Love is a Ballfield

Как только автобус высадил команду на стадионе Маккой, Йен и Микки бросили свои сумки в шкафчики и пошли прямо на поле, чтобы выкурить сигарету. Они прислонились к перилам дагаута и молча наблюдали за тем, как команда техников рисует линии на домашней базе. Было жарко, даже жарче, чем во время первой игры, когда Йен выступал против PawSox. Это была такая жара, что бейсболисты жаловались на то, что им приходилось носить длинные штаны вместо бриджей, высокие носки и многослойные футболки. Питчеры особенно ненавидели эту погоду: потные руки затрудняли захват мяча, а горячий воздух нес его дальше, превращая безвредные флайболлы в хоум-раны. Их единственной надеждой было то, что температура спадет, когда зайдет солнце. Они прибыли на поле позже, чем хотелось бы Йену в те дни, когда ему предстояло подавать. Ему нужно было время, чтобы спокойно пройтись по всем пунктам своего мысленного контрольного списка: визуализировать победу, выдохнуть нервозность, отточить свой фокус. Тем не менее, несмотря на жару и то, что его предыгровое время было сокращено, Йен чувствовал себя великолепно по поводу своего старта. Утро оставило его удовлетворенным и более довольным, чем он мог припомнить за целую вечность. Он взглянул на Микки и улыбнулся, когда увидел, что брюнет смотрит на него. Микки склонил голову набок и потер указательным пальцем красное пятно на шее Йена. — Я пометил тебя, — сообщил он с ухмылкой. — Прости. Йен усмехнулся при воспоминании о губах Микки на себе. — Ты не выглядишь виноватым, — заметил он. И он не хотел, чтобы тот был таким: он хотел, чтобы брюнет делал еще больше подобного. К ним направился мужчина из дагаута PawSox, и Микки быстро опустил руку. Он выругался себе под нос, когда узнал, кто это был. Парень выглядел знакомым, но Йен не мог его узнать. Он был темно-русым, атлетически сложенным, горячим по любым стандартам, и его темные глаза были направлены на Микки. — Привет, — обратился блондин ко второму бейсмену. — Мне нужно с тобой поговорить, — Микки поднял бровь, но ничего не сказал. — Мы можем куда-нибудь пойти? — спросил мужчина. — Ты можешь поговорить здесь, — предложил Микки. Парень бросил взгляд на Йена и снова на брюнета. — Он в порядке, — заверил его второй бейсмен. — Ты получил мое сообщение? — спросил мужчина. — Я подумал, что мы могли бы снова потусоваться. После игры. — Не могу, — проворчал Микки. Он протянул Йену остаток сигареты, и блондин проследил за его рукой с прищуренными глазами. — Завтра? Микки покачал головой. — Нет, — просто ответил он. — Ну же, Микки, — настаивал парень. — В прошлый раз, когда ты был в городе, нам было весело, — то, как он посмотрел на Микки, заставило Йена выпрямиться. Микки взглянул на рыжего, когда тот напрягся, а затем нахмурился на блондина. — Этого не будет, — твердо сказал он ему. Парень был совсем недоволен отказом Микки. Он на мгновение сосредоточил свое внимание на Йене, метнув в его сторону несколько пронзительных взглядов, затем развернулся на каблуках. — Удачной игры, — бросил он через плечо тоном, который ясно дал понять, что ничего подобного не желал. — Кто это был? — спросил Йен сквозь сжатые губы, когда тот ушел. Он был уверен, что не хочет этого знать, но болезненное любопытство взяло верх. — Шорт-стоп PawSox. Йен не узнал его без кепки, но теперь сознание питчера легко его определило: Локьер, правша, упорно закрывал зону удара, фастболы в середину мешали ему. — А вы двое…? — он не смог заставить себя закончить вопрос. Микки почесал пальцем бровь. — Да, — неохотно подтвердил он. Йен кивнул, стараясь удержать ланч в своем желудке. — Это что-то постоянное? Микки повернулся к нему. — Нет, это было пару раз. Я бы не встретился с ним снова, даже если бы ты и я не… — Откуда ты вообще его знаешь? — Он дружит с Эвансом. Йен фыркнул. — В ту ночь, когда ты тренировался с Эвансом? — Нет, — немедленно ответил Микки и снова повторил, положив руку на плечо Йена. — Нет. Йен уставился на свои ноги с таким горьким привкусом во рту, что ему захотелось сплюнуть. Он знал, что ревновать неразумно, но, видит Бог, ревность не всегда рациональна. Даже если это было в прошлом, думать о Микки с кем-то еще было невыносимо. — Слушай, я понимаю, — сказал ему Микки и вздохнул. — Если тебе от этого станет легче, то он чертовски ужасный любовник. Йен раздумывал, так это или нет, когда тренер Мичем вышел из здания клуба в дагаут позади них, еще раз побудив Микки поспешно убрать свою руку от Йена. Обычно тренер не говорил им ничего, кроме приветствия, если он появлялся во время их предыгрового ритуала, но сегодня он поднялся по ступенькам дагаута и сжал плечо Микки, сверкая глазами. — Мне только что сообщили, что тебя включили в Звездную команду, — сообщил он второму бейсмену. — Ни хрена себе, — выдохнул Микки. Эмоции Йена словно на американских горках снова начали подниматься. Получить голоса и попасть в Звездную команду было чем-то реально серьезным, и он не мог быть более рад за Микки. Только тринадцать игроков выбирались путем голосования в команду генеральными менеджерами, СМИ и болельщиками каждый год. Еще семнадцать игроков отбирались в офисе Международной лиги, чтобы обеспечить наличие двух игроков на каждую позицию и представителя от каждой команды, но именно те, за кого проголосовали, пользовались наибольшим уважением. Мичем тепло улыбнулся брюнету. — Ты это заслужил, — сказал он ему. — Ты один из лучших вторых бейсменов, которых мы видели. Микки несколько раз моргнул. — Спасибо, тренер, — наконец ответил он, проглотив эмоции, вызванные заявлением тренера. — Кто-нибудь еще из нашей