"Лепесток Сакуры"

Битва при Тоба-Фусими, окрестности Киото. Январь 1868. Битва продолжалась уже третий день, земля на поле битвы была окроплена кровью, то тут то там валялись человеческие и лошадиные трупы, отрубленные конечности и сломанное оружие, а изливавшийся с неба дождь, смешивал все это в единую, грязную массу. Оставшиеся войска сёгуна - отряд Шинсенгуми, а так же войны клана Кимура отступили на время обратно в лагерь для разработки дальнейшей стратегии и подсчетов убытков. Армия бакуфу, не смотря на свое численное превосходство, уже на второй день начала терпеть поражение, и её предводители сомневались в правильности своего решения. "Не разумней было бы последовать приказу сёгуна и дождаться подкрепления и нового оружия из Франции?"- задавали себе вопрос Самураи всех кланов, видя, что их число тает с каждым часом на глазах. Это было трудно объяснить, но буквально в первый день, потери составили 3:1 в пользу императора, что повергло ханов Айдзу и Кувана в отчаяние, но отступить значило проявить трусость, поэтому им ничего не оставалось как вести и дальше этот бой, хотя к третьему дню надежды на победу было мало. Возможно, причиной был высокий боевой дух воинов императора, они были уверены, что сражаются за своего священного правителя, во имя избавления Японии от тирании военного режима. Как только перед тем или иным отрядом поднимали императорский штандарт, происходило словно некое таинство, люди верили, что это освящение и с ними не может ничего случиться, что с ними благословение их самой почитаемой и древней богини Аматэрасу, от которой и происходит императорский род, поэтому сражались с уверенностью в победе, с уверенностью в том, что сила Ками на их стороне. Эта уверенность делала их почти неуязвимыми, самураи из Айдзу и Кувана робели, глядя на мрачную решимость своих врагов. Они уже не были так уверены в том, что сделали правильно, затеяв этот поход без одобрения сёгуна, и все чаще в их головах мелькала мысль "А не наказание ли это за наше самоуправство, может, поэтому Ками отвернулся от нас?" Но так же, причина их приближающегося поражения была в лучшем вооружении войск императора, на которое ханы Тёсю и Сацума не пожалели денег из своего кармана, а так же в том, что когда Коки отказался быть главнокомандующим, назначили Сайго Такомори, который оказался непревзойденным стратегом. И конечно, сработала хитрая уловка и провокация, на которую повелись сторонники сёгуната. Их действительно выманили обманом на незнакомую территорию, на которой им было намного труднее продумывать план боевых действий. Зато Сайго составил великолепный план компании, расставил ловушки в правильных местах и разработал такую стратегию, при которой их затраты были минимальными, но за полтора дня ряды противников заметно поредели. Так что к третьему дню битвы уже было понятно, кто одержит победу. Коки сидел на своем коне и хмурился, пристально вглядываясь в горизонт, словно надеясь увидеть там что-то, хотя знал, что это бесполезно. Плотная завеса дождя скрывала все, что находилось дальше десяти метров от него. Его поза была напряженной, и он иногда судорожно сжимал удила, от чего конь беспокойно переступал копытами и фыркал. Но вот его сердце забилось быстрее, показалась фигура лазутчика, принесшего вести из вражеского лагеря. - Ну что там, Рейта? - Ваш брат жив, господин, он даже не ранен. Превосходный воин, его отряд цел почти весь, в отличие от многих. - Ками храни его. - Это похоже на отступнические разговоры, но я понимаю твою любовь к брату Коки - рядом с ним вдруг оказалась фигура Такамори на своей лошади. - Ты же знаешь, что я никогда бы не предал императора. - Знаю, но мне надо так же знать, смог бы ты выступить против своего брата в прямой схватке, если бы того у тебя потребовал долг. Мне доложили, что ты уже два раза отправлял лазутчиков справиться о его