Новообретенный папа-омега

Время мчалось стремглав. Вот уже два месяца прошло со дня знакомства, когда Хэнк с Коулом впервые попали на осмотр Коннора. Но один месяц из этих двух, они не виделись. У Коннора было страшно много работы в клинике. В одном из частных детских садов произошло массовое отравление, он оказался в группе тех педиатров, кто на протяжении нескольких недель боролся за маленькие жизни. Как только угроза отступила, они смогли увидеться. Желая сделать сюрприз, Коннор пришёл к Андерсонам с пакетом яблок. — Это Коннор! Первое, что услышал омега, наполненное неподдельной радостью. Не успел он толком сделать шаг, как в него влетели с объятьями. — Я скучал по тебе! Очень-очень-очень. Папа! Коннор пришел! Устоять перед маленьким милым ураганом не было никакой возможности. Коннор сгрёб мальчика в охапку. — И я скучал. По-моему, ты подрос, м? Точно подрос! — Да, мы измеряли мой рост, — открыто улыбнулся мальчик, показывая отсутствующий зуб. — Я подрос на четыре сантиметра! — Чего кричишь так? — намного спокойнее, явно контролируя свои эмоции, в отличии от сына, отозвался Хэнк, подходя ближе. Рука его легка на макушку маленького альфы, но взгляд держался исключительно на пришедшем парне. — Привет, милый. — И тебе. Вот, возьми яблочки, помой, — подал Коннор пакет, стараясь не слишком кайфовать от ласковых прозвищ. — Скушаем. — Мне-мне! — Коул забирал пакет, тут же убегая на кухню. Именно он был некой преградой, встав между взрослыми. А как только ушел и Коннор за собой смог закрыть дверь, Хэнк тут же мягко прижал его к своей груди. — С возращением к нам, — почти на ушко шепнул. Знакомый, приятный запах бил по обонянию, вызывая лишь одно желание — не отпускать. Руки Коннора тут же обняли Хэнка. Лишь сейчас, держа в объятиях, он понимал насколько сильно соскучился. Даже не осознавал, что может так. Омега тут же потянулся вперед, крепко целуя в щеку. — Безумно рад тебя видеть. — Папа, не целуй Коннора на пороге! — крикнул Коул на кухне. — Дай ему зайти дальше порога, а потом целуй! — Коул, блин… — Хэнк не знал, смущаться ему или возмущаться тому, как бесцеремонно влез сын. — Пожалуй, послушаем мальчика и пройдём. Хочу присесть. А ещё лучше — чай. — Все будет сделано для тебя, — Хэнк нехотя отстранился. А пока гость разувался, он двинулся на кухню, накрывать на стол. — Сынок, давай уже, кидай яблоки на стол, мы потом их помоем и почистим. Посмотри лучше, есть ли вода в чайнике. Мальчик сосредоточенно полез смотреть, и убедившись, включил воду. Три чашки сразу встали на стол в ожидании кипятка. — Коннор, ты бледный. И под глазами темные тени. Ты заболел? — Нет, я просто очень устал на работе. Ещё соседи спать мешают. — Тогда, может, ты переночуешь сегодня у нас? Папа ведь не будет против, да? И папа уступит тебе место в своей кровати? — невинно задавая вопросы, ребенок переключал внимание с одного на другого, и под конец добавил: — Но если папа не захочет, то я поделюсь с тобой местом в кровати. Я могу даже на диване в гостиной спать! А ты будешь на моей кровати. Мне не жалко. Правда. — Как я могу отнять законное место у ребёнка, — в порыве нежности к мальчику, Коннор потрепал его по голове. — Да и вряд ли я бы поместился в твоей кровати. А вот на диване я мог бы поспать и сам. Если только папа разрешит, — Коннор посмотрел на Хэнка, которого явно смутила безаппеляционность заявления сына. — Диван у нас старенький, просиженный едва ли не до дыр. Я не могу позволить тебе на нем спать, — отрицательно покачал головой мужчина. — Но я могу отдать тебе на ночь свою кровать. Она мягкая и совсем не скрипит. — Вот и спите на ней вдвоём! Так и теплее будет, — предложил мальчик, сразу же заедая слова яблоком и почти невинно улыбаясь. — Нельзя так просто лечь спать в одну постель с омегой, Коул, — стал наставлять отец, без лишней строгости, ведь тот еще не понимал всех тонкостей, — для этого нужно время. Установить максимальную доверенность. Только тогда оба будут согласны уснуть рядом. — А вы друг другу не