команды? — поинтересовался он. — Мы еще не знаем. Они лишь огласили результаты голосования. Мы получим сообщение из офиса лиги сегодня или завтра насчет остальных, он сжал плечо Микки и повернулся, чтобы уйти. — У вас есть еще пять минут, а потом вам лучше зайти внутрь. Йен лучезарно улыбнулся Микки. — Второй бейсмен Звездной команды, — сказал он. — Отныне это будет твой слоган. — Звучит неплохо. — Это звучит пиздец как потрясающе, — поправил Йен. Улыбка, появившаяся на губах Микки, была такой чистой, что Йен не удержался и обнял его. Он сказал себе, что товарищи по команде все время обнимают друг друга, что было абсолютно верно, но не совсем так, как это делал Йен. Он прикинул, где они находятся, и добавил несколько похлопываний по спине брюнета, чтобы придать этому более платонический вид. Микки тихонько хихикнул ему в ухо. Йен отстранился, держа его на расстоянии вытянутой руки и восхищаясь им с явным благоговением. Микки осторожно оттолкнул его. — Ладно, хватит, — настоял он. Йен обнял его за плечи и повернул к дагауту. — Я просто горжусь тобой, — сказал он ему. — И очень возбужден, — добавил он гораздо тише. Когда Микки рассмеялся, Йен взъерошил ему волосы и отпустил, чтобы они могли спуститься по ступенькам. Йен заметил, как Локьер стоял в дагауте PawSox, наблюдая за ними. Микки, должно быть, тоже это заметил, потому что спросил: — С тобой все будет в порядке? Йен пожал плечами. — Я почувствую себя лучше, когда заставлю его съесть мои мячи позже. (Все знают приколы инглиша, и один из них со словом balls, которое переводится как мячи и шарики, и как яйца. Тут произошла игра слов с мячами и яйцами) Микки искоса взглянул на него. — А? — Мячи, которые я ему подам, — пояснил он. — Ты единственный, кто я хочу, чтобы съел мои настоящие мячики, — продолжил он с неловким смехом. Потом он застонал. — Черт, он ел твои мячики? — Прекрати, — посоветовал Микки. Йен резко кивнул и закрыл рот. Это было к лучшему: ему не нужно было думать об этом перед игрой, иначе Локьер действительно мог оказаться с мячом в зубах. В раздевалке их товарищи по команде окружили второго бейсмена, чтобы поздравить его. Как бы очевидно ни было, что он презирал их внимание, Микки позволил им заискивать перед ним целую минуту, прежде чем послать их всех на хуй.

***

Йен решил принять душ между тренировкой по подаче мяча и игрой, но после короткой разминки он снова обливался потом. Он нашел тенистое место в дагауте, чтобы посмотреть, как Микки начинает игру первым на позиции отбивающего. Это была одиннадцатая игра Йена в качестве игрока клуба, и он все еще не мог оторвать глаз от второго бейсмена, независимо от того, сколько раз он видел его с битой. Микки входил в состав на первую подачу: он всегда выходил на поле первым, заметил Йен. Он ударил мяч в левый центр третьей базы и даблом занял вторую базу (Дабл — это очень сильный удар бэттера, благодаря которому он смог не только сразу перейти на вторую базу, но и обезопасить себя от быстрого вывода в аут. При выполнении таких ударов у атакующих игроков (раннеров) есть время перебежать на следующие базы и принести своей команде победные очки). Йен встал и прислонился к перилам: смотреть, как Микки обегает базы, было даже лучше, чем смотреть, как он отбивает битой. Мелендес присоединился к нему у перил и кивнул в сторону Микки: — Думаешь, он попытается занять третью? — Слишком опасно. На его месте я бы остался там, — ответил Йен. По крайней мере, таково было его мнение, пока он не увидел, как Локьер неторопливо подошел и сказал что-то такое, что заставило брюнета покачать головой. Микки ответил, и шорт-стоп улыбнулся и потрусил обратно на позицию. Кража третьей базы внезапно показалась блестящей идеей. (Шорт-стопом называют игрока обороняющейся команды, находящегося между второй и третьей базами. Считается одной из наиболее важных оборонительных позиций на поле, а также одной из самых сложных ввиду фактического выполнения двойной работы — шорт-стоп страхует сразу две базы). Микки выглядел так, как будто он серьезно обдумывал это, и в результате инфильдеры пристально следили за ним. Изрядное лидерство на третьей подаче заставило питчера сильно нервничать, чтобы замахнуться на вторую базу, но Микки вовремя отступил. Именно их второй бейсмен направлял игру, но Локьер удерживал его. Это снова привело его на расстояние разговора с Микки, и он воспользовался возможностью сказать что-то, что заставило брюнета усмехнуться. — Ты в порядке? — спросил Мелендес у Йена. Он понял, что поймал на себе смертельный взгляд Локьера, и расслабился. — Да, — сказал он, пожимая плечами. — Я просто боялся, что Микки осалят. (Осаливание — это действие защитника, владеющего мячом, по отношению к раннеру или базе. Защитник осаливает игрока касанием руки, мяч при этом находится также у него. Осаленный игрок покидает игру. Осаливание базы происходит в момент контакта с ней защитника, владеющего мячом. Защитник при осаливании должен касаться базы какой угодно частью тела. Раннер, не успевший достичь этой базы, оказывается вне игры). Мелендес фыркнул. — Я только однажды видел, как его осалили. Йен тонко улыбнулся на это. Вершина иннинга продолжалась в той же манере, с Локьером, болтающим с Микки при каждом удобном случае. Никто из других отбивающих бизонов не попал на базу, а Микки не украл третью и не был осален. К тому времени, как он вернулся в дагаут за своей перчаткой и кепкой, Йен был в прекрасном настроении, чтобы выйти на поле и бросить несколько действительно сильных подач. Микки проводил его туда, похлопав перчаткой по заднице, и занял свое место на второй базе. Йен начал