Призраки времени

Гэвин отдал его Найнсу — тот начал читать и нахмурился. — Тут… Ничего нет про Коула. — Он же умер, — Тут же ответил Рид и осёкся. Подросток уставился на него так, будто это Рид прямо на его глазах убил и освежевал его братца. Гэвин выхватил копии дела и сам вчитался — действительно, ни слова о Коуле. Получается, что он всё же умер? Или просто не пропал с остальными? — Я должен вернуться, — Напряжённо сказал Найнс, — Меня будут искать. Наверняка вызовут мистера Андерсона. И тебя тоже будут искать, но мы же… мы всё ещё здесь, — Почти истерически прошептал он, нервно сжимая край своей рубашки. — Погоди, кто? — Дёрнулся Рид на знакомую фамилию. — Мистер Андерсон. Шериф полиции нашего округа. — Такой высокий, здоровенный и глаза, как у сербернара? Найнс закивал. — Вот же сукин сын, — Выдохнул Гэвин. — В-вы… назвали меня сыном собаки? — Несчастно спросил Найнс. — Да я не тебе, — Задумчиво махнул рукой детектив. Каким-то непостижимым образом Хэнк Андерсон — Гэвин вспомнил его имя — умудрился прожить больше двух веков, или — что было вероятнее — знал, как правильно прыгать во времени и умел это знание применять. Других вариантов не было. Найнс со вселенской грустью на лице сел на кровать, погладил Коннорово одеяло — которое уже не было Конноровым — и тяжко вздохнул. — Эй, ну… Не вешай нос, — Попытался подбодрить его Рид и сел на корточки рядом. Это была стандартная полицейская практика с детьми — стать меньше, перестав казаться «угрожающим взрослым», говорить спокойно и уверенно. — Мы вернём тебя домой, слышишь? — Обещаешь? — Обещаю. …Может быть снова попробовать в подвал? И они снова попробовали — Найнс закрыл дверь сам и затих. Гэвин помялся рядом — минуту, две, три — на четвёртой Найнс не выдержал. Распахнул дверь и кинулся к Риду, вцепился в него с объятиями, как клещ и спрятал в плечо лицо в слезах. — Ну-ну, — Оторопел Гэвин, заторможено обнимая в ответ и похлопывая по спине. — Чего ты разрыдался-то? В другой комнате попробуем, не расстраивайся так. — Я не… — Замотал головой Найнс, размазывая слёзы по футболке. — Там страшно. И темно. Рид обругал себя в голове самыми последними словами, сжимая объятия крепче. Сунул ребёнка в тёмный подвал одного, хоть бы свечку какую додумался дать, умник. Найнс быстро успокоился — и потом сидел по десять-пятнадцать минут во всех комнатах поочерёдно. Сидел с закрытыми глазами, надеясь на чудо — его не случилось. Солнце начало клониться к закату. Ужинали в грустном молчании, Найнс поджимал голые, грязные и замёрзшие ступни под столом. После еды он помылся, подспудно надеясь выйти из ванны в своём времени, и когда не обнаружил Гэвина в доме, на секунду обрадовался — а потом перепугался, снова чуть не до слёз. Рид сидел на крыльце, курил и освежался вечерней прохладой — руки покрылись мурашками, а уши заледенели. Найнс выскочил к нему на крыльцо в одном махровом халате и снова чуть не кинулся обжиматься — Гэвин загнал его в дом, чтоб не простыл, разрешив не закрывать дверь и смотреть с лестницы, чтобы Рид никуда не исчез. А потом Найнс завалился к нему в спальню. — А если я всё-таки провалюсь? — Ну так хорошо же! — Не понял Гэвин. — Мы весь вечер пытаемся тебя обратно впихнуть! — А если впихнусь не туда?! Умоляюще заломленные брови решили дело. Рид страшно зашипел, когда к его тёплым ногам прикоснулись чужие ледяные. — Ты ж только что мылся! — Тихо возмутился Гэвин и сжал зубы, когда холодная ладошка легла на рёбра. — В ледяной воде что ли? — Нет, в тёплой. Я замёрз, пока к тебе шёл. — Ты хоть в