жизни и здоровье. Стоит ли делать это, когда вы все равно враги? - Мой брат мне не враг, я всегда буду чтить его и никогда не пожелаю смерти, я люблю его. Но на твой вопрос отвечу так, если бы пришлось отнять его жизнь во имя императора, я бы сделал это. Но не потому, что считаю врагом, а потому, что выбрал такой путь, а он другой и значит такова наша судьба. Но если честно, Сайго, я бы предпочел чтобы он умер от моей руки, а не от руки какого-нибудь неизвестного воина. Мой брат аристократ, он заслужил достойную смерть. Уверен, он бы тоже предпочел харакири или смерть от моей руки. - Понимаю..- Сайго задумчиво отвернулся, а потом добавил тише - Ты достойный человек, Танака, я счастлив, что сражаюсь с тобой бок о бок. А теперь мне пора. Но, Коки, я не просто так спросил у тебя это, твой отряд самый сильный, как и отряд Кимуры. Мои шпионы передали, что его ставят в левый фланг, так же поступим и мы, так что будь готов….встретиться с ним. Коки только кивнул, хотя на душе стало тяжело. "Вот нас и столкнули лицом к лицу, брат". Финальная стадия битвы проходила довольно быстро, Коки повел свой отряд, как и было велено, и вскоре завидел поредевшие ряды самураев сёгуната. Он крикнул своим людям сгруппироваться, и враги нашли на них как коса на камень. Вскоре разгорелась ожесточенная схватка. Коки размахивал катаной, блестя её лезвием и отсекая руки, ноги, головы своих противников. Очень скоро, как всегда бывает во время сражения, его чувства притупились, остался только инстинкт самосохранения, который побуждал его защищать свою жизнь, свирепо нападая на тех, кто пытался добраться до него. Но вот чья то рука сдернула его с коня, он упал лицом в грязь, но тут же поднялся, взмахнув катаной и одновременно быстро стирая комья земли с лица. А когда он открыл глаза, то увидел, что прямо перед ним стоит Кимура, его меч опущен, а во взгляде застыл шок и нерешительность. Когда Коки дернулся к нему, он мгновенно выставил вперед оружие, но напасть так и не решился. - Чего же ты ждешь брат? Убей меня! - Коки…. - Убей, Такуя, я бы убил, только недавно поклялся в этом нашему главнокомандующему. Прошу, не лишай и меня такой чести, я хочу умереть от твоей руки! Но он понятия не имел, что творится у Кимуры в душе. В голове Такуи мгновенно всплыла картина того, как он впервые взял маленький живой сверточек, закутанный в пеленки, в котором обнаружил сморщенное, но показавшееся ему прекрасным, личико младшего брата. Вспомнил, как смастерил ему первое деревянное оружие, которым учил сражаться малыша Коки, а затем, как подарил ему на совершеннолетие первый настоящий меч. Как он учил его письму, как восхищался талантами своего братишки, как первый раз сводил того в бордель, как любила его Тсуне и его любимая доченька. И когда он вспомнил о Тсуне и детях, на Такую вдруг навалилась усталость, такая сильная, что плечи невольно поникли, и он опустил оружие. Танака недоуменно наблюдал за ним, но поднять руку на брата, видя его таким уставшим и подавленным, он просто не мог. Вокруг тем временем кипела битва, а на маленьком пяточке земли, на котором они стояли, время словно остановилось. Братья только молча смотрели друг на друга, и каждый из них понимал, что не в силах лишить жизни другого. Но тут, кто-то вонзил меч Кимуре в спину, и лезвие вышло наружу из правого бока. - Нет!! Нет, брат мой!!- Коки кинулся к нему, поймав на руки. А Кимура хватал ртом воздух и прижимал ладонь к кровоточащей ране. - К..К..Коки..Тсуне..напиши ей.. -Нет, нет брат. Ты не умрешь, я этого не допущу!- Внезапно, все клятвы, которые он давал императору, показались ему не такими священными, как любовь и преданность брату. Он окликнул Кенту, который был рядом и прикрывал его тыл. Благо в пылу битвы никто не обращал внимания на раненых, тем более что дождь мешал хорошей видимости. Можно было подумать, что Танака помогает кому-то из своих. Но, приблизившись, Кента узнал Такую. -Коки, что ты делаешь? Ты убил своего брата?