Love is a Ballfield

Запертые в уединении своей комнаты, парни могли наконец дать волю желанию, которое они сдерживали всю ночь. За ними захлопнулась дверь, и Йен, спотыкаясь, добрался до кровати с Микки в своих объятиях, откинулся на спинку и притянул его к себе на колени. Его рот скакал от шеи к губам и обратно, пока он стягивал футболку брюнета через голову. Микки прикусил нижнюю губу Йена, когда рыжий почти неразборчиво пробормотал: — Какое у тебя число? Опьянённый разум Микки сомневался, что он расслышал его правильно. Он отпустил губу Йена и проворчал: — А? — Твоё число. Со сколькими парнями ты переспал? — повторил Йен. Он немного запыхался и смотрел на Микки глазами Бэмби, а не затуманенными страстью, какими они были минуту назад. Микки в замешательстве наморщил лоб. — Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — Приблизительно. Типа, как много? По-видимому, они всё же говорили об этом сейчас. Он немного откинулся на коленях Йена. — Дай определение «много». — Не знаю, тридцать? Микки моргнул и почесал щетину на шее. — Это кажется плохой идеей. — Значит, больше тридцати. Сорок? — Может быть, мы поговорим об этом позже? — предложил он. — Больше сорока?! — Я этого не говорил. — Пятьдесят?! — Твой голос, поднимающийся на октаву каждый раз, когда ты говоришь, подтверждает, что всё это чертовски глупо. — Шестьдесят?! — руки Йена с каждым десятком всё сильнее сжимали его бедра. — Прекрати. — Ты хочешь знать мою цифру? — Нет. — Просто скажи мне свою. Я почти уверен, что мы должны поговорить об этом, — настаивал Йен. Микки вздохнул. — Послушай, я не следил за этим. Я даже не хочу думать ни о ком до тебя, — выругался он. Это были не просто слова, он говорил искренне, и Йен растаял у него на глазах. — Я тоже не хочу думать ни о ком, кто был до тебя, — ответил он. — Секс — это всё, что угодно, — продолжал Микки. — Мне всегда было насрать. У нас всё по-другому. — Я знаю. — Меня бы больше беспокоило, если бы ты был влюблен в парня хотя бы наполовину так же, как я в тебя, чем если бы ты трахался с сотней парней. — То же самое. — Хорошо, так мы можем закрыть эту тему? — попытался Микки. Он приблизился к питчеру, намереваясь продолжить с того места, где они остановились. — Семьдесят? — Господи, — фыркнул Микки и снова откинулся назад. — Ты хочешь, чтобы я подсчитал прямо сейчас, вместо того чтобы трахать тебя? Я могу сидеть здесь и вспоминать каждый член, который когда-либо был в моей заднице. Потом, когда я это сделаю, я вспомню обо всех задницах, в которых был мой член, — он поднял глаза к потолку и начал считать, загибая пальцы на руке каждый раз. Йен схватил его за руки, чтобы остановить. — Ладно, ты высказал свою точку зрения. — Хорошо, потому что я хочу думать только о члене, который вот-вот окажется у меня в заднице, — сказал он, и Йен усмехнулся. Он получил несколько рассеянных поцелуев от Йена, прежде чем рыжий снова начал бормотать: — Так ты был со многими парнями сверху? Микки резко отстранился. — Разве это имеет значение? Я даже не люблю быть сверху. Йен закатил глаза. — Должно быть, тебе это все же немного нравится. А со мной ты бы попробовал? — Да, наверное, если ты этого хочешь, — смягчился Микки, но его тон подразумевал, что он нисколько не заинтересован в этом. — Может, мне стоит как-нибудь попробовать. Глаза Микки расширились. — Погоди, а ты никогда не пробовал? — спросил он, и Йен отрицательно покачал головой. Последовала долгая пауза, пока Микки обдумывал это. — Тогда мы, блять, не будем этого делать, — решил он. — Что? Почему? — А что, если тебе это понравится больше, чем быть сверху? — Не может быть, чтобы мне это понравилось больше, чем трахать тебя. — Мы не можем так рисковать. — Ты просто не