5.
16 апреля 2019 г., 13:48
Спать на земле — даже в спальнике — очень твердо. Хосок знает это. Он слушает мерное дыхание омеги рядом и терзает себя мыслями о том, как, мальчику, должно быть, непривычно. Он такой хрупкий и нежный, что хочется укладывать его только на перины. Но сейчас придется потерпеть. Кому — Тэхёну или самому Хосоку — не ясно.
Офицер просыпается ровно в шесть. Ему не мешают ни свет, ни поющие в кронах деревьев птицы. Просто привычка. Многолетние побудки дают о себе знать. Хосок расстёгивает спальник и выбирается из него. Он потягивается, а потом решает перекатить омегу на своё место, чтобы помягче было. Тот даже не просыпается. Зато просыпается Донхёк. Увидев, что он открыл глаза, Хосок прижимает палец к губам: тссс.
Ким тоже выбирается из спальника и, подумав, накрывает им Тэхёна. Пусть спит пацан, ему и так досталось. Оба военных отходят подальше от товарищей, чтобы не разбудить никого, и разводят огонь — пора завтракать. Через какое-то время к ним присоединяется Мингю. Он быстро делает зарядку, не обращая внимания на подтрунивания друзей, а потом умывается и подсаживается к огню.
Когда вода в котелке закипает, Хосок отправляется будить Тэхёна и Чонгука. Но рядовой, оказывается, не спит. Сидит, привалившись к дереву, и разглядывает омегу. Офицер хмурится: влюблённых мальчишек ему точно не нужно.
— Пора завтракать, рядовой Чон. Иди к остальным, я разбужу Тэхёна, — говорит Хосок, не замечая грозных ноток в своем голосе. Чонгук вскакивает, отдаёт честь и ретируется, сам не понимая своей прыти. Наверно, армейская привычка.
Хосок присаживается перед омегой и отводит упавшие ему на глаза локоны чёрных волос. Потом легонько трясёт Кима за плечо:
— Тэхён, просыпайся. Пора завтракать, вставай.
Мальчик болезненно стонет, открывая глаза. Хосок хмурится, услышав это, помогает сонному омеге расстегнуть спальник и сесть:
— Где-то болит?
— Всё болит, — Тэхён даже не пытается казаться сильным сейчас. Болит действительно всё, болит так, что на глаза наворачиваются слёзы.
— Тебе бы в горячую ванную. Но её нет. Давай, я помогу тебе встать и умыться. Это просто тело затекло, скоро отойдёт.
— Спасибо, господин Чон Хосок.
— Зови меня Хосок-хёном, ладно? А то я как старикан какой-то, — альфа бережно и крепко держит Тэхёна, помогая подняться, и улыбается. Этот мальчик такой сильный! Не капризничает, не жалуется, хотя ему наверняка очень больно. Они подружатся с Ынсоком, точно подружатся.
***
В путь они выходят спустя почти час. Тэхён настаивает на том, чтобы ему разрешили идти самому хотя бы немного, говорит, что надо размяться. Хосок хмурится, но соглашается. Группа двигается медленно, подстраиваясь под темп омеги. Дорога, по которой они идут, петляет по полям. Иногда справа можно заметить фермы, но людей не видно. С левой стороны высятся горы. Тэхён завороженно любуется ими и чуть не спотыкается, охая от боли. Идущий рядом Чонгук подхватывает его под руку и обеспокоенно заглядывает в глаза. Тэхён улыбается, заверяя, что с ним всё в порядке. Но Чон продолжает поддерживать его еще какое-то время, не желая отпускать тонкое предплечье. Омега сдаётся через час. Тэхён останавливается и тяжело дышит, пытаясь сдержать тошноту. Растянувшиеся на марше привычной цепью солдаты мгновенно окружают его, Хосок тянет бутылку с водой, за которую омега хватается жадно, сжимая её так, что тара мнется, а жидкость выплёскивается. Он пьёт, а вода течёт по его подбородку. Потом Чонгук молча подставляет ему спину и отряд набирает скорость. Омегу всё ещё тошнит и жар спины альфы ему совершенно не помогает, но жаловаться он не будет. Из обрывков разговоров военных он понял, что они отказались от отпуска ради него, так что у него просто нет права создавать