Hellsing Russian

На следующий день gпосле атаки на НИИ было назначено всеобщее совещание. Всех оперативников. Тема подразумевалась — нападение. Поскольку во Втором корпусе ещё не сумели до конца убрать обломки и ошмётки, не говоря уже о том, чтобы всё полноценно починить, Шеф распорядился всем ночевать в 1-м, самом старом. Там же потом и собрались на пятом, верхнем этаже. Ровно в 9:50 за десять минут до назначенного срока, лейтенант Викторович толкнул массивные двери, занял своё место. В этом зале Сергей прежде ещё не был. Стол и посадка за ним напоминали по форме молоток — за длинной «ручкой» разместились все оперативники НИИ, тогда как директор сел за широкое и массивное навершие. Вид у Ивана Ивановича был суровый. Лампа на столе имела такую форму своего широкого зелёного цвета плафона, что, несмотря на её яркость и мощь, она освещала одну лишь только столешницу, папки на ней, руки. Торс выше уже был виден несколько смутно, а голова и вовсе будто отсутствовала. Голос директора громко и отчётливо разносился по всему помещению, словно бы сам собою рождаясь в пространстве. Слишком уж хорошо — Сергею подумалось, что дело не только в акустике, а, вероятно, еще и в какой-то незаметной звукоусиливающей аппаратуре. В любом случае речь директора звучала веско и строго: - Итак. Я попросил вас всех собраться на это совещание для того, чтобы обдумать наш следующий ход, а главное – нашу стратегию в войне. Которую, стоит это проговорить чётко и ясно, мы пока что проигрываем. Да, кто-то из вас мог бы возразить мне – я даже, кажется, вижу желающих, что мы победили, отразили удар, уничтожили всех нападавших. Что ж, именно по этой причине я и счёл необходимым гласно выразить и довести до каждого своё мнение. Мы – НИИ по Учёту и контролю популяции ночных хищников. Таково наше название – и такова же суть. Следить за тем, не появился ли где новый монстр, обнаружить его, в идеале – прежде, чем произошло что-либо непоправимое, выследить – и уничтожить. Основной сложностью нашей работы долгие годы была проблема оперативности, необходимость выявить вампира до того, как он успеет убить большое количество людей – и, что также важно, засветиться, стать объектом обывательского внимания. Безусловно, что-то можно выдавать за дело рук маньяков, безумцев, психопатов, но, как вы сами знаете, не всё. Это охота. Или даже скорее очистка. Наше превосходство во всех случаях подавляющее – и речь даже не только и не столько о силе, сколько об организации. Волки, хотя и опасны, не контратакуют охотников, не выискивают их слабостей, не собирают о них сведений – они кусают, грызут, рвут, если повезёт, но чаще – просто нарываются на пулю. В целом, хотя дело наше и было опасным - это не сафари, угроза тем целям, которые преследует НИИ, нашей структуре, нашей способности защищать обитателей дня от порождений тьмы, была минимальной. Что мы имеем сейчас? По нам был нанесён удар. Спланированная, подготовленная и обдуманная атака. Нас недооценили. А на самом деле даже не нас: мы, я – в первую очередь, сделали массу глупостей, но тех, кто создавал в своё время этот комплекс, его корпуса, его распорядок и правила. Враг был повержен. Честь нам и хвала – победителям! Мы сумели уничтожить… трёх вампиров! Совершить то, что мы обыкновенно делаем где-то за месяц работы, а в последнее время порой поспевали и за неделю. Ценой полностью уничтоженного 3-го корпуса, частично разрушенного 2-го корпуса, 64 убитых, нескольких десятков раненых. И не надо говорить о толпах упырей – я отлично помню, что они были. Вот только не могу записывать их во враги. Это люди. Просто несчастные люди, которым не повезло. А ещё точнее – которых подвели те, кто был обязан их уберечь. Это успех по-вашему? И главное: каково текущее положение? Давайте сравним по пунктам. Я даже буду загибать пальцы. На правой руке – сравнение в нашу пользу. На левой – за противника. Первое: враг ударил по нам. Успешно, малоуспешно – дискуссионный вопрос, но сама атака – факт. Можем ли мы нанести контрудар? Нет. А способен ли неприятель организовать новую атаку? Да, это вполне возможно. Я загибаю большой палец левой руки! Второе: реализуя свой замысел, противник продемонстрировал отличное знание НИИ и прилегающих к нему районов. Фарватера и течений, погоды и климата, системы организации охраны, расположения объектов по корпусам и даже их этажам. Откуда – тема для особой беседы, которая, к сожалению, ещё впереди – отдельная с каждым. А что мы? Известно ли нам местонахождение противника? Никак нет! И я прибавляю к большому указательный! Третье: ключевой вопрос в любой схватке, где свою роль играют не только мускулы, но и мозги – цели неприятеля. Чего наш недруг хочет добиться? Известны ли ему наши мотивы? Полагаю, да – вообще о НИИ, о том, чем мы