Love is a Ballfield

Перед игрой раздевалка «Бизонов» была оживлённее, чем обычно. Пространство буквально взорвалось воодушевлённой болтовней, как только команда вошла внутрь, высадившись из автобусов. Начиная с обсуждения игры и победы над PawSox накануне, заканчивая уходом Боузера и засосом Микки — у игроков имелся огромный выбор тем для разговоров. Общее мнение сводилось к тому, что Йен показал себя настоящим монстром на питчерской горке, Боузер был счастливым ублюдком, а засос — неоспоримым доказательством того, что у Микки действительно была хоть какая-то сексуальная жизнь. Товарищи по команде отвлекли Йена и Микки от их угрюмого настроения, засыпав тех вопросами, главными из которых была причина ссоры Локьера с Йеном и личность таинственной женщины, сумевшей, наконец, привлечь внимание Микки. Им потребовалось всего несколько колкостей, сорвавшихся с языка брюнета, дабы прийти к выводу, что они, как обычно, ничего не добьются от второго бейсмена. Когда фокус их допроса сместился на Йена, Микки затаил дыхание, но на этот раз питчер сохранил хладнокровие. Йен утверждал, что понятия не имеет, в чём проблема Локьера, только то, что с ним, очевидно, нужно было разобраться, и заявил, что будет придерживаться кодекса соседа по комнате, чтобы не разглашать никаких секретов Милковича. И если кто-то из игроков и подозревал правду, то никак этого не показывал. Сама игра не была богатой на события, если не считать одинокого путешествия Локьера по базам в нижней части третьего иннинга. Шорт-стоп благополучно добрался до первой базы, после чего ещё одна подача помогла ему проследовать ко второй, где Микки воспользовался возможностью, чтобы напомнить ему, с кем он связался, а также предупредить, что если Локьеру нравится иметь зубы во рту, ему лучше не упоминать имя Микки. Брюнет знал, что Локьер — приличный парень, поэтому, что бы ни случилось с ним накануне, лучше все это прекратить. После окончания игры Микки вывел Йена на площадку для игроков на парковке. Было темно, и хотя всего лишь два заброшенных фонарных столба сдерживали ночь от того, чтобы поглотить всё пространство вокруг, он смог найти машину Эванса среди других. Они сели на капот и закурили сигарету: Эванс, скорее всего, задержится, раздавая автографы на выходе раздевалки PawSox. Микки толкнул плечо Йена своим и перевёл взгляд на его профиль. Питчер весь день молчал, и брюнет подозревал, что его что-то гложет. — Всё ещё думаешь о Боузере? Йен глубоко вздохнул, изучая небо. — Да. О нём. Обо всём, — он грустно посмотрел на Микки и пожал плечами. — Я просто переживаю. — Все, что мы можем сделать, это жить настоящим или что-то вроде того. Притвориться, что мы обычная пара, — посоветовал Микки. Это было лучшее, что он мог сделать: трудно было найти слова утешения, когда его собственный разум был измучен не меньше. — Так мы пара? — весело спросил Йен, мгновенно забыв о своём мрачном расположении духа. Микки замер: он сказал это, не подумав. — Черт, я не знаю. Мы? — Ты только что сказал, что мы пара, — подметил Йен. — Хорошо, тогда мы пара, — заключил Микки и увидел, как улыбка Йена стала такой сладкой, что у него заболели зубы, глядя на него. Он почувствовал сильное желание поцеловать рыжего, и хотя они были одни, они всё же не были наедине. Данный факт был неприятным, но своевременным напоминанием о том, что, несмотря на их лучшие намерения, независимо от того, как они всё это называли, их отношения были полны ограничений. Однако он не позволил этой истине овладеть собой, не сейчас. Так что он просто обратил своё улыбающееся лицо к звездам и продолжал надеяться, что они будут благосклонны к