им ещё больше проблем. Час ходьбы — пять минут размять ноги — час ходьбы — 15 минут передохнуть и дать Тэхёну время на обработку. Солнце поднимается всё выше, во время очередной передышки омега сбрасывает куртку. Он бы с удовольствием и армейские ботинки поменял на более легкие кроссовки, но стесняется попросить — обувь же надо искать в одном из рюкзаков. Тэхён вообще стесняется своих спутников. Даже если отбросить то, что он омега, а они все альфы, всё, что происходит слишком его смущает. Наверняка все они знают, что с ним делал командир части. И уж точно они догадываются, что ему приходится обрабатывать, прячась от военных в придорожных кустах. Да еще и запахи. Донхёк-хён пахнет сандалом и солнцем. Он тёплый и надёжный, хоть и пугал омегу поначалу. Ночью мужчина, наверно, отлежал весь бок, но ни раз не повернулся к Тэхёну, чтобы не смущать его, за что младший ему безмерно благодарен. Ким Мингю оглушает его запахом цитрусов и чего-то освежающе-холодного. Этот аромат действует на Тэхёна как успокоительное. С этим альфой мальчику почти не довелось разговаривать, но мужчина в принципе молчалив, а Тэхён к нему не лез. Он просто держался за его плечи и старался не чихнуть — непослушные волосы старшего всё время лезли в нос. Хосок-хён пахнет нагретым деревом, теплом, уютом. Ким не может разобрать отдельные запахи, но в аромат офицера хочется завернуться. Когда Хосок держит омегу, Тэхён мечтает остаться в его руках и раствориться в его аромате. И от этого парню еще хуже. Ему и без запаха неловко — альфа спас его, ведёт его к себе домой, заботится каждую минуту. Он, наверно, первый человек, которому Тэхён стал доверять после того, что с ним случилось. С Чонгуком сложнее. Он добрый и такой живой, что омеге даже больно на него смотреть. Но иногда хочется, чтобы этот парень оставался рядом всегда — заглядывал в глаза, поддерживал и говорил обо всём на свете. Чонгук пахнет орехами и какими-то пряностями. Каждый вдох что-то ломает внутри Тэхёна, запах забирается ему под кожу, колет тысячами крохотных иголок. Даже после того, как Чонгука сменяет Донхёк, аромат младшего из отряда продолжает мерещиться омеге. У Тэхёна кружится голова. К обеду они добираются до небольшой деревни, но офицер приказывает обойти её стороной. После заложенного крюка группа останавливается, солдаты достают котелок и пайки. Хосок отпускает Тэхёна и тот как-то грузно садится на землю. Чон не замечает, потягивается и отходит в кусты. У Тэхёна кружится голова, он почти не может есть. Рис, который приготовили военные, встаёт поперёк горла, но омега упорно продолжает жевать. Хосок говорит, что ему нужно есть, и он ест. Чонгук сидит рядом и рассказывает ему о том, как в детстве отдыхал у дедушек, которые тоже жили на ферме в глуши. Тэхён улыбается через силу. После обеда всё повторяется — часовой переход, передышка, снова переход, передышка подлиннее. Военные по пути жуют крекеры, Тэхён же отказывается от них и от чая, что заварил Мингю в термосе, только пьёт воду. Хосок беспокойно хмурится на него. Когда солнце клонится к горизонту, а в воздухе разливается прохлада, офицер объявляет еще один привал. Тэхён, дремавший на спине у Донхёка, открывает глаза и осматривается. Они стоят на вершине какого-то холма, внизу раскинулся небольшой городок. Солдаты сворачивают с дороги и отходят под сень деревьев. Ким спускает омегу, придерживает за локоть, когда тот пошатывается. — Всё в порядке? — Да, хён, я просто… устал, — сиплым голосом отзывается младший. — Понятно. Отдыхай пока, скоро будем ужинать, — Донхёк поводит плечами, чтобы размять их. Тэхён вздрагивает и идет просить у Хосока свою куртку. А ночью у него поднимается жар.***