занимаемся, враг определённо осведомлен превосходно. Знаем ли мы, чего он хочет? Снова отрицательный ответ – и я загибаю средний палец левой руки. Я мог бы и продолжать, но надеюсь, что все уже успели смекнуть, что к чему. Мы фатально неинформированы. Почти слепы. Какими силами располагает враг? Что для него – потеря трёх вампиров и нескольких сотен упырей? Мы не знаем. А что если новый удар последует завтра? Или даже сегодня, прямо сейчас? Наша оборона хорошо продумана и устроена, но не бывает на свете несокрушимых крепостей. Пятое нападение, шестое, двадцатое – в какой-то момент подход будет найден и тогда…, - директор ударил костяшками пальцев по столу. Что нам всё же известно и о чём мы можем догадываться, что предполагать, до чего доходить логическим путём? Начнём с самого простого. Враг ударил с моря, подойдя к нам на льдине. Это то, что мы знали ещё вчера. Сегодня ночью я дал поручение Демьяну Егоровичу вместе с моим камердинером попытаться восстановить, насколько это возможно, неприятельский маршрут. Предлагаю им сами доложить о результатах. Демьян не вставая, но напротив опустив глаза и глядя в стол, негромко произнёс: - Я, как сказано сейчас было Иваном Ивановичем, попытался было пойти по следу мерзавцев, но... сами то следы - они под водой. Эти трое только сидели наверху, пока упыри льдину толкали. Что оставалось? Опросили людей в посёлке, рыбаков, всех, кто видел льдину. Видели то многие, да мало кто особенно внимание обращал. В принципе шла льдина с запада на восток, примерно в 500 метрах от берега. Стали визуально обследовать все, что неподалёку от уреза моря. Ну и, в общем, нашли две деревни, где явно похозяйничали. Пустые - ни жителей, ни трупов, но ещё недавно люди явно были. Вещи оставлены где как. И пятна крови. Свежие. Упыри оттуда - двух мнений быть не может. Ну а дальше - все. Никакого следа. Мне больше добавить нечего. Вот разве что только мой напарник ещё что скажет путное: у него нюх есть, не мой ему чета. - Баюн... - Да, ваше благородие! Сейчас, одну минуту-с, - Кот не сразу сумел выбраться из-за стола и встать, - Только похвастать нам особенно нечем-с. Ветер у нас здесь страшный-с, сами знаете, чай не заезжий. Над льдиной запах есть. В основном - просто трупный-с, перебивающий все более тонкие токи-с. И вообще море искажает - у него свой набор запахов-с, они смешиваются и... В деревнях чётче-с, но там все уже старое, дух холодный. Кое-где я их ощущал, мог сказать - да, вот здесь были, стояли. Но откуда появились, как возникли - нет. Крайнее слово - не пешком. Прилетели, либо были привезены морем на судне и высажены. Сергей, признаться, не столько слушал по существу, сколько с удивлением смотрел на Кота. Впервые на его памяти тот был серьёзен, сдержан, а под конец даже совсем оставил свои неистребимые словоерсы. Баюн стоял, прикрыв глаза, как человек, который пытается воспроизвести в уме полузабытую мелодию, ноздри же у него раздувались и опадали, точно он и теперь принюхивается. - Понятно. Садись. Директор сделал небольшую паузу, давая возможность Коту вернуться на место. - Следующий пункт уже куда как менее приятный, но я обязан огласить его. Враг знал точно, что именно море является наименее охраняемой частью в общем периметре – в противном случае, несомненно, его план оказался бы куда менее изощрённым, более естественным и простым. Было противнику известно и то, что во Втором корпусе находится мой кабинет – и, если я правильно истолковал то, что мне доложили, действия неприятеля внизу здания являлись лишь широкомасштабным отвлекающим манёвром, прикрывающим удар сверху, задачей которого было прорваться, минуя наши основные силы, непосредственно ко мне. К слову, осуществлено всё было при помощи наших же вертолётов с основной взлётной площадки – иными словами, про неё тоже знали, она тоже была включена в план в качестве составного элемента. Вывод? Их может быть два. Или враг нашёл способ, не попадаясь нам на глаза, наблюдать за территорией НИИ и уже довольно долго им пользуется. Или в наших рядах есть крот. Предатель. Директор, кажется, не хотел делать акцента на последнем слове, но все присутствующие переглянулись, ещё более притихли – и ему пришлось развить мысль. - Я не говорю, что это – кто-то из оперативников. Сотрудников у НИИ довольно много – хотя все проходят строгий и многосторонний отбор. Делать однозначные умозаключения здесь ещё рано. Однако я бы порекомендовал всем стать втрое внимательнее при исполнении служебных обязанностей – и особенно в обществе тех, перед кем прежде не считали нужным блюсти по всей строгости процедуру. Мною было дано поручение осмотреть планомерно весь прилегающий район на предмет любых технических средств, которые позволяли бы подсматривать за нами. Это займёт время, но, смею надеяться, даст нам