доверяете? Тогда почему целовались? Или это вам не мешает? — прямо спросил Коул, откусывая ещё кусочек. — Во-первых, мы обнимались. А во-вторых, не смущай Коннора. Он, может, не готов пока разделять со мной кровать, — сказать «постель», язык не повернулся. Это звучало слишком дико и двусмысленно. А он с маленьким сыном разговаривал. — Папа тебя не укусит, — пообещал за отца Коул, чем заставил гостя смеяться. — А тебя я укушу, — наигранно пригрозил Хэнк и клацнул зубами, изображая волка. Мальчик хихикнул и быстро спрятался под стол. Коннор снова засмеялся от увиденного семейного быта с ребёнком. И ему до безумия хотелось быть их частью. Пока вода в чайнике нагревалась, у них было время подурачиться. Что Коннор точно не ожидал увидеть, так это принятия игры Хэнком. Тот вдруг зарычал, окончательно уподобляясь волку, а Коул, вначале испуганно вздрогнув, уже через секунду заливисто стал смеяться и убежал с кухни, слыша, как папа двинулся за ним следом, вытянув руки и крича: «Поймаю, гр-р, не убежишь!» Преследование, а после поимка окончилась зацеловыванием и смехом. Однако и без укусов не обошлось, совсем уж незначительных. Хэнк контролировал свою силу и не смел причинять вред своему ребенку, даже когда тот отчаянно вырывался и был риск укусить больно или как-то ударить случайно. Окончательно игра закончилась с падением на старенький диван. Коул, перестав смеяться, лежал на родителе и переводил дыхание. — Это было круто! — Загонял меня, — с тяжелым дыханием проговорил мужчина, которому пробежка далась и того хуже. Давненько он не занимался спортом. И следовало бы начать, раз уж у него появился такой привлекательный, молодой омега. — Волк уже старенький. Ему нужно больше отдыха. — Тогда отдыхай, волк, — Коул потрепал отца по макушке и они вернулись на кухню, где Коннор был едва ли не красный от смеха. — Какая погоня, красота. Долго продержался, зайка. Теперь можно выпить чай. — А ты кем был бы из животных, Коннор? — полюбопытствовал маленький альфа, пока папа разливал чай. — Из добрых или из злых, что едят маленьких и беззащитных? — Я даже не думал об этом, — застеснялся вдруг Коннор. Как назвать себя — он не имел понятия. — А на кого я похож? — Ну-у… — протянул задумчиво Коул и стал оглядывать сидящего рядом омегу более внимательно. — Ты добрый. И ты красивый. Но, хотя папа тоже добрый и красивый, но он играет злого и страшного волка. Он умеет быть злым! А ты, наверное, нет. Может быть, белочка? — Хм-м… дать отпор я могу, — тоже задумался Коннор — Наверное, я… Собачка. Могу и ластиться, но могу и укусить. Наверное, так. — Да, точно! — пришло озарение ребенку. — У тебя даже взгляд такой же добрый и глаза карие, как у Сумо! — О как! Ну и здорово. — Коннор обнял мальчика, а после наконец взялся за яблоко, которое сам же принёс. — Мои любимые. Хрустящие. Как вам? — Я к фруктам вообще нейтрально отношусь, — ответил Хэнк, когда закончил с приготовлениями и каждому поставил на стол по чашечке чая. — А вот Коул их просто обожает. — Да, верно. — Буду знать, какие гостинцы носить, — кивнул Коннор и взялся за чай. Тепло внутри разлилось мгновенно. Да и вообще, сидеть здесь, в кухне Хэнка, слушая болтовню Коула — очень приятно. В своей квартире он не чувствовал такой домашней обстановки. И возвращаясь в свою одинокую берлогу, особенно последний тяжелый месяц, все чаще стал ловить себя на мысли, что хочет завести семью. Чтобы было куда возвращаться. Чтобы были те, кто будет его ждать. И Хэнк прекрасный кандидат на это. Даже Коул. Он готов полюбить его как родного сына. А с его отцом готов разделить постель. Во всех смыслах. — Коннор? — мягко позвал Хэнк, прикасаясь к щеке. — Ты в порядке? — Да. Просто очень устал. От горячего чая разморило. И семейная атмосфера практически добивала. — Всё же, можно мне поспать у вас? — Да конечно же, о чем речь? Коул уже пошел готовиться ко сну. Сегодня он рано встал, поэтому и ляжет пораньше. А мы еще можем посидеть вдвоем, перед тем как отправиться на боковую. — Буду очень рад.

