им по татуировке U-UP на руке, которая лежала между ними; оба они размышляли о невозможной ситуации, в которой оказались. Глаза парней встретились, когда его палец остановился над буквой U на указательном пальце Микки. — Мы можем иметь и то и другое, — тихо сказал Йен. — Бейсбол. Нас. Если мы будем осторожны. — Дело не только в том, что ребята узнают. — Я знаю, — вздохнул он. — Ты не хочешь отвлекаться. Не знаю, как ты, а я все равно был очень рассеян. — заметил он. — Ты думаешь, будет лучше, если мы будем спать с другими людьми? Потому что я не уверен, — Микки зажмурился от этой мысли. Йен ждал, что он ответит, и когда он не ответил, он мягко попросил. — Мик, тебе нужно поговорить. — Если ты трахнешь кого-то еще, я убью его, а потом, возможно, и тебя тоже. Йен рассмеялся над неожиданной, но в то же время привлекательной угрозой. — Ты собирался трахнуться с этим мексикосом сегодня вечером? — Нет. Йен улыбнулся. — Я знал, что ты не пойдешь на это. — Я уже собирался уходить, когда вы вошли, — он прикусил губу. — Ты собирался трахнуть этого придурка? Йен рассмеялся. — Черт, нет. У меня есть стандарты. Я просто подумал, что тебе нужна мотивация, чтобы прийти в себя. — Сегодня я погорячился, — признался он. Йен пожал плечами. — Такое случается. — Тебе ли не знать, — поддразнил его Микки. Йен взял руку Микки под свою и наклонился над ним, чтобы поднять ее к волосам. Микки перекатился на спину, и Йен нежно улыбнулся ему. Он опустил руку на шею и погладил кожу под большим пальцем. — Я скучал по тебе сегодня, — вынужден был признаться Микки; его пальцы все еще запутывались в рыжих волосах, как раз там, где им и следовало быть. Йен опустился еще ниже, пока Микки не почувствовал, как его дыхание обволакивает рот. — Я тоже по тебе скучал, — прошептал он. — Знаешь, — продолжал он. — Я бы, наверное, не стал целовать тебя в кладовой, если бы мог целовать здесь, — он громко усмехнулся, и Микки приподнялся достаточно, чтобы сцеловать нелепость с его лица. Их губы двигались друг против друга, словно они танцевали этот танец уже тысячу раз. — Ты собираешься вернуться в свою постель? — спросил он, когда рот рыжего был достаточно укрощен. — Хочешь, чтобы я это сделал? — Нет, — ответил он без колебаний. — Значит, нет, — он обнял Микки за талию и положил свою голову на подушку. Микки скользнул рукой по руке Йена и оставил ее там. — Итак, что нам делать дальше? — спросил Йен через некоторое время. Микки повернулся на бок, чтобы снова посмотреть ему в лицо. Йен нежно посмотрел на него, вырисовывая круги на его пояснице. — Я сделаю все, что нужно, Мик, — пообещал он. — Только, пожалуйста, перестань сопротивляться. — А что, если я скажу, что мне нужно подождать до конца сезона? — в конце концов, какой смысл бороться? Он боролся с этим изо всех сил, но после сегодняшнего вечера было более чем очевидно, что быть с Йеном — это не выбор, а просто вопрос времени. — Два с половиной месяца? — Да. — Я бы сказал, что ты недооцениваешь, как сильно тебе нужен мой член в твоей заднице, — серьезно ответил он. Микки усмехнулся, глядя на неумолимого рыжего. — Ты до сих пор даже не знаешь, принимаю ли я, — заметил он. — Ты принимаешь, — просто ответил Йен. — Ах вот как? Почему ты так уверен? Йен остановился и серьезно посмотрел на него. — Потому что ты идеально подходишь мне, — мягко рассудил он. Микки подождал немного, прежде чем притянуть его к себе для еще одного медленного поцелуя, пытаясь передать подобное чувство теми самыми губами, которые, как он знал, еще не были достаточно храбры, чтобы произнести эти слова. Йен поцеловал его в ответ, тщательно, с любовью, как будто его поцелуй мог убрать все беспокойство и страх, которые беспокоили их. Возможно, на какое-то время так и будет, потому что в течение этих ста ударов сердца или около того не было никаких последствий, никаких трудных решений, ничего, кроме возможностей для будущего лучше, чем любой из них мог себе представить. Он прижал Микки и разжал губы. — А теперь, давай, блядь, спать, — игриво приказал он и в последний раз чмокнул его. — Мне завтра нужно подавать, а ты очень отвлекаешь. Микки улыбнулся. Окутанный теплом Йена, чувствуя его присутствие, он попытался вспомнить то время, когда чувствовал себя более удовлетворенным. После такого дня, как сегодня, значение этого было потеряно для него. Думая об этом, и чувствуя, как Йен нежно уткнулся носом в изгиб его шеи, он позволил своему напряжению растаять, хотя бы на ночь.