одежде? — Спохватился Рид, полуоборачиваясь — какая-то рубашка без воротника всё же была. — Да, я нашёл сорочку. — А трусы на тебе есть? — Что? — Трусы. — Что это? Гэвин молча повернул голову обратно и вылупился в темноту перед собой. Двести лет назад не существовало трусов? Каков пиздец. — Тебе сколько лет-то хоть? — Уточнил Рид, ожидая ответа с ужасом. — Двадцать. Гэвин снова вывернул голову вбок и теперь косился на Найнса, пытаясь понять, правда это или развод. — Пиздишь. — Что? — Врёшь, говорю. Тебе семнадцать. Максимум. — Но это правда! — Обиженно заявил Найнс. Обиделся он не на то, что ему дали меньше, а на то, что не поверили. Он сам верил Гэвину, безоговорочно верил — сначала потому что он предоставлял неопровержимые доказательства, а теперь потому что не было причин сомневаться в его честности и правдивости его слов. Где-то через час Риду стало жарко — шея и спина под футболкой вспотели и даже откинутое одеяло не помогло. Найнс согрелся и тихонько, но горячо сопел ему между лопаток. Гэвин аккуратно повернулся на другой бок и отпихал от себя Найнса — тот коротко помычал, едва не проснувшись. Снова проснулся он через несколько часов от толчка под рёбра — во сне лёг на спину. Найнс хмуро и сонно сообщил, что он храпит, пришлось ложиться на бок. К утру он спал на животе, а Найнс чуть ли не целиком взгромоздился на него — уложив руку поперёк спины и сопя в плечо вплотную, а ногу закинув аж на задницу. Гэвин подёргался под ним вялой желешкой, в плечо снова помычали, но не сдвинулись. В следующий раз он проснулся один. Сначала ничего не понял — полежал пару секунд в прострации, а потом соскочил с постели взъерошенным воробьём. Найнс сидел на краю кровати, поджав под себя ноги и просматривал свой собственный дневник. Гэвин облегчённо выдохнул и тут же поморщился, глядя на свою ногу — щиколотка распухла и пульсирующе болела. — Доброе утро? — Несмело начал Найнс и трогательно прикрыл голые коленки, натянув на них свою длинную рубашку. Гэвин хмуро согласно промычал, натягивая джинсы и похромал в сторону туалета. — Ты куда? — Тут же подорвался за ним Найнс. — Что, даже поссать нельзя одному? — Насмешливо поинтересовался Рид, а потом понял, что пацану совсем не до смеха. — Эээ… Умойся тогда пока, — Предложил он и в ванную они зашли вместе. Гэвин отлил, стараясь перенести весь свой вес на здоровую ногу, смыл и тоже пошёл умываться — Найнс всё это время плескал в лицо водой и почему-то весь покраснел неровными пятнами — и щеками, и ушами, и шеей. Потом вместе вернулись в спальню, чтобы Найнс оделся — попросив отвернуться. Потом вместе вышли на улицу, к машине, чтобы Гэвин нашёл в аптечке эластичный бинт для ноги — ребёнок древности осматривал салон с любопытством, но внутрь не лез. Рид порылся в багажнике и торжественно вручил ему поношенные кеды, потому что смотреть на эти синеющие от холода босые ступни сил не было. Вместе вернулись в дом, вместе приготовили завтрак и съели его в тишине — каждый думал о своём, но тема была одна и та же. — Слушай, — Начал Гэвин, ставя вымытую тарелку в сушку, — Я думаю съездить в город. Надо докупить еды и проверить… кое-что. — Ты хочешь оставить меня здесь? Одного? — В том-то и дело. Ты никогда не был за пределами дома, так что… — Пожалуйста, можно я поеду с тобой? — Попросил Найнс, снова заламывая брови. Это было ни к чему — Гэвин сам хотел предложить поехать вместе, но как этот средневековый мальчик отреагирует на поездку в машине? На вывески магазина и кафе? На других людей? В машину он полез с сомнением во взгляде — Гэвин