На грани возможного

Ещё не в полной мере осознавая причину своего беспокойства, Элис распахнул глаза, досадливо скривившись, словно у него внезапно разом разболелись все зубы. В полутьме четко угадывались контуры привычных вещей, таких же старых и потертых, но крепких, как и он сам. Ни малейшего ночного шороха, ни звука уличного шума не просачивалось сквозь толстые двери и плотно запахнутые массивные шторы. Элис совсем по-стариковски пожевал губами, пытаясь определить, откуда же мог взяться этот неприятный холодок между лопаток, беспардонно разогнавший последний крохи сна. Мрачно выругавшись, он сел на кровати и уставился в пустоту, решительно ощупывая все вокруг на предмет чужого магического вторжения, как вдруг странное ощущение смертельной опасности испарилось, словно липкий кошмар. Но если чему и научила долгая жизнь, так это правильно оценивать ситуацию. Столь мощная ненависть, ярость и желание немедленно расправиться с жертвой не могли так просто исчезнуть. Кем бы ни был этот нежданный враг, но умение в считанные минуты брать себя в руки делало его ещё более опасным. Нащупав под кроватью тапочки, Элис поднялся и выглянул на улицу. За окном только-только появлялись первые признаки скорого рассвета, а на дорогах начали шнырять никогда не спящие таксисты и тусовщики, возвращавшиеся домой из клуба неподалеку. Ему нравилась тихая, скучная жизнь, от которой так отчаянно некоторые пытались убежать. И он успел привыкнуть, что в этом мире всё важное происходит с кем-то другим. Кто-то другой брал кредит и внезапно срывался в отпуск заграницу. Кто-то другой ложился на операцию и судился с соседом. Кто-то другой искал свою пропавшую собаку и писал автобиографию. Ничего нет страшного в том, что самое захватывающее приключение за неделю - это поход в ближайший супермаркет. Гораздо хуже, когда ты не совсем уверен, доживешь ли до следующего похода в этот самый супермаркет. Элис медленно глотал горячий чай, не чувствуя вкуса и даже не пытаясь думать о чём-то. В голове было пусто и как-то отрезвляюще спокойно. Можно отвыкнуть от опасности, маячащей за твоей спиной, но забыть строгий порядок действий в такой ситуации невозможно. Он сбросил два коротких сообщения – в банк и своему адвокату, затем быстро встряхнул заметно ослабшие силовые линии, которыми когда-то давно оплел весь дом. Выудил из-под дивана запылившийся кожаный мешочек и принялся ждать. Про некромантов болтали слишком много, учитывая строгую секретность, которую тщательно блюли все мастера и ученики. Кровавые ритуалы, позволяющие вплотную приблизиться к статусу бога, мрачные предзнаменования и прочая ерунда, горячо любимая дураками и домохозяйками. Впрочем, кое о чём сплетники даже не догадывались, но сошли бы с ума от радости, услышав о старой и почти забытой ветке некромантии – гаруспиции. В интернете да в исторических книжкам можно было отыскать упоминания о гаданиях по внутренностям животных и иногда людей. Жрецы вскрывали жертвенное животное и предсказывали засуху или исход войны, что, конечно же, сделать фактически невозможно. Но вот некроманты кое-что могли сказать по внутренностям давно умершего человека. Речь не шла о судьбоносных событиях или же крупных и почти непредсказуемых вещах, как авиакатастрофы или войны. Но свою собственную судьбу некромант мог увидеть почти детально. Для этого всего лишь нужен был специальный мешочек из выделанной человеческой кожи, набор сушеных внутренностей и косточек, а так же высшее посвящение третей ступени. Такой набор собирался годами и трепетно хранился подальше от посторонних взглядов. Элис не любил прибегать к помощи гаруспиции: прошло более тридцати лет, но по-прежнему было противно вспоминать, как на живую сдирал с бедра кожу, чтобы сшить свой первый мешочек для хранения костей и внутренностей. Наверное, из-за этих диких обычаев он и отошел от дел, довольствуясь лишь своими скромными познаниями в рунной магии. Выложив на столе первичный квадрат, Элис зачерпнул неприглядные почерневшие фигурки и щедро сыпанул, стараясь не пересекать невидимые границы. И к собственному вящему удивлению не увидел ровным счетом ничего. Руки предательски дрожали, собирая гадательные принадлежности в мешочек. Расклад мог быть неясным, противоречивым или плохо поддающимся толкованию, но вот полное отсутствие информации наводило на совершенно на определенные размышления. Сегодня-завтра Элис прекратит существовать. За окном окончательно рассвело. У соседа сверху засвистел чайник, а соседка справа громко переругивалась с мужем. Привычное утро могло стать самым запоминающимся в жизни Элиса. Последнее