Новообретенный папа-омега

Подышать воздухом в парке было хорошей идеей. Коннор понял это как только пришёл. Отвлечься, отдышаться. Переживать подавленную течку одному — сомнительное удовольствие, не говоря уже о боли. Шум деревьев мягко успокаивал натруженные нервы. В звуки природы гармонично вписывались крики и смех детей. А приятная погодка с теплым ветерком добавляли ещё один плюсик. Отыскав самое уединенное местечко, с красотами вокруг, Коннор смог окончательно расслабиться. Он походил по вымощенной дорожке, понаблюдал за играми детей, собак, а теперь хотел просто немного отдохнуть. Прихватил на всякий случай плеер, если вдруг захочется послушать музыку, и рюкзак, в котором держал бутылочку обычной воды, пачку фисташек и молочную шоколадку. Он любил вот так вот на улице перекусить. Блаженно откинувшись на лавочку, омега посмотрел в безмятежное голубое небо и его мысли ничего не волновало. Последний дискомфорт после течки исчезал. Ветерок ласково игрался с волосами. — … ого, пап, смотри! Это же доктор Коннор! Знакомый детский голос вывел из расслабленного состояния. Сердце вдруг забилось учащенно, когда он открыл глаза и увидел неподалеку идущих Андерсонов, Хэнка и Коула. Мальчик тянул отца в его сторону и радостно махал рукой. Коннор одобрительно улыбнулся Хэнку Андерсону, что смущался энергичности своего сына, и махнул им рукой в ответ. — Добрый день, — первый поздоровался с ним Хэнк, как только они оказались на расстоянии вытянутой руки, — неожиданная и приятная встреча. — Здравствуйте! — Добрый день, — Коннор пожал тёплую руку мужчине и с улыбкой подмигнул мальчику. — Действительно приятная встреча. Вы часто гуляете здесь? — Гуляли бы чаще, если бы у папы было больше времени. И если бы меня было кому водить, да, пап? А то мы одни живём, — Коул сдал своего отца с потрохами. — По выходным всегда выбираемся, — ответил Хэнк, как только отошел от подставы. Чертенок явно хочет их подтолкнуть поближе друг к другу. Раньше он еще с сомнениями об этом думал, но сейчас уверен на все сто! — Но по выходным — это мало! Если так редко выходить гулять, то мы не то, что тебе, мы даже для Сумо подругу не найдём! Мальчику удалось добиться, даже если он не хотел того. Коннор тихо засмеялся, не в силах сдержаться. Растерянное, а после стыдливое выражение лица отца не смогли оставить равнодушным. — Сдал своего папу, да? — Все, Коул, дуй на площадку играть! — не выдержал Хэнк и, не спрашивая разрешения можно ли присесть рядом, бухнулся на лавочку, а затем отдал поводок в руки сына. — Заодно с Сумо поиграешь. Он от тебя точно далеко отходить не будет. Без каких-либо споров Коул забрал поводок и отправился вместе с собакой, которой без разницы куда, и там уже тормошил его на густой зелёной травке. — У вас такой непосредственный малыш, на него даже сердиться невозможно. — Да, каждая наша встреча начинается с того, что вы говорите много приятного о моем сыне, — коротко посмеялся Андерсон, подметив интересный факт, и откинулся на спинку скамьи. — Спасибо. А вы давно здесь? — Не засекал. Может, минут двадцать. Тоже отдохнуть хочется. Меня не утомляют дети, а вот их родители… Ну да ладно, это профессиональное, — усмехнулся под конец. — Профдеформация ещё никого стороной не обходила. А чем вы занимаетесь? — Занимаюсь в свободное время или связанное конкретно с работой? — Да и то и то. Внезапно Коннор словил себя на том, что не против узнать Андерсона ближе, чем позволяют рамки врачебного этикета. Его даже не смущала разница в возрасте, и что у альфы есть шестилетний сын. — Стыдно признаться, но по вечерам, в будние дни, я в основном провожу время дома за телевизором. Сразу же, как приду с работы. Иногда уделяю внимание Коулу. А по профессии обычный офисный планктон. — Похоже, вас это выматывает, — предположил Коннор. Мужчина действительно казался утомлённым. Такое он видел, когда люди долгое время работают без отпуска. — Работа неблагодарная, — признался тот, переводя взгляд на омегу. До этого он наблюдал исключительно за сыном, находящимся с Сумо не так недалеко от них. — Но через два месяца отпуск, поэтому я особо не жалуюсь. Больше времени буду с сыном проводить. Может быть, съездим с ним куда-нибудь. — Прекрасно. Семья — самое