Часть 2
17 апреля 2019 г., 17:36
***
a l e x — «久石 譲»
Идти по оживленной улице за руку с призраком своего соулмейта для Юнги в новинку. Никто, кроме него самого, конечно, не видит Чимина, но всё-таки держать в воздухе переплетенные с невидимкой пальцы — это странно. Но Мина не волнует. Спустя минут пятнадцать они останавливаются у подъезда одной из высоток, Юнги рыскает по карманам в поисках ключей и, найдя их, открывает дверь и впускает Чимина внутрь. За время прогулки никто из них не сказал ни слова, ну, точнее, не сказал Юнги, Чимин и вовсе не может говорить в этом мире. Да и не нужны им слова, — переплетенные пальцы и короткие взгляды, от которых в груди пожар и потоп одновременно, куда красноречивее. Юнги захлопывает дверь квартиры и переобувается в домашние тапки. Чимину он тапки не предлагает, тот всё равно парит в воздухе в паре сантиметров над землей. — Ты не можешь пить ничего, я правильно понимаю? — спрашивает Юнги, копаясь в холодильнике в поисках апельсинового сока, который в такую жару — самое то. Чимин отрицательно мотает головой. — То есть — можешь? Утвердительный кивок. — Ты можешь пить? — звучит слишком изумленно. Юнги закрывает холодильник и отхлебывает прямо из горла найденный сок. — Я не знал… Эм, ты хочешь что-нибудь? Чимин подходит к холодильнику и указывает на него, Юнги снова открывает дверцу, и, к своему счастью, Чимин находит внутри начатую бутылку виски. Чимин активно тычет пальцем в неё, и Юнги, недоуменно сдвинув брови, берет бутылку и наливает рюмку виски для него. Наблюдать за тем, как пьет призрак, весьма забавно, — Чимин с усилием хватает рюмку и, дрожащей от напряжения рукой удерживая ее, опрокидывает в себя. Да, забавно. До того момента пока виски, совершенно естественно, не льется прямо на пол. — Эй! Чимин, не обращая внимания на возмущения Юнги, со стуком ставит рюмку на стол так, как будто действительно только что выпил, морщится и довольно улыбается, показывает на живот. — Если ты так решил пошутить, то что-то я не понял прикола, — ворчит Юнги. И пока он, недовольно бурча под нос что-то про то, что это была плохая шутка, вытирал шваброй пол, Чимин присел на стул и опустил голову на сложенные перед собой руки, наблюдая краем глаза за убирающимся парнем. Забавно, три года бессмысленных скитаний в поисках чего-то и семь лет после их встречи они просто были… в парке. Ну, лежали на траве, смотрели в небо, обнимались. Один раз даже поцеловались, было очень необычно. Чимин даже почувствовал тепло от этого, это было приятно. Но они никогда не додумывались пойти к Юнги домой. — Нужно было просто сказать, что не можешь пить, Чимин, это не смешно вообще! — продолжал ругаться Мин. Но когда он поворачивается к соулмейту и хочет сказать что-то еще, то встречается со взглядом осоловелых и явно прибалдевших мутно-карих глаз. Юнги замирает. Осознаёт. — Ты что… пьяный? Мягкая улыбка и кивок в ответ, Чимин прикрывает глаза и растягивает губы в широкой улыбке. В его развевающихся светлых волосах играет лучик света из окна, проходит насквозь и создает на голове эффект свечения нимба, как будто свет проходит через толщу воды. — Охренеть. — Юнги всё ещё в шоке от того, что Чимин может пить и пьянеть. — Охренеть… О том, в каком шоке был Юнги в их первую встречу, он не хочет даже вспоминать. Когда он гулял по лесу, споткнулся и ударился головой о какую-то корягу, он потерял сознание, а когда очнулся, увидел перед собой это самое лицо. Тогда Мин испугался так, что чуть не потерял сознание второй раз — не каждый день встречаешь парня, через которого просвечивает солнце и видно кроны деревьев, как сквозь прозрачный пластик. Но и Чимин испугался не меньше — ведь до этого дня его никто не мог увидеть. Чимин просто хотел посмотреть, всё ли хорошо с этим парнем. А оказалось, что они таким образом друг друга нашли. Закончив вытирать пол и морщась от запаха пролитого алкоголя, Юнги берет Чимина за руку и ведет в свою комнату, толкает на кровать и наваливается сверху, ловит