ответ – или укажет направление для дальнейших поисков. Наконец, мы переходим к области гипотез. Здесь всё довольно зыбко, но, к сожалению, другой почвы, чтобы на ней выстраивать контригру, у нас пока нет. Некоторым из присутствующих уже известно – примерно три месяца назад стала проявляться определённая странность. Статистическая аномалия. В прошлом бывало, что количество вампиров, если мы не купировали кризис на старте, существенно возрастало – но локально. И связано это было с действиями первого из них, условно именуемого основателем клана, который и обращал остальных, а затем повелевал ими. Здесь же единовременно существенно увеличилось число вампиров в самых разных, далеко отстоящих друг от друга регионах России. У этих преступлений как будто не мог существовать общий корень – и, тем не менее, просто обязана была наличествовать единая объясняющая причина. Потому что подобных совпадений не бывает. Тем более три месяца к ряду. Сейчас я возьму на себя смелость соединить в спаянную цепь описанное выше явление и нападение на НИИ. И мы получаем нечто весьма грозное: кто-то, действующий сознательно, опережающий нас на несколько шагов и обладающий богатыми знаниями и о нас, и об обитателях ночи, обрёл способность… создавать произвольно вампиров! Как? Не знаю! Я просмотрел всё, что у нас есть в архиве, но не нашёл ничего, что могло бы пролить на эту загадку свет. Этот некто видит в нас препятствие своим планам – это хорошо, потому что даёт нам время: пока мы не будем побеждены, непоправимой катастрофы неизвестной нам природы не произойдёт… скорее всего. Но нам надо спешить. Впервые с момента окончания Великой Отечественной войны я даю общее задание для всех оперативников, а также снимаю любые ограничения – в том числе связанные с необходимостью соблюдения конспирации. Если мы не одолеем тех, кто на нас напал, то шила в мешке всё равно утаить не выйдет. Мы обязаны отыскать след! От этого зависит всё! Атанатос, царь ночи, мне нужен весь твой опыт – осмотри останки – мы собрали их, испробуй крови, если сумеешь сцедить её из их праха, но дай ответ. Баюн – нюхай, разложи на элементы запах. Нужно всё. Зураб, тебе я дам группу людей – поезжайте в Москву, в Петербург. У нас – только архивы последних 50 лет – остальное там. Переройте всё. До Рюрика дойдите, не бойтесь самых фантастических версий – любая, что взбредёт на ум, должна попасть ко мне на стол. Демьян – за тобой пограничники. Если враг в ту первую деревню попал по воде, то его могли засечь – как браконьера, как судно, сбившееся с пути из-за навигационной ошибки. Даже затонувшее – ведь вторично они им всё равно пользоваться, скорее всего, не собирались. Я постараюсь найти для тебя профессиональных водолазов – тебе не придётся самому лезть в воду. Но вот информацию вытряхивай так, как ты умеешь. Если только будет видно, что кто-то юлит, то… Мы обязаны хоть что-нибудь узнать! - Но… я уже знаю кое-что! – мысль пришла к Сергею не спонтанно. Она была – ещё тогда, с самого боя. Что-то вертелось, как лисица, размахивающая рыжим хвостом с белым кончиком, на самой опушке сознания, но не давалось в руки, а теперь разом… он вспомнил! Ну конечно же! - Лейтенант Викторович? – директор определённо не был доволен, что его прервали, - И что же такое вы имеете нам сказать? Нечто, что, похоже, прямо тут, за столом пришло к вам в голову. Каков ваш способ вычислить источник угрозы? - Всё просто, Иван Иванович. Оружие. Ну, то, которое было у упырей. Я сразу заметил, но всё сформулировать не мог. Вроде АК – но странные. Это какая-то реплика, копия. И не кустарная – промышленная. Их в принципе ограниченное количество. Но что-то мне подсказывает, что эта – ещё и иностранная. Не возьмусь со 100% уверенность говорить, что все отечественные знаю, но есть у меня… чуйка, вот. Отдать на экспертизу оружейникам – и, если страна изготовления будет установлена, то это резко меняет дело, даёт нам первую зону для розысков. Лейтенант ожидал скепсиса, а то и отповеди. Вместо этого директор встал, подошёл к нему, посмотрел в глаза, одновременно бросил не оборачиваясь: “Атанатос, принеси мне один из них”. Старик молча просочился куда-то вниз, а спустя секунд сорок вернулся уже через стену, держа в руках… - Точно! Это не Калаш! – Сергей протянул руку, начал привычными движениями разбирать автомат, - Ну да! Смотрится похоже, но у этого ударник другой и… вообще компоновка внутри ствольной коробки. Это не АК, а какой-нибудь… польский, наверное, автомат, или чешский. - Баюн, бегом в оружейную, объяснишь там всё – чтобы подробная информация о том, что за оружие, была у меня в кабинете на столе через час, самое большее – два. - Так точно, ваше благородие-с! – Кот пулей вылетел вон. Директор осторожно взял из рук у Сергея автомат за приклад, слегка повертел