Дружба, мечты и любовь

      Город пыльный, город удушливо громкий, живущий мгновением. После однообразной, но относительно комфортной жизни в приюте, местные темпы для Мари выглядели необдуманными попытками зверей показать друг друга. Возможно, это были ошибки социализации — вернее, её отсутствия, или лиса была и правда права.       Однако, сейчас, сидя зимней ночью на рубероиде крыши родного дома, лиса пыталась разглядеть море и неоновые небоскрёбы впереди, прятавшие под собой звёздное небо. Город хоть и был для неё непонятным, но красивым… и она старалась его познать. Навыки взлома замков приютской кладовки и термос с облепиховым морсом подарили серой лисе комфорт посреди города — комфорта контроля и отсутствия лишнего. Новое и уже родное пальто приятно согревало худые серые кости, снежинки таяли на крышке термоса, свежесворованная книга из библиотеки неподалёку составила отличного собеседника, с которым можно зарисовывать звёзды. Низ форзаца наполнился силуэтами крыш, похожих на динозавров, из которых торчали антенны, как огромные комары.       Остальной холст был засыпан неряшливой лапой нехудожника звёздами различных форм, размеров и яркости — от стандартной звезды, до жирных точек-сверхновых. Изредка согревая лапы о термос и проглатывая снежинки, Мари медленно и скрупулёзно вырисовывала каждого жителя неба.       На мгновение холодный ночной воздух показался ей до жути знакомым, напомнил о прошлом — лиса, взвизгнув, выронила старую ручку на чёрную крышу и осмотрелась по сторонам. Стало совсем темно, звёзды поплыли, а в мозг влетели десятки таких ночей, скопившихся в памяти на протяжении 10-ти лет. Она хотела узнать, что было под ними за стеной — там, внизу. Теперь Мари звали дальше, наверх, будто за реальность.

«Я никогда не испугаюсь. Хватит убегать от прошлого!»

      От испуга до принятия прошло мгновение. За такое время подросток так и не смогла понять, что же это был за клич свысока. Лапа сама потянулась соединять звёзды ровной резкой линией, будто скальпель кожу.

«Если эмоции лишние и опасны, значит только разум, опыт»

      Звёздное небо превратилось в набор осколков от квадрата до гексагона. Но ни одной кривой линии. Звёзды теперь были связаны, будто неначатый и неоконченный путь. Так Мари взяла под контроль свои воспоминания и эмоции. И картина вышла отнюдь неплохой. Теперь по этому пути она пойдёт вперёд, но куда и зачем? Она не знала. И была счастлива это долго ещё не узнавать.       Откинувшись на пол и поправив пальто так чтоб лечь головой, лиса положила раскрытую книгу на живот и постукивая по обложке когтями, облегчённо выдохнула. Выхватила из кармана новенький телефон, посмотрела на включённый экран — 1:23 ночи, всё тот же слегка прищуренный взгляд на себя же ярко-голубых глаз и почти прямая линия рта — так выглядело безразличие.       С ней, значит, всё нормально.       А то, что было, вроде, называется "катарсис".        Не зря медицинские справочники в приюте перечитала. Эмоции оказались неконтролируемыми и скоротечными. Она приняла правильное решение. Всё снова под контролем, а значит, — вокруг комфорт.

«Держать ситуацию в скорпионьих рукавицах, но не давить. Злость — лишь лишнии эмоции. Подстраиваться и подстраивать под себя»

      Такой подход выдержал испытание временем. Сработает и в настоящей жизни. При последней мысли неожиданно вспомнился отец. Странный славный малый. Боялась, что будет ухаживать, но он любит — понимает рамки друг друга. Хотя, зачем бояться если, могу уйти?..

***

      Празднование Рождества прошло без казусов и ломок чьих-либо шаблонов — что дочь, что отец, оба проводили эти часы почти в одиночестве, сосредотачиваясь на себе. Взаимные чувства любви друг к другу и заботы ограничились совместным ужином, тратой всех полароидов на совместные селфи, парой разбитых ёлочных игрушек и домашним кино с глинтвейном. Мари давно приняла, что её любят и она может сама любить, только по-особенному. Если в случае с отцом — телесный контакт и эмоции, то у бывшей приютской это выражалось в заботе, более частых моментах улыбки на серой мордочке и редкими объятиями, когда отец целовал её в лоб так, что большие лисьи уши щекотали человечьи щёки и лиса чувствовала затылком его дыхание.       Однако такой относительно взаимный позитив продлился лишь пару часов. А дальше… как говорят, влюблённым хватает лишь взглядов. Необычная семья взяла на себя не менее необычные роли — Мари совсем не против была побыть «женой» или «сестрой» отца, ухаживая за квартирой. Наведение уюта дарило ей позитив — эффект тех «рукавиц» и чувство безопасного места, которое она сама создаёт. Комфорт есть чувство власти и порядка. Дома Мари комфорта хватало. Вымыв под вечер посуду, она прямо в фартуке и с мокрыми и пахнущими лавандой лапами, усаживались на ту часть столешницы, что рядом с окном, и рассматривала тени великих титанов-гор, спавших за многие километры за городом. В такие моменты в рациональный и по-здоровому циничной душе Мари проскакивала неизвестная ей еще искра.