пристегнул его, хотя никогда не пристёгивался сам. Обошёл машину, сел на водительское и глянул на соседнее пассажирское — Найнс сидел как примерный мальчик воскресной школы, прямо и положив ладони на бёдра. — Не пугайся, сейчас я заведу двигатель и мы поедем. — Тебе не нужна лошадь? Это паровой двигатель? — Нет, — Усмехнулся Рид, похлопав по торпеде. — Здесь девяносто лошадиных сил. Найнс посмотрел на него, как на сумасшедшего — с недоверием и опаской. Гэвин завёл машину — в его предплечье тут же вцепились мёртвой хваткой. — Тихо, тихо. Всё нормально. Можешь отпустить. — Нет, можно… Я… Можно, я не буду? Гэвин вздохнул. — Ладно, только полегче, хорошо? Хватка чуть ослабла. Так они и доехали до Роадлэнд-роуд — к концу пути Найнс кажется даже привык к шуму движка и скорости, явно превышающей лошадиную. — Так. Ничего не трогаешь, ни с кем не разговариваешь, никуда не уходишь. Сидишь тут, ждёшь меня. Ясно? — Почему ты разговариваешь со мной, как с глупым ребёнком? Я не умею управлять твоей машиной и в любом случае не стал бы её трогать. Гэвин тяжко вздохнул и не стал объяснять ребёнку, что он ребёнок. — Можешь отстегнуться. Вот сюда нажми. Ребёнок с интересом проследил за ремнём, который механизмом втянуло в держатель, а потом очухался: — Ты уходишь? А если я здесь провалюсь куда-нибудь? — В машине не провалишься. — Наверное, додумал Рид, но вслух не сказал. Немного опустил стекло с пассажирской стороны, чтобы не стало душно. — Я скоро вернусь. Найнс смотрел ему вслед самым несчастным в мире брошенным щенком. Гэвин припарковался у полицейского участка и сразу же рванул к главному в кабинет. — Мне нужна информация о Хэнке Андерсоне. Он тут работал. — Я такого не припомню. — Он давно тут работал… Лет двести назад. Шериф оторвал взгляд от экрана компьютера — наверняка был страшно занят очередной игрой — и уставился на Рида с нечитаемым выражением лица. — Личное дело бывшего сотрудника выдаётся только по спец запросу. — Сколько? — Спросил Гэвин, морально распрощавшись с ещё парой тысяч кровных баксов. — Ты меня не понял, парень. Мне похер, что ты там делал с тем старым делом, хоть дрочил на него вприсядку, а личную информацию о сотруднике я тебе не выдам без ордера. Через пятнадцать минут споров, уговоров, ещё двух попыток дачи взятки и даже угроз шериф выгнал его из кабинета нахер — вызвав для подмоги дежурного офицера. — Давай, на выход. А то закроем тебя на пару суток за нарушение порядка. Рид одёрнул куртку, злобно пялясь на сопровождающего, взялся за ручку входной двери участка, потирая лицо и вышел. Убрал ладонь с глаз и остолбенел от шока и ужаса. Асфальта не было — была грунтовая дорога с огромной лужей, вместо парикмахерской через дорогу была цирюльня. На крыльце одного из домов пара мужиков курили сигары — обуты они были в высокие заляпанные грязью сапоги, а на головах были широкополые шляпы от солнца. Мимо прошла быстрым шагом женщина в длинном платье, с передником и корзиной с овощами — так пристально смотрела на него, что чуть не вывернула голову. Вместо его тачки у полицейского участка были «припаркованы» две лошади. Найнс остался в будущем — а его кинуло в прошлое. Гэвин закрыл глаза, сделал шаг назад и зашёл обратно в участок, закрыв за собой дверь. Может оно само как-нибудь? Постоял немного, вздохнул и снова открыл — ничего не поменялось, только на грязную улицу высыпали не менее грязные детишки и громко лающая псина с куцым хвостом. Рид посмотрел на игру в догонялки с пол минуты, снова захлопнул дверь, слыша за ней непрекращающийся лай и детские