в руках… - Даа. Спасибо вам, Сергей Фёдорович. Не даром говорят, что на всякого мудреца довольно простоты. Мы тут собирались почти буквально колдовать над останками, делать вытяжку из костей, а вы… Может нам и правда здесь не доставало трезвомыслия и обыкновенного опыта? Лейтенант ощущал на себе удивлённые и одобрительные взгляды. Шеф после своего риторического вопроса крепко пожал Сергею руку. В общем, тот чувствовал, что вот-вот зардеется, что твоя девка, и был даже рад, когда вновь вернулись к деловому тону. - Что ж, думаю, что есть смысл пока прервать наше совещание. Если версия Сергея Фёдоровича окончательно подтвердится, то у нас будет уже совершенно другая картина и вытекающий из неё план действий. Что либо придумывать прежде едва ли будет разумно. Пока распределяю задачи так: для Баюна и Демьяна всё в силе, они ищут материальные следы, для Зураба тоже, но не исключено, что сферу архивных раскопок можно будет конкретизировать и уточнить. Остальные по необходимости будут проинструктированы персонально. На этом всё, все свободны. Часа полтора после этого Сергей буквально места себе не мог найти – он слонялся по этажам, якобы, так он это оправдывал в уме, чтобы осмотреть прежде не виденный корпус изнутри, а на самом деле – от волнения. Ему ужасно хотелось лично наведаться в оружейную, но лейтенант усилием воли подавлял в себе это желание. Вообще со вчерашнего дня ему было как то муторно – тяжёлая, как чугунок, голова, ощущение странного, постоянного напряжения, даже лёгкая ломота. Будь он обычным человеком – решил бы, что подхватил простуду, или грипп, но разве вампиры болеют такими вот вещами? Смешно! Хотя… А вдруг да? Микробы, они, видишь ли, не в курсе, кто там какими силами и особенностями обладает – берут да селятся. Чихающий и кашляющий кровосос – вот же картина! И непонятно ещё, как лечиться – у людей все препараты в конечном счете для того нужны, чтобы простимулировать иммунитет, но какой смысл это делать, если инфекция одолевает… мертвеца? Как то в принципе работает теперь его организм? Надо бы найти время и возможность, да поспрашивать… Кого? Старик Атанатос, пожалуй, только рассмеётся. Демьян… не настолько хорошо ты его знаешь. А остальные оперативники – не вампиры. Может директора? В конце концов, зря они, что ли НИИ называются! Должны же были проводиться какие-нибудь научные исследования вампиризма как феномена! А может всё проще? Отделали его вчера как бог черепаху – вспоминать страшно. От старого полицейского лейтехи не осталось бы мокрого места. У грозного вампира-оперативника не было ни одного перелома, гематомы, или простого синяка. Сергей утром специально себя осматривал, причём оказалось, что сделать это не так то легко – в зеркалах он, как и положено, больше не отражался, а раз так, то, к примеру, для него стал навеки недоступен вид собственного затылка – ведь иначе как в отражении его никак не рассмотреть! Вертелся в итоге, как кобель, который сам себя за хвост ухватить решил, и насилу убедился, что весь от пяток до макушки как будто целый. Но ведь не из нержавейки же он теперь! Может, хотя визуально это и не заметно, но вчерашние пулевые попадания и избиения как-то на нём сказались? - Ты пил мёртвую кровь, - голос Атанатоса прозвучал в голове до того внезапно, что Сергей оступился и въехал носом в стенку. - Сука, Ъ! - Ооо, взгляните на этого перепуганного кролика! И это – ночной охотник? Ты должен быть постоянно, всегда готов! Ко всему! - Нет бы просто извиниться! – лейтенант Викторович потирал лоб и переносицу. - Извиниться? – голос Старика был переполнен сарказмом. - Ну да, как же, наверное, наш великий и могучий вампир-патриарх и слова то такого не знает! Батюшка царь! Я бы сказал… На этой фразе Сергей осёкся, так как сообразил, что говорит, а вернее даже кричит вслух. Со стороны, наверное, это смотрелось так, будто он общается с кирпичной кладкой, не иначе. Да, наверное, здесь все привычные к разнообразным чудесам и безумствам, но всё равно такое везде выглядит по-дурацки. Сергей до того озлился, что даже треснул кулаком по стене. А буквально мгновение спустя оттуда высунулось лицо Атанатоса! Признаться, лейтенант даже не был уверен, что его удар не пришёлся тому точнёхонько в лоб – как тут отличишь, если вампир в какой-то странной, призрачной форме находится прямо внутри конструкции? - Довольно! – громыхнуло в голове так, что лейтенант ощутил себя контуженым, как если бы рядом рванул крупнокалиберный снаряд, - Директор вызывает тебя. Сергей мигом забыл про всю и всяческую ерунду – вот он, пришёл, момент истины. Однако скоро его радости заметно поубавилось. Старик не пропал опять, как это было у него в обыкновении, а вылез до конца в коридор и пошёл неспешно рядом с лейтенантом. Ничего такого Атанатос не делал и даже