Графиня де Вержи

      Пьер выслушал её не перебивая, время от времени качая головой и тяжело вздыхая, особенно в тех частях истории, которые так или иначе касались Денизы. Поколебавшись, Диана всё-таки рассказала и об Аличе. Пьер в ответ снова покачал головой и пробормотал:       — Наша общая знакомая — отчаянная женщина, ей-богу. Мне бы такое и в голову не пришло.       — Мне бы тоже, — кивнула Диана. — Но, наверное, она знает, что делает и зачем. — Она помолчала, прежде чем спросить: — Сами-то как? Выглядите… уставшим.       Пьер потёр виски, ответив:       — Чувствую себя не лучше. Дениза куда-то исчезла, и я понятия не имею, где её теперь искать. Вернее, догадываюсь, — тут же исправился он. — Постоялых дворов поблизости не так уж много, — но ехать туда и что-то решать, честно говоря, у меня нет никакого желания. Я уже очень давно занимаюсь её детьми, ничего в особенности не меняется, но… юридические формальности, разрешительные документы… Без них не выйдет вернуться домой.       — Их сложно получить? — предположила Диана.       — Да нет… Сложнее договориться о чём-то с моей сестрой. Когда у неё кто-то появляется, она теряет здравый смысл окончательно. Честно говоря, никогда не понимал, как она так быстро находит себе нового обожателя, и как может так свято верить, что между ними всё всерьёз и надолго.       — Давно она… такая? — полюбопытствовала Диана. Пьер непонимающе приподнял брови, и она пояснила: — Ну… увлекающаяся личность.       — Лет с тринадцати, наверное, начала собирать вокруг себя поклонников, но до смерти жениха это всё было мелкими шалостями. По крайней мере, насколько мне известно. А после, видимо, решила, что терять уже нечего.       — Мне немного жаль Денизу, но её характер просто невыносим.       — Полностью согласен.       Они помолчали. Уже на крыльце Диана спросила:       — Вы ужинали? Может, зайдёте? Уверенна, синьор ди Маттео не будет возражать.       — Мне кажется, уже немного поздно, да и, признаться, хочу поскорее разобраться с делами и вернуться к детям. Я обещал им почитать сегодня.       — Уверена, полчаса ничего не изменят.       Пьер заколебался, вытащил из кармана часы, которые показывали половину восьмого.       — Если только полчаса, — наконец, согласился он, входя в дом следом за Дианой.       Увидев их, Ваноцца тут же засуетилась на кухне. Диана, пообещав скоро вернуться, поднялась наверх, чтобы поцеловать Птичку. Та всё время тянула в рот руки.       «Зубы режутся», — вспомнила она недавние слова Коко, беря дочь на руки.       Птичка, узнав мать, заулыбалась, тут же заставив Диану испытать муки совести за то, что её не было весь день.       — Помочь вам переодеться, мадам? — предложила Коко, откладывая платье, которое расшивала, расположившись на стуле в углу комнаты.       — Нет, Коко, я ещё не ужинала. Там месье де Роган зашёл, — Диана запнулась, вдруг почувствовав себя недостаточно хорошей матерью.       — О… — понимающе протянула Коко. — Ясно. Хорошо… провести время тогда.       Ещё на лестнице Диана услышала обрывки разговора Пьера и синьора ди Маттео и, не в силах совладать с любопытством, остановилась и прислушалась.       — Дон Пьер, — прокашлявшись, обратился к нему синьор ди Маттео, и, судя по звуку, поставил чашку на блюдце, — вы, бога ради, извините, если лезу не в своё дело, но я слышал, у вас какие-то проблемы с сестрой? Может, я могу чем-то помочь?       — Едва ли это в вашей власти, но спасибо. Сестра… на редкость безрассудное создание. И моё личное наказание за грехи, стоит полагать.       — Да уж наслышан, — пробормотал синьор ди Маттео. — Я тут случайно узнал, вы решили переезжать… Нашли место? Если хотите, можете пожить у нас, пока ничего не найдёте. Прадед строил дом для большой семьи, но так уж вышло, что мы с Лео остались одни. Комнат много.       — Как ни заманчиво, но вынужден отказаться. В противном случае слухи о моём романе с донной расползутся быстрее, чем я успею сказать «добрый вечер».       — Да мало ли, что люди болтают, слушать всех, что ли? — Снова звякнуло блюдце. — Может, мне попросить племянника поговорить с квартирной хозяйкой? Там, кажется, недавно освободились то ли две, то ли три комнаты. Понимаю, не те условия, к которым вы привыкли, но это даст вам время найти что-то получше. Впрочем, зная Дженевру, она не станет вас торопить.       — Я после смерти жены родных-то видеть не мог, не говоря уже о посторонних. Спасибо за предложение. Я могу подумать пару дней, прежде чем дать ответ? Хочу посмотреть, что удастся найти самому.       — Конечно. А ваша жена?..       — Умерла в родах, — коротко ответил Пьер.       — А ребёнок?..       — Слава богу, жив. Ему сейчас три.       Диана, подождав ещё пару минут, спустилась, старательно делая вид, что ничего не слышала. За ужином говорили мало и в основном о погоде, море и солнце. Пьер, допив чай, поблагодарил за приглашение и снова засобирался к сестре. В ответ на предложение синьора ди Маттео остаться ещё ненадолго, он виновато улыбнулся:       — Нужно уладить некоторые юридические формальности. Боюсь, у меня не так много времени до того, как все уважающие себя нотариусы разойдутся по домам.       — Могу я поехать с вами? — спросила Диана, припомнив, чем в последнее время заканчивались все его попытки поговорить с сестрой. — Если Дениза снова захочет устроить скандал, возможно, в моём присутствии передумает.       Пьер усмехнулся, повертев в руках чашку:       — Не припомню, чтобы зрители её смущали, но от хорошей компании не откажусь. Возможно, уже мне придётся напомнить о правилах хорошего тона.       «Это, мадам, вы называете «хочу поскорее увидеть дочь? — мысленно укорила себя она. — И вы ещё смеете считать себя достаточной хорошей матерью».       Попрощавшись с синьором ди Маттео и Ваноццей, они отправились на поиски Денизы. Она очень быстро нашлась на одном из ближайших постоялых дворов. С ними спустилась поговорить её служанка, явно смущённая происходящим. Ей, Диана не сомневалась, пришлось приложить немало усилий, прежде чем им всё-таки разрешили подняться.       Дениза встретила их в крайне скверном расположении духа. Показательно громко захлопнув роман за авторством неизвестной Диане мадам де Лафайет, она спросила:       — И чего вы от меня хотите в такое время?       Пьер потёр уголки глаз.       — Вообще-то, самую малость. Нужно решить бумажные вопросы, чтобы я мог забрать детей с собой. Ты этим, как я успел заметить, не озаботилась.       — А это разве нужно мне?       Диана не бралась утверждать, была ли Дениза в самом деле удивлена, или лишь пыталась сделать вид.       — Вы сами не так давно хотели, чтобы я воспитывал ваших детей, — сухо напомнил Пьер. — И для этого требуется самая малость: твоя подпись на паре скучных бумажек. Но ты и это хочешь переложить на меня.       Дениза неопределённо взмахнула рукой и вернулась к книге, старательно ища место, на котором остановилась:       — Ты юрист, разбирайся сам, я в этом ничего не смыслю. Будет готово, приноси, подпишу. А не устраивает, так я могу забрать детей обратно. Развлекайся, строй свою жизнь, раз уж тебе трудно помочь сестре.       — Я последние лет пять только это и делал. — Его голос сел, кулаки сжались. — И да, я и в самом деле хочу… нет, просто мечтаю сбросить вас всех со своей шеи. Я не помню, когда я последний раз был в театре или на выставке какого-нибудь модного и абсолютно бездарного художника… — Он, одёрнув себя, на секунду закрыл глаза, после, сделав глубокий вдох, продолжил обычным тоном: — Это всё не имеет значения. Давайте в память о нашей старой дружбе поскорее уладим формальности.       — Какая драма, какое вхождение в роль. — Дениза с явной издёвкой похлопала в ладоши. — Все театры мира падут к вашим ногам, граф. И, боюсь, друзьями мы не были, — продолжила она тоном, каким говорят о погоде. — Мне просто было удобно всегда находиться возле любимца публики. Лучи вашей славы, месье де Роган, знаете ли, иногда падали и на меня до того, как вы связали себя узами брака. После смерти Лу мне больше не было нужды играть эту роль.       