На грани возможного

Несмотря на беседы под луной и прочую сопутствующую ерунду, о которой при солнечном свете и вспоминать было как-то неловко, проснулся Арсений рано и, разлепив глаза, почти нос к носу столкнулся с Вернером, вольготно развалившимся на своей половине кровати, позабыв о малейшем намеке на стеснение. Ночью наставник времени не терял – полностью стащил чужое одеяло, замотался в него и теперь дрых, сурово хмурясь во сне. Видимо, из-за вероломного похищения сам Лавров мёрз, потому что почти вплотную подполз к своему соседу и даже успел почти закинуть на него ногу в поисках хоть какого-то тепла. Немного поразмышляв о сладкой мести, Сеня всё-таки сжалился и не стал нарушать столь идиллическую картину. Если вчера кое-кто действительно нажрался коньяка, то преждевременное пробуждение могло грозить не гипотетическими, а вполне реальными увечьями. Да и обижать эту нелепую личинку человека рука не поднялась. На кухне обнаружился Юнусов, который таращился в пустоту и, судя по выражению лица, мечтал о быстрой смерти. Возможно, он уже пытался утопиться, так как рядом с ним на столе валялось насквозь мокрое полотенце. С какого перепуга он покинул свой горячо любимый диван в такую рань, оставалось загадкой. Увидев Сеню, выходящим из спальни, Гриша умудрился скривиться ещё сильнее, хотя секунду назад казалось, что это просто невозможно. На его лице явственно читалось, что он думает обо всех этих пидорастических замашках и что сейчас его стошнит вовсе не от выпитого вчера коньяка. Сеня с трудом подавил в себе желание засветить в глаз Юнусову, тем более что сегодня у него были все шансы не получить сдачи. Но после вчерашнего разговора с Лиамом, он вынес для себя один ценный урок. Чем больше оправдываешься и отрицаешь, тем больше все убеждаются в своей правоте. К чёрту. Стараясь не смотреть в сторону страдальца, Лавров сосредоточился на бардаке, который никто и не подумал вчера убрать. Стол был завален объедками, грязными стаканами, окурками и, что самое интересное, смятыми бумажками, подозрительно похожими на секретные документы. Судя по всему, исполняющий обязанности главы управления, капитан отдела зачистки и наследник одного из сильнейших магических кланов вчера изволили поиграть в войнушку, используя отчетность в качестве снарядов. И если Вернера с Лиамом можно было легко представить за этим занятием, то вот Юнусов с его вечно недовольной рожей не вписывался. Вспомнилась фотография десятилетней давности из комнаты наставника. Видимо, осталось в Грише ещё что-то от того смешного лопоухого пацана. Мысленно пожелав подавиться, Сеня без единого слова выудил из аптечки две таблетки цитрамона и четыре таблетки активированного угля и выложил перед борцом за нравственность, решив, что после этого они будут в расчете за недавние подозрения. Похмелье нельзя было вылечить с помощью магии, поэтому в дело вступали проверенные поколениями рецепты. Гриша жалобно замычал и одной горстью затолкал все таблетки в рот, даже для приличия не попытавшись изобразить недоверие или как-то поломаться. С жадностью осушил предложенный стакан воды и невнятно пробормотал что-то вроде благодарности, хотя рожу скривил ещё хуже. Сеня невозмутимо убрал полотенце, с которого на пол натекла внушительная лужа. Из-под раковины достал тряпку и, бесцеремонно отодвинув Юнусова вместе со стулом, словно тот был предметом мебели, принялся устранять беспорядок. Злости он уже не испытывал. Человек, который краснеет и бубнит слова благодарности, действительно не может быть стопроцентным говном. Как бы себя ни вел. - Тяжелая ночка? – через минут пятнадцать с самым заговорщическим видом поинтересовался Арсений, не удержавшись от подмигивания, когда гостиная была приведена в божеский вид. – Задница не болит? Полюбовавшись три секунды на ужас в лице гостя, он, как ни в чём не бывало, закончил импровизированную уборку, безжалостно смахнув со стола весь мусор прямо в пакет, и принялся готовить завтрак. Сеня вынужден был признать, что теперь понимал