На грани возможного

Когда Сашка с самым решительным видом остановился возле знакомой двери, Арсений невольно затормозил и даже сделал шаг назад. Ему совсем не хотелось идти внутрь, но объяснять другу причину своего нежелания хотелось ещё меньше. - Ты не против, если я подожду в коридоре? – Арсений непринуждённо улыбнулся и вынул из кармана телефон. – Вспомнил, что нужно срочно позвонить. - Я быстро! В отделе по связям с общественностью должны были сохраниться все данные по Орсену. Это они устраивали пресс-конференцию несколько месяцев назад. Мы с Толей там были. Если очень повезёт, то узнаем адрес. – Сашка стряхнул с плеч рюкзак и немного виновато улыбнулся в ответ. В метро он погрузился в мрачное молчание, бросая на мир вокруг недовольные взгляды. И теперь, видимо, испытывал неловкость за своё поведение. Нетрудно было догадаться, что стало причиной дурного настроения. Но Арсений, вопреки приятельскому долгу, не торопился лезть с советами, которые бы точно не понравились Сашке, и утешениями. Всё это сулило лишь беседу на тему, о самом существовании которой Лавров предпочитал не знать. Он ничего не имел против, но был не готов обсуждать взаимоотношения двух мужчин. Как только Саша скрылся за дверью, Арсений присел на подоконник и убрал телефон в карман. В отличие от своего друга, который ещё не имел дела с отделом по связям с общественностью, он не питал иллюзий, что информацию удастся получить легко и просто. А ещё более вероятно, что их пошлют далеко и надолго и будут правы. У них нет ни полномочий, ни хоть какой-то внятной причины получить адрес одного из пострадавших. И соврать обученному «эмпату» практически невозможно. По крайне мере, им это пока не под силу. Появление Миши застало Арсения врасплох, заставив, словно в комедийном фильме, дернуться в попытке слиться со стеной. Если задуматься, то ничего предосудительного он не делал, но подсознание всё равно подавало сигнал бежать и прятаться. За несанкционированное расследование их погладят по головке только в случае грандиозного успеха, а пока они «маялись ерундой» и «мешались под ногами». Видимо, субботним утром в отделе по связям с общественностью всегда настоящий аншлаг. Этим и объяснялось, что именно сегодня Миша вышла от них, на ходу просматривая какие-то документы и как обычно не обращая внимания ни на что вокруг. Она ненадолго затормозила, чтобы захлопнуть дверь ногой, после чего свернула в сторону лифта. Арсений соскочил с подоконника и уже почти решил, что девушка, полностью поглощённая чтением, пройдёт мимо, так его и не заметив. Но, поравнявшись с окном, Миша затормозила и слегка повернула голову. - Привет, стажёр! – Миша разрешила все его сомнения сама, даже не отрывая взгляда от документов. – А Кирилл где потерялся? Я ему звоню с самого утра, а этот гад игнорирует. Арсений поздоровался в ответ, в тысячный, наверное, раз размышляя о том, каким образом Миша воспринимала окружающий мир. Он никогда прежде не сталкивался с ритуальными увечьями. Но Вернер утверждал, что это было сделано намеренно, стало быть, какая-то польза в этом есть. Сама мысль о том, что кто-то добровольно решился бы вырезать себе глаза, казалась не просто дикой, а даже противоестественной. Арсений готов был на многое, чтобы добиться успеха. Но в его случае это оправданно, он лишён и таланта, и образования, и связей, тогда как у Миши всего в избытке. Что же ещё она получила, отдав на откуп собственные глаза? - Я один, - коротко отозвался Арсений, надеясь, что больше ничего объяснять не придётся. Чисто теоретически, в свой выходной день он имел право заниматься чем угодно. В рамках должностной инструкции и устава, конечно же. Практически же, всем вокруг есть дело до них с Вернером, что уже изрядно начинало