можешь насытиться моим членом, — усмехнулся Йен. — В точку, — согласился Микки. — Именно это я и говорю. — Может быть, это сделает меня лучшим активом. Если я узнаю, каково это. — Тут уже нечего улучшать. Йен склонил голову набок. — Да? — спросил он, тёплыми руками поглаживая спину Микки. — Да, — заверил его брюнет и наклонился, чтобы нежно поцеловать. — Ты самый лучший, — проворковал он и снова поцеловал его. — Я знаю, потому что провёл исчерпывающий общенациональный поиск. Йен невольно рассмеялся. — Ты такой маленький засранец, — выругался он и рванулся вперед с ухмыляющимся Микки в объятиях. Он уложил его на спину и поднял руки над головой. — Теперь ты мой, — строго сообщил он ему. Микки улыбнулся ему.  — Весь твой. — Твоя задница. Твои губы. Твой член. Мои. — И моё сердце тоже, чувак. Всё. Йен покачал головой, и не смог сдержать улыбку, появившуюся у него на губах. — Это было умно, — похвалил он. — Правда? — гордо согласился Микки. — Тебе нравится? Йен наклонился и прижался к его шее: — Да, мне это нравится, — засмеялся он, и поток воздуха, который он выпустил, вызвал мурашки на коже Микки. Брюнет наконец почувствовал щекотку от его губ, когда они начали двигаться. Йен отпустил его руки, и Микки скользнул ими к его спине, под рубашку, прижимая любовника ближе, пока сам искал мышцы, которые так любил чувствовать под кончиками своих пальцев. Наконец-то они возвращались в нужное русло. Йен внезапно поднял голову. — У тебя когда-нибудь был секс втроём? Микки зажмурился. — Меня скоро ждёт ещё один грёбаный сюрприз, — проворчал он. — Это был вопрос «да» или «нет», Микки. Микки поднял брови, но ничего не сказал, и Йен истолковал это как утвердительный ответ. — Это было весело? — Какого хуя? И кто теперь чертов мазохист? — Микки был раздражен. — У меня не было секса втроём. Йен запустил пальцы в волосы Микки и смотрел, как они скользят сквозь тёмные пряди. — Думаю, то, что Эванс рассказал сегодня, меня немного взволновало. — Неужели? Не похоже, чтобы ты был взволнован, — фыркнул Микки. Он прижал руки к лицу Йена, пока глаза рыжего не встретились с его глазами. — Не мучай себя. — Мне чертовски ненавистна мысль о тебе с кем-то ещё, — трезво признался он; его лицо исказилось от боли, которую принесла ему эта мысль. — Я хочу быть твоим последним. Я хочу, чтобы ты был моим последним. — Йен, — вздохнул Микки. — Ты этого хочешь? — тихо спросил он. — Мне конец, чувак, конечно же, я хочу этого, — последнее, чего он хотел, так это вернуться к безымянным, бесчувственным отношениям с мужчинами, на которых ему было наплевать. Ему просто хотелось избавиться от голоса, который говорил ему, что они обманывают себя, что слишком многое нужно преодолеть, что этот разговор не будет иметь значения, как и любой другой, который они имели о своём будущем. Он держал эти мысли при себе, слишком пьяный и возбужденный для подобного разговора. Губы Йена дернулись в неуверенной улыбке. — Хорошо. — Отлично. А теперь, пожалуйста, можешь использовать свой рот для чего-нибудь ещё, кроме разговоров? Йен тихо рассмеялся и сел, увлекая за собой Микки. Он усадил его обратно к себе на колени, так что они оказались почти в том же положении, что и раньше, только теперь руки Йена крепко обвились вокруг него, в то время как он поднял голову. — Я хочу, чтобы ты остался так, — прошептал он, прежде чем выполнить просьбу Микки и постараться лучше использовать свой рот. — После всего этого, ты вдобавок заставишь меня делать ВСЮ работу? — поддразнил Микки. — Я думал, мы закончили разговор, — самодовольно напомнил Йен. Микки усмехнулся и схватил Йена за футболку, чтобы стянуть её с него. Он позволил своим рукам упасть на его грудь и скользнуть по пушку темно-рыжих волос, что