ним. — Итак, насколько вы близки с Эвансом? — спросил Йен после того, как они просидели недолгое время в молчаливой задумчивости. Он затянулся сигаретой и вернул её обратно брюнету. — Не знаю, чувак. Мы жили вместе пару сезонов. И это не значит, что мы обменялись браслетами дружбы. (Прим. пер. Браслеты дружбы — это те самые популярные, некогда плетённые из разноцветных ниток фенечки на руку) — Но ты признался ему, что ты гей. Это серьезный шаг. Микки пожал плечами: в то время ему казалось, что это не так. Эванс, будучи родом из Бостона, находился менее чем в часе езды к северу от своего родного города, когда они играли за New Hampshire Fisher Cats. Его семья, включая очень гейского брата, посещала так много игр и останавливалась у них дома так часто, что Микки имел возможность понять и узнать, как Эванс относился к педикам до того, как признался ему. Весной первого сезона, когда они уже были соседями по комнате, а Микки стал свидетелем того, как брат Эванса убедил нынешнего игрока PawSox надеть радужное и сопровождать его на парад гордости в Бостоне, брюнет убедился в дружелюбии парня по отношению к геям. Он рассказал ему обо всём несколько недель спустя, когда обстоятельства сделали это почти необходимым, что в свою очередь заложило основы к тому, чтобы они стали друзьями. — Слезь нахуй с моей машины! — добродушно крикнул Эванс с другого конца стоянки. Микки не сдвинулся с места, но Йен всё же встал. — Этому куску хлама повезло, что на нём сидит моя задница. — С этим не поспоришь, — рассмеялся Эванс, приближаясь к парням. — Ты видел его задницу? — он обратился к Йену. Питчер медленно кивнул, и Микки улыбнулся ему, прежде чем спрыгнуть с машины. Эванс сгреб друга в объятия и протянул руку Йену. — Приятно официально познакомиться. Зови меня Дарнелл, если хочешь, хотя Микки никогда этого не делал. Рыжий пожал ему руку. — Йен. Я тоже рад познакомиться. Эванс выудил из сумки брелок с ключами. — Я подумал, что мы могли бы поехать ко мне и оттуда поймать такси? — Ты собираешься напиться? — Эй, не каждый день моего парня выбирают в команду «Все звезды», — похвастался Эванс, обнимая Микки за плечи. Он заметил засос у него на шее и ткнул в него пальцем. — Что это такое? Ты опять мне изменяешь? — пошутил он, заработав легкий толчок в бок и «Отвали». — Он красивее меня? Его член больше? — продолжал насмехаться парень. — Ага, и то, и другое, — буркнул Микки, не сумев при этом скрыть улыбку. Эванс схватился за сердце, словно слова второго бейсмена причинили ему боль. Он разблокировал двери машины, чтобы парни могли сесть в нее — Микки спереди, Йен сзади, после чего брюнет начал возиться с радио ещё до того, как завелся двигатель. — Мы можем опрокинуть стаканчик у меня, прежде чем рванём куда-то, — предложил Эванс. — Сэкономим, так сказать, деньжат. — Рванём куда? — Куда захочешь. Я думаю, какой-нибудь дерьмовый маленький кабак в худшей части города. Микки толкнул его в плечо, и Эванс рассмеялся. — Кстати, я спросил Локьера, не хочет ли он пойти с нами сегодня вечером, — сообщил он им по дороге. Микки искоса взглянул на него, и Эванс успокаивающе поднял руку. — Он отказался. Я просто подумал, может, вы двое захотите прояснить ситуацию, — Йен фыркнул с заднего сиденья, отчего глаза Эванса тут же метнулись к зеркалу заднего вида. — Я догадываюсь, почему эти двое грызутся, но не понимаю, как ты в этом замешан. Йен открыл рот, но из него вырвался только воздух, поэтому Микки взял на себя смелость объяснить все происходящее со своей обычной резкостью: — Локьер думает, что мы трахаемся, и считает, что именно поэтому я не хочу трахаться с ним. — О! — воскликнул