Лиама, который не упускал случая поддразнить его подобными фразочками. Наверное, давно надо было понять, что лучшая защита – это нападение, а не психовать из-за каждого встречного-поперечного, считавшего своим долго высказать мнение о чужой личной жизни. Это может стать новым неплохим хобби. - Я выйти не могу, - пробубнил Гриша, растекаясь по кухонному столу в попытке найти хоть одно положение, в котором голова бы не раскалывалась от адской боли. – Этот козёл контур сомкнул. - Потому что нужно было вчера валить домой, а не качать права, - хрипло сообщил Вернер, внезапно появляясь из спальни. С одеялом он то ли не смог, то ли не захотел расстаться, поэтому вышел, всё ещё кутаясь в него и волоча за собой длинный хвост. Не дожидаясь продолжения вчерашнего скандала, Сеня торопливо выдал наставнику тот же самый набор таблеток. Кирилл с невероятным трудом выдавил из себя шутку про заботливую женушку, которая получилась из стажера. Это вызывало уважение, потому что минут пять назад Сеня насчитал под столом четыре пустых бутылки из-под коньяка. Сохранить после такого членораздельную речь и способность шутить – это большое дело. - Заткнись, - скорее жалобно, чем злобно прошипел Гриша, закрывая глаза. Кажется, от солнечного света ему тоже было больно. – Контур разомкни. Хочу дома сдохнуть, а не в этом притоне. - Это, между прочим, твой притон, - злорадно хмыкнул Сеня, напоминая. Одного взгляда на Вернера хватило, чтобы передумать в пользу овсянки. Колбаса или яичница не самая удачная идея с такого бодуна. – И именно ты захотел здесь остаться вчера. Фрейд бы плакал от умиления. - Завтра в десять тридцать совещание у Лиама по новому делу, - донеслось из глубин одеяла, которое уютным гнездышком упало на диван секунду назад. О нахождении там Кирилла свидетельствовала только голая пятка, торчавшая наружу. Судя по тону, Гриша пробурчал что-то среднее между «отвали» и «помню», но разобрать точнее не получилось. Замечание Сени осталось без ответа. Немного повозившись, чтобы устроиться удобнее, Вернер высунул наружу левую руку, поболтал ею, сделал несколько пассов и сладко зевнул. - Как-то не впечатляет, - сообщил Сеня, повернувшись к кухонному столу, чтобы согнать оттуда гостя и расставить тарелки. Но пришлось взять свои слова назад – Юнусов воспользовался телепортом, так что контур всё-таки был разомкнут, как бы это не выглядело со стороны. Полчаса они провели в полном молчании. Одеяло с Вернером оставалось безмолвным и недвижимым, и Арсения это устраивало. Он спокойно ел свою овсянку с курагой, запивая обжигающе горячим чаем, смотрел на торчащую наружу пятку и думал, что наставник, наверное, уснул. - Сегодня, вообще-то, вторник, - пробурчал Сеня чуть слышно, не надеясь получить какой-то ответ. - Сегодня последний вторника месяца, - Вернер отозвался мгновенно, но не шелохнулся. - И это даёт тебе право прогуливать работу? Или тебя, наконец-то, уволили? Сколько ты вообще проторчал безвылазно в этой квартире? – Арсений уселся на диван и пихнул голую пятку, которая тут же спряталась. Разговоры с одеялом немного утомляли. – Но это не означает, что я не благодарен тебе за мои ребра. - Если уж тебе так хочется повод, то в последний вторник месяца все наставники сдают отчеты по своим стажерам в отдел кадров. И это мой законный повод целый день бездельничать дома, - ухмыльнулся Вернер, выныривая наружу. Он снова с удовольствием зевнул, хотя и попытался прикрыться ладонью. - Мне кажется, что это означает написание отчета, - сообщил Сеня. – Вернее, я даже в этом уверен. - После моего первого и единственного отчета Василич орал минут тридцать. И это мой личный рекорд. Так что теперь я отправляю пустые письма. И раз Миша ещё не выписала мне пиздюлей, значит, Василич бережёт свою психику и удаляет их, не открывая, - явно гордясь собой, произнёс Вернер. Сеня рассмеялся в голос, честно признаваясь самому себе, что совершенно точно не хочет узнать о содержании этого отчета. Можно было бы попробовать угадать, но богатая фантазия и бесстыдство