росли там. Йен закрыл глаза и вздохнул: его волнение растаяло под прикосновением Микки. Они могли делать подобное друг с другом — временно успокаивать беспокойство. Он решил положиться на это. Микки откинул голову Йена назад и наклонился, чтобы скользнуть своими губами по его горлу ко рту. Его бедра двигались сами по себе, и он вдохнул сдавленный стон Йена. Их губы грубо прижимались друг к другу, становясь всё более требовательными, пока их тела раскачивались вместе. Руки Йена скользнули между ними, чтобы расстегнуть ремень и джинсы Микки. — Сними их, — потребовал рыжий, и они разошлись на достаточное расстояние, чтобы стянуть штаны и дать возможность Микки схватить смазку. Йен подготавливал его, прижавшись лбом к ключице брюнета, а его горячее дыхание обдувало грудь, в то время как Микки нависал над его коленями и неторопливо поглаживал их возбужденные стволы. Когда пальцы Йена выскользнули, и он поднял свое лицо к Микки, последний со всей страстью прильнул к его губам, одновременно насаживаясь на член любовника, поддаваясь каждому дюйму, пока он полностью не вместил в себя его член. Вот оно, подумал Микки. Это то, чего он ждал весь день. И это был не секс. Это была именно такая связь. То чувство, которое он испытывал только с Йеном: он был уверен, что всю оставшуюся жизнь будет гоняться за этим ощущением, если рыжий выскользнет из его рук. Если бы Йен понимал, насколько всё было по-другому, когда речь шла о нём, у него не было бы ни капли ревности к любому из мужчин, с которыми Микки был в прошлом. Он начал двигаться, наблюдая, как глаза Йена пожирают его, полные в равной степени похоти и привязанности. — Черт, ты великолепен, — прорычал питчер, хотя Микки подумал, что, возможно, слова вырвались из его собственных уст, потому что Йен тоже был не менее красив. Руки рыжеволосого обхватили его зад и двигались вместе с ним, побуждая его подниматься выше и опускаться глубже; его бицепсы выпирали, пока зубы скользили по коже Микки. Брюнет прижимался к нему бедрами снова и снова, издавая почти столько же стонов, сколько и Йен. Они крепко держались друг за друга, их пальцы впивались во все, что можно, удерживая грудь на одном уровне, пока Микки поднимался и опускался. Йен начал толкаться синхронно с его погружениями, упрямо преследуя свой пыл и решив вогнать как можно больше себя внутрь. Микки обхватил его руками за шею, прижался лицом к волосам и, держась за мускулистые плечи, снова и снова с силой опускался на колени Йена, чувствуя внутри себя его член, такой большой и твердый, что от этого у него перехватывало дыхание. Когда Йен устал, он в последний раз глубоко толкнулся и запустил пальцы в волосы брюнета. Их глаза встретились, а затем их рты, и Микки возобновил свой ритм, приближая их к концу. Руки Йена блуждали по его коже, впиваясь то туда, то сюда, но всегда возвращаясь к его заднице, безжалостные в своем поклонении: точно так же его рот ни на секунду не отрывался от плоти Микки, пробуя, кусая и облизывая везде, куда мог дотянуться, пока его член массировал все точки удовольствия внутри второго бейсмена. Микки понял, что он может кончить вот так и ухватился за спинку кровати позади головы Йена для лучшего воздействия. Он прижал рыжего к древесному изголовью и заставил раздвинуть губы языком. Йен был восхищен им и почти потерян. — О Боже, продолжай в том же духе, — простонал он, как будто у Микки был хоть какой-то шанс остановиться. Йен буквально задыхался, уткнувшись в его шею, когда кончал, пульсируя так сильно и глубоко внутри Микки, что тот почувствовал это всем нутром. Он позволил своей собственной кульминации поглотить себя секундой позже, прижавшись ртом к виску Йена и зарывшись носом в его волосы. Его