На грани возможного

На улице окончательно стемнело. С фонарями на территории управления почему-то было туговато. То ли предполагалось, что сотрудники в такое время уже сидели по домам и в освещенных дорогах не нуждались, то ли кто-то решил сэкономить на лампочках. Впрочем, темнота не мешала Лиаму каждые пять минут тоскливо выглядывать в окно, выпуская в форточку очередную порцию вонючего дыма, в попытках рассмотреть возвращающегося Вернера. С сигаретами и папкой документов он не расставался уже час, заявив, что хоть в это сложно поверить, но деньги в управлении ему платили не за красивые глаза, а поэтому всё же нужно подготовиться к завтрашнему совещанию. Но Сене казалось, что это всего лишь удобный повод, чтобы прервать наскучивший диалог. Про Вернера они наговорились вдоволь, основную мысль о тонкой душевной организации ему высказали, можно бы и удалиться восвояси. Но из-за данного слова приходилось сидеть, симулировать работу и курить в окно. Сеня с некоторым злорадством косился на Лиама, перебирающего бумажки без всякого энтузиазма. За что боролся, на то и напоролся. Нечего было подряжать Вернера выполнять дурацкие поручения. - Лиам, а что у Анатолия случилось? – Сеня вспомнил об этом настолько внезапно, что сам аж раскрыл рот от удивления. Хотел ведь сразу расспросить, но его собеседника волновали совсем другие темы. Поэтому они почти три часа трепались о сложной и многогранной натуре Вернера, вместо того чтобы обсудить действительно важные вещи. - Эм… - Лиам не поднял глаз от бумаг. – Ничего серьезного. Надо будет - Вернера расспросишь. Дай мне дочитать отчет. Такой ответ не прояснял ситуацию. Но повторно лезть с расспросами Сеня не стал. Ему во второй раз недвусмысленно дали понять, что время светских разговоров вышло. Оставалось надеяться, что Вернер в кои-то веки окажется более разговорчивым. Прибравшись на кухне, Сеня уселся за комп, с удивлением обнаружив, что интернет не работает. Переключение роутера и перезагрузка не помогли. Исчерпав на этом свои хакерские навыки, Арсений признал своё поражение, и, от нечего делать, решил всё-таки просмотреть папку, которую вручил ему Вернер. Сообщение о том, что нашёлся его отец, Сеню действительно не тронуло, тут он не лукавил. Мужик, который когда-то залетел на огонёк к его матери, чтобы потом ни разу не объявиться, вряд ли был достоин внимания. Родными людей делали не общие гены. После смерти матери, которая вечно была занята на работе, пытаясь обеспечить ему нормальное, полноценное детство, у Сени не осталось родных. Но любопытно, что же накопал Вернер. Возможно, там была какая-то полезная информация о его магическом потенциале, который за последний месяц значительно вырос, хотя найти этому логическое объяснение не просто. Ещё один вопрос, который так хотелось обсудить с наставником, но пришлось отложить до лучших времён. В папке обнаружилось всего несколько страниц и парочка фотографий. Негусто, и это при немалых возможностях Вернера. Первый лист был выпиской из медицинской карты его матери со стандартными сведениями. Чем эта информация могла заинтересовать Вернера, оставалось загадкой. На втором листе перечислялась краткая биография нескольких молодых людей – имя, год рождения, город, почти у всех - причина смерти (от несчастного случая до тяжелой болезни). На третьем листе Сеня не без удивления увидел выдержку из книги Арчуадзе, затрагивающую историю его любовных похождений. Самодовольство, с которым он рассказывал о женщинах, буквально бросавшихся ему на шею, не вызывало ничего кроме тошноты. «Желание оставить в своей жизни хотя бы крупицу волшебства делало их безрассудными, неистовыми. И я не мог отказать, охотно принимая их в своём номере. Как знать, скольким из них удалось задуманное? Меня, впрочем, это мало интересовало в те годы. Менялись города, дни и лица, но их страсть оставалась неизменной,» - Арсений читал эти строки, а