важное в нашей жизни. Вам бы и вправду омегу хорошего. Чтобы и с ребёнком был, да дома помогал. Всё один ведь делаете. — Как-то и не думал о них, пока сын к стенке не припер, — чуть усмехнулся мужчина, признаваясь и в этом. Но после следующих слов стало не до усмешки. — Моя жена умерла, когда Коул был ещё младенцем. И вся моя жизнь сосредоточилась только на нем. И вот он говорит о том, что хочет, чтобы я был счастлив с омегой. И заинтересовался конкретно в вас, уж простите за такое признание. Винить Коннор и не собирался, он знатно охренел от последнего. Вечно предающие его щёки сдали и в этот раз. Конечно, он нравился многим детям, это правда, но чтобы так… — Я… право, и что сказать, не знаю. Интересный выбор у вашего сына. — Ну, а почему нет? — скованность и неловкость сами по себе исчезли. — У вас очень приятная внешность, красивые глаза, чарующий голос. И, как сын мне признался, ему нравится ваш запах. Коннор снова тихо засмеялся, но в этот раз не из-за веселья, причиной стало страшное смущение. — Засмущали-то. А ведь детям-альфам нравится запах, похожий на тот, который нравится альфе-родителю. Интересный факт. — И это правда. Я поддерживаю Коула в этом плане. — Получается… вам мой запах нравится, да? Я никогда не краснел в этой жизни столько сколько краснею сейчас… — Ну, вы же сами сказали, что детям-альфам нравится запах омеги, похожий на тот, что нравится его а-родителю. Это правда. И простите, — Хэнк снова засмеялся, очарованный реакцией молодого мужчины, — я постараюсь поменьше вас смущать. Но признаться честно, вы ещё прекраснее выглядите, когда смущены. — Хэнк, перестаньте, — Коннор докатился до мольбы, невольно улыбаясь, как дурак, и всеми силами пытаясь как-то скрыть эту смущенную идиотскую улыбку. — Я сейчас просто превращусь в довольную и смущённую лужицу. — Вы не часто получаете комплименты? — с небольшим удивлёнием спросил Андерсон. — Да. Меня хвалят только как врача. А в жизни же… с вами уютно, — вдруг признаётся Коннор, пряча взгляд за доставанием шоколадки из рюкзака. Резкий уход от недосказанного предложения его ничуть не смутил. — Будете? — О, не откажусь, — согласился Хэнк. Его пробрало до мурашек, когда при взятии длинной дольки шоколада прикоснулся к нежным, теплым пальцам. Но в голове все равно не укладывалось, как такое очарование ещё никто не захомутал?! Они сидели просто так, на скамейке в парке, наслаждаясь ветерком, вкусом молочного шоколада с орешками, и наблюдали за отдыхающими людьми. Казалось, будто больше ничего в этой жизни не надо. — Кстати, печенье, которое вы мне подарили. Получилось просто безумно вкусно! Я слопал его с чаем и даже не заметил. — О, как, — приятно удивился Андерсон. — Я рад, что вам… М-м, извините, возможно с моей стороны это наглость, но можно обращаться к вам не официально? — сменил вдруг тему. Хотелось хоть таким образом быть чуть ближе. — А, конечно, — разрешил Коннор. Ему тоже хотелось сбавить градус официоза, что казался неуместным. И сейчас, когда течка закончилась, омега руководствуется только собственным разумом. Это самый лучший способ познакомиться с человеком. — В общем, я рад, что тебе понравилось. Коннор, — добавил под конец имя, звучавшее в ушах настоящей музыкой — нежное и красивое. — Спасибо вам… Хэнк. Милую и немного смущенную обстановку разряжает появившейся на радаре ребенок. Прибежал, вместе с Сумо, довольный до невозможности, и повис на руке Хэнка. — Папа, я хочу пить! На желание мальчика омега среагировал быстрее и дал свою бутылку с обычной водой, без газов. — Ой, спасибо! — У тебя все припасено, — благодарно кивнул Хэнк и дал сыну платок, чтобы тот вытер рот. — А мы не успели купить попить. Хорошо, когда у доктора Коннора все есть, да, сынок? — Да. А семья у доктора Коннора есть? — в лоб спросил ребёнок, чем вынес обоих взрослых. Если бы поинтересовался кто-то другой, Коннор не стал бы отвечать. А вот соврать, и уж тем более проигнорировать вопрос ребёнка, тем более этого, он никак не мог. Душа не смела. — Нет, мистер любопытный зайка. Я одинок, как кактус в горшке. — О, а папа любит кактусы, потому что их часто поливать не надо, а то он забывает. — Что за намеки? — Хэнк усадил сына рядом и зарылся пятерней в его мягкие светлые