разминку с подачи, которая достигла 101 миль в час на радаре. Батлер не ожидал этого, и она слетела с его перчатки, упав в грязь позади него. Он протянул руки, как бы говоря «Какого хрена», но Йен бросил ему еще одну с той же скоростью. Потом еще одну. Когда подошел первый отбивающий он выбил его за 4 подачи, все чуть более 100 миль в час. Следующие двое мужчин имели ту же участь. — Ты в ударе, — похвалил его Микки, догнав на обратном пути к дагауту. Он окинул Йена оценивающим взглядом сверху вниз, что в сочетании с его кокетливой улыбкой заставило желудок Йена сжаться в узел. Интересно, он когда-нибудь смотрел так на Локьера? Ему удалось увести его достаточно далеко на скамейке запасных, чтобы они были вне пределов слышимости других игроков. — Расскажи мне еще о том, как дерьмово Локьер трахается, — выпалил он. Микки уставился на него. — Ну же, просто скажи мне, что у него маленький член, или он издает странные звуки, или что-то в этом роде. — Да, хорошо, и то, и другое. — Нет, я хочу, чтобы ты сказал мне правду. Микки вздохнул и провел рукой по лицу. — Что все это значит? — спросил он, снова переводя взгляд на Йена. — Просто подними мне настроение. — Это именно то дерьмо, которое меня беспокоит, Йен. Ты не можешь позволить тому, что происходит между нами, повлиять на тебя здесь. — Вовсе нет. У меня только что был отличный иннинг. Микки посмотрел на него. С этим он не мог поспорить. Во всяком случае, Локьер улучшал игру Йена. Мелендес плюхнулся рядом с ними на скамейку, эффектно закончив их разговор. Йен с раздражением отвернулся от Микки. Его нога подпрыгивала из-за нервозности от необходимости вернуться на поле и разнести все. В нижней части третьего иннинга Локьер встал на позицию после того, как Йен выбил двух первых бэттеров. Батлер бросил ему мяч обратно, и он вытер руки о штаны, вытер мяч о рубашку и вытер пот со лба плечом. Микки поймал его взгляд, прежде чем он снова повернулся к домашней базе и бросил на него предупреждающий взгляд, который тот проигнорировал. Он трижды сталкивался с шорт-стопом в своем предыдущем старте, не позволив тому сделать ни единого хита (Это любой удар отбивающего, который позволяет ему добежать до базы), и не было ни единого шанса, что он позволит этому случиться сейчас. Верный себе, Локьер стоял на домашней базе, просто вымаливая, чтобы в него попали мячом. Однако Йен не собирался этого делать, тем более что это дало бы Микки повод усомниться в его способности разделять игру от личного. Его первая подача была фастболом в центр, от которой Локьер отскочил назад. Йен закатил глаза от этого театрального зрелища: мяч не был даже близок к тому, чтобы ударить его. Следующие две были направлены в низ середины. На первой Локьер наблюдал за проносящимся мимо мячом, на второй он замахнулся и сфолил (мяч попал за определенную линию поля на домашней базе, в результате чего делается еще одна подача). Со счетом 1-2, Йен имел Локьера именно на том этапе, на котором хотел для подачи фастбола со скоростью 102,3, в результате чего бита отбивающего рассекла пустой воздух даже не коснувшись мяча, оставив после себя лишь звук, похожий на свист. Йен сошел с насыпи и направился в дагаут, как гребаный босс, которым он и был, и не удостоил шорт-стоп второго взгляда. (Короче Йенчик натянул блондина) Микки был третьим отбивающим в верхней части следующего иннинга, но он воспользовался моментом, чтобы снова одобрительно посмотреть на Йена, прежде чем уйти, чтобы взять биту. — Решил устроить нам выходной сегодня? — он пошутил. — Нет, мне нужно, чтобы вы, ребята, хотя бы один раз пробежались, — заметил он с дерзкой ухмылкой. (Микки подразумевал то, что благодаря таким подачам Йен не оставляет шанса отбивающим сделать хотя бы один хит, в результате остальные игроки его команды, в том числе бейсмены просто стоят без дела на поле). Микки сделал сингл, который обеспечил первый ран в игре (это удар, благодаря которому, Микки смог оказаться на первой базе, а другие раннеры его команды добежали до других баз, в том числе до домашней базы, тем самым принеся команде очко). Йен поднялся на вершину дагаута, чтобы поприветствовать его после того, как последний отбивающий иннинга выбыл, и они схватили свои перчатки и кепки, чтобы вернуться на поле. Локьер пересек их путь по дороге назад к скамейке запасных своей команды, но вместо того, чтобы обойти питчерскую горку, как предписывал бейсбольный этикет, он прошел по ней. Йен ахнул, а Микки закричал: — Эй, смотри, куда ты идешь! Йен никогда раньше не видел, чтобы кто-то из филдеров проходил по горке. Это был вопрос уважения, неписаное правило, такое же старое, как сама игра. Локьер ухмыльнулся Йену, не оставляя сомнений, была ли это случайность или нет. Батлер побежал к ним навстречу. — Ребята, вы видели это? Микки, обиженный за Йена, быстро сменил тему относительно шорт-стопа PawSox. — В следующий раз, когда он встанет с битой, ты должен сделать этот кусок дерьма. Батлер согласно кивнул головой. — Забудьте об этом, он просто пытается выбить меня из игры, — сказал им Йен, и будь он проклят, если позволит этому случиться. Если знание того, что он спал с Микки, не сделало этого, то его сраная прогулка по горке не сделает это тем более. Йен чувствовал себя гораздо более территориально по отношению к Микки, чем к куче земли. Однако это послужило разжиганию адского пламени, которое подпитывало его подачи Йен упустил первую базу в этом иннинге, но Батлер выбил из игры парня, когда тот попытался украсть вторую. Снова три верхних и три нижних фрейма: он завершил четыре иннинга и бросил меньше пятидесяти подач. Бизоны