- Кента был шокирован. Он всегда был скорее миротворцем и философом, чем воином, на поле битвы он оказался только по приказу. Но ему были чужды убийства, даже во имя чести. - Нет, но он ранен! Друг, помоги!!! Я не могу убежать с поля боя, но ты должен довезти его до лагеря Айдзу хана! - К..Коки..убей меня..Ты должен..- Кимура попытался возразить, но Коки только упрямо мотнул головой. - Помолчи, брат, я не могу лишить своих племянников отца, не могу лишить нашу мать сына, не могу лишить Тсуне мужа..помолчи и слушай! Кента отвезет тебя, покажи ему дорогу и проследи только, чтобы его сразу отпустили невредимым! - Но.. - Хватит говорить, у тебя мало сил, тебе нужно оказать помощь!!- с этими словами он поднял Кимуру на руки и усадил на своего коня, а Кента вскочил сзади, придерживая того за талию. Коки уже несколько раз спасал ему жизнь в этой битве, он не мог отказать ему в такой просьбе. - Коки..- снова попытался что-то сказать Такуя, но тот только выхватил меч и стукнул лошадь по крупу. -Скачите немедленно, пока никто не понял, что тут произошло! СКАЧИТЕ! И Кента пришпорил коня, унося брата от Коки, а тот развернулся и отразил чей то удар, затем ещё один, потом ещё.. -АААААААА!!!!!!!- Издал он боевой клич и ринулся в гущу сражения. Хакодате, Хоккайдо, "Лепесток Сакуры". Конец января 1868 года. К огромному удивлению и недовольству Юи, Каме вдруг пошел на поправку, яд не убил его, и это приводило наследника борделя в бешенство. Он каждый день ломал голову над тем, что же случилось такое и почему зелье не подействовало и не отняло жизнь у ненавистного мальчишки. А тот креп день ото дня. Совместными усилиями Куро и Рико на его щеки вскоре вернулся румянец, сознание прояснилось и, спустя пару неделю, он уже нормально питался, ходил в бани и разговаривал. Правда, по-прежнему оставался апатичным ко всему происходящему. Часто его взгляд невидяще смотрел в одну точку, а в зрачках мелькали всполохи воспоминаний, только тогда его губы трогала улыбка, словно он пребывал не в настоящем, а заново переживал счастливые события из прошлого. По ночам он часто звал Коки и когда просыпался и не обнаруживал его рядом, ударялся в слезы. Это были единственные моменты, когда он проявлял хоть какие-то эмоции и чувства. А с утра он снова становился холодным, безучастным и равнодушным. Спустя ещё неделю он был полностью здоров телом, но о его духе нельзя было сказать то же самое. Куро уже начал сердиться на него, каждый день, пытаясь вернуть ему волю к жизни, он отнимал свое время от Рико, любовь к которой крепла день ото дня. Однажды ночью, когда Куро вошел в комнату Каме и увидел её, склонившейся над ним и тихонько поющей колыбельную, он нахмурился и спросил. - Скажи, ты ведь всегда будешь любить только его? - Что? - Рико непонимающе посмотрела на него. - Ты ведь любишь его. Я всегда знал это! Так почему же ты стала так добра ко мне? Потому что понимаешь, что Каме никогда не будет с тобой? - Куро, не говори так, я.. - Я ведь люблю тебя, Рико. Я бы все отдал, что бы ты чувствовала ко мне то же самое, что и к нему! Рико улыбнулась, последний раз обтерла лоб Каме тряпкой, а потом грациозно поднялась на ноги и взяла Куро за руку, выводя того из комнаты. Они направились прямиком к их чуланчику, и, оказавшись там, она обвила руками его за шею и поцеловала в губы. - Разве ты ещё не понял Куро, что я тоже люблю тебя? - Но тогда почему.. - Почему я так забочусь о Каме? Ну, все же он моя первая любовь, он мне как брат, и тем более...я же вижу, как сильно любишь его ты..А я хочу любить все то, что любишь ты! -Рико..- Он благодарно посмотрел на неё, погладил по щеке, а затем замер от неожиданности, потому как она сама прильнула к нему и крепко поцеловала в губы, скользнув в вырез одежды и погладив по груди. - Я хочу стать твоей Куро. Когда ты рядом, я чувствую, как мое тело трепещет, как голова идет кругом..