***

      «Как тебе эта жизнь? Надеюсь, я не сделал хуже?». Утреннее солнце поедало стол, давно покончив с зоной готовки. Отец в свежей выглаженной рубашке, щурился, пытаясь не поддаться пленительным чарам сна, и насыпал дочери в кофе сахар. Какао она не любила. Горячий шоколад ещё не пробовала.       — Если откинуть эмоции в сторону, верить фактам, то да, стало лучше. Комфорт, книги, возможности, — Мари разложила куриные бутерброды по тарелками. — Не скажу, что ты меня спас: параллельных вселенных нет. Но такой вариант развития событий мне нравится, — еле заметная улыбка на мгновение.       — Я думал, твой ответ будет более… сдержанным. Умница: курица вышла идеальной!       — Даже для меня слишком много перемен произошло. Какая уж тут сдержанность. А ты что, боишься увидеть себя со стороны? — кинула лиса в кофе зефиринку, начала наблюдать, как та тонет.       — Я свой иногда радужный характер не отрицаю. Просто… наблюдая как ты с гостями себя ведешь…       — Гости — это маски. Поэтому я не доверяю. А с тобой… бубофь. Идефальфыфе бутерброды. Да и кофе хороший.       — Просто спасибо. И за завтрак, и за слова. Книг-то хватает? Или…       — Или школа? — в голубизне глаз мелькнул огонёк ненависти, фартук тут же был поправлен, а лапы сложены в замок: — Не нужно. Это знания и социализация. Первое я и сама добуду, а второе — ни к чему. Не вольюсь я в гогочущий маскулинный коллектив, наполовину разложившийся из-за влияния окружения. Либо я их не вынесу, либо они меня. Я не ворон, чтоб меня приручать.       В ответ отец театрально поперхнулся помидоркой с бутерброда и будто обидевшись, перетянул на свою сторону кофеварку:       — Резковато. Без опыта. Но настаивать не буду       — Интернет и опыт приюта. Там класс был точно такой же. Только судьбы «в» и «из» него разные. Молодец, что спросил меня об этом так рано. Завтрак окончен. Ты опаздываешь. Я приберусь.