получили еще один пробег (очко) в верхней части пятого. Когда Йен отказался от двух последовательных базовых ударов в нижней части этого иннинга, он подумал, что жара и его импульс, наконец, взяли верх над ним. У него были раннеры на первой и второй базе без аутов, когда он отправил фастбол в третьего бэттера: раннеры тут же ринулись на следующие базы. Бита соприкоснулась с мячом, который с точностью пролетел слева от Микки. Второй бейсмен прыгнул, поймав его в воздухе, осалил соседнего раннера, который с визгом остановился с планами вернуться на первую базу и ступил ногой на вторую базу, прежде чем другой раннер смог вернуться, тем самым завершая без посторонней помощи иннинг триплом, который был настолько редким явлением, что даже поклонники PawSox стояли и хлопали. (Трипл — очень редкая ситуация в бейсболе, когда защитник, в данном случае второй бейсмен, выводит за одну подачу из игры сразу трех раннеров команды соперника. Микки не дал добежать до первой базы отбивающему, поймав отбитый мяч, осалил раннера который собирался с первой базы добежать до второй, и быстро коснулся второй базы, чтобы на нее не смог вернуться раннер который бежал к третьей. Короче, Микки сделал нереально крутую хрень). Йен стоял на холме, уперев руки в бока, когда Микки приблизился к нему. — Пытаешься меня унизить? — У меня есть слоган, которому нужно соответствовать, и ты, блядь, дал мне все, что нужно для игры. Они ухмыльнулись друг другу, и Йен нежно погладил Микки по голове, когда они возвращались к дагауту, где Микки снова должен был покориться поздравительным объятиям своей команды. Йен стиснул зубы, когда Локьер нарочно снова прошел через горку после вершины шестого иннинга. Микки должен был отбивать в конце иннинга, и Йен ждал, пока он заберет свои вещи, прежде чем отправиться на поле, но наглость Локьера заставила его броситься к питчерской горке вместо этого. — В чем твоя проблема? — выплюнул он шорт-стопу. — Это самый короткий путь через поле. — Ты действительно решил получить мячом в лицо, не так ли? — спросил его Йен. Он съежился: ему действительно нужно было прекратить формулировать это таким образом. Локьер ухватился за это. — Кстати, о мячах на лицах людей: странно, что Микки не упомянул о тебе, когда мы виделись в последний раз. С другой стороны, не так просто говорить с членом, глубоко засаженным в глотку. Йен прикусил губу и погрузился в поиски силы воли, чтобы удержаться от нападения на ублюдка. — Убирайся нахуй с моего холма, — закипел он. Микки и Батлер встали по бокам от него секундой позже. — Пошевеливайся, — приказал Микки и поднялся на горку с твердым намерением оттащить шорт-стопа. Несколько судей с разных участков поля направились к ним, решив прекратить все, что происходит. Локьер покорно поднял руки и ушел без чьей-либо помощи. Микки повернулся к Йену. — Он тебе что-то сказал? Йен посмотрел на Батлера, потом снова на Микки и покачал головой. Он ничего не мог повторить в присутствии другого парня и ничего не хотел повторять в любом случае. Судья второй базы хлопнул в ладоши, чтобы они заняли свои позиции, и Батлер побежал к домашней базе. Микки прикусил губу, но не отрывал беспокойного взгляда от Йена, пока судья не сделал ему второе предупреждение. Глядя ему вслед, Йен был поражен тем, насколько комментарий Локьера не взволновал его так, как он ожидал. Что его действительно бесило, так это то, что у того хватило наглости говорить о Микки так, как он говорил. Возможно, у него были свои подозрения относительно того, кем Йен и Микки являлись друг для друга, но он не был уверен, что Йен не был тем, кто бы его выдал. Чем больше он думал об этом, тем больше приходил в ярость. Чем больше он приходил в ярость, тем больше ждал следующего раза Локьера на позиции бьющего: он должен был быть третьим в иннинге. Он бросил в Батлера тренировочную подачу, которая чуть не сбила кетчера с ног. У первых двух отбивающих не было ни единого шанса. Когда Локьер приблизился к базе, Йен был на грани. Он никогда в жизни не хотел бросить мяч в кого-то сильнее, но он также хотел быть выше этого. Йен сделала подачу, от которой Локьер отскочил назад, по крайней мере, на метр: гребаный слабак. Когда он вернулся на позицию, то посмотрел на Йена, убрал руку от своей биты и показал кулаком универсальное движение для обозначения минета вкупе с языком, толкающимся в его щеку изнутри. Йен покраснел. Он соскочил с горки и бросился к домашней базе прежде, чем успел подумать об этом, не говоря уже о том, чтобы подумать дважды. Когда Локьер увидел его приближение, он бросил биту и рванулся вперед вместе с Батлером. Кетчер схватил его за талию как раз в тот момент, когда Йен подошел к ним. Рыжий схватил Локьера за рубашку и уже собирался ударить, когда рядом с ними появился Микки. Второй бейсмен поймал правый хук Йена и ударил Локьера коленом в живот. Он и Батлер упали на траву, и внезапно отовсюду появились люди, когда обе команды вышли на поле. Йен рванулся к упавшему шорт-стопу PawSox, но Микки удержал его. Он оттолкнул его от драки и оставил бой своим товарищам по команде. Микки положил руку на затылок Йена и заставил его посмотреть ему в глаза. — Прекрати, мать твою, — прошипел он. — Хочешь что-нибудь сломать и пропустить остаток сезона? Йен стряхнул его руку и рассердился, наблюдая, как другие игроки сражаются за него, даже не имея понятия из-за чего. Вскоре судьи обуздали их и начали выяснять, кого удалят с игры. Йен уже знал, что это он: он видел сигнал судьи с домашней базы, как только покинул горку. Микки и Локьер были единственными выбывшими игроками, кроме него. Йен ворвался в