всегда запоминается сильнее всего. Жизнь хуже любой дурной привычки, можно отказаться от последней сигареты, но не от последней минуты, пусть и самой распаршивой. Чайник давно остыл, а соседи вокруг затихли, когда в прихожей хлопнула дверь. Элис сжал кружку в руках, напряженно всматриваясь в темноту коридора, и рассмеялся от облегчения, узнав нежданного гостя, который в очередной раз не удосужился постучать или сделать вид, что считается с такими условностями как замки и засовы. - Ты чего в темноте сидишь? – удивился Кирилл, оглядывая кухню, укрытую неуютным полумраком. Он одним резким движением распахнул шторы, впуская в комнату свет. – В засаде? - А ты почему заявляешься без звонка? – ответил вопросом на вопрос Элис, ухмыляясь. Наглая морда этого засранца странным образом действовала успокаивающе. - Не даю тебе шанса быстренько переехать и затеряться в толпе, - протянул Кира, усаживаясь на стул напротив хозяина дома. – У меня совершенно нет времени искать тебя потом в Африке. Элис привычно отмахнулся от пустого трепа, который Кирилл мог генерировать в невероятных количествах, совершенно не вникая в его смысл. В очередной раз за утро щёлкнул кнопкой на чайнике и выжидающе уставился на гостя. - Говори, что тебе опять от меня нужно, - проворчал Элис, расслабленно обмякнув на стуле. - Да так сразу и не скажешь, - пробормотал Кирилл, мрачно уставившись в пол. – Чувствую себя так, словно мне опять восемнадцать. Ладно бы помолодел, так нет же, поглупел. Отупел даже. - Так-так. Вот уж не ожидал от тебя услышать хоть одну умную мысль, – немного удивился Элис, который никак не предполагал, что разговор пойдет в таком серьезном тоне. Они никогда не были особенно близки или откровенны, довольствуясь взаимоотношениями дальних родственников, которые редко видятся и мало что знают друг о друге, о чем нисколько не сожалеют. Дружба которую Элис когда-то водил с непутевым отцом Кирилла накладывала на него обязательства. - Слушай, почему ты тогда не остановил меня? – спросил Вернер, пытливо уставившись на собеседника. Элис вздрогнул и невольно отпрянул. Делать вид, что не понял сути вопроса, было крайне глупо. Честно говоря, он ждал его уже десять лет, ёжась и обливаясь холодным потом. - А ты бы меня послушал? – хрипло прокаркал Элис. – Если бы я убеждал и уверял, что Фил тебя использует. Если бы принялся воспитывать тебя и взывать к мозгам твоим, ссохшимся, ты бы меня не послал в жопу? Кто я такой, чтобы встревать в твою жизнь? Я тебя не остановил и сделал того «ястреба». Но я сделал это для тебя, а вот во всём остальном ты виноват уже сам. Это ты позволил Филу не только залезть к тебе в голову, но и крутить собой. Причём, ты же знал, что он с тобой делал. Не мог не чувствовать чужого воздействия. Ты уже тогда был чудовищно силен. Но почему-то ничего не делал, чтобы остановить Фила. Вернер неожиданно широко ухмыльнулся и облизнулся, словно хотел распробовать на вкус эту отповедь. Он взмахом руки, не глядя, выудил из ящика кружку и наблюдал, как та наполняется кипятком. Элис мрачно хмыкнул, всё ещё насторожено поглядывая на гостя. - Боишься повторения? – внезапно догадался Элис, наблюдая, как Кирилл сделал первый глоток, от наслаждения прикрыв глаза. - С Сеней? – переспросил Вернер и досадливо нахмурился, будто услышать несусветную чушь. – Ты же его видел. Он хочет выглядеть прожженным интриганом, а сам в душе пионер и тимуровец. Куда ему? Элис терпеливо ждал, когда Кирилл доберется до сути беседы, так как чувствовал за этими фразами большое, жирное но. - Помнишь то дело о наркоте, над которым мы корпим уже третий год? – без всякого предисловия начал Кира, внимательно рассматривая вазочку с сухими крекерами. - Ну? – нахмурился Элис, восстанавливая в памяти обрывки информации, которые просачивались к нему от многочисленных знакомых. Фраза здесь, пара намеков тут. Да и в газеты кое-что попало. - Сеня как-то с этим связан. Даже не осознает своего участия, но замешан стопроцентно. Несколько дней назад он и ещё один стажёр наткнулись на распространителя. Не поверишь, но им был сам Папа Карло. Эти малолетние герои, одурев от собственной крутости, завалились к нему домой. Сеня остался жив, а второму не повезло. Теперь самое интересное. Я покопался в памяти своего стажера. Карло говорил с кем-то по телефону. И этот загадочный кто-то весьма категорично, судя по контексту, потребовал убить одного и не трогать Сеню, - принялся делиться информацией Кирилл, цепко посматривая на собеседника в явной надежде увидеть какую-то реакцию. - Может, хотели завербовать? – пожал плечами Элис. Он снова разлил кипяток по