Дружба, мечты и любовь

      Сахара-Сити.       Вечер.       Огненно-золотое солнце одаривает горячий песок и их жителей последними уже щадящими, щедрыми лучами… Эти дары невольно впитывали и два жителя этого района — Динго Дэнг и Финник Дэнг-Уайлд…       — У меня есть сын! У меня есть сын! — кричал, как сумасшедший, одновременно пытаясь станцевать что-то вроде балета, Динго. А за ним, взглядом полным хитрости и искренней радости наблюдал Финн. Теперь в его жизнь наинаглейшим образом влез ещё один зверь, которого миниатюрный лис полюбил… — А… Я говорю — хорошая там забегаловка. А какая курица! Жук-бургеры! Ну и… — Динго перестал танцевать и поправил галстук, который ему подарил Ник. — Персонал… Там одна молодая фенек… Ставлю двадцатку, что она в тебя влюбится!        — Брось… Па… — к слову «папа» Финник ещё не привык, — в меня? В хмурого работника ножа и топора… Не трать деньги попусту…       — Это всё потому, что ты работу себе не нашёл… Дитя улицы ты моё… — Динго подскочил к Финну и начал теребить его по голове. — Ничего, ещё раскроем в тебе скрытый талант.       — Кончай… Кончай… Па… Па-а… Серьёзно…       — А обнимашек мы боимся? Ник сказал, что нет… Сказал, что тебя всё-равно, что Джуди обнять… И это будет наш маленький секрет.       — Ну раз обнимашки… — Финн повернулся к Динго мордой и уткнулся ему в живот, — Обнимай… Об-ни-май… Иначе я начну требовать.       Динго сложил лапы на талии у лиса — так они и простояли в тишине минуту. А когда Динго отошёл от Финника, он увидел на морде слёзы. Но это были слёзы счастья, которые теперь, в жёлтом пожаре солнца, были как жидкое золото. Золото семьи, золото любви, золото дружбы. Только сейчас Финник понял, как хорошо, что улица была почти пустая — ведь его… «Уличного крыса»… Обнимали…       — «Уличный крыс», — надо бы избавиться от этой клички.       Тишина. Только во всесильной в этом районе тени двухэтажных домов изредка пройдёт тигр, лев или верблюд. Все в такое время идут на пляж — утопиться в ещё тёплом песке, поплавать в самом Атлантическом океане, пособирать ракушки для самодельного ожерелья, чтобы потом продавать на обочине дороги во всё той же тени за полбакса.       Рядом с одним таким «продавцом»-тигром, который только что искупался, — даже шерсть не высохла, — играя каплями воды, как с бриллиантами, находился непримечательный на вид ресторан.       Одноэтажный, зажатый между двумя домиками, он был незаметен. Но за это его и ценили не частые, но постоянные клиенты. Особенно нравилось им встречать тут закат солнца, за газетой или за принесённой потрёпанной книгой — Гёте или Толстой, поедая рагу из жуков или попивая редкое для ресторанов такой ценовой категории вино. Изредка здесь собирались и местные «политики», называвшие себя социал-демократами и критиковавшие не только Городской совет, но даже и сам Федеральный Парламент. Любили здесь встречаться и влюблённые парочки… Встречались они здесь ровно десять лет. Владелицей ресторана была сварливая броненосец и нелюбимая ею приёмная дочка-фенек, которую она только подстрекала, чтобы та быстрее обслуживала клиентов, приговаривая: «Вот оставила бы я тебя в том мусорном баке и подохла бы ты! Радуйся…». А клиентов и так было немного.       Их стало на 2 больше, когда в ресторан зашли 2 мини-лиса. Разговаривая между собой и смеясь. Один — песчаного цвета, в чёрной майке и серых шортах. А другой — в сером пиджаке, в рубашке в бело-красную клетку, с необычно большим для зверя таких размеров галстуком. Он такого же окраса, как Финник, только выше него, худой, когти и клыки острее чем у других представителей своего вида. А на спине — чёрная полоска меха. Динго ходил сюда не первый раз и поэтому, получив от хозяйки кисло-поддельную улыбку и взяв у Стеллы меню, представил ей Финника — лисица слегка кивнула головой, пытаясь показаться милой, как от неё всегда хотели, скрывая под маской доброжелания усталость и ненависть к любому посетителю. Кроме Динго… В оранжевом платье в горошек, с пепельно-серым хвостом… И с таким-же недовольным взглядом как у Финника.       — Опять ты сюда припёрся?! Опять напьёшься, старьё?! — поменяла своё отношение к Динго Джессика — мама Стеллы, когда увидела Финника.       — Миссис Вудсон, те времена — в прошлом, — пытался как можно вежливее успокоить хозяйку Динго.       — А это что ещё за спиногрыз? — броненосец вытерла лапы о фартук, стукнула лапой по полу и указала на Финна, который как ни в чём не бывало просматривал меню. — Опять переспал с кем-то? Сыночек твой? — пыталась выдавить из себя всю милость мачеха…       — Да! Я его сын! Молчи, папа — твоя обида и моя обида, — эти слова вызвали шок у Джессики. — Честь представиться, Финник Дэнг-Уайлд, рад знакомству, — он протянул лапу Джессике — та сделала шаг назад. — То-то же! — лис сел обратно и, ткнув не глядя в меню, сложил лапы на столе и вопросительно-наглым взглядом посмотрел на Динго: — Может, пока мы ждём заказ, ты объяснишь, что только что произошло?       — Честно говоря… — Динго начал нервно мять салфетку, которую взял со стола, — я тебя сюда для этого и привёл. Но предупреждаю сразу: за всё, что ты сейчас услышишь, я каюсь. Поэтому судить меня только тебе. Ни этой Джессике, — он глянул на броненосиху, — ни даже всемудрому Нику. Фух!.. Это было 35 лет, 6 месяцев, 2 часа и 40 минут назад. Сентябрь, вечер. Тундратаун. Вьюга, которая окутала весь район, как любящая мать своих птенцов. Я как всегда вышел прогуляться перед репетицией новой роли. Ступил на порог — а перед лапами лукошко с маленьким, большеухим лисёнком, замерзающим на морозе. С запиской «Приглядите за ним». Я, как маленький, но с большим сердцем зверь, не мог бросить такого кроху. Укатал в пальто, шарф и занёс домой. Домой… Вонь, алкоголь… Я ещё не знал, что буду делать с ним, но что-то подсказывало мне, что теперь я буду не один. Я приготовил миндальное молоко. Достал этого лисёнка из корзинки — у малыша был большой красивый хвост и добрый взгляд. Таким хвостом можно было укутаться в зиму. Например, в Финляндии. И я назвал этого лисёнка Финником. Конечно же, в шутку. Начал поить его с ложечки, пока он не уснул у меня на руках. А следом за ним уснул и я… А потом проснулся через пару лет, а он ловит мух в комнате и показывает детские рисунки и называет меня папой… Он, наверное, эти годы и не помнит. Но как раз в эти счастливые для этого лисёнка годы начались проблемы с работой — новый хозяин — баран… Мне приходится учить лиса на дому… Из-за того, что он не такой «обычный» лис, как все, да и вообще — лис, с ним никто не хочет дружить. Он становится закрытым для мира… И когда ему исполняется седьмой год… Я решаю, что так будет лучше… Если он останется один. Но потом я понял, какую я совершил ошибку. Перебиваясь детскими спектаклями и уличными выступлениями, я пытаюсь найти его. Ведь за эти годы я его полюбил. И вот он, сидит со мной. И только сейчас я узнал, что все эти годы со мной был мой сын. Кровный сын. Как я этого не понял! Какой же я был дурак! — Динго повернул голову в сторону окна, чтобы скрыть слёзы.       Финник тяжело вздохнул, откинулся на спинку дивана и, закрыв глаза, начал переваривать услышанное:       — Знаешь, а ведь даже и хорошо, что я тебя не помню. Ведь с моим характером… Ты сделал всё правильно. Кто знает, может если бы ты остался со мной, всё было бы ещё хуже. Поэтому я тебя ни в чём не виню. Просто спасибо, что у меня, оказывается, есть родня… — сказал он последние слова сквозь слёзы.