клуб, с Микки, следующим за ним по пятам. — Какого хрена, Йен?! — воскликнул Микки, когда они закрылись за дверью раздевалки. — Он теснил базу! (Это прием, когда отбивающий специально немного выходит за линию коробки бэттера, в результате чего подача питчера может попасть в него. В подобных случаях питчер выбывает. Проще говоря, Йен имел в виду что Локьер специально пытался смухлевать, чтобы он вылетел из игры). Микки недоверчиво поднял брови вверх и ждал, когда Йен сознается в своем долбаном поступке. Йен громко выдохнул и начал расстегивать свою рубашку. — Он наговорил всякого дерьма? — Какого рода дерьмо? — Кое-что про тебя. И него тоже. Глаза Микки потускнели. — Скажи мне, что он сказал. — Я бы предпочел не повторять. Микки провел языком по нижней губе и раздул ноздри. Он повернулся и взялся за ручку двери. Йен схватил его за руку, чтобы остановить. — Что, ты собираешься ворваться в раздевалку PawSox? Ты заработаешь отстранение и, вероятно, штраф тоже, — Микки вздохнул и убрал руку с двери. — По крайней мере, ты его ударил, — продолжил Йен. — Ты меня остановил. — Ты не можешь использовать кулаки, чувак, — нахмурился Микки. — Локтями, коленями и даже головой, если нужно, но не используй руки, — Йен улыбнулся ему, и Микки нахмурился. — Что? — спросил он. — Ты просто… крутой, — похвалил его Йен. — Я крутой? Никогда раньше не видел, чтобы питчер атаковал домашнюю базу. Йен усмехнулся и прижал Микки к двери, положив руки по обе стороны от его головы. — Я защищал твою честь, — прошептал он. Микки усмехнулся. — Да уж. — Ты злишься, что я пошел к нему? — Черт, нет. Я не знаю, как ты вообще продержался так долго. Йен пожал плечами. — У меня была игра на поле. — Ты сделал это и порвал всех, — похвалил Микки, снимая с головы Йена кепку и обнимая его за шею. — Мне нравится наблюдать за тобой в действии. — О Боже, мне тоже, — простонал Йен. — Этот гребанный трипл, — он приподнял козырек кепки Микки и наклонился вперед. — Сколько у тебя страйков? — Тринадцать, — Йен прикоснулся своими губами к губам Микки. — А ты получил два хита, — пробормотал он. — Ты достиг скорости 103 мили в час, даже не заметив этого, — прошептал Микки, его пальцы зарылись в волосы у основания черепа Йена. — Вот как? Может быть, когда-нибудь я буду тоже в Звездной команде, как и ты, — промурлыкал рыжий. Они улыбнулись друг другу в страстном поцелуе, который отдавал солью и семечками. Прижавшись к единственной двери в раздевалку, им не нужно было беспокоиться о том, что кто-то войдет, так как они потерялись во всем этом на мгновение. — Нам нужно убираться отсюда нахуй, — сказал Микки, когда их губы разомкнулись. — Сначала нам нужно принять душ, — заметил Йен. — В этой комнате нет двери. Йен ухмыльнулся. — А почему это проблема? — Кажется, для нас сейчас плохая идея быть вместе голыми, — мягко предупредил Микки. — Во всяком случае здесь. — Что? — Йен запнулся, но Микки снова надел кепку и протиснулся мимо него. Йен смотрел, разинув рот, как Микки стягивает с себя майку, направляясь к своему шкафчику. Во всяком случае здесь? — Я пойду первым, — предложил Микки, поскольку Йен не двигался. Он снял с себя оставшуюся часть униформы, а рыжий непрерывно оглядывал его. Йен прислонился головой к двери и оглядел бандаж (Ирка, привет), когда тот появился в поле зрения. Затем он сосредоточился на том, как идеально задница Микки дрожала с каждым шагом, когда он шел в душ. Йен поковырялся в паху своей униформы: он только что обнаружил, как неудобно получить стояк, когда ты носишь чашку.

***

Они сели в такси и поехали в отель, а Микки вел себя так, будто не сказал того, что сказал, чем заставил Йена сходить с ума. Когда они прибыли на место, Йен направился прямиком к лифтам, но Микки остановил его, схватив за руку. — Мы должны зарегистрироваться, — напомнил он ему. Автобус приехал прямо на стадион: у них не было ключей от номера, и они даже не знали, на каком этаже живут. Йен свернул к стойке регистрации, и он дико огляделся в поисках персонала, которого нигде не было видно. Заметив серебряный колокольчик, он забил в него так, словно от этого зависела его жизнь. Он был уверен, что парень, который, наконец, ответил, регистрировал их как можно медленнее, чтобы наказать его за раздражение. Десятилетия спустя они стояли перед своей комнатой на первом этаже, лифт не требовался. Микки впустил их в темное помещение и нажал на ближайший выключатель: торшер залил комнату теплым светом. Они бросили свои сумки, и Йен мгновенно заключил Микки в объятия, притянул его за талию и прижал их лбы друг к другу. — Привет, — поприветствовал он горячим, дрожащим вздохом. — Привет, — ответил Микки вкрадчивым тоном. Йен нервно сглотнул, когда руки Микки коснулись его шеи.  — Итак… — начал он, его глаза умоляли Микки позволить ему сорвать с него одежду. Микки сжал их рты вместе: его губы были яростными, его язык требовательным, когда он буквально воровал воздух из легких рыжего. Йен почувствовал, как покраснел: жар губ Микки распространился по всем уголкам его тела, каждый дюйм которого был сейчас пропитан желанием быть поглощенным огнем Микки. Он обхватил ладонями лицо Микки и заставил их губы рассоединиться, решив убедиться, что они на одной волне, прежде чем он еще больше увлекся. Он прижался носом к виску Микки и прошептал ему на ухо: — Ты должен перестать целовать меня так, если не хочешь, чтобы я вдавил тебя в матрас. Микки, не колеблясь, прижался губами к губам Йена, опустил руки на талию и провел ими по животу, прихватив с собой рубашку. Он прервал их поцелуй, чтобы стянуть ее через голову, затем запустил пальцы в рыжие волосы