Love is a Ballfield

Микки выпустил дым в безоблачное дневное небо, наблюдая, как на поле перед ним собирается тренировочная клетка для бэттинга. Хантингтон-парк буквально гудел от бурной деятельности: куда бы он ни посмотрел, везде находился кто-то из бригады, занимающейся преобразованием стадиона из места проведения матча «Всех Звезд» обратно в его обычный вид. Эта суматоха разозлила бы его, если бы Микки все еще не был в восторге от своего утра, проведенного с Йеном. Они разошлись в отеле и сели на отдельный транспорт, сохраняя видимость расстояния между ними, пока ждали прибытия своих товарищей по команде. Галлагер предложил Микки отправиться на поле для его предматчевого ритуала, а сам пообещал остаться в здании клуба, договорившись с брюнетом, что на следующий день они поменяются, так как Йен должен был играть. Микки и не догадывался, что автобусы команды уже подъехали, пока тренер Мичем не вышел из дагаута позади него. Патриарх «Бизонов» присоединился к нему на предупредительной дорожке (часть бейсбольного поля, которая находится ближе всего к стене или забору), скрестив руки на груди и расслабленно прислонившись к перилам в явном проявлении тихого дружелюбия. Микки продолжал наблюдать за происходящим на поле, с достоинством стараясь не обращать внимания ни на тренера, ни на свое бешено колотящееся сердце. Он не купился на это: сжатая челюсть Мичема явно противоречила характеру его визита. — Галлагер был здесь на матче «Всех Звезд»? — спросил мужчина после затянувшегося напряженного молчания. Микки старался говорить, как можно равнодушнее. — Понятия не имею, а он был? — Говорит, что да. — Ну и ладно. Значит был. Меня то вы хули спрашиваете? Мичем сжал губы в тонкую линию. — Осторожнее, Микки, — предупредил он. — Ты думаешь, я поверю, что его приезд сюда не имеет к тебе никакого отношения? Брюнет ответил не сразу. Он медленно затянулся сигаретой и выпустил дым из ноздрей. Прежде чем ответить, он повернул голову в сторону Мичема и устремил на того свой непроницаемый взгляд. — Я ожидал, что мой тренер поздравит меня с награждением, а не придет сюда потрепаться о том, чем занимается мой товарищ по команде в свободное время. Тренер пристально посмотрел на Микки, как будто его грозного взгляда должно было хватить, чтобы подчинить второго бейсмена своей воле. — Поздравляю, — произнес он с каменным лицом, а затем добавил. — Не просри это. Микки встретил нахмуренный взгляд мужчины дерзкой полуулыбкой, которая практически кричала о неподчинении. — О, этого точно не будет, — заверил он его. Милкович уже давно усвоил на собственном горьком опыте, что игроки не выходят победителями, когда вступают в борьбу с тренерами, но его мятежный дух был полон решимости стоять на своем, несмотря на звон внутренних тревожных колокольчиков. Он сосредоточился на своей заднице, где все еще чувствовал присутствие Йена. Это было одно из преимуществ быть нижним, которое ему больше всего нравилось — призрачное ощущение члена внутри себя даже спустя несколько часов после секса. Ему нравилась та неоспоримая истина, которую он усвоил: независимо от того, что говорил его рот, тело отказывалось лгать. Каждый раз, когда он встречался взглядом с отцом, чувствуя эту боль в заднице, ему казалось, что он чего-то добился, как будто он мысленно кричал «на хуй тебя», которое не мог сказать. «Иди на хуй, тренер», — кричала его задница, заставляя дерзкую улыбку Микки становиться капельку шире. Тупиковая ситуация закончилась, когда помощник тренера позвал его из дагаута. Мичем с раздражением прошагал мимо Микки и вернулся тем же путем, каким пришел, оставив самодовольную физиономию второго бейсмена рассыпаться в прах. Он пробормотал «блядь» в землю под ногами, сделал последнюю затяжку сигаретой и бросился в здание