Love is a Ballfield

Микки уже почти час позволял изгибать себя в любую позу, которая приходила в рыжую голову. В отличие от интенсивного траха, которого он имел все основания ожидать, Йен не торопился, выжимая из этого опыта каждый грамм удовольствия, который только мог, оставляя восторженные поцелуи на плечах или бедрах Микки, прежде чем разогнуть его из одной позы, заставляющей конечности словно гореть, и скрутить в другую. Брюнет потакал ему, как никому другому, прекрасно осознавая, что будет мучиться от боли весь оставшийся день и, возможно, еще следующий, но, тем не менее, продолжая наслаждаться столь обстоятельным сексом. Последняя поза застала его скрючившимся вокруг собственных согнутых коленей, как будто член Йена пронзил его в середине гребаного сальто, принимающим мерные толчки рыжего, который шептал милые глупости его обрамленной бандажом заднице. — Боже, посмотри на себя, — промурлыкал Йен. — Ты чертово совершенство, — с каждым погружением он на мгновение отстранялся, чтобы насладиться видом зияющей, пустой дырки Микки, прежде чем снова толкнуться в нее достаточно глубоко, позволяя своим яйцам каждый раз шлепать по изгибу ягодиц брюнета. Он продолжал издавать удовлетворенные звуки, которые второй бейсмен никогда бы не принял за человеческие, если бы не знал, откуда они исходят. — Я мог бы делать это вечно, — заявил рыжий в перерыве между гортанными стонами, в то время как его пальцы попеременно впивались в плоть Микки и играли с ремешком его спортивного бандажа. Милкович ничуть в нем не сомневался, однако, несмотря на то, что он был впечатлен выносливостью своего парня, Эванс пообещал им только час, прежде чем невыносимо медленно покинул номер, чтобы пойти позавтракать. Пришло время наращивать обороты, если они собирались кончить до его возвращения, и у Микки появилась идея, которая, несомненно, заставила бы Йена сойти с ума. Он вытянул шею и посмотрел на него. — У меня с собой клубная форма. Сделав паузу на середине толчка, Йен уставился широко раскрытыми глазами на Микки. — Серьезно? — он почти задыхался. — Пришлось взять с собой всю мою экипировку. Питчер быстро отстранился и помог ему подняться. — Достань ее, — приказал он, после чего растянулся на матрасе, поглаживая свою неослабевающую эрекцию и наблюдая, как Микки пересек комнату, чтобы покопаться в своей сумке. Брюнет вытащил бейсбольный джерси клуба из рюкзака и натянул его, а затем неторопливо вернулся к кровати с дерзкой улыбкой, играющей на его губах. Он оседлал талию Йена и застегнул пуговицы с преувеличенной осторожностью, ожидая нападения, которое, как он знал, было неминуемо. Ему удалось застегнуть всего лишь три кругляшка, прежде чем Йен сжал ткань возле его шеи и притянул вниз, чтобы впиться своими губами в его рот и поцеловать сквозь смех, рвущийся из груди Микки. Йен скользнул руками к заднице Микки, раздвинул его ягодицы и пристроился так, чтобы он мог толкнуться в него. — Я никогда больше не смогу видеть тебя в форме без того, чтобы не возбудиться, — прорычал он. — Чем это отличается от обычного возбуждения? — промурлыкал Микки. Он переместил свои губы к горлу Йена, когда тот качнулся в нем, покрывая кусачими поцелуями все места, которые заставляли его мужчину извиваться. Рыжий продолжил его трахать так, словно у них было все время в мире, но вместо того, чтобы напомнить ему, что это не так, Микки толкнулся ему навстречу. Запустив руку в черные волосы и позволяя брюнету взять верх, Йен тихо простонал ему в ухо: — Ты чертовски хорош в ней. Микки это прекрасно понимал. Он прижался горячим и влажным ртом к коже Йена, крепко сжал свою задницу вокруг пульсирующего члена, когда начал скользить вверх и вниз, моментально извлекая безумные проклятия вместе с тяжелым