визги, снова открыл. Мимо него по улице проехала телега с сеном. Найнс же там с ума сойдёт. — Эй! — Позвали его из огороженной дежурки. — С вами всё в порядке? Нихера не было в порядке. — Какой сейчас год? — Чего? — Год какой? — Чуть не заорал Рид, глядя на дежурного бешеными глазами. — Тыща восемьсот… — Начал постовой, и в голове Гэвина щёлкнуло мыслью. — Хэнка Андерсона знаешь? — Конечно, — Ответил дежурный офицер, уже вставший с насиженного поста и готовый вязать буйного под белы ручки. — В кабинете у себя, — Настороженно кивнул он в глубь участка. Рид рванул туда — открыл дверь нараспашку и чуть не влетел в Хэнка. Он выглядел моложе и здоровее — такой же высокий и широкоплечий, но без пуза, седины, щетины, морщин и особого жизненного отпечатка, который оставляет многолетнее распитие алкоголя. — Ах ты ублюдок! — Тут же взъярился Гэвин и кинулся на него, как маленький яростный мангуст, хватая за грудки и скалясь вверх, в рожу, готовый высказать всё, что накипело. Хэнк такого панибратства терпеть не стал — прижал предплечьем одной руки чужие запястья к груди и сунул свободный кулак куда-то под рёбра — остро и больно прилетело в печень. Гэвин сжался весь, заскрипел зубами и со всей дури, что была, пнул Хэнка в колено — тот зашипел сквозь зубы, страшно сморщив лицо и разозлился вконец — дёрнул Гэвина от себя за шкварник, как раз на расстояние руки — и въебал кулачищем в глаз. Через пять минут Рид осознал себя полулежащим на лавке в обезьяннике, а вся левая сторона лица и нос жгуче болели. Он выпрямился и сел нормально, ощупал нос и опухающий глаз — крови не было, но фонарь будет знатный, на пол ебальника. Хэнка в поле зрения не было. Хмурый Андерсон появился минут через пятнадцать — к удовольствию Гэвина, едва заметно хромая. — Ты кто такой? — Спросил он, вставая напротив запертой клетки и складывая руки на груди. И Гэвин только сейчас задумался о том, что этот Хэнк может ещё не уметь прыгать во времени и вообще ничего о пацанах не знать. — Коул жив? — Спросил он вместо ответа. Хэнк нахмурился ещё больше. — Я ещё раз спрашиваю, кто ты такой? Имя, фамилия, место проживания. — Ответь на мой вопрос и я расскажу. Коул ещё жив? — Какой Коул? — Да блять, — Отчаялся Рид, — Я не выговорю фамилию. На отшибе живут, дом такой здоровый, почти сразу после моста. Трое братьев, Коул, Коннор и Найнс. Андерсон смерил его настороженным взглядом. — Аркейштерны? Ну, живут там. Гэвин воспрял духом. — Все живы? — Снова спросил он. — Насколько мне известно, да, — Осторожно ответил он и у Гэвина отлегло от сердца. — Тогда не приближайся к ним, понял? Не смей к ним лезть. — Будешь мне ещё тут условия ставить, — Хмыкнул Андерсон и тут же гаркнул: — Имя, фамилия! — Нахуй пошёл, — Ответил Рид, — Так и запиши в отчёте. И документ есть, — Съязвил он и показал Хэнку средний палец. Хэнк недобро осклабился и ответил: — Посиди пару суток за бродяжничество, раз нет имени. А за нападение на полицейского при исполнении штраф тебе впаяем. И ушёл куда-то к себе. Гэвин спрятал лицо в ладонях. За пару суток Найнс оголодает и окоченеет в машине. Естественно, неравнодушные граждане вызовут копов и вскроют машину — и если Найнс поделится своим секретом, то его отправят в психушку. Если будет молчать — в приют для бомжей. И потом ищи-свищи его по всему штату и вытаскивай всеми правдами и неправдами. А ведь он наивный и доверчивый — и какого только говна не натерпится в дурке или в приюте, и всё из-за него. Из-за того что Гэвин Рид тупой агрессивный мудак, который сначала делает, а потом разгребает.