волосы. — И хватит ставить меня в неловкое положение. — А что такого? Кактусы тоже бывают красивые, — и тут сорванец внезапно обнял педиатра. — Поехали к нам на чай? — Вот же прилип, как репей, — вздохнул Хэнк. Он уже не пытался одернуть сына. Да и Коннор вызывал у него уж слишком сильную симпатию. Впрочем, это было взаимно. — Если папа не будет против моего визита, я приму приглашение. Тем более, ваши печеньки просто восхитительные. Не оторваться. — Пап? — сразу подал голос мальчик и испытующе посмотрел на отца. — Не против, — почти сразу же дал согласие. Такой шанс выпадает не часто. — Но у нас Сумо сейчас довольно сильно линяет, так что надо быть осторожнее, чтоб на одежде не осталось шерсти. — А, ничего страшного. Я постираю одежду дома. С каждым взглядом врач всё больше попадает под удар очарования всей этой семьи. Он не очень любил собак, но симпатичный кареглазый сенбернар не мог оставить равнодушным. Рука сама потянулась почесать. Пёс более чем не возражал. К незнакомцам он вполне терпимо относился. А агрессию проявит в двух случаях, если его кто-нибудь ударит или кто-то обидит его хозяев. — Значит, его зовут Сумо? — парень продолжал чесать собаку. — Кто называл? — Папа назвал! — бодро отозвался Коул. — Сумо старше меня на целый год! А назвал его так папа в честь такого единоборства! Где толстые дяди пытаются друг друга задавить! — Вот оно как. Ну, он такой большой, что и правда может задавить, — согласился Коннор. — А почему именно сенбернар? Ваша любимая порода, Хэнк? — Я вообще к собакам отношусь нейтрально. Но у меня раньше был друг, у которого появилось четыре щенка. Вот и раздавал всем, кому не лень. И я попал в этот список. Думал, ну ладно, пусть так. А потом полюбил этого чертягу, — с любовью отзываясь о своей собаке, Хэнк погладил его. И тот сразу же начал ластиться. Ведь понимает, что о нем говорят, и выказывает свою любовь. Смотреть на все эти нежности со стороны — то, что согревало омегу. Он давно не верил в любовь, святость отношений и брака, но смотрел на одинокого мужчину, с ребёнком и псом, и понимал, что всё-таки что-то в этом мире ещё осталось. — Вам нравится мой папа, доктор Коннор? — тут же влез Коул, все это время внимательно наблюдавший со стороны. От его глаз не укрылись взгляды омеги, обращенные к родителю. Да и тот не был равнодушен, он чувствовал. И уже допытывал отца дома. Рейк жутко смутился. И пора бы привыкать к тому, что маленький альфа чрезвычайно любит выдавать вопросы в лоб, но вот к их содержанию привыкнуть невозможно. — Твой папа хороший человек, насколько я могу судить, ведь я его практически не знаю. А хорошие люди нравятся всем. — Ну, вы можете познакомиться поближе! — не видел проблемы Коул. — Я хочу с вами познакомиться поближе. Вы мне нравитесь. Если бы вы были моим вторым папой, я был бы очень рад! Хэнк охреневал с того, насколько сын смел, выдавая подобное. Это ведь надо уметь такое говорить, совершенно спокойно. Но потом он поймал себя на мысли, что будь он сам шестилетним ребенком — тоже бы не парился и говорил все, что на языке вертится. На то он и ребенок. — А ну иди сюда!.. — засмеялся Коннор, подхватывая ребёнка и сажая к себе на колени. Холодное и уязвимое сердце таяло рядом с мальчишкой, чьи голубые глазки так похожи на отцовские. — Может, я и вправду хотел бы стать папой такого очаровательного и сверхлюбопытного ребёнка. Коул дергался в хватке омеги и не сдерживал смеха, когда его начали щекотать. И был очень рад, когда щекотка прекратилась и его отпустили. Это было забавно, весело, но он не любил, когда щекотали за живот и бока — это его самое уязвимое место. Но больше всего — пятки. Услышанные же слова от омеги обрадовали до невозможного. Он тут же перевел взгляд на родителя, как бы говоря: «Ты слышал?! Он может стать частью нашей семьи!» — Можно мне тоже воды? В горле что-то пересохло. — Конечно, — Коннор достал бутылку и протянул мужчине. Та каким-то чудом оставалась холодной. — Только она заканчивается. — А мы напоим вас чаем, вы же согласились, — безапелляционно заявил Коул. — Может тогда поедем домой? Я уже нагулялся. А, пап? — Хорошо, — согласился альфа, как только сделал пару глотков, и отдал бутылку обратно. — Коннор? — Я с вами. Слишком