бесить. - Знаешь, я от тебя не ожидала, - в её голосе послышалось нескрываемое уважение. Она захлопнула папку с документами и уставилась на него в упор. – Интересно, чем ещё ты сможешь меня удивить, стажёр? - Не совсем уверен, что правильно тебя понял, - Арсений немного растерянно улыбнулся, действительно не улавливая, чем же заслужил столь лестную оценку. - Ты знал, что у Вернера до тебя был напарник? – после некоторых раздумий проговорила Миша, опустив взгляд в пол. Она криво ухмыльнулась, словно пытаясь справиться с эмоциями. – Так вот. Он не смог правильно расставить приоритеты. Поэтому и погиб. Надеюсь, ты не повторишь его ошибку. Это казалось почти невероятным. Знаешь, что-то такое запредельное. На грани возможного. Но теперь мне кажется, что у тебя может получиться. Миша несколько нервно поправила очки, другой рукой сердито сунула папку с бумагами подмышку, утратив к ним интерес. Буквально на секунду Арсению показалось, что она хочет добавить что-то ещё. Но через мгновение Миша уже деловито повернулась к нему спиной, на прощание скорчив гримасу, которая, по всей видимости, должна была заменить улыбку. - Скажи, всё дело в том, что я на него похож? Поэтому всё так сложилось? – Арсений выпалил снедавший его вопрос, прежде чем природная осторожность заставила бы его сдать назад. Миша была единственным человеком, который мог хоть как-то прояснить ситуацию. Арсению не нравилось быть частью сложившегося треугольника, в котором ему отводили роль тупого угла. - Не обижайся, стажёр, но вы с моим братом, как небо и земля. И лучше всех это понимает Вернер, хотя вряд ли его остановят подобные мелочи. - Миша затормозила на углу. На её лице снова появилось сосредоточенно-деловитое выражение. Её умение быстро брать себя в руки поражало. – Так или иначе, но он потерял Филиппа. Возможно, его устроит замена. Это для тебя важно? Боишься упустить шанс? Но в постели Вернера не так спокойно и комфортно, как тебе кажется. Из-за него погибло много хороших людей. И это никогда не кончится. - Ты знаешь, что случилось тогда? – Сердце стучало как сумасшедшее. Арсений даже испугался, что из-за такого гула не сможет расслышать ответ. - Разве это так важно теперь? Меня там не было. Только Вернер знает всю правду. Но как по мне… он его просто убил, что бы там не писали в отчётах, - сухо проговорила Миша и исчезла за углом. Арсений шумно выдохнул, испытывая огромное облегчение, что разговор закончен, хотя сам его и начал. Миша буквально подавила его своей аурой, даже не используя никакие заклинания. Он кожей ощущал, как каждый новый вопрос заставлял её нервно передёргиваться. Видимо, такие раны заживают очень долго. Когда умер Филипп, ей было примерно шестнадцать лет. Совсем ещё девчонка со смешными хвостиками. Но, как ни цинично это звучит, потери закаляют. Арсений никогда не рискнул бы вырваться из родного города, если бы не смерть матери. И кто знает, какой выросла бы Миша, если бы Филипп не погиб. - Да сколько можно повторять! Нет! Нет и ещё раз нет! Пишите официальный запрос на имя начальника, если, конечно, не постыдитесь повторять это корявое вранье. - Веня выскочил из кабинета, с недовольством косясь на своего преследователя. Сашка не отставал ни на шаг, явно намереваясь взять собеседника измором. Веня осмотрел коридор, видимо, в поисках Миши, похлопывая себя по бедру скрученными в рулон бумагами, но никого кроме Арсения не нашёл. - Привет! Что это за похоронная аура? - Веня подошёл поближе, картинно обведя вокруг стажера невидимую сферу. – Уж не Миша ли тут пролетала на метле? Давно она ушла? Сашка принялся изображать что-то жестами за спиной Вени, но Арсений так и не смог понять, что от него хотят. То ли придушить кого-то, то ли обнять. Зато Веня заметил этот