клуба, чтобы проконтролировать Йена. Он нашел его в раздевалке, болтающим с Мелендесом, пока они переодевались в тренировочную форму. Микки незаметно изучал его издали, пока не убедился, что непринужденная улыбка на лице рыжего была искренней. Его товарищи по команде заметили его присутствие мгновением позже. Атакованный их неприятными бурными приветствиями, он был бесцеремонно брошен обратно в суровую командную жизнь. Будучи готовым или нет. Возвращение к рутине оказалось труднее, чем он ожидал: одноклубники почему-то раздражали сильнее, чем он помнил, голос тренера был гораздо резче, а близость Йена — более удручающей. Микки предполагал, что все станет проще после того, как он сделает свой выбор, но это имело противоположный эффект: его прозрение заставило обидеться на всех и все в первую очередь за то, что его вообще вынудили принимать какое-то решение. Пребывание со своей командой лишь напомнило ему, что помимо его решимости в результате ничего не изменилось — они все еще не были свободны и никогда не будут, по крайней мере, до тех пор, пока играют в бейсбол. Что еще хуже, они с Йеном притягивались друг к другу, сами того не желая, постоянно оказываясь в пределах досягаемости рук и вынужденные оставлять пространство между собой. Было невыносимо, что им вообще пришлось думать об этом, что просто стоять слишком близко было бы достаточно, чтобы спровоцировать подозрения Мичема. Этот день довольно жестко испытал его терпение на прочность, но были и спасительные моменты: сама игра, как всегда, и тайное свидание с Йеном, которое состоялось через час после того, как они заселились в отель. Они встретились возле автомата для льда двумя этажами выше того, на котором размещалось большинство бизонов. Спрятанный в маленькой шумной комнате рядом с лестницей, это было единственным местом, где они могли встретиться, не покидая помещения. Когда они вошли, Йен осмотрел ручку в поисках замка, но, не найдя его, прислонился спиной к металлической двери и потянул Микки в свои объятия. Брюнет прижался к нему без промедления, буквально растаяв на груди питчера, словно тот являлся его долгожданным спасением, которым Галлагер, возможно, и был, если судить по тому, как дневной стресс почти тут же покинул его тело. — Один позади, — пробормотал Йен в черные волосы. — Осталось еще сорок восемь. При условии, что мы не попадем в плей-офф. — Ты что, считаешь? — усмехнулся Микки. — Конечно, я считаю. Подняв подбородок, брюнет нежно улыбнулся ему. — Конечно же, ты считаешь, — прошептал он. Йен запечатлел на его губах несколько нежных поцелуев и улыбнулся в ответ. — Ты сегодня здорово играл. — Да, — вздохнул Микки. — Жаль, что наши бездельники-товарищи по команде думали, что у них все еще перерыв, — он высвободился из объятий Йена и жестом пригласил его сесть. Питчер соскользнул на пол, и Микки плюхнулся рядом с ним. То, как они потянулись друг к другу, было автоматическим, Йен положил руку на бедро Микки, а тот накрыл ее своей. Прислонившись головой к двери и повернувшись к Галлагеру, он спросил: — Ты готов к завтрашнему дню? Йен кивнул. — Оказывается, я могу просмотреть кучу обзоров игр, когда не переживаю из-за тебя весь день. — Отлично, — непринужденный ответ Йена успокоил его: он воспринял это как еще одно подтверждение того, что Мичем не расспрашивал его о мотивах посещения матча «Всех Звезд». Возможно, тренер забьет на это, учитывая, что он больше не поднимал данную тему в разговоре с Микки после их встречи на поле. Боясь расстроить Йена, он решил не упоминать о своем столкновении с тренером. — Фаулер уже действует тебе на нервы? — спросил он. Они провели всего час со своими новыми соседями по комнате, но встревоженный новичок, с которым Микки поселили, уже был на пути к тому, чтобы вывести второго бейсмена