Эванс, переводя взгляд с Микки на отражение Йена и обратно. — А вы делаете это? — Трахаемся ли мы? Да, но это не имеет никакого отношения к Локьеру. — Вы двое трахаетесь? — с недоверием повторил Эванс. Он покосился на брюнета, когда второй бейсмен кивнул. — И ты помимо этого с ним ещё и тусуешься? Микки мог понять, почему это сбивало с толку того, кто знал, как он обычно вёл себя с мужчинами. — Да, мы тусуемся вместе, — подтвердил он. — Это что-то типа друзей с привилегиями? — Нет, — возразил Микки, не вдаваясь в подробности. — Нет? — пролепетал Эванс. — А что тогда? Вы встречаетесь? Микки ущипнул себя за переносицу. Ему следовало бы раньше сообразить, что Эванс будет задавать ему вопросы, на которые он предпочёл бы не отвечать. — «Встречаемся» звучит странно, чувак. Мы не ходим на свидания. — Значит, вы вроде как… вместе?! — Угу, — подтвердил Микки. Он оглянулся на Йена, чтобы засвидетельствовать глупую улыбку, которая, как он знал, сейчас расцветёт на лице рыжеволосого. Напрасно он надеялся, что на этом разговор закончился, к тому же Эванс всё ещё пытался обработать в своей голове все детали. — Как, черт возьми, это случилось? — задумался он вслух. — Я никогда не видел, чтобы ты хоть отдалённо интересовался отношениями. Чёрт, да если бы мне давали доллар за каждого мужчину, которого ты оставил с разбитым сердцем, мне бы не пришлось беспокоиться о том, чтобы попасть в высшую лигу. Микки уставился на друга с отчетливым выражением «Заткнись нахуй», но игрок в PowSox не обратил на него внимания. — Помнишь, когда ты признался мне, что ты гей? — спросил он, ухмыляясь. — Да, и нам не нужно об этом говорить, — посоветовал Микки тоном, который, как он ожидал, убедит Эванса не говорить об этом. Вместо этого Дарнелл обратился к Йену: — Микки пытался избавиться от какого-то студента, но парень так зациклился на нём, что проследил за ним до дома и разбил лагерь возле нашей квартиры. Я предположил, что он был фанатом, слетевшим с катушек, и хотел позвонить в полицию. Но Микки не хотел, чтобы тот разговаривал с копами, по очевидным причинам, поэтому он сказал мне, что они разок перепихнулись, и я в итоге притворился его парнем, чтобы отпугнуть несчастного, — он засмеялся и стукнул Микки по ноге. — Сколько раз нам приходилось прибегать к этой уловке? Микки покачал головой в сторону своего рассеянного друга и повернулся к Йену: рыжий выглядел так, словно пытался вычислить, удастся ли ему поместиться под передним сиденьем. Он похлопал его по колену и сказал «Он преувеличивает», когда Йен встретился с ним взглядом. — О, чёрт, прости! — постарался успокоить его Эванс. — Я не подумал об этом. Всё это просто очень и очень странно для меня. — Всё в порядке, — заверил его Йен с лёгкой улыбкой. Все они были, к счастью, освобождены от дальнейшего обсуждения, когда машина замедлила ход и въехала на стоянку небольшого жилого комплекса. Микки посмотрел через окно машины на соседнее здание — старый особняк из бурого камня с черной отделкой. Эванс остановил машину и повёл их вверх по лестнице в свою квартиру на третьем этаже. Когда зажегся свет, Микки почти сразу плюхнулся на потертый кожаный диван, а Йен последовал за ним. — Твой сосед дома? — спросил он. — Нет. У своей подружки. Это было всем, что нужно Микки, чтобы почувствовать себя в безопасности, положив руку на бедро Йена. Прошло почти десять часов с тех пор, как у них была возможность побыть вместе, десять долгих часов притворства, и они наконец закончились. Йен тут же, не стесняясь, накрыл его руку своей. Эванс, как школьник, уставился на их переплетенные руки. — Это пиздец как странно, — пробормотал он, прежде