и позволил Йену преследовать его губы, пока он улыбался. — Не собираюсь останавливаться, — сказал он ему с придыханием. — О, черт, — выдохнул Йен и успешно захватил рот Микки своим. Он шагнул вперед, направляя брюнета назад в комнату, хватая его за подол футболки, пока они двигались: она последовала за его собственной в кучу, которая сформировалась у их ног. Икры Микки столкнулись с кроватью, и он отстранился от Йена, чтобы повернуться и забраться на нее. Йен последовал за ним, как ищейка по следу. Они рухнули на кровать вместе, Йен проскользнул между ног Микки, его зубы, острые и неумолимые, тут же оказались на шее, кусая кожу брюнета. Микки мяукал под ним, как добыча, и это только подстегивало его еще больше, слишком голодного, чтобы остановиться. Его голова была оттянута кулаком в волосах, и Микки посмотрел на него так, будто он тоже был не прочь съесть его. Они снова принялись жадно пожирать рты друг друга, когда Йен повернул бедра парня и просунул руку в штаны Микки, чтобы погладить его задницу. Он не смог бы сдержаться, даже если бы попытался, и ему пришло в голову, насколько сильно Микки сдерживал себя до сих пор: в его поцелуях была безошибочная цель, которой раньше не было. Брюнет перевернул их, прикусил губы Йена и поцелуями проложил себе путь к шее, через грудь и вниз: его руки следовали по блестящей дорожке, которую оставил за собой язык. Он остановился, когда добрался до живота Йена, его подбородок лежал там, его пальцы свернулись под поясом его спортивок, и он посмотрел на него потемневшими глазами. Йен приподнял бедра, и Микки потянул одежду вниз, зацепив нижнее белье на спуске и освобождая его эрекцию. Она стояла между ними, высокая, гордая и твердая, как никогда в жизни Йена. Микки сбросил штаны Йена в кучу на полу и вернулся, чтобы обхватить рукой основание его члена. Йен приподнялся на локтях и впился ногтями в одеяло. Микки прижимался влажными поцелуями к внутренней стороне его бедер, пока он гладил ствол и дразнил его яйца другой рукой. Челюсть Йена сжалась, когда рот Микки обхватил его член: его язык был повсюду, впиваясь в его чувствительную плоть. Все, что он делал, было чертовски потрясающе, и он выглядел так хорошо, делая это. Это было уже слишком: ощущений было достаточно, Йен даже не мог смотреть. Он рухнул на кровать, запустив руки в волосы, и уставился в потолок. Из его горла вырвался сдавленный звук, который он никогда раньше не слышал, и Микки засмеялся вокруг его члена. Брюнет приподнялся и забрался на кровать рядом с ним, стягивая штаны и нижнее белье, в то же время выжидающе глядя на Йена. Тот тупо смотрел на него, пока Микки не потянулся к нему. — Возьми себя в руки, блядь, — поддразнил он. Йен вышел из транса и позволил себе притянуться к губам Микки: он поцеловал его в ответ со всей страстью, которую сдерживал последние недели. Затем питчер перекатился и медленно опустился на Микки, их голые члены соединились, оборвав дыхание. Микки был так же тверд, как и он, и так сильно прижимался к нему, что при малейшем движении они оба дрожали. Микки нащупал свои сброшенные штаны, пока Йен посасывал его горло, достал бумажник из кармана и отбросил брюки. Он выудил пачку смазки и попытался положить бумажник на тумбочку, но тот упал на пол. Он проигнорировал это, разорвал пакет зубами и поднял руку Йена, чтобы брызнуть смазкой на пальцы. — Подготовь себя, — потребовал он. Йен бросил панический взгляд на Микки, и тот ухмыльнулся. — Просто шучу. Он направил руку Йена между своих ног, и тот, наконец, выпустил воздух из легких, который сдержал. Он осыпал поцелуями шею Микки и повторял «Спасибо, блядь» снова и снова, пока Микки не потянул его за волосы, и он не поднял голову. Их губы снова слились вместе, когда палец нашел вход Микки и погрузился внутрь. Йен поспешно открывал его, добавив еще один палец вскоре после первого. — Презерватив? — спросил он, все его тело гудело. Он не мог больше ждать ни минуты. — На полу. Они оба посмотрели через край кровати на беспорядок, вызванный содержимым бумажника Микки. Не увидев презерватива, Микки оглянулся на Йена. — Тебя недавно проверяли? — быстро спросил он. — Когда я приехал, команда провела медицинский осмотр. Тебя? — Был один в этом месяце. — Ты предохранялся с…? — Я не трахался без резины с тех пор, как был подростком, — сказал он решительно. И Йен тоже. Он оторвал пальцы от Микки, схватил пачку смазки, выжал остаток в ладонь и распределил ее по всей длине. — Ну, это будут лучшие тридцать секунд в моей жизни, — выдохнул он, только наполовину шутя, когда раздвинул ноги Микки пошире и пристроился рядом с его входом. Одна только мысль о том, чтобы трахнуть брюнета без презерватива, почти заставила его кончить. Забавное ворчание Микки перешло в стон удовольствия, когда Йен толкнулся внутрь. Ощущение того, что Микки принимает его, было чертовски восхитительным; он погрузился в его жар, зажмурив глаза от тепла, которое ползло вверх от его живота, наклоняясь для жесткого, грязного поцелуя, как только он вошел до самого основания. Микки пульсировал вокруг него, такой напряженный и подавляющий, что Йен не мог сформировать не единой мысли. Инстинкты подсказывали ему двигаться, задать медленный, устойчивый ритм, но когда Микки двигался вместе с ним, его тело требовало большего. Их поцелуи вновь обрели прежнюю интенсивность по мере того, как нарастало их удовольствие, их ритм становился быстрым и жестким, звуки их тел, шлепающих друг о друга, добавлялись к их стонам и скрипу кровати. Йен жаждал этого так, как никогда не жаждал ничего и никого. Каждый греховный звук, который он выбивал из брюнета, делал