***

— Ну, Коул заснул, — вернул в реальность тихий голос альфы, а после тот сел рядом. — Переодеться не желаешь? Или, быть может, сразу душ примешь? Я предоставлю чистые вещи. — Хотелось бы в душ сначала, — счёл Коннор. — Освежиться. Заодно от меня и пахнуть будет лучше. Раз нам спать в одном месте. Покажи, что мне можно использовать. — Так ты в самом деле хочешь спать рядом со мной? — с удивлением уточнил Хэнк. — Вроде ты сам говорил, что диван мне не отдашь. А я тоже не могу позволить хозяину дома ущемляться из-за меня. Стесняющийся Коннор был самим очарованием. И его вновь захотелось обнять. Желательно надолго. Хэнк не стал себе отказывать, притягивая к себе несопротивляющегося парня. — Чтоб ты знал, Коннор, можешь не бояться приставания с моей стороны. Я не притронусь к тебе в интимном плане, если ты этого не захочешь. В процессе объятий они соприкоснулись головами. В этом было что-то большее, чем интим. Доверие. Принятие. Чистое удовольствие. И Коннор, очарованный моментом, решил высказаться только спустя минуту: — Чтобы ты тоже знал, я не боюсь того, что ты можешь пристать. Я не буду против, если ты захочешь. Стесняться мне нечего. Полного согласия альфа не ожидал. Новость его ошарашила и привела в небольшое волнение. Он стал чувствовать себя юнцом, который впервые решил разделить постель с омегой. Его практика закончилась ещё в тридцать лет. С тех пор… ничего. Не считая редкой мастурбации. — На месте разберемся, — решил он с неловкой улыбкой и отпустил парня. — Иди в душ. Я занесу тебе вещи чуть позже.

***

В ванной стало понятно, что водные процедуры больше всего принимает именно ребёнок. Столько разных игрушек, от кукол до корабликов — с ними можно сыграть в крушение Титаника. Но взгляд зацепился за классику — желтых уточек. И он, человек, которому шел третий десяток, взял одну с собой. Душ, конечно, хорошо, но принять ванну — верх удовольствия. А если ещё с уточкой за компанию — так ещё и ностальгия. Именно в таком виде его застал хозяин дома, принёсший одежду. Стало неловко. Не потому что он голый и в чужой ванне. С этой уточкой, он как дитя, в самом деле… — Наслаждайся, — Хэнк положил вещи на полку, а его взгляд не остановился на омеге. Слишком велико искушение рассмотреть ВСЕ подробно. — Коул не будет против, — напоследок ответил, прежде чем закрыть за собой дверь. Омега с удовольствием развалился в ванне, вместе с плавающей у самого лица уточкой. И это просто безумный кайф. Обычный душ осточертел. Но всё же долго валяться ему права не давали, так что вскоре он быстро вымылся и переоделся в предоставленную одежду альфы. Запах Хэнка немедленно окутал всё тело. Словно объятия. Это удивительное сочетание чистоты и естественного запаха Хэнка Андерсона. Требовалась огромная выдержка, чтобы перестать принюхиваться. Втихомолку ещё можно. Но перед самим альфой — как-то неловко. Застал его Коннор заправляющим постель новым бельем. И это было так трогательно. Мало кто заморачивался насчёт белья. А вот Хэнк… Да и вообще за ним было интересно смотреть в процессе. Как он набрасывал простынь на матрас, как клал одеяло с уже свежим пододеяльником, и как закидывал подушки, взбившиеся от процесса переодевания. — О, ты уже здесь, — с лёгким удивлением отозвался, а после оценивающим взглядом прошелся по телу омеги. — Да, пижама моя тебе очень велика. Но ты выглядишь весьма очаровательно. Ложись. Кровать оказалась очень мягкой. И совсем не скрипучей, как Хэнк и говорил. Очень мило. Укладываясь, Коннор быстро накрылся толстым мягким одеялом. Он буквально чувствовал себя ребёнком, которому родители разрешили поспать рядом. — Чудеса… — Обычная постель, — издал тихий смешок Хэнк. И как только потушил свет, забрался в постель следом. Лег он, тем не менее, с заметным расстоянием. Не большим, но ощутимым. Очень трогательно пытаться дать личное пространство, с учётом ограниченных габаритов кровати. — Всё в порядке Хэнк, ложись как нужно. — Ну… хорошо, — согласился после недолгого ломания альфа и буквально через пару секунд обнял Коннора, одну ногу просунув немного между его ног. Последнее… возможно перебор, ибо тела обоих отреагировали на лёгкий интим. Коннор со вздохом вздрогнул, а через какое-то время сам обнял мужчину, не имея ничего против легкой стадии приставания. Сам же не сдержался, вслепую целуя. Случайный выбор пал в нос. И не успел он слегка отстраниться, чувствуя постепенно разгорающееся желание интимной близости, как его губы захватили в плен губы альфы. Мягко, слегка