чем встряхнуться. — Пиво? — спросил он, и они оба кивнули. Он исчез на кухне, и Микки воспользовался этой возможностью, чтобы привлечь Йена к себе: их губы встретились с легкостью, которая была так же естественна, как дыхание, и казалась такой же жизненно важной. Язык Йена скользнул в рот брюнета, и рука Микки сжалась на его ноге. Они медленно оторвались друг от друга, когда услышали, как Эванс откашлялся почти рядом с ними: на секунду их глаза, полные страсти и похоти, были прикованы друг к другу, отчего у Микки по спине побежали мурашки. Эванс протянул каждому по бутылке пива, и парни вышли из-под чар, наложенных друг на друга. — Изменяешь прямо у меня на глазах, — усмехнулся он, получив от Микки средней палец в ответ. Эванс фыркнул и наклонился к ним со своим пивом. — Ваше здоровье, — сказал он и постучал по горлышкам бутылок. — За то, чтобы Микки стал звездой команды и доказал, без сомнения, что он лучший второй бейсмен в Лиге, — он сел в кресло напротив них и поднёс пиво к губам. — Были сомнения? — съязвил Микки. — Немного, — признался Эванс. — Следующая остановка — The Show, Мик. Я готов поставить деньги на то, что в следующем году, в это же время, ты будешь на месте Трэвиса, загребая 500 тысяч в год и живя той жизнью, о которой мечтал. (Прим. пер. The Show — популярная компьютерная игра, имитирующая бейсбол с реальными игроками. Естественно, за прототип персонажей игры, реальные игроки получают деньги). Микки неопределённо хмыкнул, ведь, в конце концов, он жил настоящим моментом, после чего отхлебнул пива, которое дал ему Эванс, и застонал. — Это еще что за хуйня? — он повернул бутылку так, чтобы можно было прочесть этикетку. Напиток был тошнотворно пикантным и имел такой горький привкус, что ему не хотелось делать второй глоток. — Крафтовое пиво, это сейчас в моде, — сказал ему Эванс, поигрывая бровью. — Я подумал, что пойло, которое ты обычно пьешь, больше не будет для тебя достаточно изысканным, — он засмеялся и увернулся от бутылочной крышки, которую бросил в него Микки. Йен сделал глоток и поморщился. — На вкус как жидкая грязь с примесью собачьей мочи. — Оно ужасное, — признал Эванс. — Но это всё, что у меня есть, кроме виски. — У тебя есть виски, а ты всучил нам это дерьмо? — хмыкнул Микки. Он поставил бутылку на кофейный столик и жестом приказал Эвансу отправиться на кухню. Тот подчинился и уже спустя минуту вернулся с бутылкой и тремя стаканами. Парень налил каждому в стакан и передал их. — У нас закончился лёд, — извинился он. Микки пожал плечами: чистый виски его вполне устраивал. Он опрокинул стакан и выпил почти залпом добрую половину, намереваясь напиться сегодня вечером, потому как команда «Все звезды» заслуживала этого. — Значит, ты присоединился к «Бизонам» всего несколько недель назад? — спросил Эванс у Йена. — Твоя первая игра была против нас? — Йен кивнул, и Эванс с удивлением выдохнул. — Твои подачи неумолимы, чувак. Вчера мы едва добрались до базы. — Горячо, правда? — вмешался Микки, прежде чем вспомнил, с кем разговаривает, и отмахнулся от Эванса. — Ничего, просто поверь мне, это было чертовски горячо. Йен улыбнулся ему и наклонился, чтобы медленно и сладко чмокнуть его в губы. Микки съежился, прижавшись к его губам. — Ты на вкус как это долбаное пиво. Пей свой виски. Йен сделал большой глоток и вернулся за новым поцелуем. — Так лучше? — Мммм, — промычал Микки. Это напомнило ему о том, как он впервые попробовал спиртное с тела Йена и как сильно хотел его той ночью. Свободной рукой он нащупал его затылок и притянул к себе. Йен провёл ладонью по ноге Микки до бедра, пока они целовались. Эванс подался вперед в