Hellsing Russian

После завершения его первой миссии за две недели на задания они летали четыре раза – прямо скажем не пыльная работа по прежним меркам Сергея. Города были разные – словно бы специально в далеко отстоящих друг от друга концах России: Находка, Майкоп, Тольятти, Серпухов. А вот цели почти одинаковые – все как один тощие шибздики, вроде первого, с лицами постоянных пациентов наркологического диспансера, которые опять дорвались до дозы. Нет, бесспорно, для простых людей они были опасны, даже очень, но Атанатос мог прихлопнуть такого, словно муху, одной левой – что и делал, смачно тролля их перед смертью. За всё время от Сергея потребовалось выстрелить только единожды, когда Старик был занят другим вампиром, который попытался вломиться в соседнюю квартиру – вероятно, чтобы взять заложников. Лейтенант, даром, что оружие его для этого не предназначалось, шмальнул по врагу метров с трёх, так что последствия видел весьма наглядно. Тому разворотило всё брюхо, сломало позвоночник, так что верхняя половина туловища почти полностью отвалилась и свисала вниз на каких-то ошмётках, а голова кровососа оказалась у него же между ног, истошно крича. Пули в его ПТРе, как Сергею потом удалось узнать, были разрывные, начинённые мельчайшей серебряной пылью. Для вампиров такие – смерть – конечно, при точном попадании. Здесь, видимо, сердце и голова, а только поразив их можно прикончить кровососа, затронуты не были. Атанатос потом добил подранка. Лейтенант Викторович, хотя и думал что бывалый, откровенно сказать при виде такой картины немного поплыл. Хотя, может быть, здесь было дело и в другом, а именно в его рационе – до сих пор лейтенанту Викторовичу удавалось держаться своего решения и крови не пить. Чем он питался? Гематогеном, мясом самой слабой прожарки (вкуснятина), кровяной и ливерной колбасой. Этого, конечно, для полноценной вампирской жизни было мало. Старик посмеивался над Сергеем, да и сам лейтенант понимал, что, наверное, настанет некий предел, за которым он уже утратит власть над самим собой и сорвётся. Но всё равно оттягивал неизбежное. В принципе новый сотрудник НИИ по Учёту и контрою популяции ночных хищников помаленьку свыкался со своей изменившейся сутью, первый шок и непрерывное чувство, что он попал с корабля на бал, уступило место каким-то вполне обыденным мыслям и житейским задачам. Перво-наперво выяснилось, что Сергей теперь не особенно хорошо переносит солнечный свет. Времени у него сделалось полным-полно, поскольку жил он на полном обеспечении: кормился в столовой, не делал покупок, а комнату его регулярно убирала чья-то заботливая и любящая порядок рука. Так что лейтенант хотел было прогуляться по взморью, изучить окрестности. Да, пускай к людям нельзя, но просто побродить по бережку? Вот так однажды и вышло, что его застал на воздухе очень короткий, буквально рассвет да закат, но полярный день. Нет, он не загорелся, не стал орать и корчиться, но было странно. Неприятно. Что-то сделалось с координацией, трещала башка, причём, сволочь такая, виски ломило потом ещё довольно долго, болели глаза, кожа в некоторых местах стала жестко-шершавая, какая бывает, если в холодную погоду часто мочить и не до конца высушивать руки. И это всё при том, что он был то на свету минут двадцать, может и того меньше. В общем, стало понятно, что посветлу гулять ему теперь заказано. А жаль. Из всех оперативников ближе остальных Сергей сошёлся с Мёрфи и Зурабом. Первый, даром что странный, был довольно неплохим собеседником, многое знал про вероятности – даже сумел более-менее ясно и просто объяснить лейтенанту современную Теорию вероятностей, которую тот, говоря по правде, в основном пропустил мимо ушей в школе, а после забыл и остаток. Плюс он (Или оно? А может и вовсе она?) знал карточные и другие фокусы, а ещё очень смешно плясал в каком-то старорусском стиле – вприсядку, выбрасывая вперёд то одну, то другую ногу. Зураб виртуозно пел грузинские и русские застольные песни, плюс не стеснялся рассказывать Сергею разные вещи про НИИ, его порядки и персонал. Сам Гамистева попал туда, можно сказать, с рождения. Дело в том, что весь его род уже на протяжении многих лет славился поразительной способностью к невероятной силы звуковому воздействию на окружающий мир. Собственно свистом это можно было назвать только с некоторой натяжкой – при такой мощи в децибелах человеческий слух воспринимает его уже иначе, да и по механике это тоже нечто иное – не нужно складывать губы трубочкой. Из поколения в поколение семейство Гамистева отдавало одного из своих сыновей – как правило старшего, или, если случалось так, что у него талант не был ярко выражен, то среднего, на службу в НИИ и его организации-предшественницы. Если верить Зурабу, то чуть не с XI века. Почему? В благодарность за то, что некогда Илья Муромец пощадил их знаменитого предка Соловья-разбойника. Впрочем, Гамистева эту историю рассказывал по-своему. Он ни в какую не желал признавать, что основатель его семьи был простым бандитом. У него Соловей был черкесским витязем, с которым русский богатырь сошелся в честном бою, победил, пленил, а после – выпустил, взяв зарок, обещание при нужде держать с ним сторону общую, единую. Сергей, хотя и смотрел на то, с каким жаром Гамистева отстаивает своё виденье каждому школьнику знакомого сюжета, не без некоторого скепсиса, полагал, что, каким бы ни был тот Соловей, но верная и честная служба массы его потомков уже давно загладила и смыла все пятна на родовой чести, если таковые и имелись. Ещё мальчишкой Зураба привёл к тогдашнему директору НИИ отец (сейчас живущий мирно в отставке в небольшом грузинском местечке и временами присылающий наследнику чачу и полные котомки мандаринов), здесь его учили и медленно, понемногу, готовили к будущей профессии. У него, наверное, был выбор, он мог отказаться, но подобная мысль попросту никогда не приходила к нему в голову. Сделать это означало подвести семью. Кроме того, Зураб рос на рассказах о славных деяниях, подвигах на ниве борьбы с нечистью, совершенных теми, кто был прежде него. И вот новый мужчина фамилии Гамистева в свой день заступил на первое боевое дежурство... Зураб умел весьма недурно стрелять, по-настоящему мастерски метал ножи, не профан он был и в рукопашной. Но всё это – по сравнению с людьми. В бою же с вампиром у него было только одно действенное оружие – свист. Как Сергей не упрашивал, но свистеть при нём в полную силу Гамистева не захотел, только по дружбе на крыше буквально в две секунды расколол голосом винный бокал – вроде того, как это умеют делать иные мастера оперы. Кроме как про себя, Зураб многое поведал лейтенанту и об остальных оперативниках и вообще сотрудниках. Мёрфи, он же Лихо, был, судя по всему, бессмертный, жил уже очень давно, но ранних лет своих не помнил. Воспоминания его начинались примерно со времён Первой русской революции. Почему? Да шут его знает! А ещё оно на самом деле существо глубоко несчастное: без прошлого, без семьи, без пола, без рода и племени, никем нелюбимое, ибо приносит