Stay with Me...

Я не знаю, как сейчас описать то, что я чувствую, видя её прямо перед собой. Просто ухмыляюсь и не показываю вида, что вообще хоть как-то удивлён. Я не показываю никаких эмоций, кроме усмешки, которая не раз спасала меня. Благодаря своей ухмылке, я могу даже не показать виду, насколько мне дерьмово или плохо. Моя ухмылка — это маска, за которой скрывается вся боль, которая скопилась за всю мою жизнь. Внутри меня бушует ураган эмоций, который я старательно прячу от посторонних глаз. Отец предупреждал меня, что у нас будут временные гости, но я вообще не ожидал увидеть здесь Клементину. А она значительно выросла и изменилась. Я видел её в последний раз, когда мне было семь. Выходит, аж тринадцать лет назад. Сколько времени прошло, даже не верится. А ведь я не забыл её. Да и никогда о ней не забывал. Я и не думал, что когда-нибудь снова увижу её. Но сейчас она стоит передо мной с полнейшим удивлением на лице. О, поверь, Клементина, я сам сейчас застыл, переваривая всю реальность происходящего. Я точно также искренне удивлён, как и ты. Рядом с нами стоят Эд и Джон. Да, отца за спиной я называю по имени. У меня с ним довольно сложные отношения. Ещё с самого детства. Я ненавижу его. После смерти матери отец перестал быть любящим отцом, каким был в моём детстве. Он стал очень холодным. Он не показывает этого на людях, но ко мне испытывает абсолютную неприязнь, которую даже не пытается скрыть. Ну да, конечно, я всегда виноват у Джона. На протяжении всех этих лет он обвиняет меня в смерти мамы. Просто ненавидит меня. А я ненавижу его взаимно. — П… Приятно познакомиться, Луис, — еле выдавливает Клем и натягивает фальшивую улыбку. — И мне, Клементина, — я выделяю голосом последнее слово и продолжаю ухмыляться в то время, как она просто отводит взгляд в пол. Она ещё сильнее скручивает пальцы на руках. Я даже на расстоянии слышу дикое биение её сердца. Да и у меня самого сейчас состояние не лучше. И сейчас моё сердце также бешено бьётся от волнения, а на лбу появились маленькие капельки пота. — Как славно! — восклицает Джон. — Я надеюсь, вы подружитесь! Как же фальшиво звучит голос моего папаши. Как будто он самый счастливый бизнесмен на земле. Но знали бы люди, с которыми он общается, как отец холоден не только ко всему миру, но и к родному сыну. Надейся, надейся, отец. Учитывая то, как я поступил с Клем тринадцать лет назад и какую боль ей причинил, она вряд ли сможет меня простить. Да и мы вряд ли сможем подружиться… — Луис, — обращается ко мне Эд, — не мог бы ты показать Клементине её комнату? — Конечно, без проблем, — нарочито небрежно отвечаю я. Девушка поднимает на меня взгляд и смотрит прямо мне в глаза. Она еле как натягивает легкую улыбку, дабы наши отцы ничего не заподозрили. А вся суть в том, что ни Эд, ни Джон не знают, что в шесть лет мы были просто неразлучны. Мы договорились скрывать данный факт, ведь моему отцу бы не понравилась новость, что его богатый, ни в чём не нуждающийся сын, любил бедную девочку. Поэтому мы не рисковали и скрывали наши чувства друг к другу, которые были искренними. Я разворачиваюсь, и Клементина бродит за мной. Чувствую, как она пялится на мою спину, пытаясь до конца осознать и понять тот факт, что всё это — реальность, а не сон. Да и меня самого не покидает чувство, что всё это лишь опрометчивый сон или слишком размытая и неправдоподобная реальность. Я останавливаюсь возле двери на втором этаже. Оказывается, мы с Клементиной — соседи. Наши комнаты находятся рядом друг с другом, и я хочу прибить отца, что он поселил Клем именно рядом с моей комнатой. Он же прекрасно знает, что я не хочу жить с кем-то по соседству. Но он, как всегда, хочет насолить мне, ведь я, как никто другой, порчу его жизнь. Я привык к этому ещё давно, но всё равно на душе становится паршиво, когда в очередной раз вспоминаю это. Ладно бы Клем жила на первом этаже. Но теперь мне каждый день придётся проходить мимо её комнаты. Да и вообще, нам придётся учиться в одном университете. — Я пойду, — бросает мне Клементина, пытаясь избегать со мной зрительного контакта. Она уже собирается зайти в комнату, но я говорю ей: — И всё? Это всё, что ты хочешь мне сказать после того, как мы встретились вновь? Спустя тринадцать лет? Она останавливается и резко разворачивается, смотря мне прямо в глаза. — А что мне говорить? Я даже видеть тебя не хочу. Я никогда не прощу тебе тот поступок. Для меня ты — просто мудак, который много времени игрался со мной, а потом бросил, как обыкновенную игрушку. Я не знаю, что мне ответить. Она права. Если бы не я, то наши бы чувства друг к другу, быть может, до сих пор