своём кресле, завороженный их нежностью. — Мне кажется, что я попал в параллельную вселенную, — заметил он. Их губы оторвались друг от друга, когда он заговорил, вспомнив, что у них есть аудитория. — Эй, не позволяйте мне вас беспокоить. Гей-порно, по правде, не совсем моё, но мне, вероятно, могло бы понравиться. Они заставили себя отвести глаза друг от друга и допили остатки своих напитков. — Пошевеливайся и добивай свой виски, а то останешься с кончей на своём диване, — предупредил Микки Эванса. Он пожал плечами. — Можно подумать, что это было бы в первый раз. Йен нахмурился и неловко посмотрел на кожаную обивку, когда Эванс рассмеялся. Больше сесть было негде, а Микки налил им еще по стаканчику. Эванс поднял свой бокал в знак молчаливого вызова, и Микки кивнул в ответ. Они все выпили так быстро, как только смогли, и хлопнули пустыми стаканами по кофейному столику. — Микки победил, — решил Йен. — Он сосёт твой член — конечно, ты скажешь именно это. Мысли Микки сразу же вернулись к их утреннему душу в отеле, как, очевидно, и мысли Йена тоже. Рыжий подарил ему сексуальную улыбку, которая заставила того моментально подняться на ноги. — Ладно, пора идти, — рявкнул Микки. В нём оставались последние капли пьяного самообладания, которое он мог собрать в кулак, учитывая присутствие Йена рядом, в этой узкой чёрной футболке: последнее, что он хотел, так это вытащить наружу член перед своим другом. — Захвати виски, — приказал он и вышел, чтобы подождать снаружи. Они допили бутылку за те десять минут, что ждали такси, а когда оно подъехало, то тут же забрались на заднее сиденье, не имея ни малейшего представления, куда едут. — Просто направляйтесь в район баров, — велел Эванс водителю: они могли все решить, как только доберутся туда. Такси ехало по тёмным улицам, пока впереди не показалось море огней. — Это парк аттракционов? — взволнованно спросил Йен. — Да, похоже на то, — согласился Эванс. Йен прищурился в темноте. — Колесо обозрения движется. Он всё ещё открыт! Микки мотнул головой в сторону рыжего. — Не-е-ет, — предупредил он. Йен практически подпрыгивал на своём месте, но именно Эванс был тем, кто буквально умолял брюнета. — Давай, Мик, это будет весело! Микки по очереди уставился на Эванса и Йена. — Вы что, блять, с ума сошли? Зачем нам идти в парк аттракционов?!

***

И именно так он оказался в последнем месте, где он предпочёл бы быть в понедельник вечером с Йеном, выглядящим пиздецки сексуально, слева от него и одиноким мудаком справа от него, катаясь на том самом блядском колесе обозрения, увидев которое рыжий чуть не обмочил свои штанишки в такси. Он бы с радостью отказал Эвансу, но история доказала, что он был просто неспособен сделать нечто подобное с Йеном. Он вздохнул и уставился на внушающий благоговение вид на торговые центры, фаст-фуды и заправочные станции. Брюнет подумал, что, возможно, ему удастся разглядеть барный квартал вдалеке. Это было бы отлично. — Перестань быть таким несчастным, — настаивал Йен. — Хочешь, я куплю тебе сахарную вату? Микки поразмыслил и пришел к выводу, что это самое меньшее, что Йен мог бы сделать, притащив его сюда. — Ага, — решил он. — Голубую хрень. — Хорошо, — он улыбнулся и наклонился, чтобы соединить их губы. Микки оказался немного более приятным, когда у него на языке таяла голубая сахарная вата из малины. Он безропотно следовал за Йеном и Эвансом, слушая о том, как их связывает любовь ко всему, что сейчас окружало их. Второй бейсмен был освобожден от катания на Титл-Вёрле, чтобы он мог закончить своё угощение, да и у них не было ни малейшего шанса затащить его на Раунд-Ап: он был уверен, что видел