взглядом улыбку и не находит никакого сопротивления в глазах напротив. В глазах Чимина всегда столько печали и скорби, что у Юнги сжимается сердце, но сейчас в них только его собственное отражение и еще тепло, доброта, мягкость. Это хорошо, так и должно быть, глаза Чимина не должны быть грустными. — Как бы я хотел услышать твой голос, — шепчет Юнги, глядя на вмиг растерявшегося и смутившегося пьяного парня. — Правда… Очень хочу. Чимин гладит его по щеке и делает для себя мысленную заметку — он пока не знает как, но должен передать Мину старый диктофон, на который часто записывал свои мысли и чувства. Мечты о карьере писателя или журналиста канули в лету, как и он сам, но зато он может хотя бы как-то реализовать всё то, что записал за три года, вплоть до дня, когда его убили. В голове дурман от выпитого виски, и Чимин благодарен тому, что наконец-то смог попробовать алкоголь. Да, это фантомная выпивка, но ощущается так же реально, как если бы он действительно выпил. — Хочу тебя поцеловать, — как будто спрашивает Юнги. Чимин раскрывает губы и обвивает руками его шею. Поцелуй с Чимином похож на глоток воды — его невозможно почувствовать так, как настоящие губы, нельзя углубить поцелуй, не представляется возможным ловить чужие вздохи, потому что Чимин не дышит, он просто существует. Но даже этого Юнги достаточно для того, чтобы почувствовать себя хотя бы отчасти счастливым и не таким одиноким, как остальные 364 дня. Юнги не на что жаловаться, он рад и тому, что имеет, он видит Чимина, пусть и всего один день в году. Некоторым и это недоступно. Чимин на самом деле не хотел бы, чтобы они когда-нибудь встретились. Точнее, не так — он бы не хотел, чтобы Юнги мучился оттого, что его соулмейт умер до встречи с ним, видя его таким, как сейчас — полупрозрачным призраком. Но Юнги не говорит об этом ничего, и остается только принимать как данность и благодарить провидение за то, что они всё-таки нашли друг друга. Да и, на самом деле, Чимин слишком привязался к Юнги за эти семь лет, и иного развлечения в этой ипостаси ему точно не светит до скончания времен, так что оставлять Юнги он не намерен. К тому же, проскальзывает эгоистическая мысль, что у Юнги есть еще другие люди в этом мире, его хоть каждый день может кто-то целовать, обнимать, а вот самого Чимина некому обнимать и целовать. Один день, когда он может встретить Юнги и когда он может его увидеть и коснуться — вот и всё, что ему доступно. Чимину не на что жаловаться, он рад и этому. Он может быть любимым кем-то хотя бы один день в году, потому что ему посчастливилось найти свою родственную душу. Такое выпадет один на десятки тысяч, он спрашивал у других таких же призраков об этом… Юнги целует его медленно и тягуче, и Чимину даже кажется, что он как будто становится еще более плотным, как будто его губы не сотканы из воздуха, а приобретают форму, температуру, даже цвет. Всё в Чимине сейчас блеклое, но с Юнги он чувствует себя цветным, настоящим. Живым. Кажется, даже ножевые раны побаливают немного. Хорошо что вода смыла с его майки всю кровь, иначе вид был бы жуткий. — Какой ты красивый, — тихо шепчет Мин в его приоткрытые губы. — Если ты даже в виде призрака такой красивый, то каким ты был в жизни, я боюсь представить. «Спасибо» — Не за что, я просто сказал то, что думаю. Чимин ластится и водит невесомыми руками по чужому телу, касается оголенной поясницы и забирается под майку, чтобы огладить его взмокшую спину и слегка выпирающие ребра. Он тоже красивый, и Чимин говорит это касаниями, раз уж не может сказать вслух. — Как бы я хотел повернуть время вспять… Юнги вздыхает тяжело и крепко обнимает Чимина, навалившись на него всем весом, обвивает ногами и прижимает руками к себе. Если бы Чимин был живым, он бы взмолил о пощаде и засмеялся от такого напора и силы объятий, но по факту, задушить его в объятиях, — то есть, убить второй раз, — уже не получится, и Юнги может не сдерживать силу, с которой он прижимает чужое тело к себе, Чимин благодарен