дыханием из горла питчера. — Блядь, остановись, ты должен остановиться, — умолял он. — Кончай, — прохрипел Микки. Это было хорошо, слишком хорошо, чтобы останавливаться и брюнет хотел оторваться по полой. — Только не так, — настаивал Йен. — Я хочу тебя видеть. Повернись. Подняв голову, Микки увидел расстроенное, но полное надежды лицо Йена и замер. Он быстро поцеловал его в губы и привстал, улыбаясь и качая головой. Он не мог припомнить, когда в последний раз устраивал «ковбоя» для кого-то, не говоря уже о том, чтобы сделать это в форменной футболке и спортивном бандаже. Должно быть, он действительно любил этого засранца. — О, да, — подбодрил Йен, когда Микки повернулся и снова опустился на его ожидающий член. — Вот оно, — одной рукой он приподнял нижнюю часть джерси «Бизонов», чтобы обеспечить беспрепятственный обзор задницы брюнета, а другую просунул под резинку бандажа, грубо сминая ягодицу, идеально заполняющую его ладонь. Микки начал двигаться, переводя дыхание, когда член Йена скользнул по его чувствительным внутренностям. Ему нравилось это, нравился угол, нравилось, как сильно и глубоко ощущался Йен, нравилось, как рыжий ругался и стонал позади него. — Твою мать, Микки, — пропыхтел Йен. — Господи, охуеть, это самая горячая ебля… блядь. Слушая, как рыжий бормочет непристойности, второй бейсмен пытался представить себе, что тот видел: его член, исчезающий внутри Микки, задница обрамлена бандажом, а на спине жирными красными каракулями выведено «Милкович». Мысль о том, как это заводило Йена, возбуждала его самого, поэтому он высвободил свой член из передней части бандажа, чтобы поработать с ним рукой, в то время как кровать издала громкий скрип, когда он начал подпрыгивать с большей силой. Он слышал, что дыхание Йена стало таким же затрудненным, как и его собственное, видел, как поджались пальцы рыжего на ногах, и чувствовал, какой безжалостной стала хватка на его коже. Следующие несколько погружений заставили Йена задохнуться, а его бедра задрожать, пока сам он пытался толкнуться глубже и сильнее в Микки. Брюнет почувствовал, как член Йена вздрогнул, когда тот начал кончать, и его рука в бешеном темпе заскользила по всей длине в попытке кончить вместе с ним. Рыжий наполнил его, прежде чем он достиг своей кульминации. Услышав хрипящее заикание питчера, Микки остановился. — Иди сюда, — взмолился Йен, потянувшись к нему руками. Он снял с себя Микки и уложил его на спину, после чего забрался ему между ног. Его губы изогнулись в улыбке, когда он увидел беспорядок, в который превратил дырочку брюнета. Толкнувшись двумя пальцами внутрь, уже спустя секунду он обхватил ртом член Микки, яростно надрачивая его, пока качал на нем головой. Микки уже и так был близко, поэтому умелым пальцам Йена и его языку не потребовалось много времени, чтобы добить брюнета. Он застонал, когда оргазм пронзил его насквозь и кончил глубоко в открытую глотку питчера. Наконец, получив свою разрядку, он глубоко и удовлетворенно вздохнул и откинул голову на подушки. Спрятав член Микки обратно в бандаж, Йен улегся рядом с ним, облизывая покрытые спермой пальцы и ухмыляясь. Брюнет переплел их руки вместе и поднес ко рту, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй на тыльной стороне ладони рыжего, однако, когда он попытался встать, Йен крепко схватил его. — Ты куда? — Эванс вернется с минуты на минуту. — Он сказал, что вернется через час. — Час уже прошел, а он явно не будет стучать. Если он увидит меня в этом наряде, мне придется его убить. — Черт, — выругался Йен. Он рухнул обратно на кровать и накрыл голову освободившейся подушкой Микки. — Я никак не могу решить, нравится ли мне Эванс или я хочу ударить его, — проворчал он. Микки фыркнул: — И то и другое. — Он бы нравился