Часть 1
17 апреля 2019 г., 17:36
***
lana del rey — «summertime sadness»
Солнечные лучи периодически слепят глаза сквозь кроны деревьев, кожу местами обжигает фантомное тепло, мурашки покрывают руки. Это не от холода. От предвкушения. Чимин любит это место, искренне радуется каждый год, возвращаясь сюда, в парк, где всё закончилось и началось. Чимин боится встречи. Чимин ждет ее. Воздух насыщен запахами хвои и зелени, прелой листвы, солнца и лета. Драная майка горчичного цвета пропускает к телу прохладный воздух, прохлада проходит насквозь, щекоча кожу. Главное не пропустить нужный поворот с тропинки. В прошлый раз знаком послужил едва заметный клочок красной ткани на кусте с краю от основной тропы, в этот раз Чимин снова должен угадать сам, найти что-то, что будет не так в этом лесу. Вскоре он натыкается на алую розу, свежий бутон, валяющийся прямо на земле. В этом парке не растут розы. Сразу рядом виднеется едва заметная тропинка, уводящая вглубь леса. Эта игра достаточно утомительная, но Чимину это нравится, это отдаёт приятной тяжестью в груди и заставляет всё его существо трепетать в предвкушении. Да, Чимину это нравится. В том смысле, в каком давно покинувшему мир призраку может нравиться вообще хоть что-то. Чимин сворачивает с тропы и идет по указателю из еще нескольких роз — одна в дупле дерева, одна свисает с ветки прямо перед глазами, следующая лежит на срубленном пне какого-то огромного дерева. Последняя роза зажата между зубами Юнги, задумчиво глядящего в безоблачное небо и лежащего в густой траве. — Ты пришел. Юнги подает руку, и Чимин, сплетя пальцы с ним, усаживается рядом, на землю. Чимин не боится всяких там жуков и пауков, но ему вдруг интересно, почему их не боится Юнги. — Я не очень люблю лето, ты знаешь? Да, Чимин чувствует это. — Такое время, когда хочется просто… не делать ничего. Просто существовать. И я ненавижу жару. Это Чимин тоже чувствует. — Но ради тебя я готов выбираться сюда хоть двести лет каждый год. Только ради тебя. Легкая улыбка уголками губ — и большего Юнги не нужно. Он счастлив хотя бы тому, что нашел Чимина, и что они хотя бы раз в год, но могут встречаться. — Как тебе там, не очень скучно? Чимин изображает рукой «так себе» и грустно поджимает губы. — Долго добирался сюда? Чимин смущенно кивает. — Ясно… Ложись, отдохни тогда. Что еще нам остается. Юнги откидывается на траву и поднимает руку с розой, закрывая ею слепящее солнце. — Ты любишь розы? Я подумал, что в этот раз будет прикольно использовать их как знак. Чимин вообще-то не любит цветы, по крайней мере, не розы точно. Но он улыбается в ответ, расстраивать Мина ему совсем не хочется. — Сегодня и правда жарко. Тебе нормально? Чимину нормально. Ему не бывает жарко, не бывает холодно, но прямо сейчас он чувствует, как щеки горят, а в груди тепло. Такое бывает только 21 июня, это особенный день для него, как в прямом, так и в переносном смысле. И хотя бы один день, но он может почувствовать себя не так одиноко, может почувствовать себя… почти живым. Юнги лежит, закинув ногу на ногу и играя с розой в руках, неотрывно пялясь на Чимина. Он давно уже смирился, но это не очень-то приятно, на самом деле — смотреть на соулмейта, который умер за год до встречи. Утонул, вроде как. Случайность ли это, или же он… сам? Юнги не спрашивал и не хочет. Боится узнать ответ. Но судя по тому, какие у Чимина иногда грустные глаза и то, как сильно изорвана его одежда, мысли у Юнги насчет его смерти не самые радужные: волосы Чимина развеваются так, как будто он до сих пор под водой. Юнги совершенно беззастенчиво любуется тем, как переливается в них солнечный свет. Это красиво, завораживает. Пугает. — Как там дела, на той стороне? — шутливо спрашивает Мин. «Скучно» — одними губами произносит в ответ Чимин. Его голос Юнги никогда не слышал, но почему-то может представить его. Он чистый, звонкий, Юнги полюбился бы его голос обязательно, если бы он его мог услышать. — Без меня скучно или просто скучно? Чимин улыбается и указывает пальцем на него. — Ты уж прости, но я пока туда не собираюсь. Подождешь меня, ладно? Прикрыв глаза и мягко сжав губы, Чимин кивает и хочет что-то произнести в ответ, но передумывает. — Что? Что ты хотел сказать? Чимин мотает головой, отнекиваясь и отказываясь отвечать, потому что это не совсем то, что они обычно делают. Обычно Юнги рассказывает ему о том, как прошел его год, о новых друзьях, о работе, а Чимин слушает его, поглаживая по волосам, пока Юнги, развалившись, сидит между его ног, облокачиваясь на его грудь. Чимин — он как уплотненный воздух или водная гладь, его можно коснуться, но это всё равно что наталкиваться на какое-то препятствие — от него не исходит ни тепла, ни холода, у его кожи нет текстуры, а волосы нельзя пропустить меж пальцев. Юнги пробовал. Зато это может делать Чимин, и это вполне себе достаточный для него физический контакт, который дарит им обоим иллюзию того, что один из них всё ещё жив. — Я так скучаю по тебе иногда. Знаешь… Юнги запинается и кажется, что его голос дрожит от напряжения. Чимин наклоняет голову, заинтересованно вглядываясь в темные глаза Мина. Юнги продолжает под его испытующим взглядом. — Знаешь, я бы так хотел, чтобы ты был по-настоящему в моей жизни. Мне так жаль, что это всё… не так. «Мне тоже» Юнги замолкает, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и прикрывает глаза рукой. Слишком яркое солнце, от которого очень хочется спрятаться. — А знаешь что еще? Я хочу показать тебе, где я живу. Хватит вот этого всего, в следующий раз просто приходи ко мне домой, а? Я, конечно, не противник романтики, но седьмой год подряд встречаться в лесу мне бы не хотелось. «Не могу» Чимин показывает на солнце, на запад, и Юнги понимающе кивает. Они читают друг друга так, словно мысли одного в открытом доступе для другого, хотя Чимин и не может ничего сказать. Однако Чимин согласен пойти прямо сейчас к нему домой. Место встречи изменить они не могут, их пересечение каждый год должно быть здесь и только здесь, в этом лесу, но это не значит, что они не могут погулять до заката где-то в другом месте. Так что, Чимин согласен посмотреть на дом Юнги при условии, что до захода солнца они вернутся обратно в лес. Чимин бы хотел по-другому, он просто не может. Юнги подскакивает с места, ярко-ярко улыбаясь тому, что Чимин согласился, и хватает его за руку, оставив алую розу, с которой он игрался всё это время, на земле, медленно доживать свой век под палящим солнцем. Когда-то так оставили и Чимина. В этом же самом лесу его бросили, слабого настолько, что не было сил даже закричать. А когда он почувствовал сильный удар спиной и то, как легкие стала затапливать вода, сознание его уже почти угасло и спустя три удара сердца он покинул материальный мир. Он не мог видеть того, кто воткнул в него нож так много раз, что его майка превратилась в изорванную тряпку, но на главный вопрос — за что? — он так и не нашел ответа за все десять лет скитаний по миру. В реальности ему бы сейчас было двадцать семь, прямо как и Юнги.