Первым замечает неладное Хосок. Спящего Тэхёна, который прижался к спине альфы, трясёт. Когда офицер сбрасывает оковы сна и оборачивается к омеге, то видит капли пота, которые блестят на лице младшего. Чон выбирается из спальника и склоняется над Тэхёном, замечая страдальчески изломанные брови, высохшие губы. Офицер трогает лоб парня и почти обжигается об него. Первым делом Хосок находит аптечку, которую собрал им док, но ничего жаропонижающего там нет. Раздумывая над ситуацией, Чон достает из рюкзака чистую майку и смачивает водой, принимаясь обтирать омегу. Тэхён вздрагивает крупнее и стонет. — Холодно… так холодно… — шепчет парень. — Потерпи, пожалуйста, — так же шёпотом отвечает Хосок, заканчивая. Потом толкает Донхёка. Тот резко открывает глаза и садится. — Ким, у Тэхёна жар, а лекарств нет. Надо идти в город. Донхёк фокусирует взгляд на командире, потом пару раз моргает, видимо, осмысливая. — Возьму Чонгука, — кивает альфа и встаёт, толкнув младшего. Оба рядовых собираются быстро и молча. Хосок вновь принимается обтирать Тэхёна, Чонгук косится неодобрительно, сердито фыркает. Стоны Тэхёна будят Мингю. — Что такое, командир? — Отдыхай, боец. Хоть кто-то выспится, — успокаивает его Хосок и, отжав тряпку, укладывает её Тэхёну на лоб.***
До города Донхёк с Чонгуком добираются очень быстро, а вот по улицам бродят прилично — навигатор водит их кругами. Первая аптека, которую они находят, закрыта, хоть и значится в программе как круглосуточная. Во второй им везёт — витрины призывно светятся, а за кассой дремлет пожилой фармацевт. Он поднимает голову, когда звенит колокольчик на двери, и с интересом оглядывает вошедших солдат. — Чем я могу помочь? — Нам нужно что-нибудь от температуры, — отзывается Донхёк. Он достаёт наличку из нагрудного кармана. Мужчина за стойкой хмурится и уточняет: — Какие-то ещё симптомы есть? — Ну, — Донхёк теряется, потом отвечает. — Его знобит. Наверно, это простуда. Он омега, если это важно. И он поранился недавно, но врач его осмотрел и выдал лекарства. — Я дам противовоспалительное и вот ещё этот препарат, он полезен для омег, — фармацевт упаковывает всё в бумажный пакет, Ким расплачивается, пока мужчина инструктирует его. — Сейчас ему нужно больше пить. Если температура не спадет, обратитесь в больницу. Военные благодарят мужчину и прощаются, почти бегом возвращаясь в свой маленький лагерь. Ещё с дороги они видят отблески костра. Значит, лучше Тэхёну не стало, иначе Хосок не стал бы разводить огонь. Действительно, омегу рвёт и лихорадит, офицер помогает ему удержаться на коленях. Обеспокоенный Мингю напряжённо смотрит в котелок с водой и какими-то травами. Чонгук кидается к Тэхёну, едва не вырывая его из рук Хосока: — Командир, я подержу. Там хён принес лекарства, — тараторит младший, нежно приобнимая омегу. Он кладёт ладонь на щёку Тэхёна и заглядывает ему в замутнённые глаза. — Ты как? Ты держись, ладно? Скоро станет легче… Омега слабо улыбается и просит воды. Хосок отдаёт Чонгуку пластиковую бутылку и отходит к костру. Он быстро просматривает инструкции препаратов, которые принесли подчинённые, и тянется за кружкой, чтобы развести порошок от температуры. Микстура должна подействовать быстрее, чем таблетки. Это важно — вдруг Тэхёна снова вырвет. Донхёк и Мингю укладываются в нескольких метрах от костра — больше они омеге ничем не помогут, а завтра новый переход. Чонгук подводит Тэхёна ближе к огню и умывает водой из бутылки. Хосок помогает омеге усесться, командуя младшему альфе отбой. Чонгук пытается возразить, но младший лейтенант кидает на него яростный взгляд, и солдат подчиняется. Однако не спит, лежит, грозно сверкая в темноте глазами. Тэхён послушно выпивает микстуру и едва не роняет кружку, отдавая её Хосоку. Альфа придерживает его за плечо, чтобы