разнообразные беды. На задания Мёрфи ходил реже всех, так как опасались, что его способности могут повредить не только цели, но и окружающим, ведь даже и само Лихо не могло точно предсказать, что именно произойдёт, если оно применит свою силу. В результате Мёрфи помногу сидел в здании НИИ, тосковал и, чтобы перебить скуку, учился всякой всячине. Он то пытался рисовать, то запоем читал древнегреческих философов, то погружался в высшую математику и физику – и это не считая мелочей. Так однажды на Лихо нашёл настоящий приступ по части строительства карточных домиков. Самый большой получился буквально в этаж высотой – и, наверное, был бы ещё больше, если бы попросту не упёрся в потолок – новые карты вставлять было некуда. Плюс, Мёрфи, как и Зураб, ели обычную человеческую пищу – и Лихо выучилось недурно готовить, причём предпочитало восточную кухню со множеством всяческих специй. Совместно с Зурабом они временами рыбачили, а иногда ходили в посёлок на руднике. Не будучи кровососами, в общении с простыми людьми они ограничены не были, так что могли себе позволить наведываться в сельпо, или ходить в кино – в местечке был даже старый, чудом ещё не развалившийся, однако работающий кинотеатр, который все в шутку называли Три Д: Дырявый Дубовый Дом. Действительно здание было деревянным и со множеством щелей. Лихо порой выменивало пойманную рыбу на самогон – правило директора о сухом законе распространялось на всех, так что даже Гамистева был вынужден прятать прибывшую из дома чачу. Ну а у самого Зураба, как это Сергей понял из отдельных намёков и проговорок, даже была в посёлке своя зазноба, которую он навещал с амурными целями. Да, светочем цивилизации всё это было назвать непросто. В целом, однако, посёлок был всяко более интересным и просто живым местом, чем корпуса НИИ. Хотя именно оно и давало ему жизнь, а точнее – её давал рудник. Со слов Гамистевы выяснилось следующее – комплекс Научно Исследовательского Института по Учёту и контролю популяции ночных хищников поместили на Крайнем севере не только из-за темноты и удалённости, но и по той причине, что ещё в 50-е годы геологоразведка выявила в этом самом районе обширные месторождения серебра. Началось строительство рудника по его добыче, а потом кто-то наверху принял решение полностью отдать его под нужды борьбы с нечистью, для которой серебро – страшнейший из металлов. В итоге у НИИ всегда его было вдосталь и даже с профицитом. Из серебра выплавлялись пули, делались специальные ионизированные растворы, создавались особые боеприпасы. В общем, полный набор. Селяне, конечно, о том, чем именно занимается ведомство – основной их работодатель - не знали, хотя и догадывались, что это нечто грозное и секретное. Посёлок был режимным, как и вся тутошняя округа километров на 100 во все стороны, чужаков считай вовсе не водилось. Помимо рудника имелась компактная, но неплохо оснащённая слесарная мастерская, которую все называли Тулой – во-первых потому, что оружейники, а во-вторых из-за того, что она по своему цвету и форме слегка смахивала на пряник. Был швейный цех, была ферма, даже крохотных размеров электростанция – полная самостоятельность и автаркия. Некогда всё это хозяйство организовали отец и дед нынешнего директора – последний был человек авторитетный и даже знаменитый. Он руководил антивампирской службой в годы Великой Отечественной, а тогда, говорят, много всякого было – и из-за немцев, довольно активно занимавшихся оккультной тематикой, и само по себе – от обилия пролитой крови зло будто прямо в земле пробуждалось. Как Сергей понял, здесь было нечто вроде династии, которая и управляла НИИ, или тем, что было прежде, название здесь роли не играло. Кажется, но это не точно, Гамистева подробностей не знал, что этот род руководил противодействием нечистым тварям ещё с глубоких дореволюционных лет — чуть не с эпохи императрицы Екатерины. Нынешнего директора звали Иван Иванович Царёв. Был он ещё весьма молодым, но, как все признавали, это отнюдь не мешало ему регулярно демонстрировать остроту своего холодного рассудка. Из всех оперативников, бесспорно, выделялся Атанатос. Его точного возраста никто не знал, Лихо только и могло сказать, что уже в 1900-х годах он был – и был такой же. О могуществе Старика тоже ходили самые разные и невероятные слухи, причём некоторые из них впоследствии подтвердились прямо у Зураба на глазах. Совершенно точно тот мог менять облик, превращаться в сонмище воронов, стелиться по земле белым туманом, мог летать и проходить сквозь стены, имел просто неимоверную силу, а ещё – не менее потрясающий опыт. Атанатоса ничем было нельзя удивить, или застать врасплох. Старик при этом служил лично директору, никого больше знать не желал – и в этом смысле весьма удивил всех, когда выручил Сергея, в то же время тем самым и привязав его к себе. Помимо Атанатоса, Гамистевы и Мёрфи имелся ещё Баюн, который, однако, оперативником не считался. Кем он был? Разом и прислугой, и секретарём при директоре, посыльным, разведчиком – несмотря на свой животик, при необходимости Кот умел быть очень ловким и скрытным. Изредка он – сугубо из желания подействовать кому-нибудь на нервы, начинал распространяться о том, как несправедлива по отношению к нему судьба, что он требует равенства, требует уважения. И непременно надбавки по части питания - за вредность. Но обычно хватало его на день-два, а по правде Баюн был очень даже доволен жизнью и отсутствием необходимости подставлять шкуру - могут ведь и попортить-с… И ещё числился среди особенных сотрудников Института Демьян Окаянный – полная его противоположность. Вот этот как раз оперативником был. В день появления лейтенанта Викторовича в НИИ Демьян находился на задании, так что впервые увидел он его только на третий день, после всех остальных. Это был высокий и довольно хорошо сложенный мужик с густо-чёрного цвета шевелюрой, кавалерийскими усами и, мало того, папахой, шашкой, кожанкой и даже парой маузеров – ни дать ни взять сбежавший персонаж из фильма про Чапаева. Забавно. Но на самом деле изо всех обитателей НИИ Демьян и сам смеялся реже всех, и поводов для смеха давал немного. Прозвище своё – Окаянный – он получил не зря. Если другие просто ходили на миссии, как на службу, то тот на них напрашивался и бился с вампирами с самым настоящим остервенением, достойным не то былинного героя, не то скандинавского берсерка. Суровый, молчаливый, этот вампир кровь пил как горькую, опрокидывая залпом стакан, а после сидел, охватив руками голову. Сергея Окаянный будто вовсе не замечал. Как потом оказалось – специально. Зураб рассказал, что Демьян не без презрения обмолвился ему, что на месте новичка десять раз предпочёл бы умереть, но не делаться ночным убийцей. Если лейтенант оказывался рядом, то Демьян даже “Здравствуйте!” не говорил. В другой ситуации Сергей может и стал бы как-то выяснять отношения. Но здесь предпочёл смолчать – видел: что-то неладно с ним, худо человеку. И не важно, что он уже и не человек на самом деле... Окаянный, вроде бы, в годы Гражданской был атаманом