наставника делали этот процесс слишком сложным, почти бесконечным, и наверняка очень смущающим. - Тебе просто нравится бесить людей. Признай это, - Сеня улыбнулся, вспоминая их первую встречу. Сколько прошло времени с того момента? Или стоило считать не дни, а людей, который вывел из себя наставник? Вернер пожал плечами и встал с дивана, потягиваясь. Он, наконец-то, бросил одеяло, чтобы заинтересованно проинспектировать кухню, где его терпеливо дожидался завтрак. Овсянка не очень воодушевила Вернера, что не помешало ему с видом мученика запихивать в себя ложку за ложкой. Отобрать у себя тарелку он не дал, покорно покивав на обвинения в мазохистских наклонностях. - По какому поводу у вас будет планерка? – немного поколебавшись, осторожно полюбопытствовал Сеня, подсовывая в обмен на пустую тарелку кружку крепкого кофе. Нужно было на полную катушку пользоваться разговорчивостью наставника. - Нашу двойку поставили ведущей на дело Оли Ивановой. Юнусов с Лизой на подхвате, - сообщил Вернер, осторожно облизывая с костяшек пальцев несколько капель. Руки у него заметно дрожали, так что оставалось удивляться, как ему удалось не грохнуть кружку об пол, а всего лишь чуток облиться. - Я думал, что ты обычно работаешь с Толей, – Сеня удивленно покосился на наставника, оживавшего буквально на глазах. После третьего глотка кофе он осторожно покрутил головой, проверяя своё состояние, потом цапнул из вазочки печенье и улыбнулся каким-то своим мыслям. - С Толей не получится. – Вернер неожиданно нахмурился, задумчиво постукивая печеньем о кружку. Он закусил губу, отводя взгляд в сторону. И даже тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. – Сеня, знаешь, я хотел тебе сказать… - Ну, нет! Я не собираюсь сидеть дома с очередной нянькой. Твоя дурацкая паранойя меня быстрее в гроб вгонит! – Сеня возмущенно подпрыгнул, смерив наставника гневным взглядом. Он прекрасно знал, что сейчас ему начнут втирать по ушам о безопасности и неведомых врагах, которые спят и видят, как подкрасться и напасть на его беззащитную персону. И даже если в этом была хотя бы крошечная часть правды, но оставаться в стороне Лавров не хотел, тем более после всех уверений, что теперь никаких тайн, теперь они команда. - Ни в коем случае. Ты едешь в управление со мной, - Вернер несколько удивленно покачал головой и оторвался от созерцания кофе в своей кружке. – Оставлять тебя дома одного – всё ещё худшая из возможных идей, но отсиживаться дольше нельзя. Насладишься перебиранием бумажек и прочей романтикой управления в полном объеме. Не переживай. Сеня пристыженно засопел и поспешно сбежал в ванную, усиленно делая вид, что ему прямо сейчас необходимо постирать. Он действительно собирался этим заняться после ужина, но более удачной причины не провалиться со стыда не успел придумать. Пока они жили на старой квартире, Вернер ни разу не занимался домашними делами. Впрочем, никакого беспорядка от него тоже не оставалось – он не ел, если ему не подсунуть что-то под нос, не разбрасывал по дому грязные носки и даже окурки исчезали как по волшебству. Первую неделю Сеня удивлялся, но задать прямой вопрос не решился, так как получил бы вместо нормального ответа убойную дозу сарказма, а потом просто привык. Если Кирилл Вернер был идеальным воплощением мага, то, наверное, ему по-другому жить и не полагалось. Питался он энергией солнца вперемешку с алкоголем, носки самоуничтожались после первого же использования, а окурки самостоятельно стыдливо уползали в ближайшее мусорное ведро. Поэтому обнаружив в корзине грязное белье, чего раньше никогда не было, Сеня растерялся. Несколько полотенец и две рубашки, перепачканные в крови, – одна его, вторая, судя по размеру, Вернера, и, при виде этой находки он запоздало схватился за голову, его собственное нижнее белье. Вполне логично, что Вернер вынужденно делал некоторые вещи, например, переодевал, смывал кровь, но воображение мгновенно подкинуло ему несколько картинок, больше подходящих к низкопробной порно-версии «Скорой помощи». Сеня торопливо загрузил стиральную машинку, даже не подумав о том, что кровь уже точно не отстирается. Лишь бы убрать всё с глаз долой. Полюбовавшись на свою красную рожу, Сеня сел на пол ванной и проклял свою дурную голову, превратившую самый классный и самоотверженный поступок, который для него совершал кто-либо, в тот факт, что Вернер видел его без штанов. - Учитывая, сколько я вложил в тебя сил, то не могу позволить утопиться, – в очередной раз не удосужившись постучать, уведомил Вернер, заглядывая в приоткрытую дверь. Он с интересом уставился на стажера, скрючившегося на полу. - Спасибо, - серьезно проговорил Сеня, пряча голову в коленях. Если бы он посмотрел сейчас в лицо наставнику, то сгорел со стыда. – Что ухаживал за мной всё это время. Никакого ответа Сеня не дождался, вместо этого Вернер зачем-то втиснулся между ним и стиральной машинкой и уселся рядом. Ощущать так близко другого человека было странно. Не противно или неловко, а именно странно. Плечо было теплым и твердым, а ещё пахло табаком и едва различимо кофе. - Это напрягает, - сообщил Вернер после пятиминутного молчания. – Я предлагаю вернуться к саркастическому стилю общения. - Кто-то из нас двоих должен вести себя по-взрослому, - раздраженно проговорил Сеня, который вопреки всему ожидал другой реакции. Например, что Вернер закурит, выпустит дым из ноздрей, как он иногда делал, задумавшись, и скажет что-то крутое. – К сожалению, ты на такое способен, только когда я в коме. - Слава Богу, он вернулся, - вздохнул Вернер, отечески похлопав стажера по плечу. Затем действительно достал сигареты, но курить почему-то не стал. - Ты притащился за мной в ванную, потому что некому было слушать твои дурацкие шуточки? – буркнул Арсений, мрачно рассматривая крутящееся в машинке белье. Теперь он ощущал себя полным идиотом. Носился со своей благодарностью, которая никому не нужна. Для Вернера всё случившиеся, наверное, было всего лишь ничего не значащим эпизодом. Как мусор вынести. - Я притащился за тобой в ванную, потому что у нас сегодня очень напряженное расписание, - спокойно отозвался Вернер, проигнорировав обиженный тон, но бросив на ученика недоумевающий взгляд. – Кажется, ты ещё не понял, но недавние события наглядно показали, насколько херовый учитель из меня получился. Я-то, конечно, знал это сразу, но раньше речь шла всего лишь о твоей карьере. Стать причиной чьей-то смерти ещё разок мне не очень хочется. Поэтому я засуну в задницу свои принципы, хотя это и не так приятно, и возьмусь за тебя как положено. Ты не поверишь, мне даже учебное пособие выдали. Сто двадцать страниц отборной мути. Я всё прочитал для очистки совести. - То есть учить меня будешь по-прежнему, как вожжа под хвост попадёт? – фыркнул Сеня, в очередной раз делая верные выводы. - Ты знаешь, почему «элементники» в интернате сдают физподготовку? – неожиданно спросил Вернер. Отвечать на откровенную подначку он не посчитал нужным.– Причём, без сдачи нормативов они не получат положительную характеристику для дальнейшего распределения. В тысячный раз Сеня пожалел, что мама не захотела отдавать его в интернат, куда собирали всех мало-мальски магически одаренных детей со всей страны. Бесплатное обучение, стипендии и полезные знакомства – коротенький список того, что он лишился. Ну и ещё он понятия не имел о куче вещей, о которых нигде не пишут, потому что «все и так это знают». - Очень многие заклинания «элементников» зависят от физической силы. Например, чтобы раскрутить «ленту мёбиуса» нужно удержать в обеих руках вес равный примерно двадцати килограмм. «Молот» при броске весит как приличная такая гиря, а тебе нужно швырнуть её в противника. Если ты не можешь этого, то в реальном бою от тебя будет мало толку. Нам нужно будет освоить заклинания третий категории, сейчас твой потенциал это позволяет. Отжаться-то сможешь? Для начала раз десять хотя бы? – Вернер излагал без привычной насмешки, включив режим «доброго наставника», который Сене уже несколько раз доводилось наблюдать. Сеня уверенно и не без легкого самолюбования продемонстрировал мышцы на правой руке, стараясь не морщиться от боли в кулаке, который он легкомысленно сжал слишком сильно. Но ничего не поделаешь, так рельеф виднее. Вернер закатил глаза и удержался от соответствующего комментария.