***

      Солнце уже почти село — осталась лишь низкая, догорающая огненно-розовым пламенем дуга. Навстречу этой дуге шли два силуэта. Спеша, еле переступая лапами по уже остывшему песку. Два тигра. Один чуть выше другого, оба в синих джинсах, белых рубашках и чёрных куртках…       — Слушай, а, может, развернёмся? — спросил Кропп, тот, что пониже.       — Ссышь? Неужто наш мастер флирта испугался какой-то старой груды костей? Моральные принципы моральными принципами, а отдавать долг нужно! Тем более, у этой процентщицы папины часы — семейная реликвия! — Кеммерих, за испуг племянника, отвесил ему подзатыльник и проверил в кармане куртки «Кольт».       — Ой, дядя, не думаю, что всё это к чему-то хотя бы нейтральному приведёт… — в морду тигра летел еле тёплый песок с дороги. И хотя он не обжигал кожу как полуденный, но был как стекло.       Кропп пытался всё это представить как сон. Вот сейчас он засунет лапу в куртку и достанет оттуда пару баксов на бутылку пива или хороший детектив. Или на худой конец конспект по экономике: Кропп был студентом. Но лапа упёрлась в сложенный приклад «Скорпиона» — тигр невольно вздрогнул — вот лапа дотронулась до магазина, затвор, курок. Дядя говорил, что патроны холостые. Что они нужны, чтобы припугнуть хозяйку с дочкой. Но он почему-то дяде не верил. Как и в его аферы.

***

      Отец и сын. Вместе. Сидят в ресторане, едят курицу, разговаривают о друзьях. Что может быть лучше?       — Ну, знакомстово с Ником — это долгая история… — Финник глотнул из бокала вина, влив в себя ещё пару миллилитров алкоголя. Делать он это пытался по богатому — подняв незанятую лапу вверх и устремив взгляд в потолок. — Вот лучше расскажи: как ты стал работать на рыбном заводе?       — Что только не сделаешь, чтобы выжить… Пришлось работать за копейки, но это лучше, чем пустой бумажник. Ну и продал комнату. За пятьсот…       — А! — Финник потёр лапы. — Хитрец!       За разговором они не заметили, как в ресторан зашли ещё два посетителя. Один пошёл спрашивать что-то у хозяйки, второй — взять меню у Стеллы…       — Так значит говорите, вкусно? — завёл он диалог. — Я тоже люблю готовить, мадемуазель. Например… Свинец! — Секунда — и Стелла висит в воздухе, а у головы с большими ушами — короткий ствол чешского автомата: «Кто-нибудь рыпнется, снесу башку и эти замечательные уши!». В дополнение к дочке в заложники была взята и мама — из подсобки вышла, еле перебирая лапами, как-будто её грабили ни первый раз и она из-за этого дико устала, Джессика. В фартуке, очках. Подгоняемая криками тигра: — «Чё прёшься, старая?! Где часы?! А?!».       — Часы?! Часы-то я вам отдам. Только услуга за услугу, — она указала на дочку.       — Вот видишь, Кропп, будем с кем сегодня ночью повеселиться! Хе! — кинул Кеммерих.       — Уважаемые… — хотел начать Финник, но Дэнг его остановил:       — Не надо. Я сам.       — Что значит «я сам»?! — переспросил с недовольством Финн.