из себя. — Когда я уходил, он переставлял все вещи, которые я оставил в ванной, и вздыхал каждые десять секунд. Микки пересмотрел свое мнение о новом соседе. — Возможно, Хабли не так уж и плох. — Возможно, — промурлыкал Йен. — Но никто и никогда не сравнится с твоим предыдущим соседом по комнате. — Ну, не знаю. Думаю, что этот может быть даже более нервным, чем был прошлый. — Значит, он либо боится тебя, либо влюблен в тебя? — К счастью для тебя, он натурал. — К счастью для него, — буркнул рыжий, а потом захихикал над собственной бравадой, когда Микки рассмеялся. — Как ты всегда так уверен, кто натурал, а кто нет? — поинтересовался Йен. — Я живу с Фаулером и до сих пор не могу сказать, что он гей. Микки пожал плечами. — Натуралы не пялятся на мой рот, когда я говорю. Взгляд Йена упал на полные губы брюнета. — Мне очень трудно в это поверить, — задумчиво произнес он. Они оба подняли глаза, когда ручка над головой Йена задребезжала. Тут же раздался стук в дверь, а затем женский голос произнес: — Алло. Йен сделал Микки знак молчать, прежде чем крикнул: — Автомат для льда вышел из строя! — Мне сообщить об этом персоналу? — ответил приглушенный женский голос. — Они уже знают. Я здесь, чтобы починить его, — когда она не ответила, он добавил. — Есть еще один этажом ниже. Микки ухмыльнулся, когда они услышали ее удаляющиеся шаги, а потом звук открывающейся и закрывающейся двери лестничной клетки. — Ремонтник, да? Это вот-вот превратится в дрянное порно? — Ну, я в игре, если ты тоже, — поддразнил Йен, наклоняясь к Микки с глупой улыбкой. — Тебе надо было оставить усы, — брюнет принял поцелуй, который Галлагер запечатлел на его губах, и потянул его назад для еще одного, и еще. Ручка над их головами снова дернулась, и кто-то забарабанил в дверь, заставив парней своим весом удержать ее закрытой. Йен рассказал парню с другой стороны ту же историю, что и женщине раньше. — Нам не следует здесь долго оставаться, — предупредил он, убедившись, что мужчина ушел. Машина для льда выбрала именно этот момент, чтобы выдать новую порцию льда в свое основное отделение, заставив обоих парней вздрогнуть от грохота и последующего шипения, которое она издала, когда формы снова заполнились. Смирившись со своей судьбой, они встали. — Завтра мы найдем место получше, — пообещал Микки, хотя понятия не имел, где это может быть. — Все будет хорошо, — постарался остаться непоколебимым рыжий. Они обменялись ободряющими улыбками, несколькими долгими поцелуями, а затем выскользнули из комнаты в коридор.

***

После семи иннингов наблюдения за тем, как Йен натягивает команду противников, Микки вновь почувствовал, что все действительно будет хорошо. Он также пришел к выводу: когда Йен был в огне, он сам становился подобно мотыльку, летящему на его пламя. Рыжий доминировал практически над каждым отбивающим, который попадал на тарелку, бросая мячи как пули, снова и снова убеждая Микки, что питчинг может быть мощным афродизиаком. Его уверенность была завораживающей, как и его бицепсы, а любимой частью Микки было то, как равнодушно Галлагер шагал с насыпи после очередной удачной серии подач. К четвертому иннингу Микки перестал пытаться подавить свой «иди-трахни-меня» взгляд, и Йен это заметил. К шестому они обменялись таким количеством недозволенных взглядов, что Йен совсем не удивился, когда Микки пробежал мимо него к дагауту и недвусмысленно заявил: «Мы сегодня трахаемся». Он еще не знал, где и как, но они это сделают. По счастливой случайности, Йену потребовался осмотр плеча после игры, что помешало ему присоединиться к товарищам по команде и отправиться вместе с ними на автобусе обратно в отель. Микки посмотрел, как он проследовал за их тренером в один из кабинетов мануальной терапии и внезапно почувствовал непреодолимое