перед глазами стояло лицо матери. Если бы она так жаждала сына-мага, то уж точно приложила бы усилия, чтобы развить его таланты. Не дочитав до конца, Сеня скомкал страницу. Словоохотливый папаша изливался соловьем, делясь подробностями своей интимной жизни с циничностью опытной шлюхи. Лучше и дальше оставаться сиротой. Но становилось очевидным, что любой купивший книгу знал о десятках возможных незаконнорожденных детей автора, разбросанных по всей России. На последней странице были собраны разные выдержки из личного дела Арсения, с которым Вернеру, несмотря на всего его шуточки, всё же пришлось ознакомиться. На полях стояли галочки и вопросики, нарисованные синей ручкой. Смерть матери, приемные родители, уровень магического потенциала, резолюция отдела кадров – вот и всё, что заинтересовало Вернера. Фотографий набралось с десяток. На первой Старостин, Арчуадзе и Иванов позировали на камеру с какой-то сцены на фоне синих бархатных штор – двое блистали белозубой улыбкой, а третий криво ухмылялся и заметно сутулился. На остальных фотографиях, судя по подписям на обороте, были собраны те самые юноши из списка. Уже на втором по счету снимке Сене захотелось убрать их подальше от себя и сделать вид, что никогда не видел. Но руки упорно перебирали разномастные фото. Закончив первый осмотр, Сеня снова принялся перекладывать их, всё больше леденея внутри. Они действительно все были сильно похожи между собой – более или менее удачные копии своего папаши. Одна порода, так кто-то выразился. Овал лица, разрез глаз, фигура, лишь немного разбавлялись чертами безликих женщин. И только на третьем круге понял, что среди всех фотографий есть и его собственная, настолько она сливалась с остальными. Он вздрогнул, дрожащими руками сгреб все карточки в кучу и поспешно затолкал в папку. Как будто одного и того же человека, с маниакальным упорством пытались скопировать десяток раз, внося незначительные изменения. - А ты тут что забыл? – иронично удивился Лиам. Сеня недоуменно уставился на мужчину, не успев даже как следует сообразить, что происходит, и только потом заметил, что в комнате они больше не одни. Григорий стоял в дверном проеме, замерев с ключами в руках, и широко распахнутыми глазами рассматривал непрошеных гостей. Сеня с трудом припомнил, что непрошеными здесь были как раз они, но воспринять кого-то другого в роли хозяина этой квартиры не смог. Они уже успели тут обжиться, обзавестись нехитрым скарбом. Год квартира была никому не нужна, но стоило только немножко попользоваться, как сбежались, все кому не лень. - С вахты позвонили. Сказали, что из квартиры идёт дым, - выдавил Юнусов каким-то извиняющимся тоном, словно умудрился подслушать возмущенный монолог Сени. Он не выглядел на удивление ни раздражённым, ни злым. Не было в нём той желчной агрессии, которая буквально хлестала через край при встрече с Вернером. Григорий топтался на пороге, не решаясь войти в собственную квартиру. - Врут, - нагло заявил Лиам, выпуская очередную порцию сигаретного дыма в окно. Гриша неодобрительно поджал губы, но пререкаться не стал. И решительно шагнул внутрь, аккуратно закрыв за собой дверь. В руках он нервно теребил связку ключей и молча смотрел себе под ноги. - Есть будешь? - спросил Лиам, легко спрыгивая с подоконника. Об отчете он с радостью тут же позабыл. – Вернер, наверное, скоро вернётся. Юнусов ответил не сразу. С любопытством огляделся, как будто первый раз пришёл в гости и пытался прикинуть, сколько денег хозяева вложили в ремонт, видел ли точно такой же диван в Икеа и наглостью ли будет напроситься на ужин. - А готовил кто? Ты или Верн? – подозрительно осведомился Григорий, бросив ключи на стол. - Я! – гордо возвестил Лиам, гремя тарелками. - Тогда воздержусь, - с откровенным отвращением скривился Гриша, исподтишка разглядывая Сеню. Тот не остался в долгу. Минуты три они таращились друг друга, даже не