одной из зелёных банд и в этом качестве со своим пистолетом и молодецкой удалью наворотил таких дел, что рассказывать страшно, а однажды дошёл в добавок и до святотатства – поубивал спрятавшихся в церкви крестьян, а после там же устроил попойку и оргию. И был проклят, в ту же ночь обратившись в вампира. Что сталось потом – неизвестно (по крайней мере Зурабу), а только Демьян полностью переменился, возненавидел самого себя, а ещё больше – всё племя кровососов. И дал зарок: истреблять их всеми силами, пока его не приберёт милосердная смерть – значит, тогда выслужил он себе у Бога прощение. Если Атанатос никого не боялся потому, что сам был всех грознее, то Окаянный — из тех, кто с голыми руками кинется на медведя. Помимо работы оперативника он ещё и подвизался инструктором по боевой подготовке для состоявшей из обычных людей охраны комплекса НИИ. Само наличие последних казалось Сергею глупостью – зачем содержать довольно приличное количество народу, если двух-трёх оперативников, вот хоть его самого с Зурабом, не говоря уже об Атанатосе или Лихе, хватит, чтобы любого врага превратить в котлету по-киевски? В действительности всё было несколько сложнее – и Сергею довелось лично в этом убедиться. Но, наверное, начать надо вот с чего – если самому лейтенанту Викторовичу нынешние темпы работы казались весьма щадящими, то вот у директора они вызывали большое беспокойство. Раз или два Сергей улавливал обрывки разговоров Атанатоса с хозяином, где тот неизменно спрашивал, что Старик думает о причинах происходящего. Вампиров было много – слишком и неожиданно много, да ещё и в разных, очень далеких друг от друга географически точках. Да, кровососы могут при необходимости покрывать весьма большие расстояния в короткий срок. Но не до такой степени! Не тысячи километров! Деятельность НИИ стала всё отчётливее смахивать на борьбу с комарами в ночном лесу – бить то их, в общем, легко, вот только меньше не становится. Происходило нечто, им непонятное, что-то, чего не было раньше. Неучтённый фактор. Иван Иванович ломал над ним голову сам, советовался с наиболее авторитетными из оперативников, копался лично в архиве, или запрашивал оттуда дела, но ни к какому определённому выводу прийти не мог. А потом… В тот день в районе НИИ настала самая натуральная оттепель. Собственно, мороз стал идти на спад уже почти неделю как, но только теперь широким шагом температура преодолела нулевую отметку на градуснике и поползла вверх. Ещё утром ходившие на раннюю рыбалку Зураб и Лихо принесли новость – лёд не только пошёл трещинами, но уже кое-где и тронулся. А ко второй половине дня это стало возможно заметить с крыши НИИ, куда лейтенант временами любил подниматься, чтобы подышать свежим воздухом и поболтать с Михалычем – пилотом вертушки, который, как оказалось, тоже был не из простых – во времена оные служил в Афгане и получил два ордена. А ещё у него можно было стрельнуть сигарету. Табак был одной из немногих человеческих привычек, вампирам не противопоказанных, так что курили в НИИ многие. Сергей был исключением, но Михалыч этого не знал и всё равно угощал его, а лейтенант помаленьку копил курево, а потом обменивал его через Зураба в деревне на жвачку. Этой идеей Сергей гордился – в самом деле, ты её в полном смысле слова не ешь, не проглатываешь, что могло бы иметь нехорошие последствия, но вкус чувствуешь всё равно. Ну да это – лирика. Как раз в тот день пилота лейтенант так и не застал – Ми-8 улетел, увозя куда-то в очередной раз вечно беспокойного Демьяна. Сергей попытался было посмотреть телевизор – у него в комнате он стоял, но уже на десятой минуте погасил экран. Лейтенант и раньше не являлся поклонником ящика, а уж теперь то, что там показывали, и вовсе казалось новостями из какого-то параллельного мира. Всякие сплетни звёздные, Малахов – и это существует в одной реальности с вампирами!? Вот уж оксюморон! В итоге Сергей спустился в столовую – там то он и застал этот спор, и услышал впервые о льдине. Баюн и Зураб к тому моменту уже общались на повышенных тонах, да так, что поначалу даже не обратили на лейтенанта внимания. Оказалось, дело в следующем – вдоль побережья залива несёт отколовшуюся откуда-то даже не льдину, а эдакий плоский айсберг, громадное поле льда, на котором осталось несколько человек рыбаков. Случай это уже был, в общем, далеко не первый в отечественной практике, для Севера так и вовсе рядовой почти, но в непосредственной близости от НИИ подобного раньше не случалось. Сил Института и его сотрудников более чем хватало для организации спасательной операции, но в процессе почти наверняка можно было распрощаться со скрытностью и секретностью. Зураб ради того, чтобы выручить людей, соглашался примириться с подобным риском. Кот протестовал. Гамистева почти крича говорил, что его, пухлую морду, никто и не просит помогать, но вот других он пусть не смеет останавливать. Баюн грозился пойти и пожаловаться директору. - Эх ти, трус! Думаэшь зачэм ми вообше сушествуэм, а!? Чтоби людэй спасать! - Нет-с! Нет-с, дражайший сударь! – Кот почти буквально шипел и топорщил усы, - Мы существуем для того, чтобы ограждать обывателей-с от ужасов ночи, чтобы противодействовать вампирам и всякой нечистой силе-с! - И чэго? Пускай тэпэрь памирают!? Памирают, да? Им, думаэшь, нэ всё равно от вампыров, или от обморожэниа!? - Им, допускаю, от любой причины умирать досадно-с! Но мы, подорвав на корню своё инкогнито, просто не сумеем-с дальше делать своё дело. То, которое без нас больше и некому-с! Что будет-с, если о нас узнает и заговорит Россия? Думали вы об этом, сударь!? Или только решили на себя образ героический примерять-с? - Слова эта сплошныэ всё! Ти не за дэло – за сэбя боишься. Ну так не надо – мнэ нэ мэшай! - Довольно я выслушал оскорблений-с! Довольно-с! Но на них отвечать вам не стану. Я своё достоинство имею, помимо всяких слов от неумных людей! Но Его благородию господину директору доложу. И даже не по обиде – служба-с! - Тэбэ мэня не остановыть! Сдую, как пэрышко! - А мне и не нужно-с. Атанатос остановит. - Ах ты поганэц! Тху! – Зураб не сдержавшись смачно плюнул на пол - чем немедленно привёл в бешенство королеву столовой Матрёну. Та заревела, забурлила и заклокотала вскипающим чайником, выкатилась волной из-за прилавка. Зураб только что и успевал отбрёхиваться, а после просто взял и молча ушёл. Кот, стараясь не попасться под горячую руку грузину, но держать того в поле видимости, посеменил за ним. Матрёна зыркнула на Сергея – настроение у неё было как у быка, перед носом которого махали красной тряпкой добрых полчаса, так что она рыкнула тигром: - Нну! А ты чего встал столбом!? Сергей наврал, что пришёл хлебнуть водички, нацедил себе стакан, опорожнил его, и отправился обратно наверх – к себе. Думал сам, что спать, однако так и не уснул. С этим делом у него вообще творилось нечто странное. У людей привычный распорядок прост: ночью — сон, днём — работа и всё остальное. Вампиры охотились в темноте, а солнца не любили – так что, казалось бы, всё просто должно стать наоборот, вот