не говорил, хотя бы и в мыслях, но у Сергея вызрело понемногу ощущение конвоируемого, преступника, которого ведут обязательно с приглядом, не позволяя перемещаться свободно и самостоятельно. Хуже всего было то, что Старик наверняка уже прочитал эти мысли, но либо настолько разочаровался в некогда спасённом им менте, что теперь уже не считал нужным даже насмехаться, а просто махнул рукой, либо, в самом деле, положение было серьёзное, не располагающее к шуткам. Вид Шефа, который стоял, заложив руки за спину, у окна, только подкрепил подозрения: Иван Иванович был погружен в себя, брови нахмурены, в левой руке – небольшой шкалик, явно с чем-то спиртным внутри, причём довольно крепким – директор ощутимо поморщился, когда сделал глоток. - Итак, Сергей Фёдорович, поздравляю вас. Вы были правы. Автомат действительно зарубежный. Самопал взор 58, или по-простому Автомат образца 1958 года. Язык, как и оружие, чешские. Внешне очень похож на АК, но в действительности ничего общего с ним не имеет. Производился в городке Угерски-Брод вплоть до 1984. Превосходная догадка, отличный результат, только вот… почти что бесполезный! Оружие чертовски распространённое! Сделали их без малого миллион. В сто с лишним раз меньше, чем АК, но более чем довольно для того, чтобы изделие моравских оружейников разошлось на половину Земного шара. Я вот сейчас читал справку, - директор потряс немного зажатой в левой руке бумагой, - находился наш SA vz 58 на вооружении, помимо родной Чехословакии, во Вьетнаме, на Кубе, в Эфиопии. А ещё – в Гватемале, Гвинее, Танзании. Афганистан – если есть какое-то стрелковое оружие, то непременно оно там будет. Кипр. Мозамбик. Черт-те что и где! Вплоть до какого-то Освободительного фронта Моро! Вариантов, откуда наши враги могли получить эти стволы, помимо страны-производителя – скажу тысяча – продешевлю! Собственно, вариант с именно чешским заводом как раз менее вероятен – производства сейчас нет, и едва ли на складах завалялось много нереализованного смертоносного товара. Одним словом, 99 из 100%, что ничего мы из происхождения автоматов извлечь не сможем. Почему чешские? Да мало ли причин! Кто-нибудь выбросил сравнительно дешёвую партию на чёрный рынок, у наших врагов есть контакты с одним из многочисленных эксплуатантов, может и намеренно хотят таким образом запутать след. Шанс вычислить источник для нас сейчас сравним с перспективами, дав не глядя очередь из этого самого Самопала 58 в окно, подстрелить утку. Однако, мы вынуждены браться и за эту паутинную нить, потому что больше не располагаем ничем. Вообще. Директор умолк, кажется, только теперь решив по настоящему начать разговор – до того это был монолог, где подошедшие оперативники выступали только в роли статичных слушателей. - Лейтенант Викторович, что вы знаете о Чехии? – спросил Шеф с напором. Сергей не знал почти ничего, а под пристальным и холодным взглядом директора умудрился позабыть и то немногое, что ему было известно. Так что вышло как-то совсем уж глупо и жалко, когда он в ответ проблеял: - …Нууу… пиво там хорошее…. И хоккей… А ещё что? …Пиво… - Вы уже упоминали, - произнёс директор едко. - Да. …Просто я сам пью… то есть раньше, когда ещё… Теперь уже неважно. Ещё Карловы Вары! Курорт такой! – последнее Сергей неожиданно для самого себя выпалил громко, будто некую важную догадку, для прочих неочевидную, - Там когда-то бывал мой дед. Шеф только молча приподнял левую бровь. - Дунай ещё… - Мда, вижу, что Чехия для вас – Терра инкогнита. Дунай через её территорию не протекает. Там текут Влтава и Эльба. Относительно пенного напитка сказать ничего не могу – не пробовал, равно как и о хоккее, но, в общем и целом, пристойнее бы вам было повторить великого Сократа и сразу сказать “Я знаю, что ничего не знаю”. Сергею было ужасно стыдно, тем более, что имелся ещё один пункт, который вслух он не огласил, но Атанатос то наверняка подслушал – чешское порно. Самое смешное, что сам его лейтенант никогда не смотрел, но в годы учебки слышал, как однокашники активно делятся впечатлениями и дружно сходятся на том, что «клубничка» у чехов отменная. Запомнил же на свою голову! Сергей скосил взгляд на Старика – тот, по крайней мере, внешне, был по-прежнему невозмутим. - Впрочем, неважно, - продолжил директор, о котором лейтенант, чуть не позабыл, - всё равно полноценное автономное расследование невозможно. Мне в любом случае придётся связываться с Искариотами, так что тут два варианта: или они расскажут вам всё, что нужно, или, что вероятнее, попробуют уничтожить – и тогда вам будет определённо не до красот Пражского Града и Карлова моста. - Искариоты? - Видите ли, лейтенант, мы – не единственные, кто занимается борьбой с нечистью. Есть и другие. Понятно, что, поскольку специалистов – ограниченное количество, о