желание потренироваться чуточку дольше. В итоге он обошел Перальту, который свалил за десять минут до того, как Йен вернулся в раздевалку без футболки и ухмыляясь, когда заметил Микки. Брюнет слез с велотренажера, на котором крутил педали, и молча стал раздеваться возле своего шкафчика, пока Йен делал то же самое. В безмолвном тандеме они прошли в душ, выбрали соседние краны и включили воду. Микки нырнул под теплые струйки достаточно надолго, чтобы избавиться от худшего за последние дни пота, а затем решительно направился к Йену. — Дейв все еще здесь, — предупредил питчер со смешком. Прижав одноклубника к кафельной стене, Микки опустил глаза на его грудь. — Он сюда не войдет, — заверил Микки, проводя ладонями по накачанным мышцам. Тренер никогда не принимал душ в клубе, и Микки не собирался ждать. Он прижал их тела друг к другу и провел дорожку из медленных поцелуев по подбородку Йена, которые превратились в покусывания, когда он добрался до его шеи. — Может быть, нам стоит поискать другое место, — слабо предложил Йен, но его хватка на бедрах второго бейсмена и то, как он закрыл глаза, а затем наклонил голову в попытке обеспечить лучший доступ, не придавали уверенности его словам. Микки проигнорировал сказанное, схватив его твердеющий член. — Да неважно, — вздрогнул рыжий, резко втягивая воздух сквозь зубы. — Здесь тоже неплохо, — он откинул голову назад на плитку, передавая весь контроль рукам и рту Микки. Самодовольная улыбка раздвинула губы брюнета, когда они коснулись уха Йена. — Собираюсь хорошенько тебе отсосать, — промурлыкал он пропитанным желанием голосом, не терпящим возражений. — А затем ты кончишь мне в задницу. Йен качнул головой в нетерпеливом согласии, когда Микки отстранился, позволив своим возбужденным остекленевшим глазам следить за тем, как брюнет опускается на колени. Микки прижал эрекцию Йена к его животу и начал ласкать языком мягкий мешочек с яйцами. Он лизнул чувствительный шов, одновременно поглаживая пальцами нижнюю часть члена рыжего, тем самым заставив низкий стон вырваться из горла питчера от этого двойственного ощущения. Осторожное посасывание одной стороны, а затем другой превратило скулеж Йена в стон, который восхитительнейшим образом отозвался в паху брюнета. Он немного увеличил интенсивность и ускорил свой темп, оттягивая каждое яичко насколько необходимо, прежде чем выпустить его изо рта. Скользнув языком от основания члена Йена по всей его длине прямо к головке, он всосал ее в свой рот с такой силой, что пальцы рыжего впились ему в загривок. Микки вошел в свой обычный ритм, находя огромное удовольствие в том, как ощущались вес и тепло пульсирующей эрекции Йена во рту, в царапанье обрезанных ногтей по коже и в раздражающих колючих волосках у носа. Но когда бедра питчера начали слегка толкаться в такт с его головой, Микки просто не смог отрицать свою природу: когда дело доходило до этого, он всегда предпочитал, чтобы его рот буквально трахали. Крепко удерживая Йена за бедра, он выпустил член изо рта, оттащил рыжего от стены и поворачивал его, пока они не поменялись местами. Он прислонился к кафелю и снова обхватил член Йена губами, настойчиво побуждая его двигаться. Когда питчер понял, чего он хочет, то прорычал: «О, Боже милостивый», и сжал черные волосы на макушке. Галлагер начал осторожно раскачиваться, проверяя терпимость Микки, но тот лишь ухмылялся ему своими влажными от слюны губами и вызывающе вскидывал брови каждый раз, когда Йен останавливался, чтобы дать ему передышку, тем самым словно подстегивая любовника. Вскоре он уперся рукой в стену и принялся трахать рот Микки так сильно и глубоко, как он никогда не трахал его задницу. Микки был невозмутим, без устали заглатывая член Йена, как голодная черная дыра, жадная и почти бросающая