и всех делов. Но это – на словах. А в реальности перестроиться до конца не получилось даже к исходу второй недели. Разум говорил, что, скажем, час ночи – это поздно, а не рано, а семь утра – наоборот. По обычному человеческому времени, или близкому к нему, жили приятели Сергея Мёрфи и Зураб, пилот Михалыч и вообще основная часть обитателей НИИ. А тело… Оно было в каком-то странном, пограничном состоянии. Иногда спать хотелось ночью, иногда днём, а бывало, что и вовсе никогда. Благо присутствовал тут один нюанс – дело в том, что по настоянию Старика и с одобрения директора кровать у лейтенанта заменили на здоровенный гроб – дескать, именно там должен почивать настоящий вампир. Само по себе это ещё не так пугало Сергея – всё же не девочка-старшеклассница, но вот то, что при пробуждении он оказывался в абсолютно тёмной закрытой коробке (а крышку нужно было обязательно захлопывать), да ещё и часто бился головой о деревяшку – вот это сильно раздражало. На этот раз, пробродив не один час в условно светлое время суток, лейтенант предполагал вздремнуть часок-другой, да так и не сумел. Крутился, ворочался, читал врученный ему Мёрфи учебник карточных фокусов и трюков (ох и много же их). И вроде глаза слипались, а всё равно до конца… Сирена заревела внезапно и резко – как в фильмах про войну, где следующим кадром идёт сцена налёта Юнкерсов. Поначалу Сергей решил, что это – пожарная тревога. Или даже какие-нибудь учения – ведь бывают же регулярно на производствах и в учреждениях такие вот тренировки по линии ГО. Мысль о том, что кто-то мог атаковать НИИ, даже и не приходила ему в голову. А, между тем, дело обстояло именно так. Подробности первого этапа боя лейтенант узнал уже потом, тогда всё было для него одним сплошным хаосом, последовательностью каких-то странных, будто и не связанных друг с другом событий. Но позднее ему удалось реконструировать произошедшее примерно так: Около 2 часов ночи та самая льдина, которую обсуждали Зураб и Баюн, в своём дрейфе достигла непосредственно района НИИ, а именно 3-го корпуса, а ещё чуть позже прибилась к берегу. Только вот никакой это был в действительности не дрейф – она шла против естественного течения, а ещё точнее – её тащили. Залив сам по себе был очень мелководным – не глубже семи-восьми метров – по меркам океана полная ерунда. Наверное именно это натолкнуло врага на мысль. Ну и, конечно, потребность в скрытности… В общем, внизу, под покровом льда, спустившись туда по одному через псевдорыбацкие полыньи, сконцентрировалась громадная масса упырей, которые образовали нечто вроде гимнастической или цирковой фигуры, где верхние стоят на плечах у нижних. Все они вместе, медленно шагая по дну, волокли своё собственное прикрытие, невидимые для любого наблюдателя. Ещё несколько штук, а главное их хозяева-вампиры остались сверху, изображая рыбаков, командуя и осматривая местность. Расчёт строился на внезапности – и, к сожалению, в этом отношении оправдался. Дело в том, что, хотя у НИИ имелась своя система обороны, за морем особенно не следили. Как выяснилось – прежде Сергей этого не знал – у вампиров весьма специфические отношения с водой вообще и морем в частности, ну а цель размером с корабль всё же непременно засекли бы – и даже не сами работники ведомства, занимающегося борьбой с ночными хищниками, а военные – и им бы сообщили. Вот и вышло, что за акваторией залива смотрели по остаточному принципу. Впрочем, довольно сложно было предугадать то, что случилось в действительности. Те, кто спланировал нападение, в полной мере использовали именно особенности упырей – тем вода была побоку. Ни люди, ни вампиры не сумели бы провернуть ничего, хотя бы и близко подобного этой пешей буксировке льдины. Вообще существует определённый предел, граница, дальше которой кровосос не может удаляться от своих неживых подопечных. Дело в том, что источник их сил – исключительно в самом вампире. Он для них – нечто вроде подзарядки. Лейтенант не знал, какой там точно километраж, но если дистанция оказывается слишком велика, то упырь просто падает на землю, как обыкновенный труп – и больше уже не встаёт. Однако тут и эту опасность атакующие преодолели с успехом – можно сказать, что хозяева буквально ехали у своих рабов на спинах. И при этом не соприкасались с водой! Одним словом, тот, кто разрабатывал план, превосходно разбирался в физиологии и способностях ночных хищников – дилетанту, и Сергей сам был тому ярким примером, всё это просто неизвестно. В 2:15 частью выходя из-под ледяного панциря пешком, частью проломив его, или выбираясь из лунок прорубей, упыри оказались на берегу – буквально метрах в 40 от 3-го корпуса. Все как один – вооружённые огнестрелом. И перешли в наступление. Именно на этом этапе было больше всего погибших. В целом третий корпус считался вспомогательным – там проживала всякая обслуга. Все оперативники сконцентрированы во 2-м корпусе, де факто являющемся главным зданием. Казалось бы, шансов у тех, кто оказался внезапно разбужен и столкнулся в ночи с нашествием живых мертвецов, не должно было быть никаких. Однако нападавшие – да и Сергей бы на их месте, как он признавался себе, тоже, сильно недооценили НИИ по Учёту и контролю популяции ночных хищников. В большей мере, конечно, это проявилось уже при попытке овладеть следующими зданиями, но и там, в самом начале, врагу оказали сопротивление. Во-первых, ребята из третьего сумели включить сигнализацию – было это в 2:23 – она то и заставила выскочить лейтенанта из гроба. Во-вторых, они сумели забаррикадироваться на двух верхних этажах – и тем самым вынудили заниматься собой не только упырей, но и вампиров, которые в противном случае могли бы наворотить делов где-нибудь ещё, пользуясь начальным замешательством. В третьих, комендант корпуса оперативно вышел на связь с директором, и с исключительной точностью передавал ему всю обстановку, буквально до самой смерти. Наконец, они умудрились ещё и так подпалить собственное здание, что, когда уже всё было кончено, часть упырей оказалась отрезана огнём внутри – в нём и сгорела, да и сами погибшие избежали участи превращения в обслугу противника. Ну а дальше начались вещи, о которых Сергей Викторович знал уже не понаслышке. Когда лейтенант выскочил из комнаты в коридор, то сразу обратил внимание на то, что не видно дыма. Принюхался - нос тоже не ощущал этого первейшего из характерных признаков пожара. А уже в следующий момент Сергей увидел Мёрфи. Тот жил на этом же этаже через пару дверей. - Что случилось? Горим? - Нет! Напали на нас. - Кто!? - Не знаю, но много... Там, внизу. Я видел, как они приближались ко входу. - Да кто хоть? - Упыри! - Твою мать...! - и сразу же мысль: а ведь я безоружен: его ПТР - не пистолет, его не похранишь в тумбочке. Свою удочку лейтенанту приходилось сдавать в оружейную, а она..., - Я на третий этаж! - Зачем? - Там оружие. Мне надо... - Хорошо! Времени не трать - беги. Дважды говорить было не нужно - Сергей рванул было к лифту, но, усомнившись в его надежности в складывающихся обстоятельствах, завернул на