были бы живы. Но Клементина просто многого не знает. Она не знает всех деталей и про мою жизнь, которую я так ненавижу. Хоть в этом плане она и права, но как она смеет мне грубить?! Как она посмела обозвать меня, причём так храбро, без доли страха?! Я хватаю её за руку и грозно смотрю ей прямо в глаза. У неё растерянное лицо от такого жеста, что вызывает у меня очередную ухмылку. — Выбирай выражения, красоточка. Тебе, как никак, жить и учиться со мной. Так что ты должна нормально со мной разговаривать. Поняла? — с издевкой спрашиваю я. Ухмылка становится шире, когда я вижу её хмурое и возмущённое лицо. Это реально забавная картина. Она выглядит столько не страшно, сколько… Мило? Сексуально? Чёрт, откуда у меня такие мысли? Она посмела обозвать меня, а я уже успел оценить её лицо и то, как она злится. Неужели я настолько самоуверенный и самовлюблённый идиот, что сам не замечаю этого? Да, перед своими отцами мы были такими послушными и вежливыми детишками, что аж смешно. Но теперь, когда нет лишних свидетелей, можно без притворства поговорить. Один-на-один. Можно выплеснуть всю свою злость, неприязнь и ненависть. — Во-первых, не смей называть меня «красоточкой», а во-вторых, я сама разберусь, как к тебе относиться. Ты — не король, чтобы я относилась к тебе, как к чему-то святому. Ты просто богатенький самовлюбленный мальчик. Вот и всё. Я пуще прежнего свирепею, ещё крепче сжимая её руку. Да как эта девчонка смеет так разговаривать?! — Ай! Мне больно, дебил! Отпусти меня немедленно! — возмущается девушка, пытаясь выдернуть свою руку из моей крепкой хватки. — Слишком дерзкая, значит? Предупреждаю сразу, цыпочка. Знай своё место в этом доме. Внутри меня бурлит огромный океан гнева. Но весь этот гнев перекрывают отголоски теплоты. Всё-таки, хоть наша встреча с Клементиной не самая приятная, невольное чувство радости всё равно возникает в моём сердце и подсознаний. Я настолько погрузился в шок от её сказанных слов, что и не заметил, как немного ослабил свою хватку. А в следующий миг она, не теряя шанса, вырывает свою руку и сквозь зубы, рычит: — Это я тебя предупреждаю, что не собираюсь относиться к тебе, как к божеству. Не волнуйся, Луис, я не задержусь здесь надолго. После того, как я увидела тебя — парня, которого я некогда любила, но который поступил, как последняя мразь, у меня ещё больше увеличился соблазн заработать и помочь отцу, чтобы свалить отсюда! Я даже не успеваю ничего возразить. Она просто пулей заходит в свою комнату, демонстративно хлопая дверью прямо передо мной. И что это только что было? Это точно реальность, а не какой-нибудь ночной кошмар, от которого я проснусь под утро в холодном поту? Да, от той милой маленькой девочки Клементины не осталось и следа. Я поторопился, когда подумал, что она не изменилась ни капли. Она, чёрт возьми, изменилась ещё больше, чем я мог себе представить. Я чешу голову и последний раз смотрю на её дверь, а затем решаю спуститься вниз, дабы доложить Эду и папаше, что всё в порядке. Но, на самом деле, ничего не в порядке. Ни. Че. Го. Мы успели поцапаться и повыяснять отношения в первый же день её пребывания в нашем доме. Да каждый в университете меня уважает, чёрт возьми! А она осмелилась подпортить наши отношения ещё в самом начале учебного года. Ну что ж, держись, Клементиночка. Игра уже началась…

***

Будильник в шесть утра — это самое ужасное явление на всей земле. А от осознания того, что это будильник для того, чтобы не проспать твой первый учебный день после лета, возникает чувство ужасной неприязни. Да, я всегда ненавидел и школу, и любые другие учебные заведения. Да о чём может идти речь? Я и сейчас не переношу этого. Я встаю с кровати и подтягиваюсь, выглядывая в окно. Погода прекрасная. Что ж, день начался уже отлично. Я направляюсь в ванную комнату, проходя мимо двери в комнату Клементины. Я невольно останавливаюсь и прислушиваюсь. Тишина. Значит, ещё спит. Что ж, если она опоздает в первый же день, то позлорадствую. После всех типичных утренних процедур, Майя приготовила мне безупречный завтрак. Майя — наша домработница, которую нанял отец. Эта женщина мне всегда нравилась и нравится до сих пор. Папа начал нанимать домработниц после того, как умерла моя мать. И каждая из них ненадолго задерживалась в нашем доме. Некоторым хватало и месяца, чтобы свалить отсюда, как из какой-то психушки. И всё, чёрт возьми, из-за моего папани. Иногда он относится к домработницам, как к каким-то нелюдям, ей-богу. Видимо, он пытается их унизить, невзначай намекая им, что они бедные, а он ну очень успешный бизнесмен. Будь я на их месте, то послал бы Джона куда подальше и