вызов законам физики. Стоны Йена усиливались в такт его движениям, возбуждая Микки не меньше, чем девять дюймов пульсирующей плоти в его глотке. С последним толчком и диким стоном Йен вошел почти по самое основание и замер. Встретившись взглядом со слезящимися голубыми глазами брюнета, он отстранился и велел ему встать. Когда Микки подчинился, Йен резко развернул его к стене и прохрипел: — Этот блядский ротик. Микки вытер слюну с подбородка и бросил через плечо самодовольную улыбку, которую Йен поймал зубами. Он посасывал распухшие губы второго бейсмена, одной рукой нащупывая его дырочку, а другой шлепая по душевому дозатору на стене рядом с их головами. Его неистовые удары выстреливали мыло повсюду, но достаточно заполнили его ладонь, чтобы покрыть им член. Он вошел в Микки без всяких предисловий, и поначалу тот обрадовался знакомому ожогу от его вторжения, упершись лбом в кафель и позволив ощущению овладеть собой. Он ждал неизбежного момента, когда незначительное жжение превратится в сильное удовольствие, но оно так и не наступило. Вместо этого появился озадачивающий момент осознания, когда стало очевидно, что ситуация ухудшается. Он стиснул зубы и попытался терпеть. Йен двигался позади него, даже не подозревая о тяжелом положении Микки, его страстные толчки становились все более сильными, в то время как дискомфорт брюнета так же рос. Ад нарастал, нарастал и нарастал, пока внезапно Микки не достиг вершины своей агонии и не заорал во всю глотку: — Какого хуя! — он оттолкнул испуганного Йена, пытаясь убрать от себя подальше рыжего с его пылающим членом. Липкие пальцы Йена стали цепляться за бедра Микки, когда стопы его ног заскользили в месиве мыла, которое он выдавил на пол: он полетел вниз, утягивая за собой брюнета. В пределах видимости не было ничего, кроме душевого дозатора, за который Микки мог бы ухватиться, но в итоге все устройство оторвалось от стены, оказавшись у него в руках. Йен первым ударился о кафельный пол задницей с громким «оххх» за которым последовала бешеная череда «аууу», когда он переключился с утягивания Микки за собой на отчаянную попытку удержать того от падения на свой член. Они достигли шаткого равновесия, Микки навис прямо над эрекцией Йена, а его голая задница покоилась в руках рыжего, как раз в тот момент, когда Дэйв вошел в дверь душевой. Взгляд блюдцеобразных глаз мужчины метался от Микки к Йену, от паха Йена, к заднице Микки и обратно. Прошла вечность, настоящий миллиард лет с текущей водой, являющейся единственной вещью, которая нарушала эту молчаливую сцену, а затем Дейв пробормотал: — Извините, я слышал крики, — и отвернулся. Микки с трудом поднялся на ноги и бросился за ним, в то время как Йен, освободившись от его веса, рухнул плашмя на плитку. Выскочив за дверь, брюнет нагнал Дэйва, прежде чем тот успел пройти несколько метров. — Эй, погоди! — приказал он. Мужчина повернулся, подняв руки и выставив ладони в знак капитуляции. — Я не хочу проблем, Микки, — взмолился он. Его взгляд метнулся к сломанному дозатору для душа, который бейсмен все еще держал в руке. Раздраженно выдохнув и швырнув сломанную штуковину на ближайший стул, Микки схватил с пола полотенце и обернул его вокруг талии, игнорируя тот факт, что им, скорее всего, пользовались. — Послушай, это не то, что ты… — начал он. Дэйв прервал его, взволнованно заверив: — Мне плевать, хорошо? Клянусь, я ничего не скажу, — в голосе тренера слышалась едва скрываемая дрожь. Парень был напуган, по-настоящему напуган, и Микки принял поспешное решение использовать это в своих интересах. Он отбросил надуманное отрицание, которое собирался сделать, и полностью изменил свое поведение, мгновенно превратившись из мягкого примирителя в опытного запугивателя. Видит Бог, было достаточно легко направить