***

      Дэнг окинул взглядом ресторан — белая комната, белый стол, а за столом, в классическом костюме, попивая вино сидел он сам:       — Доброго существования, братец, — фенек поставил бокал лапами в крови на место и стал есть виноград.       — Нет! Не сейчас! Мы ведь с тобой попрощались! — Дэнг начал ходить вокруг абсолютно белого стола, вокруг Мистера Д.       — Да. Но ты ведь понимаешь, что всё это в твоей голове, — Мистер обвёл лапой бесконечно удаляющуюся во все направления комнату. Улыбнулся, показав огромные клыки. — Как говорил Де Голль: «Мы проиграли битву, но не войну!» Неужто эта война будет продолжаться вечно? — Динго сел на появившееся из ниоткуда кресло. Так же белое.       — Да. Только если ты не отпилишь себе голову… Хе-хе! Хотя… — Мистер Д откинулся назад. — Так будет только хуже… А теперь, если хочешь спасти своего сына, слушай меня! — Мистер щёлкнул пальцем и комната преобразилась в ресторан. — Затем Мистер Д поднялся с кресла и стал расхаживать по нему:       — Тридцать пять квадратных метров. Один вход, один выход. И две цели, — он подошёл к первому тигру, замершему в хитрой ухмылке, подпрыгнул, выбил из его лап автомат и уложил в лапы «VZ-61 Скорпион» — чехословацкий пистолет-пулемёт разработанный в 1960-ых для второстепенных военнослужащих. Калибр — 9×19, парабеллум. Мистер Д ухватился кровавой, вечно кровавой, лапой за затвор — в комнате, если это помещение ресторана можно было так назвать, раздался эхом острый стальной лязг. — Маленькая отдача, большая скорострельность. Поэтому не советую встречаться с его обладателем нос к носу… Но кто его обладатель! — мистер стал расхаживать вокруг Кроппа. — Дитя! Ребёнок и «тварь дрожащая»! По глазам видно, что он не хочет мучить эту мадам. Поэтому он не нажмёт на курок… Он — пешка. А король!.. — он указал на тигра в другом конце обеденного зала. — Шрам на морде. Возле глаза. Вероятно — стеклянный. На правой лапе — еле заметный вырез шерсти в виде ворона — символ второго батальона Атлантического спецназа. Бывалый! Моё почтение… — лис сделал легкий поклон тигру. — Он — и есть твоя цель. Прости — моя. В лапе — обычный, 19-11. Не нанесёт вреда, но если ты будешь изворотливым. Итак, я получаю удовольствие и адреналин! — фенек, хитро улыбаясь, потёр лапы, и, кажется, стал чуть выше. — Ты — спасаешь себя и своего сына. Согласен?       — Ну… Или смерть или… Давай, — Динго, глядя на белый пол небрежно махнул лапой…

***

      — А вот что! — ответил Динго на вопрос Финника. — Сиди здесь…       И, не успели тигры понять, что происходить, как Дэнг, с красными глазами и сверкающими когтями кинулся на них:       — Что за… Что эта мелочь себе позволяет? — Кеммерих ослабил хватку, прицелился по бегущему по полу на четвереньках лису…       Пули обжигали шерсть, ещё больше зля мистера…       Динго, как первобытный лис, начал бежать змейкой. Вот пуля прошла по касательной, оголив шерсть — на её месте проступила кровь. Запах крови, хоть и собственной, ещё больше разжёг адский огонёк в глазах мини-лиса. Прыжок, почти в пять раз выше собственного роста… Тигр рефлекторно увернулся, закинув назад голову. Мистер этого и ждал — вцепился когтями в грудь, повалив хищника. Задней лапой выбил «Кольт» из лапы. Вот он уже подполз к морде тигра, занёс лапу — свинцом сверкнули когти на свету… Еле заметный удар по шее — тигр обмяк совсем, из раны ручьём потекла кровь… А Динго, обессилевший, упал рядом, тяжело дыша…