руки упали с изголовья кровати на плечи Йена, когда волны невероятного оргазма стали отступать, и он нежно поцеловал кожу под своими губами. Какое-то время они оставались неподвижными, а их сердца замедлились, наслаждаясь ощущением соприкосновения скользкой от пота кожи. Когда Йен поднял голову, Микки посмотрел на него сверху вниз, на его взъерошенные волосы и сияющее лицо, и ему ужасно захотелось сказать ему, что он тоже его любит. Однако это казалось клише — говорить такое после секса, поэтому он попридержал язык и просто провёл пальцами по рыжим прядкам. Он оставался там, где был, даже после того, как почувствовал, что член рыжего смягчился и выскользнул из него, позволяя Йену нежно целовать его грудь и шею. — Моя сперма капает из твоей задницы прямо мне на колени, — пробормотал Йен. Его голос звучал разрушенным, и Микки наслаждался этим. — Я принесу полотенце, — предложил Микки, глядя на грудь Йена, которая была раскрашена спермой в дополнение к его ногам. Гей-секс был приятно грязным. Когда он вернулся из ванной с полотенцем, Йен уже достаточно пришёл в себя, чтобы вытереться им, а затем отбросить его в сторону и протянуть руки к Микки. — Я хочу обнимашек, — попросил он. Микки подполз ближе, чтобы тут же стать окутанным его крепкими руками. Он лежал на спине, закинув руку за голову, а Йен уткнулся носом в его шею. — У нас остался всего один день перед дорогой, — заметил Микки. — Я не хочу об этом думать, — пробормотал Йен. — Может, тебе стоит поехать со мной в Колумбус? Йен удивлённо поднял голову. — На матч «Всех звёзд»? — Да, в любом случае мы будем играть там сразу после перерыва, так что ты просто приедешь на несколько дней раньше. У меня будет свой номер в отеле «Кловерлиф», — у них было шесть предстоящих игр дома, а затем три выходных дня с игрой «Всех звёзд» на третий день. — А как я туда доберусь? Микки пожал плечами. — Мы во всем разберёмся. — И что мы скажем людям? Его рука скользнула по лопаткам Йена, успокаивая их обоих. — С этим мы тоже можем разобраться, — он хотел найти способ, чтобы осуществить это. Внезапно присутствие Йена стало для него очень важным. — С удовольствием, — промурлыкал Йен и подтвердил свой ответ нежным поцелуем. Когда он поднял голову, на его губах появилась озорная усмешка. — Завтра ты должен принести сюда бандаж. — Он будет пиздец каким отвратительным после игры, — пожаловался Микки. — Мне все равно. Это наш последний день вместе, как сейчас, на некоторое время. Пожалуйста, — взмолился он. — Мне это нужно. — Да что тебя так привлекает в этой штуке? — Твоя задница в нём, которой я очарован, — Йен с тоской вздохнул и откинулся на подушки. — Это как… как будто твоя задница — это идеальный зефир, да? Такой невъебенно воздушный и сладкий, а потом добавляешь бандаж, и это похоже на его обертывание в шоколад и печенюшки. Всё это делает его ещё лучше. И мой член, это как палка, на которой поджаривается вся эта хуйня. (Прим. пер. Вы наверняка видели, как в американских фильмах в походах люди накалывают на палку зефирки и поджаривают на костре. Вот про такой зефир Йен и говорит). Микки серьёзно посмотрел на болтливого придурка. — Тебе нужна программа из двенадцати шагов. (Прим. пер. Лечение от зависимостей у психолога) Йен приподнялся над Микки, чтобы улыбнуться ему сверху. — Привет, меня зовут Йен, и я жопоголик, — продекламировал он. Когда Микки рассмеялся, рыжий поднял палец вверх. — Но только в отношении одной конкретной марки задницы. Рука Йена скользнула вниз по груди брюнета, по бедру и прямиком к спине, выискивая свою любимую зависимость. В его глазах снова появился хищный блеск, тот самый, который, как знал Микки, заставит его ругаться и кусаться. Он остановил его прежде, чем