видео с этой смертельной штукой, отрывающейся от гидравлического рычага и мчащейся по воздуху. Однако Йен использовал свою силу убеждения, чтобы уговорить его на Гравитрон, и как бы забавно не было видеть Йена прижатым к стене с торчащими во все стороны рыжими волосами, рвота, через которую прошёл Мик после этого, в значительной степени сводила на нет всё его удовольствие. Он получил ещё одну голубую малиновую сахарную вату из-за этого фиаско и окончательное освобождение от остальных аттракционов. Эванс положил руку на плечо Микки, когда они с Йеном вернулись после прыжков с парашютной вышки. — Он мне нравится, — пробормотал он. — Теперь я понимаю, как он заставил тебя так быстро отказаться от правила «Никакого секса с товарищами по команде». Я бы точно хотел трахнуть его, если бы был геем. — Я тебя слышу, — предупредил его Йен. — И он определенно делает тебя невероятно счастливым, — продолжал он, словно Йена и не было рядом. — Сегодня ты ни разу не назвал меня засранцем, не говоря уже о чём-нибудь похуже. Ты же знаешь, как я этого жду. — Разве? Потому что я определенно думал об этом. — Ну, ладно, отлично. Все в порядке, — пробормотал он. Он повернул Микки так, что они оказались лицом друг к другу, и положил руки ему на плечи. — Мик, а ты… — Я иду на ярмарочные игры, — вмешался Йен, понимая, что может подслушать дерьмо, которое не было предназначено для его ушей. — Встретимся там? Микки кивнул, и Йен направился прочь от них. Эванс продолжил свою фразу, как будто Йен ничего и не говорил: — … действительно подумал об этом? Есть причина, по которой ты не трахаешься с товарищами по команде, понимаешь, а между вами двумя нечто намного большее, чем секс. Микки застонал из-за разговора, который ему не сильно хотелось начинать. — Да, я думал об этом, чувак: это всё, что я делаю. — Ты самый решительный ублюдок из всех, кого я знаю, Мик, и ты на финишной прямой. Ты слишком рискуешь ради парня, которого едва знаешь. Микки был опустошен, пытаясь жить настоящим моментом и на самом деле предвкушая возвращение в отель и отличный секс. Он не хотел слушать обо всём этом прямо сейчас. Или вообще никогда. Он пытался отговорить друга от продолжения разговора, не произнеся ни слова. — Если бы дело дошло до этого, ты бы выбрал бейсбол, верно? Микки стоял молча достаточно долго, прежде чем ответить, поэтому Эванс слегка встряхнул его за плечи. — Да, я бы выбрал бейсбол, — ответил он. Он бы так и сделал, если бы до этого дошло. Он был в этом уверен. Эванс тяжело выдохнул в пространство между ними. — Надеюсь, у тебя все получится, парень, — искренне сказал он. — Я просто не понимаю, как это возможно, — взгляд Эванса в одно мгновение превратился из торжествующего в заинтригованный. — О, чёрт возьми, моя будущая жена только что прошла мимо. Иди найди своего мужчину. Я догоню тебя через минуту. Микки направился в сторону будок с развлечениями, в то время как непрошеные слова Эванса рикошетом отдавались в его голове. Его собственные тоже крутились там: «Я бы выбрал бейсбол». И он ненавидел их. Ненавидел также то, как сильно он их ненавидел. Когда он нашел Йена, и рыжий улыбнулся ему той улыбкой, которая была предназначена только для него, он возненавидел их ещё больше. Людей вокруг почти не было, поэтому заметить Йена с его рыжими волосами, стоявшего возле киоска со стрельбой по мишеням, было достаточно легко. После того, как они обменялись улыбками, питчер посмотрел в прицел и нажал на спусковой крючок только для того, чтобы выдать все пули так быстро, что его патроны закончились в считанные секунды. Бумажная звезда, в которую он целился, щеголяла несколькими одинокими