мимический спектакль одного актёра и со стоном прикрыл глаза рукой, будто догадавшись о чём-то очень неприятном. - Только что. Спустилась на лифте вниз, - ответил Арсений, опустив все приветствия до более подходящего случая. - Так вы вместе что ли? – Веня скептически посмотрел на Сашку. Снова принялся похлопывать себя по бедру, что-то обдумывая. Арсений неопределённо пожал плечами. Ему казалось, что он будет испытывать неловкость или страх перед Веней, который так легко подчинил его своей воле в прошлый раз. Но теперь лишь с удивлением отметил про себя, что нужно было хорошенько двинуть ему в морду. Не из злости или мести, а для профилактики. В детдоме Арсению не так часто приходилось драться, но он точно знал, кого нужно хотя бы однажды шугнуть, чтобы в дальнейшем не возникло проблем. - Хорошо. Пусть Александр посидит на подоконнике, а ты иди со мной, - после недолгих размышлений заявил Веня. И не дожидаясь согласия, вернулся в свой кабинет. - Почему ты не сказал, что знаком с Горкиным? – воскликнул Сашка. В его взгляде появилось неприкрытое восхищение другом, который успел обзавестись столькими полезными связями за такой короткий срок. - Да как-то к слову не пришлось, - промямлил Арсений. Признаваться, что в первый раз слышит фамилию своего «знакомого», под этим сияющим взглядом оказалось непросто. И категорически отказываться иметь с ним дело тоже. Поэтому пришлось подняться со своего места и послушно войти в кабинет. Примерно с таким же настроем Арсений ходил к зубному врачу. Вроде бы и знаешь, что больно тебе никто не сделает, но настраиваешься на худшее. Да и просто неприятно, когда кто-то имеет право по-хозяйски ковыряться у тебя во рту. Но если врачу ты не можешь дать в глаз, то церемониться с Веней Арсений не собирался. Внутри оказалось тихо и пусто. Все компьютеры сегодня были выключены, стулья аккуратно задвинуты, а вешалки для одежды пусты. Но в соседнем кабинете, в котором в прошлый раз сидел начальник, кто-то деликатно хлопал ящиками, как если бы что-то искал. Арсений открыл дверь, не дожидаясь приглашения, и заглянул, решив, что никаких тайн там быть не может. А если они там всё-таки есть, то ему же лучше. Никогда не знаешь, какая информация может пригодиться. Но, как и ожидалось, за второй дверью оказался всего лишь ещё один рабочий кабинет – огромная картотека, круглый стол для совещаний, белоснежный экран и в самом дальнем углу стол начальника. - Заходи. Минут пять придётся подождать, пока я найду папку с делом. Мы его уже в архив убрали. – Голос Вени звучал глухо. Хотя чему тут удивляться, если он чуть ли не весь залез в огромный картотечный шкаф, который сначала закрывался массивными сейфовыми дверьми, а уж за ними стояли ящики архива. Арсений остановился на пороге, прислонился к стене, сложил руки на груди и стал наблюдать за Веней, который был полностью поглощён поисками. При внимательном рассмотрении он оказался невысок, худощав и белобрыс, чем-то напоминая Шурика из того самого фильма. И донельзя безобиден. Круглые очки в модной роговой оправе завершали образ интеллигентного мальчика из приличной семьи. - Я так понимаю, что спрашивать, зачем вам понадобился Джонатан Орсен, бесполезно? – Веня хитро улыбнулся, выуживая с верхней полки очередную папку. - Да Саша уже всё объяснил, - невозмутимо заметил Арсений, хотя сам понятия не имел, какую официальную легенду тот придумал. - Ты бы слышал, что за ахинею он нёс. - Веня скривил нос. – Мне даже обидно стало. Тут никакой «эмпатии» не нужно, чтобы его раскусить. В следующий раз лучше сам приходи. Ты врёшь довольно хорошо. Особенно, если научишься маскироваться в серые тона. Веня вынырнул из картотеки с папкой в руках. Сел за стол, быстро пролистывая страницы. Потом набросал на