Ты мне веришь? - Она так доверчиво заглянула ему в глаза, что он смог только склониться и прильнуть к её губам в сладком поцелуе. А затем увлек на пол, и они впервые познали радость близости по любви. С той ночи они старались каждую минуту проводить вместе, но много времени занимала забота о Каме. И Куро сердился на него за то, что тот словно не замечал их стараний, их заботы, а так же их любви друг к другу. Каме полностью был занят своими мечтаниями, грезами и переживаниями прошлого. В один из дней, Куро не выдержал и пришел к нему в покои, садясь напротив и сурово поглядывая на его отстраненный вид. - Ну и сколько ты будешь пребывать в таком состоянии? - А? - Каме словно очнулся от грезы и сфокусировал свой взгляд на друге. - Я спрашиваю, долго ты будешь ещё таким безучастным и отстраненным? - Куро..пойми меня.. - Нет, это ты меня пойми! Я все время ухаживал за тобой и Ками мне свидетель, я люблю тебя как родного брата. Но ты больше не можешь думать только о себе! Вокруг тебя течет поток жизни! Да, твои возлюбленные оставили тебя, но это не значит, что тут больше нет людей, которые тебя любят! Хватит быть столь эгоистичным! - Куро..я.. - И не оправдывайся! Кому как не мне понимать твою боль и твои чувства, я всегда переживал их как свои! Но сейчас, тут, есть больной господин Накай, который усыновил тебя, и который уже практически при смерти, а ты даже ни разу не навестил его! - Господин Накай меня усыновил? - для Каме это было полнейшей неожиданностью. - Да, но ты был так занят собой, что даже не слышал, когда я тебе об этом рассказал! А ещё тут есть господин Юя, который только и ждет его смерти, только и ждет твоей смерти, чтобы превратить жизнь все здешних обитателей в настоящий ад! - Но он всегда был таким…. - Но он не всегда пытался отравить тебя, а так же своего отца! - Что? Что ты говоришь, Куро?!- Каме начал все больше волноваться. Неужели жалость к себе лишила его зрения, лишила сострадания и стремления заботиться о ближних, и он перестал видеть то, что окружает его и тех, кого он любит. - Я говорю, что он пытался отравить тебя, когда ты болел, мы с Рико выяснили это, и это подтвердило мое мнение о том, что и господин Накай болен не случайно! - Почему же ты раньше не говорил мне ничего!? - Я все ждал, когда ты будешь готов, когда ты оправишься! Но сейчас вижу, что ты слишком глубоко погрузился в пучину меланхолии, поэтому тебе пора вернуться в реальность, которая окружает тебя. - Что ещё я пропустил? Что за страшные вещи тут происходят? - Ну, не только страшные...- Куро вдруг смутился - ещё..ещё я хочу, что бы ты помог нам! Надо избавиться от Юи, надо доказать, что он виновен в том, что хотел отравить Накая! - Кому нам? - Мне и Рико..мы с ней..мы с ней друг друга любим!! - И Куро, сам не понимая почему, даже как-то воинственно вздернул носик, словно готовый защищать свою любовь от кого угодно. - Ты и Рико? - Каме был сначала ошарашен, а потом вдруг улыбнулся нежно и заключил Куро в объятия - Знаешь, я думал, что уже не способен на радостную улыбку, но оказалось, что это не так! Спасибо! Спасибо тебе мой любимый Куро, за то, что сделал меня чуточку счастливым снова. Я так рад за вас, я очень, очень рад! Куро благодарно обнял его в ответ, а потом они принялись беседовать о том, что и как им предстоит сделать, что бы вывести Юю на чистую воду и как сделать это так, чтобы успеть спасти жизнь умирающему Накаю. - Ааа, это ты Каме! Ты наконец-то поправился? Пришел меня навестить? Я так рад тебе мой мальчик, у меня для тебя есть важные новости! Накай слабо улыбнулся Каме, а тот стоял и смотрел на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Он не видел хозяина борделя уже несколько недель и картина, которая ему открылась, повергла его в шок. Масахиро страшно исхудал за это время, щеки ввалились, руки походили на узловатые, высохшие ветви, а при каждом слове из груди вырывался хрип. Только поблескивающие глаза выдавали, что когда-то это был деятельный, энергичный человек. - Мой господин...