***

      Оставшиеся 2 месяца Мари посвятила изучению книг, в основном того, что было в запасах отца — юриспруденция и история вместе с искусствоведением. Раньше книги были чуть ли не единственным способом познать мир. Уже в раннем возрасте сказки про принцев и вообще комедия как теория литературы отрицалась молодым и слегка обиженным лисьим мозгом как довольно скучное хоть и приземлённое к реальной жизни занятия. Однако и древний эпос не превратил Мари в фантазерку — уже в таком юном возрасте она разделяла форму и идею произведения.       Времяпровождение за изучением древних фолиантов было отличной альтернативой дневным прогулкам в колючий мороз сквозь сугробы. Чем больше Мари пыталась дойти до какого-то района, тем больше замечала сумбура и спешки среди прохожих. Днём только в кафе и закусочных было относительно спокойно, а библиотеки и книжные магазины заменяли лисе медитацию. Ночью город раскрывался неоном, запахами природы и немногими смельчаками, решившими также как и Мари пройтись перед сном. Уставшие жилые дома ложились спать, помигивая окнами; рестораны и фастфуд с облегчением выдыхали конденсат кондиционеров и пар фритюра; бессмертные и вечные фонари бессмысленно освещали куски асфальта внизу и из редкого сквера доносился стрекот кузнечиков. Это Мари считала настоящим городом и любила.       Может показаться, что социум она не любила. Зачем ненавидеть, что не изменишь? Серая тучка не принимала некоторые аспекты общества, дистанцировалась от него, но не отрицала. Как и такое понятие, как «депрессия».       Маугли среди бетона и фритюра гамбургеров. Хотя, на все эти слова ей было всё равно, ведь Мари не старалась свои взгляды кому-то навязать. Всё это — сугубо для внутреннего пользования, чтобы научиться жить во внезапно раскрывшимся мире, а если она хочет до вас что-то донести — не сомневайтесь, лисичка сделает это самым лёгким и незапарным способом.       Новенькие чёрные налапники оставляли горячий след на тонком слое снега. Подушечки скользили по брусчатке. Лапы в тёплых карманах пальто, на языке вкус корицы и бергамота, в голове — восхищение мощью бетона и электрических кабелей, выглядывающих над головой из переулков. Хвост то и дело ловил снежинки и был непропорционально пушистым для нелюдимой и даже циничной хозяйки. По пути на улице лисице встречались Странники-В-Никуда, как она их назвала — бездомные, пожилые музыканты, работяги автомастерских. Они будто тоже с Мари наслаждались городом, держа путь за его пределы, как наслаждаются видами гор пассажиры рейсового автобуса. Вот только у последних есть конец и начало пути… Из забегаловки впереди навстречу Мари вышла довольна яркая и веселая компания — пара капибар, гривистый волк весь в неоновых блёстках и кенгуру. Фортепиано в её каморке научила Мари реакции — зрачки пробежались по углам глаза, анализируя потенциальных собеседников — тусовщики, наверное подвыпившие. Для уличной шпаны слишком яркие и раскрепощённые.       — Почему такая красотка-тучка одна? — самый главный из них, кенгуру в ярко-красной куртке, подпрыгнул к Мари. Кислотно-доброжелательная улыбка, украшенный хвост.       Мари решила не убегать. Впервые за 5 лет остановиться перед зверем и выслушать. Пусть ищет в ней двойное дно.       — Красота вещь относительная. Возможно, я себя такой не считаю, — лапы в карманы, один в кулак, и взгляд через собеседника в даль ночи. Хруст костей напомнил ей о её внутреннем стержне — быть, а не казаться.       — Ну, подрууга. Мы просто хотим познакомиться. Я Кевин, — кенгуру рассматривал её с головы до лап. Из пасти несло дешёвой жвачкой и пиццей «Пепперони».       — Вы имеете наглость сразу лезть к незнакомке на улице, — за Кевином толкались капибары, что-то не поделив.       — Ой! Да что ты обо мне думаешь…       — Если бы я о Вас что-то думала, сразу сказала бы. Разговор окончен, — лиса незаинтересовано поправила у него молнию на куртке и осмотрев дорогу, перешла на другую сторону.       Растаявший от тепла асфальта снег — отражавшийся в нём мёртво-синий свет фонаря только подчеркивал глобальную серость лисы — в профиль новая сизая футболка, будто битое стекло, конечно же была не видна.       — Ничего! На каждую стекляшку пива найдется своя открывашка! — крикнул Кевин ей вслед и побрёл к друзьям.       — Посмотрим, кто из нас открывашка — даже, швейцарский нож…

***

      У Мари эта встреча не вызвала отрицательных эмоций. Её голая личность, оказывается, может выстоять в диалоге. Хороший и незатратный инструмент. Пусть ищут двойное дно. За это время сама лиса оберёт личность собеседника до нитки. Чтоб общаться на равных — конечно, если Мари это будет нужно.       До границы района она сегодня не дойдёт: становилось ветрено да и слишком поздно. Свернув в ближайший сквер — если так можно назвать ровный квадрат вместо снесенного дома, зажатый между двумя другими и засаженный деревьями, — маугли уселась на убитую бетонную скамейку, уложила хвост на колени подальше от грязи, и стала выбирать фотографии ночного города, неумело сделанные на телефон. Если не считать новостную ленту и слишком жгучий интернет, дешёвый японец стал первым инструментом для взаимодействия Мари с внешним миром — список покупок, ещё молодой «крафтовый» плейлист, даже карта звёздного неба.       Раньше эти функции выполнял требовательный и упорядоченный мозг лисы. Теперь к этим двум инструментам добавился и третий — сам характер. Щадить она себя не будет. Решила это ещё в начале зимы. Есть внутренние ресурсы — нужно найти цель. Она слишком много прожила в режиме защиты-анализа, чтобы так быстро это осознать. Позже. Пока надо пробовать эту жизнь и копить знания. Когда-нибудь она обязательно сфотографирует восход за городом. Вдали от шума, наедине со знающей всё природой. Сколько пафоса было в тех парнях! А дела, сути? Лишь природа не страдает пижонством, не сует нос не в свои дела. Вечна, давно поняв себя и мир, который создала. Она ведь тоже женщина — мы поймем друг друга. Сейчас пора домой, обратно к уюту/контролю. Звёзды меня проведут.