настойчиво. А теплые ладони спустились по талии на бока и ягодицы. Омега позволил ласкать себя и тоже оглаживал тело в ответ. Поддался на ласки. Поцелуи заставляли таять и прижиматься ближе, чтобы ощутить собой крепкое мужское тело. Но преграда в виде одежды мешала в полной мере ощутить своего альфу. Запустить руки под пижаму он не успел. Хэнк сделал это быстрей, не чувствуя никакого сопротивления. Ладонь его, как бы предупреждая, погладила по ягодице. И получив шумное дыхание в поцелуй, с мелкой дрожью, принял за положительный ответ. Коннор помог раздеть себя. Под штанами больше ничего не было. Бельё отсутствовало. И Хэнк мог ощутить под своими руками гладкие ноги, бёдра, и медленно набухающую плоть. Феромоны в последствии возбуждения усилились, их запахи стали ярче, а чувствительность больше. Хэнк и вовсе ощутил себя девственником, готовый кончить лишь от присовывания члена в течную попку омеги. Омеги, что сводил с ума. Его гладкая, горячая кожа, шумное дыхание, на грани тихих стонов, мягкие губы, слепо ласкающие лицо и шею… все слишком охрененно. Одеяло вскоре осточертело. Хэнк откинул его, тут же нависнув над Коннором. — Ты уже?.. — в полуудивлении спросил, пройдя рукой между ягодицами и ощутив влажность. — Да. Я... хочу тебя… — слова и дыхание сбивались. От тепла и удовольствия кружилась голова. Он сам чувствовал, как внутри всё нагревается и становится мокрым. Готовясь. Ни от одного партнёра он не становился таким мокрым. Всегда требовалась дополнительная смазка. А сейчас… — Там чисто. Можешь… войти. С губ альфы сорвалось что-то хриплое, похожее на стон… или рык. Но одно Коннор ясно понимал, и ощутил, — его пробило до мурашек, а желание заняться полноценным сексом возросло во сто крат. В ногах он чувствовал дрожь, да и пальцы рук мелко подрагивали. Он подавил ее только после того, как крепко обхватил края подушки. В голове не осталось ясных мыслей, все заволокло, словно в тумане. Одно было важно. Одно он хотел получить. Но Хэнк… милый, заботливый Хэнк подложил ему под поясницу небольшую подушку, что лежала где-то с краю, осторожно перехватил его ноги, устроился между ними и стал очень медленно входить. И это… не передать словами, как трогало. Чувствовать заботу даже В ТАКОЙ момент!.. Коннор принимал его. Он был достаточно влажным, и получал только наслаждение от мягкого проникновения. Ему хотелось громко застонать. Настолько сильно пробрало от ощущений. Перед глазами вспыхивали огни, словно он слеп. — Хэнк… Ох… Да… — Тш-ш, милый, — шепнул прямо в его губы мужчина и смазано поцеловал. Движения он специально не воспроизводил, давая возможность привыкнуть и себе, и омеге. И внешне казался спокойным, но внутри творился настоящий хаос ощущений и эмоций. Коннор явно давно никого не принимал. В нём было туго и мокро. — Всё хорошо, можешь двигаться, — разрешает тот. Спящий на втором этаже ребенок, несмотря на охватившую страсть, волновал обоих. Поэтому они не позволяли себе громких стонов и лишних слов. Все ограничивалось тяжелым дыханием, пошлыми хлопками тела о тело, и звуками хаотичных коротких поцелуев. Хэнка сжали в сильных объятиях. Его запах сводил Коннора с ума. В его руках можно было позволить себе что угодно. Сладкая судорога свела тело. В немом стоне, Коннор запрокинул голову и, кончая, впился ногтями в спину альфы, что жарко целовал его в шею. В последнюю секунду пришла страшная мысль — Хэнк кончит в него. И тут же ослабла, принося успокоение, когда альфа сдержал свои желания и извергся семенем уже вынув член. Парень чувствовал жидкость на своих бёдрах. Хэнк лежал рядом и пытался отдышаться. По телам обоих прокатилась дрожь. Охваченное негой, на команды оно не отвечало. Разве что когда Коннор всё же смог положить голову на грудь любовника, чьё сердце бешено стучало за рёбрами. — Превосходно… — Наверное, это неправильно, — заговорил тихо Хэнк, поглаживая осторожно по спине, — у нас, можно сказать, месяц отношений, а я уже затащил тебя в койку и мы занялись сексом. И, черт, я совершенно не мог контролировать свои порывы. Не очень-то я отличаюсь от тех озабоченных, что тебе попадались. — Отличаешься. Даже моё тело реагирует на тебя не так, как было с другими. Не говоря уже о мозгах. Не парься, всё отлично. Коннор поцеловал его в грудь, прямо там, где лежал, и стал погружаться в сон. Обычно, после секса, ему хотелось в душ, а после по-тихому уйти, пока не началось омерзение к произошедшему. А сейчас хочется лишь спать. На этой груди. На этой кровати. В этом доме.