листке адрес, телефон и протянул Арсению. - С чего вдруг такая щедрость? – Арсений с недоверием уставился на Веню. Ему не хотелось быть в долгу у такого человека. - Считай, что это извинение, - неохотно признался Веня, скорчив недовольную гримасу. – В прошлый раз как-то тупо вышло. Но я ж не знал, что ты к нам не из интерната. Переборщил немного. Каюсь. До меня не сразу дошло, что я тебя немного «сломал»* в тот раз. - Какая разница из интерната или нет? – растерялся Арсений. Он никак не ожидал услышать извинения. Среди магов всегда действовало правило, кто сильнее, тот и прав. Если не хватило сил отразить удар, то жаловаться некому. Ровно до тех пор, пока это не подпадает под статью Уголовного кодекса. - Дети рано начинают тренироваться друг на друге. В том числе и ментальные штучки, любовные зелья и прочую херню. К твоим годам у всех уже появляется несколько защитных амулетов или развивается небольшая сопротивляемость. Опыт, однако. Этого хватает, чтобы спокойно сопротивляться «эмпатическому» посылу среднего уровня. Вот я и подумал, что раз ты так спокойно пошёл на поводу, то сам захотел. Ошибочка вышла. Но, если что, я всех предупредил на твой счёт, - просветил Веня, помахав бумажкой с адресом в воздухе. - Всех? – тяжко вздохнул Арсений, который в очередной раз убедился, как мало знает о мире потомственных магов. – Такое ощущение, что в Управлении логово пидорасов. Или Москва так влияет? Свободные нравы. - Ну ты сказанул, - хохотнул Веня, ничуть не обидевшись. Он с любопытством посмотрел на Арсения. – И ведь не ошибся даже. В юности почти все пробуют запретный плод. Просто потому, что это самый лучший способ насолить родителям, повёрнутым на внуках, которых рожать и делать нужно только с одобренными кандидатами. Ибо все ждут результат! Но подросткам хочется бунтовать, вот все и крутят хвостом, делая вид, что смогут пойти против системы. Но почти все быстро одумываются и решают, что лучше вписаться – родить правильного ребёнка, соблюдать правила клана, набираться опыта. Но я вот попробовал разок и понял, что не дождутся родители внуков. Пришлось собирать вещички и сматываться в Москву к Старостину под крылышко. Хорошо ещё, что я мужик. Бабам в этом плане труднее. Нужно иметь железные яйца, чтобы отказаться от единственного стопроцентного варианта хапнуть больше силы. - В смысле? – Арсений насторожился. От Анатолия он уже слышал эту странную фразу, но тогда не обратил на неё внимание. - Девушки всегда магически слабее. У природы странное чувство юмора. Им постоянно нужно от чего-то подпитываться, чтобы не растерять хотя бы имеющееся могущество. Но если она заполучит в свои цепкие ручки достойного самца, то сможет хапнуть силы. После родов у них потенциал взлетает, причём навсегда. Это фактически единственный способ стать самостоятельной личностью, а не придатком к мужу. Кругом шовинисты, как говорит моя сестра. Цифры потенциала значат в нашем обществе слишком много. Ты можешь быть ублюдком, но если у тебя вожделенные восемьдесят с хвостиком, то тебе без раздумий отдадут дочь в жёны, примут на работу, охотно подадут руку для приветствия. - Бред какой-то, - пробормотал Арсений. – Первый раз о таком слышу. - Да кто ж о таком будет открыто говорить? – удивлённо спросил Веня. – И зачем? Молодёжь постоянно ищет способ выразить себя. Жаль, что из сотен выбирает обычно самый идиотский. В любом обществе есть мерило, которым человека оценивают. Разве это не очевидно? - Да ты, я смотрю, философ, - хмыкнул Арсений, решив обдумать сказанное на досуге. Сейчас у него есть более важные. Пусть другие ломают голову о несправедливости этого мира. * Веня использует сленг. "Сломать" - полностью подчинить человека своей воле, лишив его способности сопротивляться.