тот успел начать. — Невозможно столько принимать за один день, — предупредил он. — Ты животное. — Ты и я, малыш, ни что иное, как млекопитающие, — пропел Йен. Микки застонал и обхватил его за плечи, чтобы толкнуть обратно на матрас. Он спустил ноги с кровати и направился в душ. — Я почти уверен, что мы делаем это не так, как они делают на канале «Дискавери», — размышлял рыжий, задумчиво постукивая пальцами по груди. — Хотя, они должны попробовать. Уверен, их рейтинги взлетят до небес. — Ты собираешься говорить сам с собой всю ночь или все-таки присоединишься? — крикнул Микки, прежде чем шагнуть в ванну. Йен был там через долю секунды, захватив в свои объятия Микки. У них был ещё один день, и они не собирались терять попусту время.

***

Их утро было наполнено ленивым утренним сексом с последующим импульсивным сексом под душем. Они спустились со своих высот прямиком вниз к завтраку, где даже их раздражающие товарищи по команде не могли испортить настроение Микки. У него была отличная игра, такая же быстрая на базах, как и всегда, и сейчас он находился в раздевалке, представляя свою ночь с Йеном, когда тренер Мичем подошёл к нему. Микки стоял, прислонившись к шкафчику Йена, и ждал, когда тот закончит одеваться, чтобы они могли уйти. — Микки, мне нужно поговорить с тобой, — сказал Мичем, его тон не имел обычного тембра, что заставило двух парней обменяться встревоженными взглядами. Брюнет последовал за ним, чувствуя себя так, словно его вызвали в кабинет школьного директора. Тренер провёл его в комнату для посетителей и сел, жестом пригласив Микки занять место напротив него. — Вчера вечером мне очень захотелось острых чипсов, — сообщил ему Мичем. Микки прищурился, услышав странное начало их разговора. — Отлично, — ответил он. — Я проходил мимо аптеки через дорогу от отеля, — объяснил он, и пульс Микки забился быстрее. — Я разглядывал витрины, когда увидел, как вы с Галлагером вошли, — он дал Микки время, чтобы осознать значение того, что он говорил. — Мне продолжать? Микки покорно покачал головой и попытался вспомнить, как дышать: горстка слов Мичема выбила воздух из его легких более основательно, чем любой удар, который ему когда-либо наносили. — Ты можешь делать всё, что захочешь в своей личной жизни, но вы двое находитесь на моей территории. Я не допущу, чтобы что-то угрожало этой команде или твоей карьере. Мне не нужно говорить тебе, какую ебаную бурю дерьма ты устроишь, если твои товарищи по команде узнают об этом, верно? — Нет, — прохрипел Микки, обретая голос после тяжелого вдоха. Он уставился в пол, когда комната закружилась. Вот и всё. — «Сойки» вложили в твоё развитие шесть лет времени и денег. Ты должен стать будущим этой команды, сынок. Галлагер хороший, но он здесь всего несколько недель. Я бы сократил его завтра же, не моргнув глазом, — он наклонился к нему. — Микки, — серьезно сказал он. — Я и раньше видел столь же хороших людей, как ты, вылетающих из лиги ради подобного рода вещей. Команды не хотят таких проблем. Сейчас это между тобой и мной, убедись, что так оно и останется. Горло Микки было слишком сжато, чтобы ответить. Он был так счастлив этим утром, что всё это казалось чем-то сюрреалистичным. — Я переселю его из твоей комнаты во время следующей поездки, — ещё один удар. Микки был на грани разгрома без возможности сопротивляться. Он прижал ладони к глазам и затем переместил к вискам. Он знал, что у него хреново получается скрывать то, насколько он был разбит. Мичем мрачно посмотрел на него. — Возможно, будет лучше, если я найду для него команду в Тихоокеанской лиге. Микки боролся с желанием упасть замертво от этого удара, но вместо этого вскочил на ноги. — Не надо! — взмолился он. Если Йена продадут