пытаясь вслушиваться в болтовню Лиама. Теперь Юнусов казался моложе, чем Сеня запомнил. Может быть, дело было в волосах, которые он собрал в дурацкий хвостик. Или в том, что вместо формы на нём сегодня болталась не по размеру большая клетчатая рубашка и широкие штаны. И взгляд совсем другой, потухший какой-то. Если бы не первая встреча в коридоре управления, Сеня никогда бы не подумал, что этот Юнусов может беспардонно нахамить первому встречному. Впрочем, хамство предназначалось вовсе не ему, а Вернеру. Попытка продемонстрировать собственные силенки тому, кто всё равно этого никогда не оценит. - Меня не было несколько часов! Как можно было всё просрать за это время? – Вернер не стал утруждать себя распахиванием дверей. Просто вдруг шагнул из пустоты, явно намереваясь намылить кое-кому шею. – Ты бы ещё баб в дом навел. - Я бы навел, но какой в этом смысл? - ничуть не смутился Лиам, не отрываясь от процесса нарезки сыра. – Пидорас, женатик и девственник. Как в бородатом анекдоте. - Что вот это тут делает? – тыча в молчавшего хозяина квартиры, продолжал разоряться Вернер. – Ты хоть понимаешь, что мне теперь придётся его или придушить, или в шкафу закрыть недельки на две? Каким-то шестым чувством Сеня вдруг понял: в этой шутке настолько много правды, что она смахивала на угрозу. Вернер совершенно спокойно рассматривал возможность ликвидировать лишнего свидетеля в случае необходимости. Возможно, он её уже отмел как нерациональную. Или нет. - Это тебе Толя так хвост поджарил? – полюбопытствовал Лиам, старательно раскладывая помидорные дольки на тарелку рядом с сыром. – Не дурак же он подраться. Интересно, я доживу до светлого дня, когда хоть кто-то из вас поумнеет? Но Вернер решил не тратить своё красноречие на неблагодарного собеседника, который не желал вестись на провокации. Вместо этого он развернулся к дивану и что-то прошипел по-французски, вперив в Юнусова злобный взгляд. Тот не остался в долгу. Не зная языка, Сеня не понимал ни слова из их ссоры. Но злобный взгляд Вернера и презрительный прищур Юнусова не давали ни шанса ошибиться в их намерении вцепиться друг другу в глотки. Кирилл и Гриша так увлеклись перепалкой, что вряд ли заметили, как Сеня проскользнул в свою спальню и закрыл за собой дверь. Но как только они остались втроем, тут же замолкли, развернувшись в разные стороны. - Ты у Толи был? – буркнул Гриша, не поворачиваясь. – Как он там? - С ним дядя Дима. Остатки мозгов ему пытается вправить, - сообщил в пустоту Вернер, ни к кому не обращаясь напрямую. Его злость словно выключили. – Но я сомневаюсь в успехе этого предприятия. Они помолчали. Вернер устало упал на другой конец дивана, подпёр голову рукой и надулся, размышляя о чём-то своём. Гриша ковырял пальцем обивку дивана, сосредоточенно рассматривая какую-то неведомую точку в пустоте. - А на похороны кто-нибудь ездил? – Лиам втиснулся между ними на диван, сложил руки на груди и мрачно вздохнул. Вернер помотал головой, украдкой взглянув на закрытую дверь спальни. Гриша смущенно пожал плечами, продолжая домогаться до несчастного дивана. - Друзья года, - хмыкнул Лиам, понимая, что дожидаться ответа не стоит. - Толя на похороны не пошёл. Что там было делать? - проговорил Гриша, словно защищаясь от упрека. – Да и мне бы он точно не обрадовался. - Так говном быть не надо просто, - злорадно поспешил вставить Вернер. – Когда ты ему звонил последний раз? - Сам ты говно, - устало отозвался Гриша, утыкаясь лицом в спинку дивана. – Голубятня. - Я тоже на похороны не попал, - подвел итог за всех Лиам. – В сухом остатке три мудака. У одного духа, как всегда, не хватило. Второй - упертый баран. - А тебе-то что помешало, мать Тереза? – взвился Вернер, буквально подпрыгивая на диване и не давая закончить обвинительную речь. – Кресло Старостина жопой согревал? - Да пустяки всякие. Жена рожала, - кокетливо отмахнулся Лиам, резко вставая. Гриша