дырочками, но, в остальном, была цела. К сожалению, недостаточно, чтобы выиграть игру, целью которой было вырезать звезду полностью. Он положил на стойку ещё денег, и работник ярмарки принялся перезаряжать пистолет. Он повторил тот же процесс с тем же результатом. — Возможно, я слишком пьян для этого, — забеспокоился он. — Почему бы тебе не попробовать один из аттракционов, где бросают мячи? Хрен знает, возможно ты хорош в этом дерьме, даже когда пьян. — В тех киосках нет этого парня, — объяснил он, указывая на чучело Микки Мауса, висевшее над ними. Микки сразу понял это чувство, но игрушка была такой плохой имитацией настоящего Микки Мауса, что он усмехнулся. — Тебе нужна эта штука? Йен положил перед работником еще одну купюру и подождал, пока тот снова зарядит его пистолет. — Да, я хочу его, а что? — Ему пиздец, чувак. Уши у него слишком маленькие, левый глаз пришит до половины щеки, а задница голая. У Микки должны быть красные шорты, а не красная рубашка, — он не стал комментировать ни швы, ни материал, из которого он был изготовлен. — Я думаю, что он идеален, — упрямо настаивал Йен, а затем, игриво улыбнувшись брюнету, быстро добавил. — Кроме того, я предпочитаю, чтобы мои Микки были без штанов. Парень рассмеялся, когда Йен присел, чтобы посмотреть в прицел своего только что заряженного пистолета. — Прицел у этих тварей жуткий, — предупредил Микки. — Вместо этого ты должен смотреть вдоль ствола, — Йен прицелился и нажал на курок, но дела у него шли не лучше, чем в предыдущих попытках. — Жми на курок помедленнее, — посоветовал Микки. — Почувствуй, куда летят пули, а затем начинай вырезать звезду короткими очередями, — он и его братья делали подобные вещи часами напролёт, когда росли. Йен тупо уставился на него, а затем подвинулся, чтобы Микки мог занять его место. — Ты это сделаешь, — попросил он, положив ещё денег перед киоскером, и теперь они оба стали ждать, пока тот перезарядит оружие и заменит бумажную мишень. Микки наклонился к пистолету: прошло много времени с тех пор, как он держал оружие в руках, но как только он почувствовал под пальцами холодный металл, его инстинкты взяли верх. Он сделал в точности то, что описал Йену: прицелился стволом, очень медленно нажал на спусковой крючок, посылая крошечные струйки пуль вокруг звезды. Все дело сводилось к терпению, и этого у него было в избытке. Звезда вырвалась из бумаги с последним выстрелом, и Йен чуть не прыгнул ему на спину. Работник киоска передал им Микки Мауса, и Йен пьяно улыбнулся, увидев жалкую фигурку в своей руке. — У него также нет хвоста, — заметил Микки. — Заткнись, — сладко приказал Йен. Он обнял Микки за талию и придвинулся ближе, не сводя глаз с брюнета, после чего немного застенчиво склонил голову набок. — Я люблю его. Микки почти ничего не знал о любви, но не было никаких сомнений, что сейчас она с нежностью смотрела ему в лицо. Он сглотнул, уверенный, что не дышит, уверенный, что его голос не сработает, когда он заговорит, но у него получилось. — Ты любишь его? Ты только что с ним познакомился. Йен пожал плечами и позволил нежной улыбке заиграть на своих губах. — Это была почти любовь с первого взгляда, — объяснил он, всё ещё пристально глядя на Микки. — Думаешь, он испугается, если я скажу ему это? Микки посмотрел на игрушку. — Только посмотри на этого уродца, — мягко сказал он. — Он явно прошёл через какое-то серьёзное дерьмо. Думаешь, немного любви его напугает? — и уже более дерзко посмотрел на Йена. — А как насчет много? Что, если это будет похоже на… цунами любви. — Он мог бы это принять, — он мог бы. То, чего он боялся, так это потерять её. — Вот и