- прошептал Каме, а потом кинулся к ложу и скорей подал тому стакан с водой, а затем принялся взбивать подушки и поправлять одеяло - Простите меня, мой господин. Я действительно болел, но выздоровел уже давно, и мне нет прощения, что до сих пор я не появлялся у вас. Куро рассказал мне о вашей доброте, о том, что вы усыновили меня. А я..я такой неблагодарный! Я должен заботиться о вас, а сам был занят только собой, сможете ли вы простить меня, мой господин? После этих слов он низко поклонился, уткнувшись лбом в пол, а Накай только слабо улыбнулся и погладил его по волосам. - Ты всегда был хорошим мальчиком Каме. Прости меня за то, что был иногда с тобой груб. - О нет, прошу, только не извиняйтесь! Вы дали мне все! И я ничуть не жалею о своей жизни, если бы не вы я бы никогда не узнал, что такое счастье! Вполне возможно, я был бы уже мертв. И никогда я не смогу отплатить вам! Позвольте, я буду все время рядом? Буду ухаживать за вами, словно я действительно ваш сын? Юя сейчас очень занят делами борделя, а я все время буду тут! Накай опять слабо улыбнулся, но тут черты его лица исказились от боли. Каме поспешил взять его за руку, молясь всем богам, чтобы забрать часть боли себе. И это словно помогло, потому как очень скоро, морщины на лице Масахиро разгладились, и он провалился в глубокий сон. - Я буду рядом господин. И я не позволю вашему сыну убить вас! Каме решительно сжал его пальцы в своих, прижав потом к своей груди, и стараясь отдать всю свою энергию, все свое здоровье человеку, который всегда был ему как отец. Порой строгий, порой тираничный и не всегда справедливый, но любящий. Каме твердо знал, Накай искренне любил его. Они с Куро долго разговаривали накануне, тот в мельчайших подробностях рассказал ему про то, что случилось с обезьянкой, рассказал о своих подозрениях и чем больше он говорил, тем сильнее Каме уверялся в его правоте. Вместе, они разработали план того, как помочь Накаю. Ведь они понимали, что если просто рассказать ему как есть, он ни за что не поверит в их историю, слишком велика была его любовь к сыну. Поэтому требовались какие-то доказательства, но как их достать, они понятия не имели. Добавляла проблем и Юкари, которая неотрывно следила за Рико, поэтому их свидания с Куро пришлось прекратить, чтобы не навредить общему делу. Так же они поговорили с Такки, который был безоговорочно предан Накаю. Хотя и он сначала не поверил им, но когда они откопали труп обезьянки и показали ему, старый слуга только тяжело вздохнул. -Господин Юя всегда был с гнильцой, с самого рождения. Ооохх..бедный мой господин, эта новость подкосит его окончательно. - Вот поэтому так важно не раскрывать ему сразу все карты. Пусть господин Масахиро слегка оправиться от яда, а в этом ты должен нам помочь. - Но как? Ведь господин Юя всегда сам относит еду в покои отца. Ооохх..так вот почему он это делает, что бы подлить тому яду...- старик был расстроен не на шутку. Вместе они придумали план, по которому Такки будет приносить еду в комнату Накая на час раньше, а когда будет появляться Юя с отравленными блюдами, Каме будет принимать их, а затем выкидывать. Ни в коем случае нельзя было допускать прямых контактов Юи с отцом, и эту обязанность взял на себя Каме. И вот сегодня, в первый вечер как они решили приступить к осуществлению своего плана, Каме поднялся на ноги, когда открылась дверь, и вошел Юя. - Ты? Чего ты тут забыл?- мгновенно ощетинился тот, завидев своего ненавистного бывшего слугу. В последнее время он никак не мог сдержать раздражения, глядя на него. Он искренне не понимал, как тому удалось избежать отравления, но он и в мыслях не держал, что несчастный слуга Куро мог оказаться умнее, чем он сам. - Я окончательно поправился и мне сказали, что твой отец сделал меня официально своим сыном..