мне больше, если бы оставался в одежде. — Ты же в курсе, что я каждый день принимаю душ с парой дюжин голых мужиков, верно? И ты, кстати, тоже. — Не напоминай мне, — простонал рыжий и плотнее прижал подушку к лицу. Микки едва успел сменить спортивный бандаж на нижнее белье, как дьявол, о котором они говорили, ворвался в дверь гостиничного номера. Йен торопливо натянул их грязные простыни на свой пах. Эванс демонстративно прикрыл глаза. — Все в одежде? — Нет, — сухо ответил Микки, но парень все равно опустил руку. — Почему на тебе твой джер… — начал он, но тут же осекся и ухмыльнулся. — Не бери в голову, я понял, — он поиграл бровями, глядя на Йена. Второй бейсмен попытался придумать подходящее местечко, где будет удобно спрятать тело Эванса, и вздохнул, когда не смог. Он расстегнул несколько пуговиц, которые ему удалось застегнуть в пылу событий, и сбросил на пол свою форму, мимо которой прошел Эванс, направляясь к своему рюкзаку. — Я только возьму свои вещи, а потом исчезну с ваших глаз, — заверил он их. — Доберусь до Толедо с Джоудри. — В любом случае, через полчаса нам надо убираться отсюда. — Не раньше часа дня. Я остановился у стойки регистрации и оформил тебе поздний выезд. — Ты это сделал? — Микки посмотрел в сторону Йена, и жестом показал на друга. — Видишь, это именно та хрень, которая не дает мне разбить его сопливую физиономию. Эванс хихикнул и бросил что-то из своей сумки в проворные руки Микки. — И такая хрень тоже. Брюнет осмотрел табличку, которую держал в руках. Та самая, которую он выбросил в мусорное ведро в день состязания команды «Всех Звезд». Застегнув молнию на сумке, Эванс перекинул ремень через плечо и встал перед ним. — Мне не удалось спасти биту. Я не мог спрятать ее в куртке, и на самом деле, мне совсем не хотелось, чтобы ею разбили мою голову. Микки поднял глаза на своего друга. Никогда еще ему не хотелось так сильно удариться головой обо что-то. Он обнял его одной рукой и похлопал по спине. — Спасибо, — пробормотал Милкович. — Всегда, пожалуйста, — пообещал Эванс, возвращая редкое объятие. После этого он выпрямился во весь рост и громко выдохнул. — Ну, мне пора. Спасибо, что пригласил меня, — обратился он к Микки, который ничего подобного не делал. Он просиял, увидев насмешливое выражение лица брюнета помахал на прощание Йену и направился к двери, со следующим за ним по пятам вторым бейсменом. — Наверное, вам, ребята, все равно пора вернуться друг к другу, — предположил он, потянувшись к ручке. — Да, да, — проворчал Микки. — Попрощайся за меня с Мокки, — крикнул он с порога Йену. — Мы сблизились, — добавил он, обращаясь уже к Микки. — Ладно, иди, — настаивал брюнет, выталкивая его в коридор. Эванс заглянул обратно в комнату с блестящими глазами, чтобы дать своему другу последний совет. — Будьте осторожны, чтобы не оставить сперму на твоей экипировке: это все забавно и весело, пока у кого-то не появится пятно спермы, которое ему придется объяснять своим товарищам по команде. Микки поджал губы и позволил тяжелой двери закрыться, а затем повернулся к Йену, слушая как затихает смех Эванса в коридоре. — Мы могли бы бросить его в твою машину и столкнуть ее в реку. — Упущенная возможность, — пожаловался питчер. Брюнет оценивающе посмотрел на Йена, возвращаясь в постель. Запутавшийся в простынях, голый и счастливый, с одной рукой закинутой за голову, а другой на груди, он заставлял Микки заранее простить Эванса за каждую глупую шутку, которую тот, несомненно, выдаст. Его друг обеспечил им дополнительное время вместе. Без него Микки собирал бы сейчас вещи вместо того, чтобы карабкаться по телу своего парня. Он бросил свою табличку на кровать, когда оседлал его, но Йен потянулся за наградой и положил ее на простыни. Рыжий