его еще более возбужденным, когда он уже был и так невероятно возбужден. Он сжал их рты вместе, пока трахал его жестко, желая вогнать себя все глубже и глубже с каждым толчком. Руки Микки гладили его скользкую от пота кожу, подталкивая вперед. Они перевернулись, и Йен почему-то не понял, что происходит, пока не лег на спину, а Микки не возобновил их безрассудное соитие уже сидя сверху. Руки Йена опустились на его задницу, и он выгнулся из-за невероятных ощущений, позволяя своим глазам наслаждаться Микки, когда он двигался. Разглядывал ли он когда-нибудь кого-то до Микки? Пробовал, трогал, слушал, нюхал? Ему снова нужен был его рот. Он покачнулся, обнял его за талию и притянул к себе. Другой рукой он запустил пальцы в черные волосы и откинул голову назад с такой силой, что, должно быть, стало больно. Микки ухмыльнулся в потолок, видимо не имея ничего против таких манипуляций, что было сексуально. Йен потянулся вперед, чтобы начать оставлять грязные поцелуи на его великолепной шее. Он ослабил хватку, чтобы Микки мог снова двигаться, его пальцы крепко вцепились в волосы Йена, их губы прижались друг к другу. Когда его член нашел этот комок нервов глубоко внутри брюнета, Микки начал трахать себя на нем с гортанными стонами, которые заставили Йена сделать все возможное, чтобы не кончить. Он закрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока Микки не замедлил темп, чтобы позволить своему языку атаковать его рот. Йен крепче сжал талию Микки и перевернул его на спину. Микки обхватил его ногами. Когда резкий вздох убедил Йена, что он снова нашел сладкое местечко брюнета, он стал обрабатывать его с каждым намеренным толчком, пока Микки проклинал все на свете под ним. — Я собираюсь… — он выдавил между свирепыми стонами, прежде чем Йен почувствовал, как его член сжался между ними. Он врезался в него, наслаждаясь ощущением задницы Микки, сжимающей его, и дрожью, которая пробежала по его телу. Рыжий боролся со своей собственной кульминацией почти все время, пока они трахались, но он убеждал себя продолжать: часть его хотела остаться в этом месте отчаяния немного дольше, где он был уверен, что Микки принадлежит ему. Но, наблюдая за тем, как парень под ним распадается на кусочки — его голова откинута назад, глаза расфокусированы, губы приоткрыты — Йен последовал за ним навстречу своему оргазму несколькими толчками позже. Микки потянул его вниз, и Йен застонал ему в рот, когда он упал сверху: волны накатывали на него так сильно, что казалось, будто годы давили на него, прежде чем он освободился. Когда его бедра, наконец, замерли, парни остались в объятиях друг друга, тяжело дыша и медленно приходя в себя. Микки позволил своим ногам упасть по бокам Йена, и тот словно вернулся к жизни с потерей их веса вокруг него. — Иисусе, — произнес он, затаив дыхание. — Ага, — выдохнул Микки. — Я хочу сделать это снова. Микки фыркнул от смеха. — Технически, мы все еще делаем это. — Давай останемся так, пока не будем готовы ко второму раунду. — Но почему? Йен пожевал губу. — Я немного переживаю, что ты не впустишь меня обратно. Микки улыбнулся ему и ободряюще чмокнул в губы. — Впущу, обещаю. — Когда? — Десять минут? Йен счел это приемлемым и начал отрываться от него. Кожа на их груди разделилась, а между ними, как клей, растеклась масса спермы и пота. — Я принесу полотенце, — предложил он, выходя из него и усаживаясь на пятки, оглядывая Микки, для оценки нанесенного ущерба. Из его растянутой дырочки сочилась молочно-белая сперма, что заставило снова хлынуть кровь прямо в пах Йен. — Бляяяяяя, — простонал он и с явным намерением пополз обратно на Микки. Брюнет засмеялся и удержал его обеими руками. — Полотенце, — настаивал он. Йен зарычал на него, но смягчился. — Черт побери, — выругался он, бросив еще один взгляд, но встал на дрожащие ноги и направился в ванную. Он оценивающе посмотрел на себя в зеркало, открывая кран с теплой водой. Его волосы были в комичном беспорядке, шея и грудь были покрыты пятнами, губы распухли и покраснели, а на животе была сперма. Он никогда еще не выглядел более хреново, но все, что он хотел сделать, это вернуться к этому. К Микки. Вытирая кожу, он начал отходить от страсти их связи, и неожиданно был поражен волной ошеломляющего сомнения. Что, если Микки просто увлекся этим моментом вместе с ним? Его внутренности сжались от вероятности того, что брюнет скажет ему, что все это было ошибкой. Он взял себя в руки и вернулся в комнату с полотенцем. Он протянул его Микки и лег рядом с ним на живот, целуя его в плечо и прижимаясь лбом к нему, пока Микки приводил себя в порядок, насколько мог. Микки бросил полотенце в сторону и провел пальцами по волосам Йена, чувствуя, что что-то беспокоит притихшего рыжика. — В чем дело? — спросил он. — Я волнуюсь, — пробормотал Йен. Микки усмехнулся и приблизил губы к уху Йена. — Не надо, — мягко сказал он ему. Йен поднял голову и серьезно посмотрел на него. — Ты хочешь сказать, что мы не должны были этого делать? — Нет. — А почему бы и нет? Сегодня утром ты не был уверен. — Я уверен насчет тебя, — уточнил Микки. — Все дело в этой долбаной ситуации. — Но она не изменилась. Микки вздохнул: — Ты пытаешься отговорить себя от того, чтобы потрахаться снова? Йен покачал головой. — Поверь мне, я хочу трахаться как можно больше, но только если ты об этом не пожалеешь, — он подождал, пока Микки заговорит, а когда тот не заговорил, добавил с большим волнением в голосе, чем намеревался. — Я так чертовски сильно влюбился в тебя, Мик, что не смог с этим справиться. Микки не сводил с него глаз, пока его пальцы играли в волосах. — Йен, если