чтобы..чтобы..- Каме сначала оробел под злобным взглядом своего названного брата, но потом сжал кулачки и решительно продолжил, повторяя про себя как заклинание "От моей смелости зависят наши жизни... от моей смелости зависят наши жизни!" - Чтобы я заботился о нем. Сам видишь, твой отец при смерти, а ты сейчас очень занят делами. Я буду все время тут, рядом с ним, чтобы ты мог и дальше заботиться обо всех нас. -Чушь! Сам знаешь, что в борделе сейчас нет посетителей! -Сынок..сынок..- слабо позвал Накай - Оставь..оставь его. Ты ведь должен следить за девочками, за порядком, а мне нужна помощь, я уже не могу самостоятельно поднимать руки. Не сможешь же ты сидеть тут целый день, на случай если мне понадобиться попить. - Но.. - Юя, кажется, сегодня к нам должны были прийти какие-то торговцы из северных провинций. Разве ты не говорил об этом слугам внизу? Я покормлю отца! И Каме решительным шагом подошел к двери, забрал поднос из рук Юи и встал прямо перед ним, мешая пройти дальше. Тот в бешенстве смотрел на него, не зная даже, как себя вести дальше, но немало раздраженный тем, что Каме был прав, да ещё смеет указывать ему, что делать. Но опять вмешался Накай. - Сынок, возьми золотые моменты в тайнике и купи у них всю провизию, что сможешь, прошу, позаботься о девочках, а Каме пока посидит со мной и покормит меня, прошу, не волнуйся, занимайся делами сынок, ты ответственен за всех нас сейчас! - Да, отец...- и Юе ничего не осталось, кроме как, скрипя зубами, покинуть покои, но что-то его насторожило в поведении Каме, хотя что, понять он не мог. А Каме притворился, что Юя забыл положить приборы и выскользнул из комнаты. За углом его поджидал Такки, который заменил поднос с отравленной едой на нормальную. Так прошло две недели. За это время, что Каме заменял отраву на здоровую пищу, Накай заметно и довольно быстро пошел на поправку. Поспособствовало этому и то, что Куро тайком проник в комнату Юи и похитил из его личных запасов несколько исцеляющих трав и сделал из них отвары, которые тоже давали ничего не подозревающему Накаю. Но когда он вдруг перестал харкать кровью и у него спал постоянный жар и слабость, радости всем обитателям борделя не было предела, всем кроме Юи. Тот искренне недоумевал, в чем причина чудесного исцеления отца и у него аж зубы скрипели от раздражения и злости. День, когда Накай торжественно присоединился к общей трапезе, поддерживаемый Каме под локоть, ещё очень слабый, но уже задорно улыбающийся девочкам, стал настоящим праздником. Некоторые жители борделя плакали от счастья, слуги радостно приветствовали господина, у всех было такое ощущение, что к ним вернулся их любящий отец. Они уже устали от войны, лишений, отсутствия провизии и тирании Юи, о которой Накай пока не подозревал. Ужин прошел так, словно не было невзгод и несчастий в стране, все радовались, пировали остатками провианта и пили последние запасы саке, чтобы поприветствовать их любимого господина. То тут то там раздавался веселый смех, песни, а несколько девочек даже исполнили танцы, как в счастливые, довоенные времена. Каме все время находился рядом с Масахиро, помогал ему есть, придерживал за спину, а мужчина в свою очередь смотрел на мальчика с огромной благодарностью. С каждым днем он все больше привязывался к Каме, понимал, что именно таким бы хотел видеть своего сына, добрым, нежным и заботливым. И сейчас он думал о том, насколько разумней было бы оставить бордель им обоим - Каме и Юе. У родного сына была деловая хватка, познания в арифметике и хитрость, а у Каме была доброта, любовь. Он как никто смог бы позаботится о девочках, чтобы те были не только богаты, но и счастливы, чувствовали