изучил ее с гордой улыбкой, а затем повернулся к Микки. — Черт, — выругался он, усаживаясь и обхватывая ладонями лицо брюнета. — Мой парень просто потрясающий. — Правда? — промурлыкал Микки. — Угу, — подтвердил Йен. Он украл нежный поцелуй с губ Милковича и прижался головой к его шее, чтобы прикусить нежную кожу на горле. — Он великолепен. Лучший второй бейсмен в мире, — пробормотал он, в ответ, на что Микки фыркнул, заставив его резко взглянуть на себя. — Ты хочешь поспорить? — Нет, — быстро успокоился Микки. Он усмехнулся, увидев драматически прищуренные зеленые глаза, и притянул парня к себе для умиротворяющего поцелуя. Смягчившись, Йен продолжил свою похвалу. — Он самый лучший, — повторил он из-под подбородка. — И он такой милый и сексуальный, — напевал он, подчеркивая свои слова нежными движениями губ. — Он делает меня таким твердым и счастливым, — он поцеловал брюнета в губы и улыбнулся. — Расскажи мне о своем парне, — попросил он игривым тоном, а затем снова погрузил зубы в шею Микки. — Полный долбоеб, играет в куклы, — фыркнул бейсмен. Йен рассмеялся и одновременно дернул Микки за волосы, обнажая его горло и предупреждающе впиваясь зубами в его плоть. — Любит кусаться! — воскликнул брюнет, толкая Йена в плечи, пока тот не разжал зубы. — Скажи что-нибудь приятное, — посоветовал Йен, глядя на него широко открытыми глазами, излучающими невинное очарование. Микки ухмыльнулся и запустил пальцы поглубже в слегка грязные и беспорядочно торчащие рыжие пряди. — Горячий придурок, — уточнил он. — Мммм, — промурлыкал Йен. — Принимается. расскажи мне больше. Второй бейсмен притянул его ближе, пока их носы не соприкоснулись. — Ну, — начал он кокетливым шепотом. — Он заставляет меня смеяться, — понизив голос, он закончил предложение преувеличенной хрипотцой. — А потом он заставляет меня стонать. — Кажется, у тебя потрясающий парень, — усмехнулся рыжий. — Так и есть, — согласился Микки. Он дразнил губы Йена, пока тот не клюнул на приманку и не сжал их рты вместе. Теплые руки скользили вверх и вниз по спине брюнета, пока парни пробовали, кусали и сосали друг друга в неторопливом поцелуе. Когда они насытились, Йен вздохнул и отстранился. Глаза Микки скользнули по его лицу, чувствуя, как тает его хорошее настроение. Он знал, что случилось, и Йену не нужно было ничего говорить. — Постарайся не думать об этом, — мягко посоветовал он. — Я стараюсь этого не делать, — пробормотал Галлагер, закрыв глаза. Он сглотнул и снова посмотрел на Микки. — Просто буду скучать по этому, — уткнувшись лицом в плечо брюнета, он крепче обнял его. — Это лучше, чем вообще не быть вместе, верно? — Микки успокаивающе провел пальцами по рыжим волосам. Йен слабо кивнул головой и еще крепче обвился вокруг второго бейсмена. — Верно, — тихо согласился он. У них была одна ночь, одна прекрасная, питающая душу ночь, и она подходила к концу. Реальность была беспощадна и всегда рядом: она стояла в ожидании прямо за дверью гостиничного номера, готовая заставить их вернуться в укрытие, в то время как ее тяжелая тень окрашивала в серый цвет даже их украденные мгновения. Притворяться, скрываться, питаться объедками — было не идеально, но это было всем, что они имели. Микки прижался щекой к волосам Йена и стал искать слова, которые могли бы поддержать его парня. — Через полтора месяца сезон закончится, — напомнил он ему. Подняв голову, питчер серьезно посмотрел на него. — А где ты остаешься в межсезонье? — В прошлом году в Буффало, — ответил Микки. Он уловил намек на разочарование, которое Йен попытался скрыть слабой улыбкой. — Эй, если тебе нужно быть в Чикаго, то и я буду в Чикаго, — заверил он его. — Тебе бы это не понравилось: там много дерьмовых воспоминаний. Микки пожал плечами. — Мы создадим