том, чтобы в каждой стране имелась своя особая служба, навроде тайной полиции для вампиров и иных порождений ночи, речи не идёт. В основном разделение идёт по религиозному принципу. До Петра у нас тоже всеми делами такого рода ведала православная церковь, да и после до самого 1917 года формально наши предшественники числились по духовной части. Потом стало иначе, но всё равно мы унаследовали в свою сферу ответственности территорию всего православного мира, плюс земли, входившие некогда в состав Российской империи. И уже с этим Искариоты не желали мириться. Например, Польша – она ведь католическая, но была в XIX веке по большей части под скипетром Романовых. После Войны мы, видит бог, к тому были веские основания, взяли под свою опеку все государства, которые освободила Красная Армия, ту же Чехословакию в том числе – что тогда было! Лет пятнадцать так можно сказать самая настоящая война. Когда после 1991 мы ушли оттуда, радости Искариотов не было предела. И, если сейчас мы под каким бы то ни было предлогом, попробуем вернуться, то…, - директор досадливо махнул рукой. - Но кто такие эти Искариоты? - А, я так и не сказал? Это наш примерный аналог под крылом католической церкви, Ватикана. Тоже истребляют вампиров. Они считают, что зона ответственности для их организации – любая страна, где католики составляют большинство. А в идеале – где они вообще существуют, хотя бы и в минимальной доле. Подчиняются напрямую Папе Римскому. Монахи и монахини. Мнят себя святыми мучениками, а на деле – те ещё скоты. Сергей попытался наскоро переварить полученную информацию. Пожалуй, если бы ему пришло в голову задуматься над вопросом о том, какое место в мире занимает их НИИ, то он додумался бы до достаточно очевидного факта, что для всей планеты их сил явно маловато, а значит, обязательно существует кто-нибудь ещё, похожий. Но лейтенанту по большей части было не до подобных пространных размышлений, а потому сказанное Шефом оказалось для него той ещё новостью. Тем не менее, напрягая извилины и включая логику, Сергей высказал догадку: - Но ведь, если мы делаем общее дело, то цели у нас с этими Искариотами одинаковые. Им ровно также нельзя допустить, чтобы кровососы распоясались, как и нам. Они обязаны помочь. Это как между разными силовиками – ментурой и ФСБ, следаками и прокурорами бывает иногда своя рознь, свои ведомственные тёрки, но никто же не будет фактически вставать на сторону преступников, чтобы просто насолить побольше другим! Директор досадливо поморщился: - Ох уж вы с вашими ассоциациями и представлениями. Нет… Здесь всё иначе. Потому что… Скажите, лейтенант, имели вы когда-либо дело с религиозными фанатиками? С людьми, искренне убеждёнными, что они несут волю всевышнего? Нет? Так вот здесь – именно тот случай. Мы для Искариота – еретики-схизматики, византийцы – это в лучшем случае, либо большевики-безбожники. Душам нашим гореть в аду. И вообще… Знаете, тут проще будет на историческом примере. Во время войны нацисты приложили немалые усилия для того, чтобы добиться успехов на нашем, скажем так, сверхъестественном фронте. Какую только гадость не пытались выводить, особенно под конец, когда для Рейха наметилась перспектива проигрыша. Впрочем, и прежде тоже. Выращивали разнообразных монстров в самом сердце католической Европы. И что же? Думаете, сделали что-нибудь Искариоты, чтобы остановить гитлеровцев? Черта с два! Пальцем о палец не ударили! Понтифик не велел вмешиваться. А ещё папа за всю Вторую мировую слова дурного о немцах не сказал. Даром, что СС, Аненербе и прочие исповедовали далеко не христианство. Ничего. Зато очень уж хотелось Ватикану, чтобы под корень истребили разом их многовековых восточных оппонентов и красных атеистов. С ведома Папы епископы разве только открыто не благословляли уничтожение православных сербов хорватами-усташами, окончательное решение еврейского вопроса. А главное – у нас были данные, что это именно католическая церковь помогла преуспеть нацистским оккультистам, открыла для них свои архивы. До конца 1943, пока союзники к Риму не подошли, у них там работал этот майор… как бишь его звали… у нас в документах он проходил под оперативным псевдонимом Феркель – поросёнок – толстый был такой, видел я одну фотографию, лоснящийся, розовый. А потом он же, вот совпадение, в 44-м организовал особую военную базу под Варшавой, с которой нас в августе и сентябре атаковали упыри – 8-ю гвардейскую армию на Мангушевском плацдарме. Шеф набирал в рот воздух – явно чтобы продолжить, но не успел. Сергей, не сдержавшись, задал вопрос, который сейчас вместе с образом тёмной и не по фронтовому тихой ночи, из которой вдруг на советские позиции попёрла нежить, овладел его сознанием: - И что? - В каком смысле? - Ну, что случилось тогда, на Мангушевском? - Ничего