такому тесному контакту. — А ведь я даже не знаю, как тебя зовут и сколько тебе лет. Точнее, я знаю, что ты Чимин, но… это всё, что я знаю о тебе. Помнишь, как ты пытался мне сказать своё имя? Чимин помнит. «Чи» — как чих. «Мин» — как мина. Чимин играл с ним в шарады, пока Юнги наконец не назвал его правильно, тогда же они впервые коснулись друг друга, неосознанно потянувшись и взявшись за руки от радости. Пока Чимин вспоминает тот день, — второй раз, когда они встретились, — Юнги не переставая целует его в губы и щеки, в шею и грудь, оглаживает колышущиеся от фантомной воды волосы и контуры лица. Чимин и правда такой красивый, Юнги с мазохистским удовольствием думает о том, как здорово было бы найти его фотографию или хоть какую-то информацию о нем, чтобы вспоминать почаще до их следующей встречи. То, что они родственные души, это конечно хорошо, но это не значит, что они могут читать мысли друг друга, так что информации у него — разве что догадки и теории, да и одно только имя «Чимин». Весь день они проводят на кровати, переплетаясь телами и наполняя довольно небольшую комнату вздохами и мягким шепотом слов восхищения и удовлетворения, которыми Юнги щедро осыпает смущенного Чимина. Медленно приближающееся к горизонту солнце пробирается лучами через щель в шторах и падает на кровать, заставляя тело Чимина сиять и вбирать в себя свет так, что кажется — Чимин светится сам по себе, просто потому, что он такой. Он не призрак, не мертвец — он кусочек солнца, который освещает мир Юнги своим светом раз в году. Юнги, как до этого сам Чимин, делает для себя пометку — написать для него тысячу строк о том, что он чувствует к Чимину. Это ужасно глупо и по-детски, но ему наплевать на это, и так же на то, что Чимин уже умер. Он хочет этого, он это сделает и через год прочитает это Чимину, чтобы заставить его смущаться и беззвучно смеяться от всех тех слов, которыми осыплет его Мин. А потом поцелует, да.***
Держась за руки они доходят до того места, где тогда, семь лет назад, они встретились впервые. — Ну, этот день был особенным, да? Юнги берет его за руки и, криво улыбаясь, смотрит в бездонные глаза Чимина. Они снова грустные. — Давай в следующий раз сходим куда-нибудь? В кафе, может быть? Я заплачу уборщикам хоть тройную сумму того, что мы выпьем, но ты попробуешь все напитки из их меню! Чимин широко открывает рот и кажется, смеется так, как будто это лучшее, что он слышал за всю свою жизнь. Юнги заражается его неслышным смехом и улыбается тоже. — Или мы можем… Можем просто побыть вдвоем у меня дома? Мы бы могли… посмотреть что-нибудь? Ты любишь аниме? Юнги сделает всё что угодно, чтобы задержать его еще чуть подольше. Он знает, что остались считанные минуты до того, как Чимин растает в воздухе невесомой дымкой, но он хочет получить еще и еще ответов на свои глупые вопросы, говорить с ним до последней секунды. «Да» — Мы посмотрим с тобой всё, что ты захочешь. У нас ведь… будет еще время, правда? «Да» — Значит, в следующем году я скуплю весь алкомаркет, ты попробуешь всё, что захочешь, и мы будем смотреть телек весь день, и… И Чимин, обернувшись на запад, начинает медленно растворяться. — И я поцелую тебя еще раз? И ты обязательно придёшь? Подожди, не уходи, ответь! «Да…» Юнги рывком притягивает едва ощущаемое тело призрака к себе и утыкается ему в шею. — Только обязательно вернись, хорошо? Иначе… жди меня на той стороне. Если бы Юнги не застилали обзор накатившие прощальные слёзы, он бы мог увидеть испуг в глазах Чимина. Нет, Юнги никогда не должен говорить такие вещи, никогда. Души, которые покончили с собой, не бродят по этому миру, их пристанище далеко отсюда, и Чимин не хотел бы там оказаться сам и не хочет, чтобы там оказался Юнги. «Я вернусь, обещаю» Чимин растворяется в последнем луче солнца, а Юнги медленно опускается на землю и, подтянув колени к груди, утыкается в них лбом, рвано выдыхая и чувствуя, как ткань джинсов намокает от слёз. Первая строчка из тысячи:Я скучаю по тебе