не упал, кидая свой спальник между корней ближайшего дерева. Он усаживается сам, подтягивает к себе омегу и устраивает его между разведённых ног, спиной к себе, укрывая сверху другим спальным мешком. Тэхёну становится легче. Омега дремлет, обмякнув в сильных руках. Хосок время от времени поит его отваром из малины, которую собрал в лесу Мингю. Солнечные лучи, пробившиеся через кроны деревьев, ласково трогают щёку омеги. Он спит, прижавшись к груди альфы с офицерскими погонами. Кружка с остатками отвара лежит рядом, опрокинутая спящим мужчиной. Открывший глаза Чонгук едва не скрипит зубами, увидев эту картину. Парень пока не понимает, почему так злится, но знает точно — он не хочет, чтобы кто-то ещё был рядом с Тэхёном. Он хочет этого омегу себе.***
Второй день их марш-броска даётся всем тяжело. Хосок едва ли проспал пару часов, поэтому парни решают нести омегу втроём, не слушая возражений командира. Мингю, наскоро сделав зарядку, вновь заваривает малину, переливает жидкость из котелка в термос, Донхёк же командует сборами, давая Хосоку несколько лишних минут отдыха. Отряд идёт в тишине, их сопровождает только пение птиц, приветствующих новый день. Сегодня молчит даже болтливый Чонгук. Тэхён, если честно, этому рад — ему всё ещё нехорошо. Завтракать он отказался, но альфы и не настаивали, а вот во время обеда Хосок непреклонен: — Донхёк сварил суп для тебя. Ты должен его съесть, — офицер силой впихивает омеге тарелку и садится поодаль, рядом с солдатами. Ким вздыхает и берётся за ложку. После обеда и очередной порции лекарств омеге становится легче. Хосок объявляет часовой отдых. Тэхён устраивается в спальнике и мгновенно засыпает. Старшие альфы тоже укладываются. Чонгук гасит костер и моет посуду, а потом садится рядом со спящим омегой. Он разглядывает его лицо, осторожно, стараясь не разбудить, гладит тёплую щёку. Тэхён приоткрывает один глаз, но тут же закрывает снова, причмокнув губами. Чонгук улыбается и остается рядом с младшим. Когда отряд собирается в путь после дневного сна, Тэхён просится идти самостоятельно, но Хосок отрицательно качает головой: — Мы очень медленно идем, а впереди ещё тридцать километров. Я хочу сегодня ночевать в кровати, поэтому поторопимся. Омега вынужден согласиться. Когда Донхёк подхватывает его, Тэхён тепло улыбается. — Хён, — тихо говорит он. Донхёк вопросительно смотрит на него вполоборота. — Хён, спасибо. Это же ты ходил в аптеку ночью… — Не за что, Тэхён. Я рад, что тебе лучше. Так же тихо омега благодарит Мингю, когда приходит его очередь. Рядовой ярко улыбается: — Это мой папа научил меня собирать и заваривать травы. Мои младшие братья часто болели, — рассказывает «цитрусовый» альфа. Он говорит о своей семье с таким выражением лица, что Тэхён начинает завидовать: хотел бы он себе такого любящего старшего брата. Хосок, сменивший Мингю, прежде, чем посадить Тэхёна на спину, интересуется его самочувствием. — Всё хорошо, Хосок-хён, — улыбается омега. Что-то теплеет в его груди, когда он смотрит на младшего лейтенанта. Тэхён смущается своих чувств и отводит глаза, не замечая, каким взглядом прожигает их двоих Чонгук. К вечеру начинает накрапывать мелкий дождь. Шея Чонгука, который теперь несёт Тэхёна, покрывается мурашками. — Чонгук, — зовёт его омега. — Тебе холодно? И столько заботы в его голосе, что альфа вмиг забывает о своей ревности и счастливо улыбается. — Нет, Тэхён. Ты сам-то не мёрзнешь? Омега зябко поводит плечами, но упрямо мотает головой: — Нет, только мокро. Чонгук смеётся, слегка подбрасывая Тэхёна, чтобы сидел удобнее. — Чонгук, спасибо тебе. За лекарства… И вообще, — совсем негромко произносит омега почти в самое ухо альфы. Тот не отзывается, но светится всю оставшуюся дорогу.