Пьер приподнял брови, тщательно изображая сдержанное удивление.       — Вот, значит, как обстояло дело? Что ж, спасибо, мадам, что вы мне об этом сообщили столько лет спустя. А я-то думал, слова о том, что я ваш близкий человек, чего-то да стоили.       — Видимо, театральный талант у нас в крови. В нашей семье не было актрис случайно?       — Одна такая как раз сидит передо мной, взбалмошная, недалёкая и неразборчивая в выборе мужчин.       Дениза нахмурилась, не слишком правдоподобно притворяясь обиженной, и посмотрела на Диану, но, не дождавшись поддержки, повернулась к Пьеру.       — И вам не стыдно за эти слова? А ведь вы ещё имеете наглость считать, что уважаете женщин.       — Я в целом уважаю людей. До той поры, пока они не докажут, что этого не заслуживают.       — Жаль, что на твоём месте не бедняга Шарль. Он был просто очаровательным, и, уверена, сейчас не стал бы пытаться меня пристыдить. Лучше бы коклюш задушил кого-то другого.       «Она в своём уме?» — пронеслось в голове у Дианы.       — Очень скоро ваше желание исполнится, и я исчезну из вашей жизни, — ответил Пьер, не меняясь в лице. — Так вы возьмёте на себя труд пригласить нотраиуса?       — Если только вы окажете любезность стеснённой в средствах сестре, и оплатите его работу, раз уж именно вам всё это нужно.       — Хорошо, мадам, я это сделаю, если завтра вы явитесь в ближайшую нотариальную контору со всеми документами. Сегодня, увы, не имею при себе достаточно средств.       — Нет, — протянула Дениза, — до завтра я ждать не хочу… Что ж, выручу вас в этот раз, пожалуй. Кажется, это дело в наших общих интересах.       — Вы совершенно правы, мадам. А главное, оно в интересах ваших же детей.       — Они меня мало волнуют. — Дениза отложила книгу, беря в руки бумагу и чернильницу. — Я была уверена, что их отец, с его-то связями и дружбой с Монморанси, может дать мне больше, чем муж. Но ошиблась. Итак, что я должна написать?       — Не уверен, что тут документы оформляют так же, — предупредил он.       Дениза устало вздохнула.       — Мне наплевать, Пьер, я просто хочу покончить с этим, чтобы ты исчез из моей жизни раз и навсегда. Я слушаю.       — Что ж, как угодно. «Данный документ составлен в присутствии нотариуса, — оставьте побольше места для его имени, — проживающего в королевстве Неаполь, и свидетельствует о том, что я, Дениза Элиана д’Астарак, урождённая де Роган, в виду необходимости задержаться в Италии для укрепления здоровья, настоящим позволяю моему брату, Пьеру Марселю де Роган, вернуться на родину с моими детьми». Ниже пишите полные имена Мими и Нини и их возраст. Дата, подпись. Потом распишусь я, мадам и нотариус.       — А вы их не знаете? Полные имена Мими и Нини. Вы же такой хороший дядя, — язвительно поинтересовалась Дениза.       — А я им не отец, чтобы это помнить. Твой муж, уверен, этим тоже не озаботился. — Устав стоять, Пьер сел на табурет, перед этим переложив с него книги на столик. Дениза пододвинула к нему лист, он пробежал его глазами, расписался, и вернул. — Нини Элен в честь матери?       — По святцам.       На этом их разговор был окончен. Вскоре вернулась служанка, приведя с собой юриста. Тот, прочитав документ, остался доволен формулировками, поставил под текстом нечитабельную закорючку и свою печать и подвинул лист к Диане. Придумать подпись мадам д’Эстре оказалось проще, чем она думала. Убедившись, что чернила высохли, Пьер положил документ в принесенный нотариусом конверт и спрятал в карман.       Диана, замешкавшись, осталась в комнате наедине с Денизой и тоже собиралась уйти не прощаясь, но уже в дверях почему-то остановилась и обернулась.       — Неужели вам совсем не жаль говорить ему такие ужасные вещи?       — Если бы он сразу делал то, о чём я его прошу, этого бы не случилось, — пожала плечами Дениза. — Хотите — утешайте, меня это уже не касается.       — Знаете, я до последнего верила, что вы это делаете ненарочно.       — Вы ошибались.       — Что ж, мадам, не стану больше тратить ваше время. — Вежливая улыбка стоила Диане немалых усилий.       Она вышла на улицу, стараясь уложить в голове всё, что только что видела и слышала. Пьер дождался её недалеко от входа, стоя спиной к стене постоялого двора и сложив перед собой руки. Диана, не зная, как вести себя, встала рядом, дожидаясь, пока он сам начнёт разговор. Он, впрочем, не спешил, хмуро смотря куда-то вдаль. Простояв так ещё пару минут, Диана вздохнула и позвала его по имени.       — Да? — Взгляд Пьера она скорее почувствовала кожей, чем увидела в слабом свете звёзд.       — Как вы?       «Хотя о чём я? Глупый вопрос».       — Жить буду. — Судя по голосу, Пьер попытался улыбнуться. — Дайте мне минуту, и буду в порядке.       — Мне жаль, что всё так кончилось. — Она хотела бы сказать что-то ещё, но не смогла подобрать слова.       — Признаться, мне тоже. Хотя умом понимаю, что давно нужно было перестать ей помогать, но сил не хватало.       — Я вас тоже обременяю? — спросила Диана, вспомнив его слова об усталости от всего и всех.       — Простите, если дал повод считать, что это относилось и к вам. Я говорил только о Денизе.       Поколебавшись, Диана не без труда встала на цыпочки и обняла Пьера за шею. После секундного замешательства он прижал её к себе так крепко, что Диана на секунду испугалась и захотела отстраниться. Она всё же нашла в себе силы, чтобы остаться на месте. Объятие вышло долгим.       — Может, я и в самом деле мешаю вам жить своей жизнью? — спросила она, отстраняясь.       — Нет. Поверьте, я не хотел, чтобы вы так поняли мои слова. И, раз уж мы об этом заговорили, — начал Пьер, тщательно подбирая слова, — будет ли у меня шанс, когда вы перестанете быть женой графа де Вержи?       — Конечно, — вздохнула Диана, пряча взгляд. Посмотреть в глаза ей почему-то было неловко. — Вы очень многое сделали для меня и справедливо рассчитываете на благодарность.       «Если я умру в родах, это обещание уже не будет иметь значения. Если выживу — он прекрасный человек, с которым можно будет прожить спокойную жизнь и вырастить детей. В конце концов, брак держится не только на супружеской близости, верно?»       — Если только из этих соображений вы готовы быть со мной, то я предпочту освободить вас от этого поспешного обещания, — сказал Пьер после долгого молчания, за которое Диана успела сотню раз пожалеть, что не оставила этой мысли при себе.       — Вы обижены на меня? — вздохнула она. — Прошу, не нужно. Вы очень мне дороги, но, боюсь, любить кого-то просто не в моём характере. Может быть, когда-то я могла, но эти времена в далёком прошлом. Мы прекрасно справлялись с ролью друзей. Может, стоит вернуться к ней? Я в любом случае стану вашей женой, после развода мне иначе не выжить.       Даже в слабом свете луны Диана видела, как он побледнел, точно полотно, и прежний слабый блеск в глазах потух окончательно.       — Возможно вы и правы, хоть это и разбивает мне сердце. Если в будущем вы сможете, — и захотите, — принять моё предложение о браке, обещаю, что бы ни случилось, быть для вас достойным мужем и растить ваших детей как своих собственных.       — Если вас не смущает, что супружеские обязанности, а с ними в эти минуты и вы, будут лишь раздражать меня, я готова принять ваше… обещание.       — Постараюсь найти способ… не слишком вам досаждать. В крайнем случае, если вам со мной будет плохо, у родителей есть имения в других городах, вы сможете уехать. Я, разумеется, надеюсь оказаться, по крайней мере, сносным мужем, и всё же считаю нужным упомянуть об этом. А теперь позвольте проводить вас домой, уже поздно.       — Мне жаль, что вы меня встретили, — сказала Диана, и в самом деле жалея, что всё складывалось таким образом.       — Мне жаль, что я не встретил вас раньше.