некоторые из его недавних разочарований на демонстрацию своих южных корней. С жестокой улыбкой на губах он сделал шаг к тренеру. — Скажешь хоть слово, — пригрозил он. — И будешь гадить своими же зубами в реанимации, — пальцы его руки с набитым «FUCK» угрожающе вцепились в воротник рубашки Дейва. — Ты понял? Дэйв был выше него на 10 сантиметров и по меньшей мере на 80 кг тяжелее, но все равно не смог кивнуть достаточно быстро. Даже Микки был ошеломлен пугающе ровным голосом, ведь он давно не использовал этот тон. Он изучал тренера с холодным спокойствием, пока не убедился, что тот был достаточно запуган, а затем отпустил его. То, как Дейв отшатнулся назад, словно его ударили, несомненно, доставило ему удовольствие. — Проваливай отсюда, — скомандовал Микки, и мужчина тут же бросился прочь из раздевалки. Брюнет сбросил свою бандитскую личину вместе с полотенцем и вернулся в душ, где обнаружил Йена, все еще лежащего на мокром полу с растопыренными пальцами на бледном лице. — Ты в порядке? — спросил он. Руки рыжего скользнули к волосам, открывая глаза, которые были не менее чем перепуганными. — Я думал, ты сломаешь мне член, — прохрипел он. Микки не смог подавить улыбку, вызванную жалким состоянием парня. — С твоим членом все в порядке, — сказал он, протягивая ему руку помощи. — Давай. Хрен знает, какую заразу ты подхватишь на этом полу. — Ты думаешь, Дэйв расскажет? — Сомневаюсь. Он практически обоссался от страха. Йен прикусил губу и кивнул. Им не нужно было озвучивать, что может произойти, если тренер не сдержит свое слово. Он подошел к Микки и уткнулся лбом ему в плечо. — Почему у нас так плохо получается? — застонал питчер. Микки погладил его по плечам и задумался. Почему у них это так плохо получается? Когда ответа не последовало, Йен поднял голову и добавил. — Думаю, Хорхе тоже знает о нас. — Мелендес? Откуда? — Вчера, когда ты вышел покурить, он увидел в твоей сумке Мокки. Он уже видел его в моей комнате и знает, что он мой. — Эта игрушка в моей сумке ни хрена не значит. — Знаю, — продолжал Йен. — Но у меня такое чувство, что он уже давно следит за нами, — Микки уставился на него, обдумывая услышанное, пока рыжий с беспокойством наблюдал за выражением его лица. — Если он до сих пор ничего не сказал, то вряд ли скажет. Я не хочу, чтобы ты волновался. — Мичем вчера спрашивал меня о тебе, — неожиданно признался Микки. — Он думает, что из-за меня ты приехал сюда на матч «Всех Звезд». Йен вздохнул и повторил главную мысль Микки: — Что за пиздец, — с таким количеством угроз, парящих над ними, одна должна была вот-вот обрушиться на их головы и вопрос заключался только в том, какая именно и когда, но все же Йен сумел быстро восстановить свой оптимизм. — Все будет хорошо, — повторил он не менее уверенно, чем накануне. — У нас все будет в порядке. Было время, когда Микки ошибочно принимал храбрость Йена за безрассудство, даже за наивность, но не сейчас: рыжий не притворялся, он был готов ко всему, что бы ни случилось. Любовь сделала его храбрым — тот безумный тип храбрости, который Микки не понимал, пока не почувствовал сам. У них все будет хорошо, потому что они есть друг у друга. — Да, — согласился брюнет, приблизив свое лицо к лицу питчера. — Все будет хорошо. Но ты не должен ничего скрывать от меня. Я не собираюсь сходить с ума. — Ладно, — уступил ему Йен. — Тогда и ты от меня ни хрена не скрывай. Они защищали друг друга, хотя должны были черпать друг в друге силу. Понять, как любить в сомнительной обстановке, было, вероятно, труднее, чем хотелось бы, но, по крайней мере, их намерения были чисты. Микки скользнул пальцами по шее Йена и посмотрел ему в глаза. — Я не буду, — поклялся он. — И что же нам теперь делать? Микки пожал плечами. — А что мы можем сделать? — Серьезно, никаких