в команду Тихоокеанской лиги, он никогда его не увидит. Их единственная возможность будет в межсезонье — несколько коротких месяцев в году между окончанием плей-офф и началом весенних тренировок. — Тогда покончи с этим. Сейчас же. Он коротко кивнул. — Отлично, — Мичем сделал паузу, словно размышляя, удовлетворен ли он заверениями Микки. — Можешь идти, — решил он. — Пришли ко мне Галлагера, когда будешь уходить. Микки позволил своему телу вывести себя из комнаты. Йен подошёл к нему с теплой улыбкой, на которую брюнет не смог ответить. — Тренер хочет тебя видеть, — выдавил он, всё ещё шокированный произошедшим, из-за чего лоб Йена сморщился от беспокойства. — Что случилось? — спросил он. — Просто иди, — взмолился Микки: он не мог позволить себе рассыпаться на части перед своими же одноклубниками. — Хорошо, — прошептал питчер. Его взгляд на мгновение задержался на Микки, а затем он прошел мимо него. Микки добрался до своего шкафчика, кое-как схватил сумку, каким-то образом вызвал такси и, покуривая сигарету, направился к углу улицы возле стадиона, где его ждала машина. Ему нужно было уйти, пока он не увидел разбитое выражение лица Йена. Одна неосторожная ошибка, и всё было кончено. Он всегда знал, что их время одолжено, но это было слишком рано. В голове у него всё плыло, и как бы брюнет ни придумывал варианты, он не видел дальнейшего развития отношений для них, во всяком случае, не того, которое включало бы их карьеру. Если Йена продадут, между ними будет всё закончено. Если его отстранят, нет никакой гарантии, что его где-нибудь возьмут, особенно если Мичем распространит о нём слухи. А если его не возьмут нигде… Микки даже не хотел об этом думать. Он просто хотел удержать его здесь, с собой, где они всё ещё могли быть кем-то друг для друга. Они не могли бросить свою карьеру, а он не мог потерять его. Микки сохранял самообладание, пока не вернулся в отель. Как только он вошёл в номер, все силы покинули его, и он сел на диван, обхватив голову руками, слишком уставший, чтобы даже ходить. Йен пришёл спустя несколько минут или часов — брюнет понятия не имел. Он тихо сидел на кровати напротив дивана и ждал, когда Микки заговорит. Второй бейсмен попытался посмотреть на него, но он едва мог видеть из-за слишком большого количества влаги в его глазах — океане боли. Микки устремил взгляд к потолку, стараясь не дать слезам стекать по лицу. — Мы, — дрожащий вздох вырвался из его горла. — Мы должны остановиться. — Мы можем подождать до межсезонья. — Если он узнает, тебя продадут или исключат. Ты можешь оказаться на другом конце страны. — Я уйду. Микки опустил голову и уставился на него. — Бросишь бейсбол? — рявкнул он. — Нет, блять, ты этого не сделаешь. Я не хочу, чтобы ты делал это ради меня. — Ради нас. — Нет, — Микки покачал головой. — Это не вариант. — Микки, так не должно быть. Должен же быть какой-то выход, — его голос дрогнул из-за собственного отчаяния, с которым он сейчас боролся. — Вариантов никогда не было! — Микки практически кричал, отчаянно желая, чтобы Йен его понял. — Нам просто нужно подумать. — Йен, — сказал Микки уже не так резко. — Мы больше не можем рисковать. Мы не можем просто так всё бросить, — он думал о бесконечных часах тренировок, годах игр, жертвах; не только о том, чего добился он, но и о том, чего добился Йен. Это не могло быть просто так. Он вспомнил вчерашнюю ярмарку, как хорошо ему было с оружием в руках, как глубоко укоренилась в нём эта жизнь. И сейчас он был почти свободен. Он был почти на финишной прямой, как и сказал Эванс. Теперь он не мог повернуть назад. Ни один из них не мог. Он выбрал бейсбол, и теперь ему нужно было найти способ жить с этим. — Мы можем признать свою ориентацию. Вместе, — предложил