хорошие, — он ответил на улыбку Йена, когда она стала немного более искренней. — Да ладно, — настаивал он. — Это пиздец как грузит, — брюнет быстро поцеловал его, встал и потащил Йена с кровати. — Пора в душ, — сказал он ему. — Намыливание моей задницы должно поднять тебе настроение, — положив руку питчера себе на плечо, он повел их в душевую кабину из стекла и мрамора, еще одна привилегия апартаментов Микки. Йен поплелся за ним, в то время как его улыбка завершила свою метаморфозу в настоящую. Всегда старательный, когда дело касалось задницы Микки, он приступил к делу, как только они оказались под водой. Он осыпал поцелуями плечи и спину брюнета, пока намыливал его, наполняя воздух свежим цветочным ароматом модного гостиничного мыла. Когда он развернул его спиной под брызги воды, Микки воспользовался моментом, чтобы выжать щедрую порцию шампуня в рыжие волосы и придать прядям форму по своему вкусу. Йен отдался тихому вниманию, так же, как Микки, с удовольствием позволяя ему играть, просто наслаждаясь их близостью. — Что? — спросил второй бейсмен, заметив, как сентиментальный взгляд Йена блуждает по его лицу. — Мне просто интересно, как я сюда попал, — прошептал он в ответ. — Ты приехал на ржавой банке, похожей на авто, которую купил на «Крейгслисте», — произнес брюнет, опустив руки на шею Йена. — Нет, — засмеялся тот. — Я имею в виду, здесь, в этом душе, с тобой. Почему именно я из всех мужчин, которые отдали бы все на свете, чтобы оказаться на моем месте? — Могу задать тебе тот же вопрос. Почему я, а не какой-нибудь аналог из колледжа с короткой стрижкой? — Пожалуйста, — фыркнул Йен. — Они все такие чертовски скучные: то, как они разговаривают, то, как они ходят, то, как они пахнут, то, как они… все, — вздохнул он. — Для меня все было понятно в ту же минуту, как я встретил тебя. Если бы ты решил, что между нами все кончено, я бы ушел в ближайший монастырь. Микки фыркнул и высоко поднял бровь. — А разве там нет обета молчания? — Значит, в священники, — Йен закатил глаза. — Священники могут трахаться? — Не знаю, а они могут? — у них были настолько похожие лица, что было ясно: ни один из них ни хрена не смыслит в религии. — Во всяком случае, ты понимаешь, о чем я говорю. — Что я для тебя, — предположил Микки. — То и ты для меня тоже. Йен глубоко и благодарно вздохнул. — Мне так повезло. — Нам обоим повезло, — поправил его Микки. — Из всех соседей по комнате, во всех командах, во всех лигах, мы, в конечном итоге, оказались друг с другом, и мы одинаковы. Как будто… из чего бы мы ни были сделаны, это одно и то же. — Звучит немного похоже на судьбу. — И зачем судьбе понадобилось столько хлопот из-за нас? — Микки склонил голову набок. — Может быть, я любил тебя в другой жизни, — серьезно предположил питчер. — И поклялся, что найду тебя в следующей. Брюнет несколько секунд молчал, глядя на Йена так, словно размышлял о масштабности их любви, а потом моргнул. — Это какое-то сталкерство нового уровня. Йен выдохнул смешок в жар ароматного цветочного воздуха. — Это не сталкерство, если тебе нравится. — Мне это нравится в этой жизни. В прошлой у меня, вероятно, был судебный запрет. — Ты портишь наш момент, Микки, — упрекнул Йен, хотя и безрезультатно, учитывая, что он не мог перестать улыбаться. — Твои волосы портят наш момент, — он наклонил голову рыжего к стенке душа, пока тот не увидел свое отражение в стекле. Он нахмурился, когда понял, что пытался вести задушевный разговор, щеголяя солидным ирокезом. — Придурок в каждой жизни, — поддразнил Микки. — Ладно, к черту это дурацкое дерьмо, — заключил Йен снова повернувшись к своему парню. — Я просто засуну свой язык обратно тебе в глотку, — он схватил Микки за голову с обеих сторон и рванулся к его рту, вытащив