радостный, от того и чересчур энергичный, Коул разве что на ушах не стоял. Сумо спустили с поводка, и пока они добирались до машины, мальчик бегал вместе с псом. Они по очереди догоняли друг друга. Взрослые только и слышали детский задорный смех, и радостное лаянье пса. — Не обхватишь? — спустя недолгое время молчания спросил Хэнк и протянул свой локоть. Так лучше идти, нежели по отдельности. Снова раскрасневшись, Коннор принял локоть и ухватился за него рукой. И его словно ударило током. Держаться так оказалось невероятно приятно. Будто они уже вместе. Даже не верилось, что ему может быть НАСТОЛЬКО комфортно с человеком. — Честно, мне трудно поверить, что у тебя никого нет, — вновь начал говорить Хэнк, после недолгого молчания. Оно было приятным, очень умиротворяющим, но все же его тянуло обсудить тему, что не давала покоя. — Здесь нет ничего удивительного, я сам ни с кем не сближаюсь. Раньше ещё пробовал, но когда понял, что, по большей части, моим ровесникам нужно только сунуть куда-нибудь своё хозяйство, причём на один раз — сказал себе — да ну нафиг. Моё тело не стойло для разных кобелей. Но, — Коннор задумался. Он сказал о себе очень личное, но в целом, внимательный взгляд мужчины и его образ семьянина не заставляли его жалеть о своей откровенности. — Похоже, это типичное для омег, в некотором роде. Рано или поздно нам всем начинает казаться, что нас просто используют на одну ночь. Наверное, это специфический этап зрелости. — Боюсь спросить, сколько же тебе лет, если не удавалось все это время найти альфу, который думал бы не только членом, но и мозгом, хотя бы немного, — чуть сочувствующе улыбнулся Хэнк. Он прекрасно понимал, каково омегам. В особенности привлекательным, которых замечают лишь по внешности, особо не зацикливаясь на их личности. — Мне двадцать пять. Скоро будет двадцать шесть, подумать страшно. Жизнь так быстро идёт. Я был студентом, когда пытался найти себе кого-то. И даже после учёбы. А после последнего «свидания», — пальцами изобразил кавычки. — Я сказал себе — нафиг, и посвятил себя педиатрии. — С одной стороны и хорошо, что ты не относишься наплевательски к своему телу и в целом к своей жизни, посвящаешь себя работе, делишься позитивом и добром с детьми. Но с другой стороны — запускаешь себя, извини уж за эти слова. Так тоже нельзя. Тебе уже не двадцать лет. Телу требуется… так скажем, снятие напряжения. Особенно в период течки. — Знаю. На это у меня есть таблетки. Не хочу давать кому-то просто так. Если уж совсем захочется — найду, чем или кем себя занять, много мне не нужно. Вот и всё. Тем более, я не могу просто так лечь в кровать, если не буду испытывать к человеку симпатию. «С вами бы лёг», — чуть не вырвалось из его рта, но он всё же сдержался. Пусть Хэнк Андерсон на вид и по ощущениям прекрасный человек — это совсем не повод. — Если бы ты мне дал шанс, Коннор, я бы тебя не разочаровал, — вырвалось у Хэнка. Терять абсолютно нечего. Он мог сказать: «Надеюсь, ты найдешь достойного альфу», но не мог. Теперь он хотел видеть этого привлекательного молодого человека подле себя. Хотя бы… попробовать. — Если, конечно, тебя не смущает тридцативосьмилетний отец-одиночка. — Ты… уверен? Так-то я… ну… в общем, — замямлив, Коннор прикусил на две секунды губу, а после выдал: — Да, хорошо. Альфа с трудом сдерживал радость от услышанного согласия. Он ведь не так давно и надеяться не смел… — Я ни на чем не настаиваю. В любом случае, нам следует узнать друг друга поближе. А в следующую субботу, если у тебя нет планов, я приглашаю тебя на свидание. — Я буду очень рад пойти с тобой на свидание. Но надо будет уточнить в пятницу. Ближе к началу месяца у нас меняется график дежурств, и я не знаю, как могут поставить мне, — сразу предупредил Коннор о типичных превратностях работы медика. — Ничего, я все понимаю, — Хэнк мягко сжал руку, которой омега держался за предплечье, своей. — Если не получится в выходные, сходим в другой день. — Папа! — закричал Коул у выхода из парка. — Давайте скорее, чего вы как копуши?! — Это ты, как ракета! Коннор смотрел на сцену с нескрываемым весельем. Он постоянно работал с детьми и их родителями, но видеть их вне работы, отдыхающих и веселящихся — необычно и странно приятно.