хорошего. Впрочем, и катастрофического тоже ничего – нацисты себя переоценили. Упыри прорвали, если я правильно помню отчёты, две первых линии окопов, а потом по ним стали гвоздить поставленные на прямую наводку 37-миллиметровые зенитки, которые в отличие от простых пулевых попаданий просто разрезали их на части. Задержали врага. После танками контратаковали, дали залп Катюшами. Упырь глупый, к полноценному пехотному бою он не способен. Давили их ИСы, остатки в Вислу сбросили. Вот только там на подходе были вещи почище упырей. Пока директор рассказывал, лейтенанту Викторовичу живо представлялись все эти сцены – идущая неспешно, плюя на пули и осколки, лавина скалящихся полуразложившихся тел. Как бросают, израсходовав боекомплект, или просто с отчаяния свои ППШ и ППСы солдатики с красными звездами, как начинают сыпаться сверху в окоп один за другим вонючие ожившие трупы, как выжившие, кому посчастливилось, бегут, а им вслед ведётся неприцельная, как и всегда у упырей, но массированная стрельба. Краем глаза отступающие видят, как грызут зубами их товарищей. И вот здесь у кого-то всё равно хватает самообладания, злости боевой, воли, чтобы с холодной головой мочить эту заразу!? Чёрт подери, вот были люди! Только такие могли ИСами впечатывать чуть не буднично в землю всякую некромантию – и в воду что уцелело. Ударили Катюшами, пустили в контрудар бронетехнику… Может это просто сейчас у директора всё звучало так уверенно и по-простому, без рисовки и без драматизма, но если и в самом деле… Готовила там эта фашня свой тайный план, копалась в закутах папских секретных библиотек, творила эксперименты всякие, хотела ход истории повернуть в обратную сторону – а наши гвардейцы взяли и просто победили, без надрыва даже! По жилам у Сергея Викторовича растекалась теплом гордость за былое поколение... А ещё стало понятно, почему Шеф стыдился вчерашнего их боя с упырями, если до того читал и знал из истории про такие вот вещи. - Мы тогда стали готовить операцию, чтобы разгромить врага, а главное – поймать и изобличить, доказать связь с Ватиканом. Задействовали по приказу моего деда разом всех оперативников, которые на тот момент у нас были. Согласовали – вплоть до Верховного решали вопрос – корректировку оперативных планов наступления 1-го Белорусского фронта. Приготовились… И тут нам крайне вовремя помогли союзнички! Британцы десантировали своих специалистов и разгромили всё, вот только кадры при этом благополучно утекли. Того же Феркеля потом пришлось отлавливать уже в Берлине. Ничего, нашли, расстреляли. Но вот никаких бумаг, никаких доказательств, ничего при нём больше не было. Так и не удалось прищучить Искариотов. А они первое что сделали – только-только пушки смолкли, так это прислали какого-то черноризца, который в приказном порядке повелел нашей организации убраться из таких-то и таких-то диоцезов – и перечислял потом длинным списком. Григорий Гамистева, отец нашего Зураба, его чуть тогда не прибил – там тот ещё вышел анекдот, если верить рассказу… Ммм, я немного отвлёкся, но, думаю, иллюстрация вышла достаточно яркая. Вот что это за люди. Мне до крайности не хочется иметь с ними ровно никакого дела, тем более – о чём-то их просить, но выбора, кажется, у нас нет. Вы поедете в Чехию. Оба. Получится наладить рабочее взаимодействие с католиками – хорошо. Нет – обойдёмся. А будут агрессивны… Тебя, Атанатос, уж точно не нужно учить. Одно ведро – ведь этого пока что будет довольно? Сергей ничего не понял, но Старик плотоядно ухмыльнулся и ответствовал полушёпотом “Более чем”. - Вылетаете сегодня же. Лучше будет поставить Искариотов перед фактом – в противном случае они ни за что не дадут согласия. Скажут, что сами готовы заняться этим делом, но чужаков не пустят. К тому же… вот какие у нас, строго говоря, основания для того, чтобы искать что-то в Чехии? Кроме автоматов и собственного отчаяния? Проклятье! Чувствую себя царём из сказки, который посылает туда, не знаю куда, отыскать то, не знаю что. По большому счёту это - провокация: основная надежда на то, что если вдруг враг действительно связан с Чехией, то он, решив, что нам известно больше, чем есть на самом деле, раз уж мы отправили, не побоявшись осложнений, оперативников в зону ответственности Искариотов, сам себя проявит. Брать на испуг – не самая элегантная и просчитанная тактика, но случается и ей работать. Высадитесь в Праге, а там по обстоятельствам. Можете в этот Угерски-Брод наведаться, если сочтёте верным. Можете этого не делать. Но суммарно на всё даю не больше недели – иначе мне придётся, как императору Генриху IV в Каноссу, идти каяться в рубище и веригах перед Папой, а мы так, слава богу, не унижались ещё никогда. Легенда ваша… ну, пошленько это, зато удобно – немолодой и экстравагантный