язык. Брюнет брызгался и смеялся из-за неожиданного нападения, а Йен от него не отставал, смеясь слишком сильно, чтобы превратить это во что-то похожее на поцелуй. Они нырнули под душевую струю, в результате чего шампунь хлынул из волос Йена прямо ему в глаза. Микки одержал верх, когда Йен отпрянул, сделав захват головы и загнав его обратно под воду. — Ты перестанешь? — тяжело выдохнул Микки. Йен, ослабевший от смеха, безвольно висел, как мог, но вывернулся из-под руки Микки как раз в тот момент, когда брюнет подумал, что питчер проиграл, используя свое преимущество в росте и весе, тут же прижав своего более низкорослого парня к стеклу и удерживая за предплечья. (Кто не знает, предплечье — это часть руки от локтя до кисти) — А ты перестанешь? — возразил он. Выгнув брови, Микки ухмылялся, зубами кусая губы, но не сопротивлялся: гладкое тело Йена и блестящая кожа, плотно прижатая к его собственной, быстро развеяли любое желание борьбы, которое он имел до этого. Йен ослабил свою хватку на руках Микки, чувствуя, как меняется дух игры. Он переплел их пальцы и наклонил подбородок, чтобы провести своими губами по губам Микки. — Прекратить? — произнес он уже тише. Микки едва заметно кивнул, и губы Йена прижались к его губам, мягко двигаясь в неожиданно нежном поцелуе. Когда он оторвал свои пальцы от пальцев брюнета и запустил их в черные пряди, теплая волна воспоминаний затопила сердце Микки. Он был на футбольном поле, их футбольном поле, где все это началось, и Йен держал его в клетке своих рук у дальней стены. Они целовались в темноте, пока их сердца громко бились в груди. Потом губы Йена прижались к его шее, и Микки взглянул на залитую лунным светом траву, которая до сих пор была всем, о чем он мечтал. В ту ночь он выбрал не тот бой, который разлучил их и, возможно, как подозревал Йен, судьба посмеялась над его выбором. — Йен, — мягко произнес он, тогда и сейчас, но в отличие от той ночи, рыжий сразу же поднял голову. Его губы задержались рядом с губами Микки, почти касаясь их, пока он ждал продолжения. — Не знаю, куплюсь ли я на эту штуку с судьбой, — сказал ему бейсмен. — Но с этого момента я буду выбирать тебя каждый гребаный раз. Потому как, что такое любовь, если не это? И если Йен искал утешения этим утром после стольких дней, когда Микки ничего не мог ему ответить, то разве не это лучшее обещание, что он мог дать? Йен провел кончиками пальцев по отросшей щетине Микки и ничего не сказал, но это было «ничего», которое означало все. Потом его язык снова оказался у брюнета во рту и так глубоко в горле, что удивительно, как никто не задохнулся. Микки ответил на это своей атакой на его гланды, которая продолжалась до тех пор, пока они оба не были вынуждены перевести дыхание. Йен переключился на то, чтобы слизывать капельки воды с ключицы Микки и превозносить все новые похвалы. — Я люблю эту часть тебя, — прошептал он. — И эту часть… и эту часть… и эту часть.… — Есть ли такие части, которые ты не любишь? — рассмеялся Микки. Остановившись ровно настолько, чтобы пробормотать решительное «нет», Йен продолжил свой путь по верхней части груди Микки. Вернувшись к губам брюнета, он поцеловал его и улыбнулся. — Держу пари, твоя задница выглядит потрясающе через это стекло, — он замолчал. — Вообще-то, не двигайся, — Микки усмехнулся, когда Йен сунул голову под лейку, чтобы смыть остатки шампуня с волос, затем открыл дверь душа и вышел. Галлагер остановился по другую сторону стекла, где распластался Микки, и стал вытираться полотенцем, попутно оценивая зад брюнета, как будто он был посетителем галереи изящных искусств. — Я был прав, — заключил он. — Она пиздецки фантастична. — Я должен перестать тебе потакать, — пошутил Микки и оттолкнулся от стены, несмотря на