Йен, хватаясь за всё, что мог. — И как это поможет?! Он покачал головой. — Даже не знаю, — он безжалостно дернул себя за волосы и встал. — Даже не знаю. Мне нужно подумать! Микки поднялся с дивана. Он не хотел думать. Черт возьми, последнее, что он хотел делать, так это думать, растрачивая впустую ещё больше драгоценного времени. Он начал стаскивать с себя одежду, пока Йен смотрел на него озадаченными влажными глазами. Раздевшись до нижнего белья, он сосредоточился на рыжем. Микки потянулся к футболке Йена, его пальцы дрожали и не слушались, просто желая её снять. Йен помог, и хотя в его глазах всё ещё была неуверенность, им удалось её стянуть через голову, после чего дрожащие руки Микки переключились на шнурки его спортивок. Он сдался, когда стало ясно, что Йен сам снимает их, повернулся к кровати и сорвал покрывало. Микки лег, прижав ладони к глазам, стараясь сделать так, чтобы слезы остались в их протоках. Йен присоединился к нему, нерешительно склонившись к его губам, и Микки притянул его ближе, пока они не оказались грудь к груди. Это было эгоистично, он знал это, но он нуждался в нем: нуждался в его весе на себе, нуждался в том, чтобы смотреть на его лицо, когда он входит в него, нуждался в том, чтобы чувствовать, как его мужчина двигается внутри него. Ещё одна спокойная ночь, и он отпустит его. Пальцы Йена скользили по его бокам с сильным, жаждущим пылом страсти, а дрожь и нежность были такими мучительными, что Микки думал, что его сердце разорвётся прежде, чем они закончат. Он стянул с Микки нижнее бельё, а потом и своё, и брюнет возненавидел каждый дюйм пространства между ними, пока он это делал. Рыжий потянулся за смазкой, нанёс на свой член и толкнулся внутрь, без подготовки, просто зная, что это было то, чего так жаждал Микки. Брюнет обхватил его ногами, чтобы он не мог отстраниться, и комната за секунду наполнилась звуками дыхания и сливающихся воедино тел, когда Йен начал медленно и размеренно вбиваться в податливое тело своего любовника. Они целовались более нежно и прижимались крепче, но смотрели друг на друга реже, слишком возбуждённые и слишком близкие к кульминации, чтобы долго держать глаза открытыми. Они позволяли своим чувствам направлять их, и казалось абсурдом то, насколько хорошо это было: независимо от того, были ли они быстрыми, жёсткими, глубокими и отчаянными, или долгими и медленными, как сейчас, это просто ощущалось чем-то правильным. Как бы им не хотелось продлить этот момент, слишком скоро трение усилилось, и они приблизились к своим вершинам, и не было ничего, кроме паузы, что они могли бы сделать, чтобы удержать момент. Рука Микки скользнула вверх по шее Йена и в его волосы, когда оргазм, тёплый и всепоглощающий, накрыл его, набирая обороты, пока он не настиг его с такой силой, что заставил выкрикнуть имя Йена из самой глубины груди. Йен сильнее двигал бедрами в погоне за собственным освобождением, и Микки двигался вместе с ним, нуждаясь в его разрядке, поклоняясь его члену, сжимая свои мышцы при каждом толчке. Он кончил, прижавшись щекой к щеке брюнета, а его прерывистое дыхание отдавалось в ухе последнего. После этого он долго оставался неподвижным, переводя дыхание и нежась в крепких объятиях своего парня. Микки не торопился его отодвинуть, он никогда не спешил с этим, особенно сейчас, поэтому он закрыл глаза и крепче обнял его, наслаждаясь ощущением, как Йен прижимает его к кровати. В конце концов, Йен поднял голову и молча посмотрел на него, поглаживая большим пальцем висок. Его глаза всё ещё блестели, и это разрывало внутренности Микки. Когда он заговорил, его голос был хриплым: — Это был не последний наш раз, — поклялся он. Микки в это не верил. Было слишком много препятствий: Йен найдёт кого-то ещё задолго до того, как они смогут снова быть вместе. Его собственные глаза так наполнились слезами, что зрение исказилось, и он едва мог разглядеть рыжего над собой. Он отчаянно пытался сморгнуть их, но одна слеза всё же вырвалась, а потом ещё одна. Йен вытирал их до тех пор, пока не смог за ними угнаться.  — Прекрати, — прошептал он, но Микки не мог, и он почувствовал, как слезы Йена падают и смешиваются с его собственными на щеках. Йен успокоил его поцелуем и зарылся в шею, пытаясь вернуть себе контроль. Микки прижимался к нему, сердце к сердцу, оседлав волну их горя, пока худшее не миновало. Первым пришёл в себя Йен, воодушевленный своей решимостью держаться за надежду, и приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на Микки сверху вниз. — Ты все еще мой, — упрямо сказал он, но в его глазах было столько страха. — Да, — согласился Микки, потому что знал, что это никогда не изменится. Их губы слились в последнем соленом поцелуе, и когда Йен откатился за полотенцем, Микки не сдвинулся с места: его тело было связано невидимыми нитями. Он едва заметил, как Йен протёр тканью его кожу и устроился рядом с ним. Он хотел запомнить это ощущение в объятиях Йена, но не мог сосредоточиться. Ничто и никогда не причиняло такой ужасной боли: его жестокое прошлое не подготовило его к такому. Ночь прошла как туман, наполненная ласками и тихими клятвами Йена. Но так же, как и их занятия любовью, всё закончилось слишком быстро. Они должны были быть на ногах в 4 утра и сколько бы они ни боялись утра, они не могли сдержать сон. Микки проснулся от рёва будильника, и Йен сжал его так сильно, что он чуть не задохнулся от этого. Он не знал, испытал ли он облегчение или испуг, почувствовав как хватка рыжего ослабла, когда он потянулся, чтобы выключить непрекращающееся жужжание. Йен проворчал, что ещё чертовски рано, и снова прижался к нему с чуть меньшей силой, не желая начинать новый день, как и Микки. В конце концов, кроме долгой дороги в Буффало, игры против Норфолка под бдительным оком Мичема и одинокой ночи в собственных постелях, ждать было нечего: первый день сурка, где им придется притворяться, что они не были полностью уничтожены. Мгновение спустя губы Йена нашли его губы, и они предались сонному поцелую — молчаливому согласию, что ничего не изменится между ними, пока они не покинут эту комнату. Но дело было в другом — в том, как они молчали, обнимая друг друга, и как сокрушённо поникли их плечи, когда они упаковывали свои вещи. Когда подошло время выходить, Микки схватил любимую толстовку Йена, лежавшую на его сумке, и надел её, не собираясь отдавать обратно. Йен ничего не сказал на этот счёт, даже когда играл со шнурками на ней и прижимал Микки к стене, чтобы поцеловать его. Или, возможно, это был его способ сказать что-то. Брюнет тяжело вздохнул, взглянув через плечо Йена на часы на прикроватном столике. Им пора было идти. Йен видел это по его лицу, и его хватка стала жёстче. — Микки… — начал он. — Я люблю тебя, — произнес брюнет тихо, беззаботно и без сожаления. Он никогда не говорил этого раньше, но слова слетели с его языка сами по себе. Йен выдавил грустную улыбку, и Микки пожалел, что не сказал ему об этом вчера. Он прижался губами ко лбу брюнета. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. Рыжий отстранился, и посмотрел на него немного заговорщически. — Только не говори Мокки. Из груди Микки брюнета вырвался смех, которого он никак не ожидал. Он будет чертовски скучать по этому. Он притянул Йена к себе для крепкого, настойчивого поцелуя, а затем оттолкнулся от стены. — Пошли, — сказал он, как никогда готовый встретить новый день. — Мы не можем оставаться здесь вечно.