нравоучений о том, что надо быть осторожнее? — Блядь. Если мы будем более осторожны, то не будем видеться, вообще. Последовала долгая пауза, пока Йен обдумывал позицию Микки. — Мне очень нравится это новое отношение, — заключил он. Микки мельком увидел улыбку на его губах как раз перед тем, как они коснулись его собственных. Несколько ободряющих поцелуев спустя он почувствовал, как улыбка рыжего стала еще шире. — Кстати, извини за мыло, — прошептал он. — На тот момент это казалось хорошей идеей. — Я буду пускать пузыри из задницы всю ночь. Йен засмеялся, уткнувшись Микки в щеку. — Тебе все еще больно? — Она не в лучшем состоянии для повторной попытки, если ты об этом спрашиваешь. — Я просто сочувствую, — заявил Йен, но тут же поджал губы. — Твой рот тоже? — Скоро здесь появятся уборщики. — Верно, — подтвердил Йен, сверкнув зубами. — Так что нам лучше поторопиться! — Тебе мало того, что нас поймали сегодня? — Микки повел похотливого идиота в ближайший душ. — Вряд ли будет кому тебе отсосать в гребаном Фресно или куда там тебя отправят. (Город в Калифорнии) — Просто предлагаю тебе закончить то, что ты начал, — невинно возразил Йен, но, когда он нырнул под напор воды и посмотрел на Микки, его губы искривились в игривой усмешке. — В Калифорнии, да? Прекрасно. Микки вошел в душ за ним, закатывая глаза на насмешки Йена. — Да, очень мило. Ты сможешь тратить каждый заработанный цент на солнцезащитный крем. За веселым звуком, который издал Йен, тут же последовало его немелодичное мурлыканье, едва узнаваемое как исполнение California Dreamin', которое он начал с трясущимися плечами, доказывая, насколько он хорош, несмотря на нависшую неопределенность. Он начал по-настоящему завывать во время припева, и Микки просто не смог больше терпеть это. — Господи, — пожаловался он. — Ты прижал себе член? — более громкое пение стало единственным ответом Йена, но теперь его вопли сменились прерывистым хихиканьем. — Ты надеешься, что я отсосу тебе только для того, чтобы заткнуть рот? — предположил Микки. Йен прервал пение и вопросительно поднял бровь. — А так можно? Закончив водные процедуры, Микки выключил душ и подошел к нему. — Нет, — возразил он, и Йен захныкал в прощальный поцелуй, который был оставлен на его губах. — Завтра, — пообещал Микки. — Я ухожу. В любом случае, они должны были вернуться в отель по отдельности, так что лучше всего было попрощаться в относительном уединении душевой комнаты, прежде чем появится уборщица. — Хорошо, — сказал Йен тихим голосом, отражающим его мягкую улыбку. — Люблю тебя. — Я тоже. — Осталось сорок семь, — напомнил ему Йен, когда они расстались. — Держу пари, у тебя в календаре этот день обведен большим ебаным сердечком. — Ты хочешь сказать, что у тебя нет? — грустно вздохнул рыжий. Микки толкнул дверь в раздевалку, широко улыбаясь. Шутки в сторону: они оба знали насколько высоки ставки и понимали, в каком затруднительном положении оказались, но черт возьми, если они не найдут способ просто посмеяться вместе. Это были они, это было то, что они всегда делали, и это казалось чем-то придающим силы. Бейсмен швырнул сломанный дозатор в корзину для полотенец, зная, что это не поможет: команда все равно выслушает проповедь за это завтра. Однако, если Дэйв сдержит свое слово, они никогда не найдут виновника. А если он не сможет промолчать? Если Дэйв настучит? Если Мичем замышлял трансфер Йена, или Мелендес не был таким либеральным, каким казался? Микки еще не встречал тренера, который не любил бы цитировать Бенджамина Франклина: «Не подготовившись, вы готовитесь к провалу». Должно быть, фразу повторяли бесчисленное количество раз каждый сезон в течение последних десяти или около того лет, потому что Микки покинул клуб со звоном в ушах — пришло время составить план.