кружкам и выставил на стол коробку с пакетированным чаем. - Очень может быть, - вздохнул Вернер, мрачно кивая собственным мыслям. – Но у них были и более удобные варианты. К тому же Сеня крайне слаб ментально. Он фактически не может мне врать, а уж если бы я увидел блок, что-то скрывающий от меня, то сразу кинулся его вскрывать. Не подходит. Сеня был им нужен живым. Настолько сильно, что они готовы были пожертвовать налаженной сетью сбыта. Представляешь масштаб? Ну не вижу я связи. Никак у меня не стыкуются наркотики, Сеня и массовое убийство. - И какой можно сделать вывод, если между событиями не удается установить связь? – усмехнулся Элис, покрепче обхватывая кружку, чтобы согреть озябшие ладони. - Что они не связаны, - послушно отозвался Вернер. Несколько мгновений он невидяще смотрел в пустоту, а потом его лицо исказила злобная гримаса. - Сначала возникла сеть. Когда вскрылось побочное действие наркотиков, кто-то очень ушлый решился использовать дармовую силу, - резонно заключил Элис, стараясь не смотреть в искаженное лицо Вернера, который сейчас витал где-то далеко, вспоминая что-то очень неприятное. - У любого найдется заветное желание, которое он хотел бы исполнить, - чуть слышно проговорил Вернер. Он поднял глаза на Элиса и добавил с неприятным холодком в голосе. – Ты бы смог устоять, если бы знал, что ритуал поможет вернуть из мёртвых твою жену и сына? У меня бы лично рука не дрогнула перерезать десятки глоток. Так что я этих говнюков отчасти понимаю. - Но это ведь миф, - отмахнулся Элис. – Сказочки для дураков. - Но Фил в него верил, - возразил Вернер, отставляя почти полную кружу. – Могли найтись и другие. - Фил верил, что, перерезав горло Гришке, он сможет стать «универсалом». Проверить, хвала богам, свою гипотезу у него не вышло. Но я тебе заявляю официально, как некромант высшего посвящения – ритуал не работает, - убежденно заявил Элис, раздраженно хлопнув рукой по столу. - Фил верил, что если перережет горло Гришке, то у него получится влюбить меня в себя по-настоящему, - уточнил Вернер без всякого выражения. – Что ему хватит ментальной силы сделать эффект «эмпатического» внушения постоянным. - Больной ублюдок, - ахнул Элис. – Откуда только взялись такие дикие мысли? - Да кто ж его знает, - медленно проговорил Вернер. Элис поднял глаза от чашки с чаем и внезапно понял, что уже минут пять Кирилл пристально сканировал его на всех возможных частотах. В затылке болезненно закололи тысячи мелких иголочек, предупреждая не просто об опасности. Они истерично вопили о том, что в данный момент его жизнь буквально висит на волоске. - Хотя возможно ты знаешь, - предельно спокойно произнес Вернер, медленно прикасаясь кончиками пальцев к чужой ладони. – А может быть, ты сам его надоумил. Не пойму только зачем тебе? Хотел проверить на Филе свои гипотезы, а потом воспользоваться? - Ты сдурел? – возмутился Элис, с трудом ворочая пересохшим языком. - Филипп не был некромантом, но откуда-то получил информацию о засекреченном ритуале, который не практиковался последние лет сто. А ты случайно не знаешь, кто в России был в то время хранителем архивов? – внимательно вглядываясь в собеседника, спросил Вернер, не разрывая тактильного контакта. С «эмпатией» у него всегда было не очень хорошо, поэтому для предельно точного сканирования требовался контакт. – И без тату, которую ты великодушно не отказался сделать, у него бы не хватило силенок даже на начальную подготовку. Чужую силу нужно ещё суметь собрать, катализировать. Фил был крайне слаб в рунической магии, но вот повышенный потенциал развязывал ему руки. - Прекрати, - прохрипел Элис, хватаясь свободной рукой за сердце. Его буквально сдавливало чужой силой, заставляя беспомощно барахтаться в попытках немного ослабить давление. - Я не слышу ответа, - прошипел Вернер, усиливая напор. Вокруг Элиса плавились и вспыхивали серебристым огнем силовые линии, беспомощно трескались щиты, и плавилась под неожиданной атакой аура. Дышать становилось всё труднее. Паника мешала собраться с мыслями и предпринять хоть какое-то сопротивление. - Если бы дело было только в Филе, то я бы так и продолжал молчать. Не так уж сильно ты и виноват, - спокойно проговорил Вернер, поднимая взгляд и уставившись на Элиса с нескрываемой неприязнью. – Но я очень опасаюсь за Сеню, поэтому мне нужно получить информацию. Ты же знаешь, что мне хватит силы убить тебя, а потом поднять и получить ответы на свои вопросы. Меня не связывает ни этика посвящений, ни какая-то там дурная совесть. Откуда Фил узнал? Кто рассказал ему про ритуал? - Твой отец, - задушено выдавил Элис.