Хотя Лавров успел заметить, в глазах лукавые смешинки. - Хорошо, с этим разобрались. Вторая очень важная вещь – боевая готовность. В спарринге у тебя есть время на щиты, считывание противника и прочую ерунду. В реальности этого времени нет. Если тебя ударят со спины, то защита должна выдержать первый удар без твоего участия и контроля. Сетка – это великолепно, особенно смешанная, как у меня. Но тебе совершенно точно пока нужны щиты. Лучше три – некро, «антиэлемент» и рунический. В школе некромантии всего один защитный щит, но им больше и не надо. Щит ещё называют «последний шанс», потому что он поглощает единственный удар, а потом спадает. Но этот щит не требует подпитки силой и висит тихо, сканом его не засечешь, если не знаешь, как он выглядит. Рунический щит я тебе сделаю сам. «Антиэлемент» мы с тобой сегодня после ужина повесим. Ну и Иванова попросим забабахать нам "некро", - Вернер вытянул ноги и задумчиво покусывал нижнюю губу, пока перечислял. Он иногда постукивал собеседника по коленке, обозначая важные моменты своей речи, как будто его и так не слушали с открытым ртом. Сеня поерзал на месте, изнывая от нетерпения. Вернер успел научить его парочке заклинаний второй категории, и это было нереально круто. Та легкость, с которой он перескакивал с одной школы на другую, и сила, превращавшая самое примитивное волшебство в его руках в убойное оружие, сбивала Лаврова с ног. Даже сильнее, чем учиться самому, ему хотелось снова наблюдать за тем, как Вернер колдует. - Если ты пережил первую атаку, то нужно решать, что делать дальше. Поэтому атакующие заклинания нужно подбирать на три случая – обездвижить, ослепить и убить, - эту фразу Вернер произнес, смотря стажеру прямо в глаза. Он хотел точно знать, какую реакцию вызвали его слова. Сеня не попытался, как сделал бы с любым другим, предугадать, чего от него ждут. Собственно, в его же интересах было сейчас найти для себя честный ответ на не заданный вопрос – готов ли он убить человека в случае необходимости? В следующий раз ему могло не повезти отделаться сломанными ребрами. - Тебе приходилось убивать? – тихо спросил Сеня, отводя взгляд. Он посмотрел на свои пальцы, переломы которых Вернер срастил в последнюю очередь. Сжал и разжал кулак, в очередной ощущая ноющую боль. - Приходилось, - кивнул Вернер без заминки, снова отворачиваясь. – Очень давно. - И как это? – с замиранием сердца, проговорил Сеня. - Хлопотно, - коротко отозвался Вернер. – Слишком много отчетов приходится заполнять после. Именно поэтому заклинаний три, а не одно. Эта нелепая шутка заставила Лаврова отвлечься от своих невеселых размышлений. В голове не укладывалось, что в этом можно найти повод для веселья. Он искоса посмотрел на Вернера, который развлекал себя тем, что выводил узоры пальцем на стекле крутящегося барабана. - Ладно. Это была не лучшая моя шутка. Просто говорить на эту тему оказалось труднее, чем я думал, - неохотно сдался Вернер, прислоняясь затылком к стене. По выражению его лица было совершенно ясно, что больше всего сейчас ему хочется побиться головой обо что-нибудь твердое. - Как это случилось? – спросил Лавров, зная, что переступает черту. Никаких разговоров о личной жизни – такой был уговор. Честно говоря, он и не ожидал ответа. Но Вернер прищурился, словно припоминая подробности, облизнул губы и пожал плечами. - Неожиданно, - сообщил Вернер, скупо усмехнувшись. – Я ударил в спину. Он и подумать не мог, что я решусь. Мне было меньше, чем тебе сейчас. И я был большим идиотом, чем ты. Иногда. Ну, хорошо, чаще всего. - Это тогда погиб твой напарник? - затаив дыхание, тихо проговорил Сеня. - Если быть совсем точным, то это и был мой напарник, - заявил Вернер, мрачно ухмыляясь.