лестницу. Уже сбегая вниз по ступенькам он успел заметить, что Мерфи наоборот помчался наверх. Тогда это показалось ему странным, даже вызвало легкие подозрения. Только после боя он узнал, что Лихо кинулось в кабинет директора, потому что только он мог разрешить или воспретить ему использовать его силу в условиях, когда она из-за стесненного пространства могла повредить своим. Лейтенант бежал быстро, даже очень - и все равно к тому моменту, когда он открыл двери третьего этажа (в НИИ все пролеты были отделены двустворчатыми дверьми), там уже толпился народ. Все перли к оружейной комнате как к вокзальному буфету, или даже как иногда после крупного концерта толпятся с номерками у гардероба. Кто-то был уже при пушке и в полной боеготовности, а другие - едва ли не нагишом. Сергею, частью крича что-то, похожее на фразы грузчиков на вокзале, или мужиков с тележками на продовольственном рынке, а частью просто силой удалось протолкаться к нужному месту. Плюс сыграло свою роль то, что его знали уже как оперативника, а потому и сами старались расступиться. Ему выдали его дурищу - и тут же лейтенант понял, что при таком столпотворении стрелять из неё никак нельзя. В этот же самый момент явно стала слышна пальба откуда-то снизу. Все засуетились ещё сильнее, послышалась ругань, кто-то, кажется, даже упал. Вдруг в ведущем на лестничную клетку дверном проеме появилась голова в каске и громко заорала: - Они уже на втором! Готовьтесь, мужики! И тут как по волшебству из общей массы отделились человек пятнадцать довольно браво выглядящих ребят: с дробовиками, щитами, в брониках и касках с забралом - чисто ОМОН. Все были беспогонные, но военная подготовка читалась. Они споро выстроились эдакой древнегреческой фалангой, самым брутальным образом вынесли двери и встали на их месте. Позади всех разместился парень с ни много ни мало РПГ, а командир группы дал знак Сергею - мол тоже давай, прикрывай. А после было вот что. Стоило только лейтенанту занять предложенную позицию, как на лестнице показались двое бегущих снизу мужиков, выглядящих примерно также, как и здешние, только уже без щитов. Один был изрядно окровавлен, второй хромал. Первый, заметно опережая товарища, кричал, повторяя: - Командир, готовься! Готовься, командир! Другой молчал. Наверное, зубы сжал, преодолевая боль. Первый успел достигнуть их пролёта и даже пролезть под приподнятые щиты. А вот его товарищу не повезло. Очередь по ногам подкосила его, как подрубленного. Но он ещё полз вперёд, когда появились первые упыри. Вид у них был гадостный, и особенно сильно действовал на психику сочетанием обычного и необычного, простого и ирреального. Впереди всех была деревенская баба с платком и в ношеных валенках. Подгнить она ещё не успела, так что была просто несколько бледноватой - впрочем, бывают такие белесые старики. Такую можно бы было повстречать на улице какого-нибудь города, на базаре, или у райбольницы - и не опознать, не заметить ничего дурного. И одновременно у мертвой старухи в руках был автомат, из которого она палила очередями, а в правом плече... торчал крупный нож, не то охотничий, не то армейский, на который она не обращала ни малейшего внимания. Следом шёл дед в каком-то сереньком зипуне, шапке-треухе, за спиной - коричневый сильно потертый рюкзак. И тоже автомат. А ещё у него не было левой щеки, совсем, только рваная рана. Старуха нагнала упавшего, выстрелила ему трижды в голову, от чего та разлетелась на куски, как сброшенный с третьего этажа арбуз при ударе об асфальт, а следом она издала некий звук... наверное это должен был быть рык, но зубов у бабушки уже было мало, так что вышло нечто... странное. Дед пер вперёд, шагая прямо по убитому, а за ним - ещё, ещё какие-то люди, а вернее уже нелюди. Сергей выстрелил. Могущество его боеприпасов оказалось явно избыточным для цели: старуху прошило насквозь, старику оторвало руку, а после снаряд вошёл в стену - и только тогда разорвался. До этой секунды, казалось (а может так оно и было), что враг вообще не реагирует на то, что сквозь него только что пролетела гигантских размеров пуля. Но здесь… Раздался вой – не такой, какой бывает у собак, или даже волков, а совершенно иной, особый. Шубейка на старике пылала огнём, а его голова как-то оплывала. Нечто похожее бывает, если очень быстро разморозить рыбу, вроде той, что продают нечистые на руку торговцы на рынках – ну ту самую, где процентов 50 льда. Однако много времени, чтобы рассматривать детали, у Сергея не было. Снизу напирали нестройными рядами новые враги. Мужчины, женщины…ещё сравнительно целые и уже сильно разложившиеся. У одного, он успел это увидеть, лицо было в каких-то дырах – оказалось, оно источено червями. Злость мешалась в сознании лейтенанта с омерзением. Он немного утратил контроль – и поплатился за это. Очередь снизу, будь он просто человеком, непременно прикончила бы его, а так… неприятно – и форму жалко, ну да чёрт с ним. А вот ребята со щитами не сплоховали. Быстро подняли их где было надо, а главное дружно и слаженно открыли огонь из дробовиков. Метили в головы – и били точно. Те разлетались на части, как какие-то крупные фрукты, тела падали... в основном. Лейтенант Викторович ещё не раз вспоминал, как в атаку на них шла ещё совсем девчонка: с косичками и ростом, пожалуй, всего то метр пятьдесят, или где-то так. Наверное по этому и получилось, что выстрел, который иному упырю пришёлся бы прямёхонько по центру морды, разнёс бы в куски череп - и уложил наповал, здесь прошёл по касательной. Одну из косиц оторвало - вместе с доброй четвертью головы - оставшуюся как оспинами изъязвило мелкими дробинами, вышибло часть зубов. И, тем не менее, живой труп продолжал наступать, также, как и множество других. Палили упыри неприцельно. Просто пуляли вперёд по направлению движения. Наверное, и не могли иначе. В этом смысле их стрельба была бы не так опасна для обороняющих проход профи, если бы не численность врага: по щитам стучало будто жестяная кровля оказалась под частым мелким градом. Стоило кому то высунуть немного конечность, руку или ногу, как тут же раздавался громкий вскрик боли, и, истекая кровью, тот, кто допустил подобную оплошность, скрывался обратно за щитами. Вести ответный огонь сделалось почти нереально - у двух или трёх поднимающихся снизу врагов были ручные пулемёты, которые лаяли не переставая. Орда упырей приближалась... Сергей не сразу сумел пересилить въевшиеся в подкорку привычки - прятаться, не высовываться под пули. В бою очень часто твои действия - рефлекторные, автоматические. Особенно в том, что касается движений. Стремление залечь, императив, что в полный рост торчать нельзя, действовали помимо воли. Кроме того, хотя и не особенно опасные, попадания пуль всё равно были болезненными - и тут уже включался чистый инстинкт. Тем не менее, лейтенант, смекая, что без него всё может закончиться плохо, заставил себя рывком выпрямиться, вскинул своё ПТР. Так, нужно разом и наверняка! Самых опасных! Вот и они - Сергей порадовался быстроте своей реакции. Раз! Два! Три!!! По