недовольное нытье Йена. Он выключил воду и присоединился к Йену по другую сторону душа, после чего обернув полотенце вокруг талии, направился к раковине. — Мне нужно побриться, — сообщил он ему. — Хочешь позавтракать потом? Йен резко поднял голову после сушки волос, которую только что закончил. — Что? Нет! — он встал позади Микки у туалетного столика. — Ты не хочешь завтракать? — обратился брюнет к отражению Йена в зеркале. — Я не хочу, чтобы ты брился! — Почему? — Мне она нравится! — Охуеть как чешется, — пожаловался Микки. Он почесал щетину, как бы подчеркивая свою точку зрения. — Тогда почему ты позволил ей отрасти? — Не сильно парился из-за бритья. Встревоженное выражение лица Йена сменилось ухмылкой. Он придвинулся ближе и проворковал через плечо Микки: — Это типа как борода «я скучаю по Йену»? — Больше похоже на бороду типа «меня отстранили». — Чушь собачья, — усмехнулся рыжий. — Это волосы от депрессии, — он прижался к шее Микки и положил руки ему на бедра. — Может быть, — согласился брюнет, пытаясь увернуться от щекотки питчера. Йен усилил свои действия, уткнувшись лицом в шею Микки и крепче сжимая его бедра, однако брюнет нашел достаточно места, чтобы повернуться и удержать хихикающую голову Йена на расстоянии, но тот протиснулся сквозь хватку второго бейсмена, чтобы поцеловать его в губы. — Ладно, избавься от нее, но обещай, что когда-нибудь отрастишь снова. — Конечно. Йен плюхнулся на край ванны, чтобы посмотреть, как он достает свой бритвенный Арсенал. — Итак, — начал он. — Нам нужно поговорить о том, что я собираюсь сказать насчет того, где был со вчерашнего дня. Кто-нибудь спросит, почему я не поехал с командой. Микки поднял банку с кремом для бритья и покачал ее в руке, взвешивая варианты. — Скажи им, что ты ездил на матч «Всех Звезд», — наконец решил он. Йен явно замешкался с ответом. — Это дойдет до тренера. — Он не может продать тебя в другую команду из-за игры. — Я в этом не уверен. — Хотел бы я посмотреть, как он попробует, — усмехнулся Микки. — Ты ищешь ссоры? — Нет, — возразил брюнет. — Но кто-то мог тебя видеть. Еще хуже, если тебя поймают на лжи, — он плеснул себе в лицо водой и принялся намыливать щетину. Галлагер рассматривал невозмутимое выражение Микки из-под нахмуренных бровей. — Хорошо, это имеет смысл… но почему ты больше не беспокоишься об этом? — Не знаю, мужик, мы же не можем вечно ходить на цыпочках, — ему надоело съеживаться под угрозами Мичема. Они будут прятаться, сделают все, что в их силах, но жить в страхе — это был совсем не тот Микки, о котором ему напомнили. Йен сомневался, размышляя о смелости второго бейсмена. — Я последую твоему примеру, — сказал он, наконец. — Если ты в порядке, тогда и я тоже. — Моему примеру? — хмыкнул Микки, проводя бритвой по участку волос под правым бакенбардом. — Да, твоему примеру, — повторил Йен. — На прошлой неделе я был готов уйти, помнишь? Микки фыркнул от смеха, признавая тем самым точку зрения рыжего, и продолжил бритье. Йен некоторое время молча смотрел на него, потом наклонился вперед, осторожно стянул полотенце с бедер брюнета и бросил его на пол. — Наркоша, — хмыкнул он, подняв темную бровь в его сторону — Любитель, — возразил Йен. Указав на несессер Йена, который лежал рядом с его, Милкович спросил: — Тебе разве не нужно бриться? — Я лучше посмотрю. Глядя на рыжего в зеркало, Микки покачал головой, а затем положил свою бритву на стойку и выдавил себе в руку немного крема для бритья. Йен поднял глаза как раз в тот момент, когда брюнет размазал содержимое своей ладони ему по лицу. Выдув пену из ноздрей и стряхнув ее с век, Йен перевел ошеломленный взгляд на самодовольного брюнета, стоящего перед ним. — Теперь все, — предупредил его питчер. Микки не сводил с него