бы меня не было рядом с тобой, ничего бы этого не случилось. Мы продолжим усердно играть, и нам не о чем будет сожалеть. — Я так и сделаю. — Я знаю, что так и будет. Ничто не могло выбить тебя из игры сегодня. Было чертовски горячо. — Вот как? — Йен усмехнулся. — Да. Мы справимся. Крутые парни, да? — В твоей заднице нет ничего плохого. (Игра слов: крутые парни на инглише Badasses…что по звучанию одинаково с фразой «плохие задницы») Микки улыбнулся и притянул его к себе для глубокого поцелуя, наполненного заверениями. — Десять минут истекли. Или тебе нужно еще немного времени? — насмехался он. Йен мог продолжить еще девять минут назад. Он протиснулся между ног Микки и соединил их рты. Микки гладил его по щекам, пока их языки лениво танцевали, пытаясь успокоить их неуверенное настроение. Руки Йена скользнули под его плечи, и его ладони зарылись в черные волосы. Они целовались и целовались, довольствуясь лишь тем, что пробуют друг друга на вкус. Когда их желание быть еще ближе стало очевидным, Йен поднялся, и Микки схватил его член, чтобы приставить к своей жаждущей дырочке. Йен скользнул внутрь по следам их предыдущего раунда и толкнулся глубоко и неторопливо на этот раз, не преследуя их кульминации, но позволяя теплу спокойно распространяться в их животах. Сила их первого раза была наэлектризована, но этот раз тоже был прекрасен по-своему: глаза встречались так же часто, как губы, скрытые звуки, издаваемые только для ушей друг друга, нежные ласки, оставляющие у них покалывание. — Ты ощущаешься невероятно, — пробормотал Йен между поцелуями. — Я никогда не насыщусь тобой. — Хорошо, — выдохнул Микки в ответ. Их тлеющий огонь рос, пока они не ускорили движения, их поцелуи становились все более неистовыми, а пальцы сжимались все сильнее. Они шептали проклятия друг другу в рот, кусали и дергали друг друга за губы, поднимаясь на свои вершины. Йен слегка приподнял подбородок Микки, чтобы он мог дотянуться губами до его ключицы: у него оставалось всего несколько секунд. Он потянулся, чтобы погладить член Микки, подталкивая его освобождение, и брюнет кончил с сексуальным стоном, из-за которого Йен разрядился в него мгновение спустя. Они еще раз сжали губы и выдохнули в унисон. — В душ? — спросил Йен, когда снова смог произнести слова. Микки кивнул, и Йен передал ему полотенце, прежде чем он встал. Он поморщился от потери ощущения кожи Микки рядом с его собственной и снова завернул брюнета в себя, как только они оказались под струей воды. Он спрятал лицо в шее и просто вдохнул его. — Мы не сможем так вымыться, — пожаловался Микки. — Ш-ш-ш, — проворковал Йен, продолжая крепко обнимать его. Микки подчинился без дальнейших протестов, его терпение к привязанностям Йена было непреодолимо. Вода на спине Йена была приятной, Микки в его руках ощущался еще лучше. Он все еще немного шатался от такого поворота событий, и близкое присутствие Микки удерживало его. Когда он, наконец, ослабил хватку, Микки проворчал, что Йен слишком высокий и широкоплечий, чтобы принимать душ вместе, он забирал всю воду. Йен предоставил ему ручеек воды и довольствовался тем, что намылил Микки задницу, пока брюнет занимался остальным. Он оценил то, как снисходительно Микки вел себя с ним, и не ожидал, что сможет держать свои руки при себе в обозримом будущем. Микки вышел первым, и Йен тоже поспешил привести себя в порядок. Микки уже лежал на простынях, когда он присоединился к нему в комнате. Йен скользнул под одеяло и прижался к нему. Когда его рука скользнула дальше и наткнулась на барьер из нижнего белья Микки, он нахмурился. — Почему на тебе одежда? — проворчал он. Микки затрясся от смеха, но Йен не шутил. Он натянул нижнее белье Микки на выпуклость его задницы и затем вниз по ногам, исчезая под одеялом на мгновение, а затем снова появляясь с оскорбительной тканью в руках. Микки ухмыльнулся, когда Йен гордо заявил «так-то лучше», и положил руку на его голую задницу. Они лежали лицом друг к другу, почти соприкасаясь носами, разделяя тишину, свое дыхание и ощущение кожи друг друга под пальцами. — У меня никогда раньше не было такого секса, — тихо признался Йен через минуту. — Какой раз? — Оба, — признался он, изучая глаза Микки. — У меня тоже, — признался Микки, вызывая трепет в сердце Йена. Кончики его пальцев прочертили узоры на коже Микки, когда он подумал о том, как счастлив он был. — Мик? — прошептал он. — То, что мы делаем, не может быть неправильным. Это невозможно. Микки успокаивающе провел рукой по виску. — Если это так, то, черт возьми, все в порядке, — заверил он его и нежно поцеловал в губы. Йен ощутил почти болезненный прилив любви к Микки, он понял, что это был именно он, и даже не подвергал это сомнению. Не имело значения, что он знал его всего несколько недель, они провели вместе больше времени, чем обычная пара за несколько месяцев. Он начал влюбляться в тот момент, когда увидел его, и хотя он был уверен, что никогда не перестанет, он также знал, что уже прошел точку невозврата, называя это любовью. Сегодня, признавшись себе в этом, он не испытывал той боли, которую испытывал несколько дней назад. Он нежно поцеловал Микки, убрал руку с его задницы и вместо этого сплел их пальцы вместе. Насытившись, он закрыл глаза: это был долгий, жаркий, изнурительный день, и он был готов ко сну. Микки встряхнул его, чтобы разбудить, прежде чем он успел еще глубже погрузиться в бездну. — Мы должны подвинуться примерно на метр в ту сторону, чтобы я снова не оказался на полу. Йен улыбнулся и попятился назад с Микки на буксире. Они откинулись на подушки, запутавшись друг в друге душой и телом.