пулемётчикам! Получилось? Да! Сила неприятельского огня заметно ослабела! Это позволило паре человек, державших щиты, отойти назад, в их условных тыл, оттаскивая раненых. А их место занял... чёрт, что, неужели сейчас? Да! Взмах руки - и прозвучал характерный звук выстрела из РПГ. А ещё мгновение спустя внизу разверзся огненный ад. Лейтенанту было трудно сказать, сколько именно упырей разом сгинуло во взрыве, но окончилось всё тем, что кусок лестничного пролёта, где они шли, с хрустом крошащегося бетона раскололся надвое и осыпался вниз - на голову следующим... Что теперь? Всё? Кажется, эта нечисть неспособна на прыжки, а расстояние от оставшихся внизу обломков и до пола их этажа было метра полтора, или больше. Не без удивления Сергей разглядел, что враг пытается выстроить подобие живой лестницы. Догадались, ублюдки! Суворовцы в Альпах, ммать! Несколько человек поспешили бросить вниз гранаты, но те не очень то помогли - основная часть упырей просто проигнорировала взрывы старых добрых лимонок. Тогда лейтенант решил, как наиболее крепкий из всех, возглавить контрнаступление - он подскочил к краю и уже хотел было несколькими мощными выстрелами разнести гадов, но... Это оказалось ошибкой. Потому что вдруг, молниеносным рывком откуда-то из-за спин и голов, возник из хозяин. Он буквально бежал по своим же слугам, отталкиваясь от плеч. Большего Сергей увидеть не успел - он лишь единожды сумел нажать на спусковой крючок, а в следующее мгновение получил страшной силы удар в переносицу, а затем почувствовал, что летит вниз. ...Прямо в кучу упырей! Он сбил двух или трёх своим весом и амплитудой падения, но это едва ли могло надолго помочь ему. С нескольких сторон уже тянулись неживые руки. Сверху слышалась беспорядочная стрельба, крики, внезапно нечто рухнуло точно по спине ближайшему выпрямляющемуся упырю. Голова в шлеме! Кажется, того самого гранатомётчика. Подпрыгнув, она забрызгала макушку лейтенанта каплями крови, несколько упало на щеки и нос. Сергей втянул воздух, ощутив по всему телу какую-то... не то щекотку, не то дрожь, что иногда бывает, когда в бане после парной окатываешь себя сверху добрым ушатом ледяной воды. Ярость и страх переплетались с каким-то новорожденным... азартом? В нем будто какой-то голос стал повторять, словно мантру - убей, убей, больше убей. А потом... Лейтенант преобразился. Ему непросто описать, как именно. Люди в состоянии аффекта не знают, какое имя дать тому, что в них изменилось. А это - не аффект, но нечто совсем другое. У него будто плоть, все мускулы, стали сделаны из какого-то лёгкого на изгиб, не сковывающего, но невероятно прочного металла. При взгляде на упырей пропали отвращение и испуг, а взамен возникло чувство, что он - волк в крольчатнике. И зубы у него острее, чем у... И зубы! Зубы!!! Он рвал их, забыв про оружие, про тактику, про... всё на свете. Хватал руками - и вгрызался, выдирал конечности, пробивал насквозь. И... хохотал. И... Безумие кончилось, когда сверху вдруг приземлился тот, из-за кого Сергей и очутился здесь, на этом этаже. Вампир. Другой вампир. В котором лейтенант сходу ощутил равного себе. Его тут же как из проруби выдернули. Башка опять начала соображать. Если этот здесь, значит что-то у него не вышло, не задалось. Значит часть ребят, что обороняла этаж, должна была уцелеть - или туда, к месту действия, добрался кто-то из оперативников! Эта радостная догадка заняла Сергея на долю секунды, но её оказалось достаточно, чтобы враг сориентировался в обстановке - и метнулся за оставленным лейтенантом противотанковым ружьём. Тот прыжком ринулся следом. Они покатились по скользкому от остатков упырей полу. В свалке толком рассмотреть того, с кем он дерётся, у Сергея Викторовича не получалось, он видел лишь мощные волосатые руки с татуировками, да ощеренную красную пасть. Пинок - метил в живот, но попал в грудь - и в ответ могучий удар в висок, пятна в глазах. Укус, который почти добрался до его шеи, но он успел таки откатиться, только плечо поцарапал обо что-то - не то об зуб, не то обо что ещё. Приподнялся на локте - враг уже сверху. Подножка - удачно, но падая противник достал Сергея локтем. Лейтенант попытался захватить шею вампира, но вместо этого только ухватил воздух. Быстрый! А неприятель уже успел ударить лбом. Больно, но ничего, ничего! Сергей отвёл ещё один удар, дал метко хук левой в челюсть - и тут, когда только-только начало что-то получаться, сзади его прихватил за ноги упырь! Лейтенант удержался - и даже одним движением перекинул неожиданно возникшую нежить через себя, попутно что-то с хрустом ломая в бренном теле - но время было фатально упущено. Когда он опять сконцентрировался на главной цели, та уже держала в руках оружие - его, Сергея, бандуру-громадину, которая, единственная из всех, и была тут по-настоящему опасна для ночных хищников! Вампир ещё не прицелился, но лейтенант понимал - шансы его на выживание сейчас, пожалуй, один к десяти, кабы не к ста. Только тут он и сумел полноценно разглядеть с кем имеет дело. Перед ним стоял довольно коренастый мужик в сильно подраном и пропитавшемся кровью спортивном костюме. Один рукав был оторван, обнажая руку почти по плечо. Сергей живо узнал тюремные наколки: рожа черта, крестовая масть, поделенный на черное и белое поле круг. На кисти точки - сиделый, причём не раз. Кровосос-урка! Пухлое лицо, покрытое щетиной, узкий лоб, коротко подстриженная, почти обритая голова, правого уха нет. На одном из клыков выдвинутой нижней челюсти застрял кусок какой-то ткани. Три из четырёх передних зубов - золотые. Ну и рожа! Вот враг окончательно навёл оружие на Сергея. - Всё, фраер, сейчас решать тебя буду! - произнёс кровосос с ухмылкой, не сомневаясь в своём успехе. И ведь, пожалуй, этот урод прав! Всё тело лейтенанта было как одна большая пружина. Он был готов к прыжку в любое мгновение. Но куда? Как обмануть противника!? Он быстр сейчас - но не быстрее пули! Вперёд! Только вперёд! Эта штука - она слишком длинная, чтобы в этой ситуации её можно было успешно перенацелить! И Сергей прыгнул! На удачу! На веру! Попал бы враг в него, или нет? Узнать этого лейтенанту так никогда и не довелось. Сверху какой-то отважный боец, презрев страх, не прикрытый никем и ничем, перевалился через край и выстрелил из дробовика точно в грудь вампира. Сергея, который как раз упал под него, вновь осыпало красной взвесью. Сверху раздался рык, но лейтенант не обратил на него внимания. Он подскочил, целя обеими руками в пах, потом опрокинул согнувшегося неприятеля, а после стал раз за разом колотить в открытую рану у того на груди, кроша рёбра, добираясь к сердцу. Тот старался встать, клацал зубами, но сила была уже не на его стороне. Вой! Визг! Шипение! Кровь! Пальцами враг попробовал выцарапать лейтенанту глаза - тот откусил их, и, пользуясь мгновенным замешательством, ещё дополнительно вывернул руку болевым приёмом, а пока кровосос переворачивался назад, дотянулся до ПТРа. Бах! Выстрел пришёлся в основание шеи, которую превратил буквально в ничто. Нижняя челюсть отлетела в