глаз, пока сам, медленно и неторопливо тянулся за флаконом, позволяя своим методичным движениям нести в себе явную угрозу. Он начал выдавливать на ладонь пену, что заняло почти десять секунд, в то время как Йен потянулся за своими туалетными принадлежностями, чтобы вооружиться. Рыжий едва успел набрать полпригоршни, прежде чем отступил в щель между унитазом и раковиной с высоко поднятым «боеприпасом». Вместо того, чтобы наброситься на него, Микки принялся наполнять пеной пустую ладонь. Йен, понимая, как сильно его превзошли, отскочил назад, чтобы взять еще, но Микки, наконец, сделал свой бросок. Это было прямое попадание, удар с абсолютной точностью, который снова угодил Йену прямо в лицо. Почти полностью ослепнув, он швырнул пену в сторону Микки и схватился руками в тщетной попытке остановить вторую порцию пены, которая прилетела мгновением позже: большая ее часть попала прямо в его открытый смеющийся рот. — И это все, на что ты способен? — подначивал Микки. Он дал Йену достаточно времени, чтобы убрать пену из глаз и сплюнуть остатки в раковину, но нанес удар снова, когда упрямый рыжий нырнул обратно за своим флаконом. Микки оказался проворнее, схватил свою пену со столика и, как только Йен повернулся, брызнул ему на грудь и голову струей белого крема. Рыжий оттолкнул его одной рукой, а затем выругался, когда его баллончик зашипел, выпустив жалкую струйку пены, после чего бросил его в Микки и отступил в относительную безопасность, запрыгнув на сиденье унитаза. — Сдаюсь, — прохрипел он между приступами смеха. Микки с сомнением посмотрел на него, крем для бритья все еще был заряжен и нацелен на обнаженный пах Йена. — Поставь пену на место! — взмолился Йен, прикрывая свое барахло. Микки обдумывал капитуляцию Йена, вспоминая уловку рыжего в душе. Однако, они уже и так устроили огромный гребаный бардак, и он предпочел бы, чтобы крем для бритья не закончился во время их поездки. Осторожно поставив флакон на столешницу, брюнет показал Йену пустые ладони в знак примирения. Тот быстро спрыгнул с унитаза и заключил его в медвежьи объятия. — Идиот — хихикнул Микки. Йен потерся испачканным лицом о Микки — Что? — пропел он. — Просто хотел обнимашек, — отстранившись, чтобы оценить свою работу, питчер ухмыльнулся, увидев результат. — И кто будет здесь убирать? — Микки огляделся вокруг. Ухмылка Йена стала еще шире, если это вообще было возможно. — Я очищу тебя. — Опять? Моя задница все еще чиста. Стряхнув пену с уха Микки, рыжий хлопнул его по заду. — Ты что-то говорил? — У тебя проблемы. — Ага — согласился Йен. — Мой парень слишком горяч. Они пробежались большими пальцами по липким губам друг друга и соединились для того, что оказалось отвратительным на вкус поцелуем, который заставил их обоих съежиться. Микки последовал за Йеном обратно в душ, где после того, как вода смыла пену, рыжий вдоволь посмеялся над кривыми усами, в которые превратилась борода второго бейсмена во время его прерванного бритья. Микки лишь раззадорил его сильнее, скривив верхнюю губу и подмигивая, как порно-звезда 70-х. Они не могли смотреть друг на друга без улыбки, не могли перестать дурачиться и наклоняться для поцелуев: не в то время, когда заканчивали бритье и одевались, или пока заказывали и ели свой поздний завтрак. Последние полчаса они провели, прижавшись друг к другу губами, обмениваясь глупыми шутками так же часто, как и слюной, и Микки чувствовал себя дураком за желание избавиться от того, что у них было. Потому что, сколько бы он ни жил ради кражи баз на бейсбольном поле, он был бы рад остаться запертым в этом гостиничном номере, на первой базе с Йеном, еще на тысячу жизней. (У американцев есть аналогия, что типа добраться с кем-то до первой базы, это просто обнимашки и целовашки)