русский олигарх и его помощник. Можно будет сорить деньгами, предъявлять всякие экзотические требования к персоналу, вообще вести себя странно и даже вызывающе. А в страну вы прибыли для… поиска какого-нибудь экспоната в коллекцию. Не важно даже чего – бабочек, монет или автографов великих людей, оставленных на бумажных салфетках. Коллекционер разыскивает – это его нормальное состояние. Связь как обычно в условленное время, если нет чего-то срочного. Вопросы? - Кто отправится? – сказал Старик. - Разве я непонятно выразился, Атанатос? Вы двое, ты и Сергей. - Он не готов. - Почему? – вопрос прозвучал разом из двух глоток – самого лейтенанта Викторовича и директора. Первый – возмущённый, второй – напряжённый. - Он слишком слаб. Не пьёт нормальную кровь. Совсем. Только ест свой… гематоген (это слово было произнесено с омерзением). А вчера налакался мёртвой крови упырей, так что не ровен час это его доконает. Сорвётся. Такому нельзя на дело. Старик был бесстрастен. Лейтенант же дрожал от негодования – и, в то же время, страха. Что если Атанатос прав? У тебя и на процент нет его опыта. Что если ты действительно, оказавшись среди толп беззащитных чешских бюргеров вдруг впадёшь в неистовство, как давеча на лестнице и… Потом жалеть будешь, ненавидеть себя, как Демьян, да окажется поздно. Шеф подошёл на полшага к Сергею, притянул за шею его голову к себе, оттянул зачем-то левое веко, посмотрел… - И, как долго собираетесь ломаться, лейтенант? - Не знаю, Иван Иванович, - честно сказал Сергей. - В смысле? - Я… могу сейчас, если иначе вы не позволите мне лететь с Атанатосом, спуститься в столовую и, зажмурившись, осушить стакан с кровью. Как… когда болеешь и делаешь какую-нибудь процедуру медицинскую. Пересилить себя. Мало ли дряни приходится пить, чтобы полегчало. Но я не хочу и не могу делать это систематически, как что-то нормальное, обычное. Не хочу превращаться… - …В вампира? – лейтенант так и не понял, чего было больше в риторическом вопросе Директора – явного сарказма, или скрытого сочувствия. - Он должен испить крови, - произнёс Атанатос – и Сергею показалось, что эта мысль эхом отдалась у него в голове. А в следующее мгновение подумалось – ведь, строго то говоря, Старик мог бы десять раз заставить его сделать то, что явно считал необходимым. Но не стал. Почему? Кажется, Атанатос всё же более щепетилен в вопросах свободы воли, чем ты предполагал. Шеф настоял? Или это он сам? - Да, и немедленно, - Директор кивнул головой, - Вопрос о вашем питании, лейтенант, мы ещё рассмотрим отдельно в будущем. Но пока что это – мера безопасности. У вас полчаса на то, чтобы собраться с духом и выпить кровь. После – сборы и отправление. Атанатос, проследи, чтобы всё прошло как надо. - Мне не нужны полчаса! – воскликнул Сергей с обидой, - Я же ведь не по трусости! Я… Пошли! Прямо сейчас пошли! Лейтенант понимал, что его, хотя и тоньше, чем когда-то это делали в интернате или в учебке, пытаются взять на слабо. Но это было уже неважно. Надо! Вот просто надо! Повторяя эти слова про себя, Сергей Викторович быстро добрался до клеенчатых столов, стойки и бабы Матрёны. Попросил “как когда был здесь в первый раз”. Краник, шипение, блеск намытых стеклянных граней. И вот он перед ним – почти до краёв полный красной густоватой жидкости стакан. Представь себе, что это – томатный сок! Вообрази… А, ну нахрен! Самого себя не обдуришь! Это кровь. Чья? Откуда её получают? - Доноры, - внезапно прошелестело негромко в голове. Старик… не насмехается, а помогает ему? Ну, значит точно пора! Ничего тут нет такого! Не баба! Вон, в детдоме Гришка Федякин однажды проспорил пари и живого дождевого червя сожрал. Это, пожалуй, похуже крови. Ииииэээххх! И в три глотка Сергей осушил емкость со специфическим напитком. Он ждал, что будет гадко, но вышло нечто прямо обратное – стало очень хорошо. Вкус был… вроде бы, как и раньше у крови, железистый, чуть кисловатый. Но вот потом…по пищеводу и дальше по всему телу стало разливаться тепло. Не такое, какое бывает от водки, а как от горячего, наваристого супа. Лейтенанту чудилось, что у него прямо внутри будто расправляется что-то. Стыдясь (сам толком не понимая чего именно, но сильно), Сергей Викторович понял, что хочет ещё. - Не стоит, - вновь неожиданно мягко предостерёг Атанатос. - Спасибо, - так же мысленно ответствовал лейтенант. Даже час спустя он продолжал ощущать удовольствие при воспоминании о произошедшем. Изредка точно какая-то птица сторожко трепетала у него в груди, предупреждала его о чём-то, но в спокойной полудрёме Сергей не особенно прислушивался к ней. Куда громче была другая мысль: 144-й Ту несёт его туда, где что-то непонятное, опасное, туда, где никогда прежде лейтенант не был и оказаться не рассчитывал. И теперь – он готов. Собран. Спокоен.