сторону, сверкнув ещё раз золотом. Вампир затих. Лейтенант встал, чуть пошатываясь. Победа! Дьявол! Чёрт! Урррааа!!! Он хотел издать победный клич, а в итоге вышло нечто дикое, животное. Ну и хрен с ним! Пускай! Да, так! Ну и держитесь, раз так, мрази! Одним рывком Сергей подпрыгнул вверх на всю высоту пролёта, на скаку подтянувшись ещё дополнительно левой рукой (правая по-прежнему держала оружие) и оказался этажом выше. Там, правда, его радости сильно поубавилось. Из тех отважных ребят, кто начинал битву с упырями, осталось в живых четверо, из которых один, кажется, отходил прямо сейчас - у него была начисто оторвана нога, кровь толчками покидала тело. Лейтенант поймал себя на мысли, что эта картина вызывает у него не жалость, а... что то другое - и он поскорее перевёл взгляд. Сразу двое были с чудовищной силищей пришпилены к стене ничем иным, как РПГ, которым враг проткнул их, точно бабочек иголкой какой-нибудь коллекционер-энтомолог. Ещё двое были страшно искусаны. Один - застрелен из собственного дробовика. А живой парень... смотрел на Сергея с неприязнью и... страхом! Это ж как он выглядит сейчас? - Свой! Свой я! В ответ - тишина, но оружие опущено дулом вниз. - Спокойно! Всё... Как же - всё! Снизу опять послышалась возня и шум! Новые упыри? Взглянуть лейтенант не успел - к нему со всех ног бежал Зураб, привлекая к себе внимание залихватским свистом. - Ты откуда? - Нэ...нэкагда! Нэ спрашивай! Плохо дэло, мэгобари! Они... обманули! Сверху... высаживаются! - Как!!? - Вэртолёт наш взяли! Да не важно! Там - никого сейчас! Спустятся, с тылу ударят, возмут в два огня - нам тогда хана! И шеф - одын в кабинэте у себя! Убут... что мы тогда!? Пазор! - И? - Бэги! - Я? - Ты! Я - человек! А ты - быстрый! ...Здесь - удержу! Повторять дважды лейтенанту не пришлось - он рванул вперёд. И, преодолев три пролёта, понял - так всё равно медленно. Не то! Надо - как тот подохший вампир! Надо... Он вспомнил про свою кровавую ярость. Это! Вызвать как-нибудь! Ну... Ну же! Не выходило! Но... идея! Кровь, он стёр её с собственной щеки, лизнул, а потом - вперёд, с рыком, на четырёх конечностях, по ступеням, по стенам! Он гнул прикосновениями перила. На предпоследнем этаже уже были упыри - Сергей прорвался сквозь них почти не заметив. Сбросил три или четыре тела вниз в колодец лестницы, а ещё нескольких... Одному он разгрыз череп, как орех - мозг затёк за воротник, другого распотрошил на две половины. Остатками туловища последнего выбивал дверь на крышу. И тут же получил целую очередь пуль в грудь! Его ждали! Почуял? Догадался? Рассуждать было некогда, да и слишком больно. Харкая красным, лейтенант попытался встать - всё же такая порция свинца разом была даже для него крупновата. Но не успел. К нему подлетел какой-то вихрь - и мигом: ногой по плечу, кулаком в нос (тот хрустнул и, кажется, съехал на сторону) Сергей едва увернулся от направленного в затылок пистолета - и в итоге поймал пулю в предплечье. Удар в живот! В спину в самое основание позвоночника! Опять по голове! Но враг всё же переоценил себя - полагая, что лейтенант уже неспособен сопротивляться, встал на линию, где тому было удобно действовать ногами. Он пнул обеими разом, чтобы отбросить подальше. Удачно. Противник ударился обо что-то металлическое, какую-то трубу. Сергей, не теряя ни мгновения, начал палить из своего модифицированного ПТРа. Он жал и жал на спуск, понимая, что его преимущество - огневая мощь, а слабость - бой на близкой дистанции. В какой-то момент ему показалось, что он достал вампира, но нет - того лишь слегка обожгло - и вот он стоит на самом краю крыши: красная в каких-то пятнах харя, круглая, но с громадными зубами. Большой, мускулистый, это было видно, несмотря на долгополый плащ, впрочем уже довольно заметно пострадавший в ходе схватки. Новый выстрел и - полетит гад с опалённым сквозным отверстием в брюхе на землю! Навёл! Не убежит! Но... магазин пуст! Его надо сменить - а за это время... Всё равно, какой тут выбор? Лейтенант Викторович проделал всё с исключительной быстротой - но и её было бы недостаточно, если бы враг решительно и сразу перешёл бы в атаку. Вместо этого кровосос ощерился, подмигнул Сергею и внезапно понесся по стене здания вниз! Не стал падать. Не спрыгивал с уступа на уступ. Не карабкался. Побежал так, словно по дорожке на стадионе - ровно, делая отмашку руками. Сергей даже позавидовал мерзавцу. Пусть это и не полет (хотя кто его знает что ещё тот может), но это круто. И ещё понял - не догонит. А вдруг сейчас этот урод найдёт каким-нибудь чутьем окно кабинета Шефа - и ворвётся внутрь? Наверное, он потому и сбежал - чтобы успеть выполнить задание, не тратя на лейтенанта время! На мгновение возникла мысль - идиотская, отчаянная: прыгнуть, попытаться попасть по врагу в полёте - может тебе и хватит времени по нынешним твоим способностям. Что потом с тобой будет, когда долетишь до земли? Ааа, черт, пропадай моя головушка! Сергей Викторович приготовился к броску. Он хотел ещё только крикнуть погромче, подбадривая самого себя, «Ура!», начал набирать воздух в грудь, когда вдруг... Тра-та-та-та-та-тах! И ещё! Ещё, ещё! Сергей подначальные не понял, кто, откуда, а главное куда стреляет. Уловил лишь, что звук звонкий, громкий, как от орудия, но быстрый, будто автоматная очередь. А может и ещё быстрее. Что вообще может так вести огонь? Лейтенант не был прямо таки экспертом по части оружия, однако считал, что разбирается в нём неплохо. Но уже через мгновение этот вопрос совершенно перестал его волновать. Он понял - стреляют по вампиру. Небольшие разрывы хлестали и расцвечивали всю стену здания вокруг него. Быстро, метко, и этот звук - точно кто-то исполинских размеров ткань прострачивает. Давай, давай! Мочи, бей, колоти его! Давай... Шилка! Да, это была именно она, самоходная зенитка: Сергей так и не понял, догадался ли он вначале, или же сперва увидел приближающуюся к их корпусу НИИ слева гусеничную машину, плюющуюся огнём. Надо было отдать должное вампиру - тот устроил настоящий эквилибр на голой поверхности здания. Он прыгал, крутился, улепётывал на двух ногах и на четырёх конечностях разом, зигзагами и рывками достиг уровня третьего или четвёртого этажа, хотя, кажется, потерял в процессе левую кисть. Оттуда он прыгнул, на громадной скорости понёсся по небу. Но все же не скорее реактивного самолета! А именно для борьбы с ними и сконструировали в своё время самую знаменитую советскую ЗСУ. Его разорвало надвое налёту, понеслись в стороны дождиком красные брызги. Потом оператор Шилки ошибочно сконцентрировался на нижней половине, распотрошив ее ещё в воздухе на маленькие неопознаваемые издали даже великолепным зрением Сергея фрагменты. Верхняя же часть шмякнулась об землю и... на руках поскакала в сторону ближайшего леса! Ну ни хрена ж себе живучий! Зенитка, быстро развернув башню, проводила врага длинной очередью по подлеску, отсекая, как циркулярной пилой, нижние ветви у сосен, а после споро поехала вперёд - преследовать. Лейтенант наскоро осмотрел крышу - да, вот он - вертолёт. Их Ми-8, на