Дружба, мечты и любовь

      Я проснулся сегодня в прекрасном настроении. Скажу больше — в наилучшем! Только рядом посапывает носиком Джуди. А она и не знает, что сегодня выходной! Ну что ж, пусть спит: она дежурила вчера всю ночь. До Бого никак не дойдёт, что она хоть и сильная духом и телом крольчиха, но у всего есть предел. Да что я всё о ней да о ней? Я лучше о себе расскажу! Точнее, почему я сегодня так счастлив. Сбылась мечта моего отца, о которой он грезил всю молодость, но ему отказывали потому что он лис…       И вот сегодня он открывает ателье! Остались лишь небольшие юридические формальности, и он будет жить в мечте! Я был за него счастлив, когда узнал эту новость, а когда он сказал, что хочет созерцать манекены на витрине с любимым сыном, так я вообще чуть дар речи не потерял. Поэтому — душ, завтрак для Морковки, рубашка, галстук, солнечные очки и к отцу — к его мечте! К нашей мечте!

***

      Он давно мечтал о собственном ателье. Мечтал объединять зверей одеждой. Разного размера, но одного материала. Как наша шерсть. Мечтал сшивать их судьбы. Как он говорил, в первую очередь зверя принимают по одежде, а потом — по душе. Но, как-раз таки из-за шерсти ему и отказывали. Какой тупой парадокс! А сейчас я шёл по старой улочке. Как в его мечтах — со стороны пешеходной дорожки магазины и кафе, в том числе и его ателье, а через дорогу парк с припаркованными автомобилями — от игрушечных для грызунов до многометровых для жирафов; в парке слышался детский смех, над кронами деревьев летали воздушные змеи… Вот пробежали мимо меня тигрёнок и бегемот, с рюкзаками, вот прошла пара ориксов… Он мечтал, что бы все звери жили в мире. Впрочем, как и каждый в этом городе.       Но в отличие от них, он хоть что-то делал. В отличие от них, мой отец не верил, что это утопия: он создавал утопию! Маленький лис с большими мечтами, как и я сам. А вот, среди магазинов и витрина — «Wilde'Suit'» — позолоченная надпись, пустые манекены — все разных размеров… И вход — огромная, новая, блестящая дубовая дверь с дверками поменьше, для разных зверей. А за жёлтым матовым стеклом — душа, внутренний мир одного очень дорогого мне зверя!       Итак, лапа на ручке двери… Я сделал шаг вперёд… А внутри всё было залито золотым утренним солнцем, и пыль в воздухе, как мельчайшие частицы золота! Даже пыль — золото тут. Стены, обитые по грудь дубовыми досками, а дальше — зелёные обои с кроличьими и лисьими головами, в углу — небольшой, еле заметный, прилавок, а рядом с ним — ещё пустой стол для кройки. А вдоль стены, около входа, книжные полки — бесплатная библиотека?       А среди всего этого золота — стоит, сложив лапы в карманы брюк, рыжий огонёк в жёлтой рубашке и пиджаке; отец смотрит куда-то вверх, наблюдая за каждой пылинкой в воздухе. И не замечает меня, а значит — счастлив.       — А… ты, всё-таки, пришёл? - повернулся ко мне отец. Опять это слащаво-кислая улыбка. Неужели он не верит, что всё это вокруг него — реальность? Видимо, да.        — Разве я могу бросить одного сумасшедшего старика в такие важные минуты его жизни? — я подошёл к нему: коричневые глаза носятся туда-сюда, разглядывая меня, лапы наготове, чтобы заключить в тёплые семейные объятия…       И вот мы, два лиса, два прохвоста, стоим в обнимку. Я знаю, что отец сдерживает себя — не плачет. Наверное, думает, что сейчас плакать неправильно. Он должен показывать, что он счастлив. Но от меня ничего не скроешь. Особенно переживания собственного отца.       Отец сел на пол, в окружении деревянных манекенов, сложив колени и положив на них лапы в замке. Не верилось, что в таком возрасте он может сидеть в такой позе, как ребёнок, да ещё при этом не корчиться от боли, а улыбаться. Сейчас, в душе, он помолодел лет на 20. Ему опять 34. Столько, сколько же и мне… Я последовал его примеру. Сейчас нужно было показать, что я с ним.        — Ник, сынок, скажи: это всё сон?       Значит, не верит… За секунду радость, которую я в нём увидел, подло оказалась тревогой или даже грустью.        — Нет, нет! — улыбнулся я.        — Значит, это хорошо. Что я не сплю. Просто прекрасно! — он поднялся на лапы покрутился на месте с расставленными лапами, как будто бы пытался потрогать это золото, свою мечту. И сел обратно.       Сейчас, всё это ателье, было его маленьким миром, маленькой планетой, а он в ней — Маленький принц.        — А ты говорил, что в этом городе мечты не сбываются! — пошутил я.        — Моя мечта сбылась — это ты!       Стоп. Я, конечно, ожидал что-то в таком роде, но не думал, что это так пробьёт сердцу и душу. Секунду. Выпущу слёзы счастья…        — И теперь у меня появилась новая мечта!.. — Он задумчиво посмотрел на потолок: — …Сшить свадебный костюм для моего сына!        — Па… — я, смеясь, отмахнулся лапой — …ты ведь знаешь, что женщина №1 — это Джуд…        — Посмотрим, посмотрим. Как говорят, время молодые сердца не щадит! — пытался он сказать с даже серьёзностью в голосе. — Я ведь, если признаться, знал, что ты придёшь. Поэтому и проснулся рано. В 6 утра. Думал, что могу опоздать! А разве можно к своей мечте опоздать?! Жизнь — это расчёт, ошибки и просто везение, la vie est belle, как утешала меня твоя матушка. Я ей ничего не говорил. Сказал, что как всегда, позавтракаю в кафе, она даже затаила обиду! А теперь!..        Отец не успел договорить: в дверь постучали — он кинулся открывать. «Мистер Роттер!» — поприветствовал отец красную панду в деловом костюме, с портфелем. Но поприветствовал ни как Лис, а как, Портной. Юрист посмотрел хмурым взглядом на отца, видимо вспоминая, кто он, пока его морда не изобразилась в улыбке:        — Мистер Уайлд, я так полагаю? Джон? — панда пожала лапу отцу. Смотрелся зверь на фоне отца исхудалым.        — Да. Спасибо, что откликнулись на мою просьбу… Позвольте представить: мой сын, Николас, — указал отец на меня. Секунда — и вот мою лапу уже трясёт чёрная лапка юриста:        — Наслышан, наслышан о вас, Уайлд-младший. Мистер Уильям Роттер, юрист и… Впрочем, давайте перейдём к вашей мечте, мистер Джон! — Уильям положил на стол для кройки коричневый портфель и только сейчас заметил под столом какую-то коробку:        — Эм… Мистер Уайлд, простите, что лезу не в своё дело…        — А, это… сюрприз, для тебя, Ник! — ответил спешно отец, — но ещё рано…       Сюрпризы, для такого «ужасного» сына, как я, который сбежал в 20 лет из дома? Который вёл жизнь бандита? Но отец как бы прочитал мои мысли, и начал утверждать обратное, пока мистер Роттер, в очках, копался в документах, изучая каждую запятую:        — Перед тем, как начать новую жизнь, я должен признаться. Признаться всем вам, да, и вам, мистер Роттер…        — Тот, кто прячет в себе свои ошибки и обиды, уничтожает самого себя изнутри. А ошибки, рассказанные близким, не дают покоя душе, ведь близкие знают тебя, они не поймут твоих ошибок и страданий, просто пропустят мимо, зная, что ты можешь быть лучше — они не будут переживать их вместе с тобой. А вот толпа и незнакомцы — это лучшие слушатели: они будут осуждать тебя, упрекать, но подсознательно переживая твою боль, — ответил философски панда, не отрываясь от бумаг.        — Да. Вы правы, Роттер. Я… Я был плохим отцом! Я думал, что ателье — это общая мечта. Своим эгоизмом я затмил семью и совершил величайшею ошибку в своей жизни — я поставил личные цели выше семьи! И поэтому не заметил… Нет! Я не хотел замечать! Твои проблемы, Ник. Я вытаскивал тебя из передряг, успокаивал, но забыл, что тебе нужен не отец, а друг. Но я потерял веру в Зверополис, но не в тебя! Ты… ты простишь меня? — спросил отец через слёзы.        — Да. Я тебя давно простил. Простил ещё тогда, когда ты пришёл к Джуди. Ты не побоялся показаться тем, кто расскажет ей о моём детстве. А я боялся. Говорят, что красный — цвет храбрости. Ты не побоялся пойти против города, не побоялся своей мечты. Ты — тот, кто поддерживал меня, не смотря на мой выбор жить жизнью мошенника. Спасибо тебе, отец, спасибо… — Я подошёл к нему, заключил в объятие. И только я слышал, как он тихо плакал…        — Простите, что нарушаю такой момент… — окликнул нас Роттер — …Но уже всё готово!       Отец кинулся к столу, схватил ручку, но вдруг остановился, подошёл ко мне, вложил свою лапу в мою, глянул на меня с нескрываемой улыбкой, и со словами «Вместе к мечте!» поставил подпись. Точнее, мы поставили подпись…

«Federal Department of Private Property

Zootopia

21.04.2019 Atelier «Wilde'Suit» Owner: John Williams Wilde (Fox)» …       А вот и фотография — два лиса, один — с раскрытой папкой в лапах, полный счастья, а между ними — почти собрат — красная панда.       А за ними, на стенах, фотографии семьи лисьей одной. Счастливые муж, жена и сын… А чуть левее, на окне, золотом на стекле «Wilde'Suit»…