опасливо отодвинулся, явно ощущая, что Вернер наконец-то перегнул палку. Разозлить Лиама было почти невозможно. Сам он видел такое всего однажды за двадцать с лишним лет знакомства. Тогда не повезло Филу, которого минут десять буквально возили мордой по полу, матеря на трех разных языках и угрожая открутить голову. Гриша почти понадеялся, что Лиам таки совершит задуманное, но, к несчастью, случился дядя Дима, а у того разговор короткий. Вернер втянул воздух сквозь сжатые зубы и обхватил голову руками, простонав что-то невнятное. - Так вроде ещё рано было? – робко вставил Гриша. Лиам тем времени без единого слова демонстративно составил на стол несколько тарелок, продолжая хранить гробовое молчание. Поддерживать эту тему он не собирался. Следом за едой на стол перекочевала бутылка коньяка. - Давайте помянем, - мрачно предложил Лиам, разливая по стаканам. Руки у него заметно дрожали от злости. – И если хоть ещё одна падла свою варежку откроет… Первую предусмотрительно выпили молча. Вернер опрокинул стакан разом и тут же потянулся налить ещё. Гриша отпил половину, хмыкнул одобрительно, зажевал кусок сыра и допил остальное. Лиам сморщился от первого же глотка, казалось, что он сейчас зашвырнет стакан в стену. Второй глоток задумчиво покатал во рту, явно пытаясь дать коньяку последний шанс. Допивал с мученическим видом, но не протестовал, когда Вернер принялся разливать ещё. - Хочешь нажраться, чтобы хватило смелости Сене рассказать? – мрачно осведомился Лиам. - А ты ему не проболтался? – грустно спросил Вернер, рассматривая опустевший в третий раз стакан. – Я был полон надежд. - Ссыкло. Нет уж, дам тебе шанс подставить плечо рыдающему стажеру, – фыркнул Лиам, к которому постепенно возвращалась привычная ехидная манера разговаривать. – Может быть, он тебе из жалости даст. Бутылка опустела быстро. Больше всех налегал Вернер, но как довод не принял, решительно отказавшись куда-то тащиться на ночь глядя. Но так как камень тупит ножницы, недовольному Вернеру пришлось прыгать телепортом за второй. Лиам окончательно смягчился, поняв, что дальновидный товарищ взял не только вторую, но и третью с четвертой. На половине второй бутылке Гриша решительно отодвинул от себя стакан, заявив, что ему ещё два повтора назад было хватит. - Поразительное благоразумие. В целом ты за ЗОЖ, поэтому кокс употребляешь без фанатизма? – ядовито поинтересовался Вернер. - Отвали, - огрызнулся Гриша, расслабленно растекаясь по спинке дивана. – "Кокос" сущее баловство. Пару раз в клубах угощали. Меня даже Олька не пилила. - Вот это новости. Долго вы с ней встречались? – проговорил Лиам, не зная, что ещё добавить. Судя по окосевшей физиономии Вернера, он тоже не подозревал о том, что Гришка крутил роман с Олей. - Год почти, - спокойно сообщил Юнусов, прикрывая глаза. - Так ты же ещё не в курсе, - в голос вдруг рассмеялся Вернер. – У дяди Димы родилась гениальная идея. Найти загадочного жениха и кишки ему выпустить. Мол, прикрывает злодея дуреха влюбленная. На зов не явилась. Гриша выругался, но без должной выдумки и страсти, так что ни Лиам, ни Вернер не стали подначивать дальше. Плеснул в стакан на добрых два пальца, залпом выпил и закашлялся, чуть не захлебнувшись. - Она меня бросила. Понятно вам? Бросила! – прошипел Юнусов, который очень хорошо представлял себе, что некромант может сделать с человеком. Им даже рядом находиться ради такого не надо. Ляжешь спать однажды, а там за поворотом во сне ждёт дядя Дима и его щипцы для снятия человеческой кожи. – Позвонила почти перед самой аварией. Сообщила, что в трансе наконец-то разобралась в своих чувствах. Поэтому уходит от меня. И куча другой ерунды. - Слушай, Гриша, - Вернер отобрал у Лиама наполовину скуренную сигарету, намереваясь затянуться. – Я давно хотел с тобой поговорить. Не знаешь, кто бы мог организовать массовое убийство, чтобы выпотрошить твои славные кишочки?