котором он сам несколько раз летал. И ещё один - видимо со второй стоянки. Рядом с ним виднелся сильно пожеванный труп, в котором Сергей не сразу опознал Михал Михалыча - так все в НИИ звали руководителя их небольшого лётного отряда майора Кострикова - ветерана Афгана, который там на Крокодиле Ми-24 так крепко гонял моджахедов, что получил за это орден Красной звезды. Заслуженный, мировой мужик, возраст такой, что уже давно мог бы на пенсию - и вот так вот сдохнуть в луже крови и недожёванного мяса!? Лейтенант скрежетнул зубами! Чтоб вас, трижды поганых сволочей! Вниз он спустился быстро - и всё равно не успел к тому моменту, как Зураб закончил расправляться с остатками упырей. Увидел только тела, впечатанные в стену, точно барельефы. Сама она пошла трещинами. Они только и успели махнуть друг другу руками, не больше. Сергей спешил. Догнать оставшегося кровососа. И добить! Бегом через двор. Мельком взгляд - на третий корпус. Уже почти не горит, осыпался внутрь себя. Вперёд по отчётливым следам гусениц. Отодвинул еловую лапу, перескочил через пень... Картина, которая предстала перед глазами Сергея, была весьма необычной. Просека через бурелом, где деревья здесь и там имели свежие следы от осколков, содержала ещё одну добавочную краску - алую. Повсюду виднелись пятна крови, доходившие точно до того места, где стояла Шилка. И оттуда же раздавались наполовину нецензурные, наполовину нечленораздельные вопли. Но где же сам вампир? Присмотревшись, лейтенант понял что к чему. Он был под самоходкой! Кусок туловища торчал снаружи, а голова была под левой гусеницей ЗСУ - и истошно голосила. Из открытого люка, куря, высунулась русая макушка стрелка. - Не ори, - крикнул он, выматерившись. А после весело, с улыбкой, произнёс, обращаясь, очевидно, к Сергею, — Вот так ему, гаду! До чего маневренный, падла! Но от нас не уйдёшь! - парнишка-зенитчик махнул рукой, будто рассекая ею воздух - было ясно, что он просто пьян от эмоций и чувства победы. - Да, - только и произнёс лейтенант, как его собеседник опять продолжил, захлебываясь словами: - Сбили! Всегда это сделать хотел! Вампир, блин! По вертикалям бегать может, да только мы срали на его вертикали! Не, врешь, не орёл! И не истребитель! ...У меня брат раньше в том корпусе сгоревшем работал, - паренёк показал пальцем, - сколько там сегодня... Так что так этому и надо! - стрелок ещё раз ругнулся, нараспев добавил «А люди, люди, люди не летают!», а после непонятно зачем присовокупил «Ленинград, сука!». Сергей только кивнул. Зенитчик глубоко затянулся и пустил дым неровным колечком. Ему явно было сейчас хорошо на свете. Чего не скажешь о подоспевшем Шефе. Директор НИИ, перешагнув вывороченную корягу, поравнялся с Шилкой. Вид у него был бледный, сосредоточенный - так смотрятся со стороны люди, который с трудом сдерживают острую боль. Или ярость... - Ну что? Раздавить его до конца? - спросил начальство русый, бросив в сторону окурок. Было ясно, что зенитчику охота послушать директорскую похвалу, и сейчас череп поверженного кровососа на виду у высокопоставленного наблюдателя будут размазывать в квашню в первую очередь для того, чтобы на лихую удаль обыкновенного солдата-человека, а не кого-то из почти всесильных оперативников, обратили, наконец, внимание, - Виталя, готов там мотор завести? Из брюха самоходки послышалось что-то неопределенное, но, кажется, одобрительное. - Отставить сейчас же!!! - Шеф не закричал, а буквально рыкнул на несчастного паренька, - Олух царя небесного! Информация, информация нужна... чччёрт! Ничего не делать без команды! Молчать и не мешать! Несчастный, получивший вместо одобрительных слов такую вот отповедь, только и смог, что отдать честь и спрятаться внутрь Шилки, захлопнув за собой люк. Директор, кажется, толком этого и не заметил. Всё его внимание было обращено к де факто пленённому вампиру. Ориентируясь визуально на шею, он отчётливо и с нажимом произнёс: - Кто вас послал!? На кого ты работаешь!? Чего вы хотели добиться этой атакой!? Говори сейчас же! В ответ прозвучало нечто громкое, но совершенно неразборчивое. Шеф, стукнув пару раз прикладом пистолета по борту ЗСУ, гаркнул: - Сдайте немного назад! - двигатель послушно заурчал, а следом заслышалось: - Ууу, падлы! Ух, суки! Ни хера я вам не скажу, хотя бы вы меня порешили! У Шефа слегка дрогнул уголок губ, чуть наклонясь к земле, он произнёс негромко, мягко, почти с лаской: - Смерть - это то, о чем тебе нужно просить. С учетом всего, что произошло за последние несколько часов - очень вежливо. -Да? И что ты мне, мусор... Договорить вампир не успел: быстрым движением Шеф поднял пистолет, который сжимал в руке, и метко отстрелил им ошметок правой руки, ещё соединённый кое-как с торсом. Из под гусеницы Шипки раздался приглушённый вой. - Кажется, ты хотел осведомиться, что мы можем с тобою сделать? Ничего особенного. Просто использовать оставшийся от тебя обрубок. Ты, хотя и на излете своего существования, послужишь благородной цели - двинешь вперёд научное познание. Впрочем, а почему на излете? Если залить бренные остатки твои формалином, то их можно будет сохранить на годы, пожалуй, даже на десятилетия. У нас большой опыт - от времён Петра Великого. Ты скукожишься от жажды, а скука и бездействие источат тебя и не дадут отвлечься от муки. Иногда тебя будут извлекать на свет, брать лабораторные анализы и пробы, делать записи. Затем, когда основной массив данных будет собран, придёт время экспериментов: облучение ультрафиолетом, воздействие ионов серебра, кислот, щелочей, отравляющих веществ, микробов разных штаммов. Тогда, чтобы ты не издох слишком скоро, тебя покормят кровью, но едва ли ты будешь рад этому. Низкая температура, высокая, вакуум. Наверное, что-нибудь все же тебя да убьёт - это будет такая потеря. Но мы сделаем все, чтобы это произошло как можно позже. Уж больно много выгод от лабораторной крысы-вампира для нашего НИИ. Я не знаю, не решил ещё - может быть их до того много, что даже информация, которой ты способен поделиться, не будет равноценной заменой. Убеди меня в обратном. Попробуй... Наступила тишина, а потом вдруг раздался хриплый и искаженный смех, который как то клокоча пробивался будто из-под земли: - Хха! Ха! Ха! Ххарашо пугаешь, начальник! Я прямо поверил, прочувствовал перспективку то! Да только о нашем брате уже заранее позаботились - и выбора у нас ни хрена никакого нет! ...О! Пошло! Пошёл процесс, начальник! Ааать, сука Ъ! Жжется! Счастливо оставаться, легавые! Жаль тебя, лейтеха-мусорок с собою не забрать! Аааа!!! Последние слова урка-кровосос говорил уже пылая. Сергей не мог поверить своим глазам: по каким-то непонятным причинам тело вампира вдруг вспыхнуло ярко синим пламенем - такое бывает, если включишь газовую конфорку. На глазах плоть обугливалась, как-то плавилась, стекая, и испарялась белесым дымом. Несколько раз кусок торса, оставшийся от недавно такого грозного врага конвульсивно дернулся в корчах, а на третий раз вдруг переломился, обмяк, а вскоре на его месте осталась только небольшая кучка золы и праха.