себя под любящим крылом. Спустя ещё неделю, он уже достаточно окреп и мог самостоятельно вести некоторые дела, хотя физически все ещё оставался довольно слабым. В какой-то момент он принял решение, что конечно он оставит бордель Юе, но переписал завещание, приказав, чтобы Каме назначали управителем и помощником сына. Однажды ночью, он сидел и просматривал бухгалтерию, как вдруг отворилась дверь, и в покои ввалился пьяный Юя. - Ну, здравствуй, папаня! - Сын, что с тобой? Ты пьян? Стоит ли предаваться излишествам, когда положение столь бедственное? - А что же мне ещё делать, достопочтимый родитель, когда я только что узнал о твоем предательстве? Этим вечером Юя не мог найти себе места, внезапное выздоровление отца повергло его в пучину отчаяния и злости, он был полностью сбит с толку и не понимал, как ему действовать дальше. Как всегда, чтобы успокоить себя, он залез в тайник отца перечитать завещание, в котором указывался как единственный наследник. И каково же было его изумление и гнев, когда он обнаружил, что теперь туда вписано ещё и имя Каме. От этого его глаза мгновенно налились кровью, рассудок помутился, а организм немедленно потребовал порцию саке, чтобы осуществить то желание, что молниеносно вспыхнуло внутри него. И вот сейчас он стоял напротив отца, с ненавистью глядя на него. Накай ответил ему спокойным взглядом и с трудом (он все ещё быль довольно слаб), поднялся на ноги, подойдя к сыну. - Я не понимаю, о каком предательстве ты говоришь? - Завещание, я видел его!! Ты поставил имя этого щенка….этого голодранца, слуги….наравне с моим - у него заплетался язык от выпитого, а глаза пылали гневом. Накай только вздохнул и положил руку ему на плечо, но Юя тот час же скинул её.- Не трогай меня, ты мне не отец больше! - Сынок, прошу, выслушай! - Что слушать? Ты клялся мне, что хозяином тут буду только я! - Но я думаю о твоем благе в том числе. Я уверен, что Каме только поможет тебе. Девочки любят его, слуги любят его. Он поможет тебе управляться тут и содержать хозяйство в спокойствии. - А меня, по-твоему, тут не любят? Я не смог бы содержать хозяйство в спокойствии? - Ты чересчур вспыльчивый, а порой жестокий. Прости, я не хотел говорить тебе это. Я люблю тебя, но должен думать о благе всех, кто тут живет. Твоих законных прав никто не отнимает, ты по-прежнему будешь хозяином, Каме лишь будет тебе помогать. - Не нужна мне его помощь! Как ты не понимаешь, что всадил мне нож в спину, когда усыновил его..а теперь..теперь хочешь разделить между нами наследство! - Я ничего не делю, я просто назначил его твоим помошником, вот и все. Юя сжал кулаки и отвернулся, в его груди клокотала ярость, которая подвела его к черте безумия. Внезапно, на него вдруг навалилось спокойствие, он задышал глубже и задумчиво посмотрел на дверь, а потом спросил ровным голосом. - Когда ты переписал завещание? - Сегодня, завтра придет законник, чтобы все оформить юридически. - Понятно. - Юя, я…. - Скажи, отец, ты думал о том, что бывает с нами после смерти? - Что? - Как ты думаешь, действительно ли Ками наказывает нас за дурные поступки? - Думаю, что да. Невозможно сотворить зло, и остаться безнаказанным. - Тогда как думаешь, какое наказание ждет меня? - Сынок, не понимаю о чем ты? - Что ждет человека, который травил своего отца на протяжении многих месяцев, желая, что бы тот поскорее сдох и оставил, наконец, сына в покое? - Ч...что?- У Накая сел голос, и он спросил почти шепотом, а Юя вдруг повернулся к нему и улыбнулся, а потом откинул голову назад и рассмеялся безумным смехом. - Ты всегда был глупцом, который не может сложить два и два! Разве ты не заметил, что ты заболел, как только я вернулся? Не обращал внимания на то, каким покорным сынком я был в последнее время, а тебе становилось только хуже и хуже? - Я не понимаю…. - Глупец, ты глупец отец! Мне надоело, что мой жизнью распоряжается глупец! - Юя..