***

Остаток их путешествия из шести игр можно было бы назвать почти безоблачным по сравнению с началом. Судя по всему, у «Бизонов» все шло как обычно. Лишь у Микки и Йена было дополнительное бремя секрета, которое позволяло справляться с обычными трудностями при игре в бейсбол. Помимо нескольких угрожающих взглядов, которые Микки бросал на Дейва, и ежедневной борьбы за то, чтобы держаться достаточно далеко друг от друга, чтобы развеять подозрения Мичема, самым трудным было просто не проводить достаточно времени вместе. Однако были моменты, и какими бы мимолетными и несбыточными они ни были, они оставались самыми яркими моментами каждого дня. Каждая скрытая улыбка, которой они делились в раздевалке, каждое тихое слово, которым они осмеливались обменяться, каждое незаметное прикосновение, которое они осуществляли, проходя мимо, помогало им держаться друг друга. Именно так они и справлялись, выжидая, когда им снова удастся улизнуть. Найти подходящее место встречи все еще оставалось непростой задачей, но независимо от того, насколько несовершенной была местность, или насколько скоротечны были такие встречи, быстрые минуты в конце каждого дня определенно стали для них собственным раем. Даже неприглядная таверна, в которую они заехали в последний день пребывания в Колумбусе, на какое-то время стала для них убежищем. Находясь на приличном расстоянии от бейсбольного поля и в таком роде заведения, где благоразумие ценилось высоко, это место казалось Микки подходящим, чтобы выполнить обещание, данное им после их фиаско в душе. Все так хорошо начиналось. Они смотрели спортивные передачи по мелькающему телевизору и потягивали пиво в баре, скрывшись в тесной кабинке туалета только после того, как у них появилась возможность расслабиться в компании друг друга. Торопливые поцелуи уступили место нетерпеливым пальцам, и вскоре Микки уже пачкал колени о грязный бетонный пол. Йен прислонился к стене и был занят тем, что оценивал самопожертвование своего парня, быстро отметив, что их далеко не идеальное окружение не имело большого значения, когда он был по самые яйца в горле Микки. Но, как и в случае их неудачного свидания в клубе, что-то должно было случиться. На этот раз заминка пришла в виде члена, настоящего человеческого пениса, грубо тыкающегося в задницу Йена. Чужой член, чтобы прояснить, а не тот, который Йен ожидал, что постучится в его заднюю дверь. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы пересчитать все десять пальцев Микки, несколько ужасающих секунд, пока незваный гость зондировал его голую задницу, прежде чем он пришел к выводу, что это не мог быть его парень, который старался протаранить его анус. Рыжий отшатнулся от стены, визжащий в панике, оставив Микки с внезапно пустым ртом и глазами, устремленными на здоровенный хер, а еще с бесценным жизненным уроком: лучше всего проверить «дыры славы», прежде чем стягивать штаны. Во второй раз за столько месяцев Йен поймал себя на том, что использует водку для дезинфекции. Понятно, что их настроение было испорчено, они вернулись в отель немного разбитыми и сильно расстроенными. Во всяком случае, когда Йен в последний раз видел Микки, тот все еще надрывался от смеха в фойе бара. Потом был парк, который они часто посещали в Шарлотте. Здесь было не так жутко, как на их детской площадке в Буффало, но все же было немного неприятно находиться там после наступления темноты. Они сделали все возможное и решили держать свои члены надежно спрятанными на время их свиданий. Йен довольствовался тем, что сидел рядом с Микки, свободно смотрел на него, касался его ноги или руки, не оглядываясь, чтобы проверить если кто-то заметил. Это не было идеально, но, по крайней мере, это не было случайным сексом втроем. Все было прекрасно, у них все было хорошо, и к концу поездки оставалось всего сорок три дня.