отлично, — выдохнул Йен и прижался лбом к Микки. — Потому что я так чертовски влюблен в него. У Микки была всего секунда, чтобы проглотить это, прежде чем грохот из будки заставил их разойтись. Работник ярмарки дергал за верхнюю откидную дверь и смотрел на них, как на долбаных психов. — Я должен закрыть киоск, не могли бы вы отойти? — О, простите, — ответил Йен. — Благодарю. За это, — сказал он, поднимая игрушку. Парень покачал головой и, не сказав больше ни слова, опустил роллетную дверь. Микки усмехнулся и обхватил лицо Йена руками, но тот напрягся, когда Микки попытался соединить их губы. — Я действительно хочу поцеловать тебя, но тебя стошнило минут двадцать назад, — напомнил он ему. — С тех пор я съел целый мешок сахарной ваты. Йен ненадолго задумался, но смягчился и позволил притянуть себя ближе. Одна рука скользнула в волосы Микки, а другая держала странную куклу за его спиной. Он улыбнулся, прежде чем их губы встретились. — Минуту назад я говорил не об этой игрушке, — признался он. — Да, я понял, — прошептал в ответ Микки. Он чуть не рассмеялся, увидев, насколько очаровательным был рыжий, но вместо этого поцеловал его - медленно, тепло и уверенно. Эванс догнал их спустя минуту, после чего они вызвали такси: ярмарка закрывалась на ночь. Игрок PowSox выхватил игрушку из рук Йена и осмотрел её. — Больше похож на Мокки, — решил он, и Микки хихикнул, когда глаза Йена закатились. Их отель был первой остановкой такси, но, поскольку им предстояло заняться другими делами, они высадились у аптеки на другой стороне улицы и попрощались с Эвансом. Его прощальные слова были обращены непосредственно к Йену с просьбой оттрахать Микки хорошо и жестко этой ночью в надежде, что это замедлит его передвижение по базам на следующий день во время игры. В ответ на это рыжий заверил его, что именно так и будет. — Ладно, так что мы возьмем? У тебя есть предпочтения? — спросил Йен, когда они остановились перед витриной с презервативами и смазкой. Микки не мог оторвать глаз от Йена достаточно долго, чтобы посмотреть на полку: яркие флуоресцентные лампы делали возмутительные вещи с цветом его волос. — Что? — спросил Йен, заметив, что тот смотрит на него. — Твои волосы, чувак. Это настоящее безумие под этими огнями. Йен съежился и смущённо потрепал себя по голове. — Нет, на самом деле это чертовски круто, — похвалил Микки. Как и следовало ожидать, он не удержался и потянулся рукой к его волосам, а ухмыляющийся Йен тут же прильнул к его рту. Они целовались посреди ярко освещенного прохода, не раздумывая ни секунды: один вечер свободы в компании другого человека, немного алкоголя и внезапно их запреты были забыты. Если взгляд Микки и уловил очертания ещё одного посетителя, проходившего неподалёку, когда они, наконец, оторвались друг от друга, то не обратил на это внимания, будучи слишком опьянённым виски и Йеном, чтобы отвлекаться сейчас на нечто подобное. Йен снова повернулся к полке и критически осмотрел ряд смазочных материалов. — Эти бутылочки ахуеть какие маленькие, — пожаловался он, поднимая один из тюбиков. — Нам нужно больше, чем это. Где семейная смазка? Микки фыркнул рядом с ним. — Семейная смазка, — усмехнулся он, а затем откинул голову назад и рассмеялся. — Это полный пиздец, — пробормотал он. Йен наблюдал, как он теряет контроль, пока не потерял его сам, и они оба схватились друг за друга, чтобы сохранить равновесие. Микки вытер глаза от слез и схватил бутылку с полки. — Пошли, — выдавил он, когда его смех немного утих. Йен расплачивался на кассе, пока Микки без тени смущения рассматривал желтую прессу, после чего они, покачиваясь, направились в свой отель.