- Накай смотрел на него, а в его глазах все отчетливее проступало осознание происходящего, а так же ужас и страх. - Да. Это я хотел отравить тебя. Подсыпал тебе яд, глядя на то, как ты медленно подыхаешь как больной пес. Как же я ненавижу тебя, ненавижу за то, что ты простой владелец борделя, ненавижу за то, что не женился на моей матери, ненавижу за то, что ты взял в дом этого Каме!! - Пока он говорил, начал медленно приближаться к отцу, а тот смотрел на него широко раскрытыми от ужаса глазами и даже не мог пошевелиться, сердце отказывалось принять происходящее, а Юя продолжал. - Ненавижу этого Каме, за то, что он всегда был таким божьим одуванчиком, что родился рабом, а получил все, любовь Такуи, его благоволение! Ненавижу за то, что его полюбил единственный мужчина, которого любил я - мой Коки!! Коки должен был быть только моим, я хотел его!! Этот щенок украл его у меня! А потом….потом он украл и тебя! Украл твою любовь! Он одурачил всех своими невинными глазками! А вы все такие идиоты, что верите ему!!! Ненавижу!! Ненавижу!!!- его глаза метали молнии, в них загорелся безумный огонек. - Сынок, ты не в себе..- Масахиро был напуган, в его глазах стояли слезы, но ещё больше, ему, почему-то, было жалко сына, он никогда не видел его таким несчастным. - Не в себе? - спросил Юя неожиданно спокойным голосом, а потом отвел взгляд, задумавшись о чем-то.- Может и так, но я точно знаю чего хочу...Я хочу, что бы все вы сдохли.. После этих слов, он вдруг кинулся на Накая, повалив того на пол. Тот был ещё слаб после болезни, поэтому у него не хватило сил сопротивляться. А Юя сжал руки на его горле и принялся душить, его лицо покраснело от злости, и он все сильнее сжимал пальцы, перекрывая отцу приток кислорода. - Ненавижу..ненавижу..НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!!!! Сдохни, наконец, оставь меня в покое! Ты предал меня, предал своего сына, никогда меня не любил, ты заслуживаешь смерти, несчастный старик. Ты всегда думал только о выгоде и деньгах!!!! Умри же!!!!!!! Умри!!!!! Накай задыхался, он слабо скользил кончиками пальцев по мертвой хватке Юи, словно умоляя ослабить её, но тот лишь стиснул зубы и сильнее начал душить родителя. Он совершенно не контролировал себя, ненависть полностью овладела им, забирая остатки разума. -СДОХНИ!! СДОХНИ!! Он не осознавал, что кричит очень громко и может привлечь чье то внимание. Внезапно, дверь распахнулась, и на пороге показался Каме. Он за секунду оценил обстановку и с воплем кинулся к Юе. -Не смей!! Не тронь его чудовище!! Ты дьявол!! Дьявол!!!!- Каме подбежал к нему, вцепившись в плечи и пытаясь скинуть с Накая, который уже почти расстался с жизнью. Его глаза закатились, а лицо покраснело, ему оставалось жить считанные секунды. Но Юя, подпитываемый ненавистью и яростью, с силой отшвырнул от себя Каме, а потом снова принялся душить Накая. И тогда Каме понял, что выбора у него нет. Он оглянулся, увидел неподалеку тяжелую, бронзовую музыкальную шкатулку, которая в детстве играла им с Юей колыбельные. Схватив её, он снова бросился к сыну с отцом. - Ты больше никогда никому не причинишь зла!!!!! - закричал Каме, а потом со всей силы обрушил тяжелый предмет на голову Юи. Тот замер на мгновение, недоуменно моргнул, а затем его хватка ослабла, и через секунду он повалился на пол, из огромной раны на его голове хлестала кровь, образовывая под телом красную лужу. Накай закашлялся, но Каме не кинулся к нему на помощь, он в шоке смотрел на подрагивающую в предсмертных конвульсиях фигуру Юи, а затем выронил шкатулку и упал на колени. И тут на всю комнату раздался душераздирающий вопль. - ЮЯ!!! ЮЯ!!!СЫНООК!!СЫНОЧЕК МОЙ!!!!- а затем из груди Накая вырвались оглушительные рыдания, и он заключил тело сына в объятия, орошая безжизненное, с устремленным в никуда взглядом лицо своими слезами.