ушёл бы сразу, а не стал терпеть такого отношения к себе месяц, чтобы получить заслуженную зарплату и только после уйти. Но Майя — единственная, кто смогла найти общий язык с моим отцом. Я не знаю, как у неё это получилось, но эта женщина нравится и мне, и папе. Джон тоже на удивление никак не унижает её. Она сама по себе очень дружелюбная и весёлая. Прямо как моя мама когда-то. Выходит, она уже три года работает в нашем доме, и я успел к ней по-настоящему привязаться. Она стала мне родным человеком, который заменяет мне мать в самые трудные моменты. В любое время я могу посоветоваться с ней, и она может дать совет. Может просто рассмешить или развеселить. Мне очень нравится и всегда нравилась эта женщина. После завтрака я усаживаюсь на диван в гостиной и пялюсь в телефон. До университета ещё целый час. Что-то я слишком рано проснулся. Интересно, а Клем успеет собраться? И вообще, она до сих пор дрыхнет, что ли?! Ладно, это вообще не моё дело. Персональный водитель, который довозит меня до школы каждый день (да и вообще, куда я только захочу), выезжает за полчаса до школы. Джон сказал, что с Клем мы будем ехать в одной машине и сидеть вдвоём на задних сиденья. Замечательно! Просто замечательно! Нет, мне, конечно, только в радость позлить эту грубиянку, но мне самому будет неловко ехать с ней. Ведь я до сих пор не могу принять тот факт, что маленькая милая девочка по имени Клементина вернулась. Да ещё и будет жить со мной в одном доме. Я резко отрываюсь от телефона после того, как слышу очень громкие шаги по лестнице вниз. Передо мной появляется очень забавная картина: Клементина собственной персоной, держит телефон между ухом и плечом, напяливая на себя кофту. Это выглядит настолько смешно, что я не сдерживаюсь и усмехаюсь. В следующее мгновение наши глаза встретились. А Клементина так и застыла на лестнице, когда уже напялила на себя кофту. Правда, зачем? Сегодня же тепло. Странная она женщина всё-таки! — Ладно, Гейб, встретимся в универе. До встречи, — она договаривает по телефону и бросает трубку, осматривая меня непринуждённым взглядом. Её брови нахмурены, как у ребёнка. Она злится, потому что я усмехнулся? Или потому что не дал ей закончить разговор? — Привет, — с холодом здоровается она. — Я не проспала? Я принципиально смотрю на часы на своей руке, поджимая губы: — Нет. Разве мой папаша не сказал тебе, что занятия начинаются с восьми, а не с половины восьмого, как в твоём старом учебном заведении? И не надо спрашивать, откуда я знаю. Мне всё отец сказал. — Ладно, но вообще-то нет. Я только сейчас узнала, — отвечает она. Сейчас мы разговариваем с ней так, будто вчера не ссорились и не цапались. Или она всё же решила начать лучше ко мне относиться? Или она думает, что я быстро так всё забыл? О нет, детка. — Ясно. Слушай, ты извини, что я прервал твой разговор, мне так жаль, — издевательски, с наигранной жалостью, говорю я. — Конечно, жаль ему… — пробурчала Клем, скрестив руки на груди. Я резко встаю с дивана и направляюсь прямо к ней. Всё же я не собираюсь медлить. Она пятится назад в недоумении, пока я не впечатываю её в стенку. Перекрыв ей выход рукой, я, усмехнувшись, говорю: — Посмотри на такого красавчика, как я. Разве я не всяко лучше твоего бойфренда? Неужели я тебе ни капли не нравлюсь? — заигрываю я с ничего непонимающей Клем. Наши лица находятся близко друг от друга. Я чувствую её дыхание, отчего у меня бегут мурашки. И зачем я это делаю? После вчерашнего разговора я мог бы вообще игнорировать Клем. Но она ведёт себя уж слишком нагло. Абсолютно не знает никаких рамок. Она ещё пожалеет за свой нахальный тон и оскорбительные слова в мой адрес. После моих слов, её глаза увеличиваются. Она поднимает руку к виску и, покрутив палец, спрашивает: — Ты реально дебил или притворяешься? Какой бойфренд? Какой лучше? Какой нравишься? У тебя, походу, не осталось ни капли зачатков мозга. Я так и знал, что она опять оскалит зубки. Вот же дерзкая девица! Да что с ней не так, чёрт возьми?! В детстве она была просто божьим одуванчиком. А что сейчас она такое? Ну ничего, Клементина. Я больше не тот маленький добренький мальчик, который дарил тебе ромашки. Судьба безжалостно испортила мне жизнь, и из-за этого я стал совершенно другим. Я озлобился на весь мир после раскола моей семьи. Может, этого и не показываю, но никто не знает, что творится внутри меня. Меня так забавляет эта игра, которую я затеял. Ставить Клем в неловкое положение — это так забавно. — Я уверен, что ты меня любила всегда. И я на все сто уверен, что ты сошла с ума от моей красоты ещё вчера, — ухмыляюсь я и начинаю медленно приближаться к её лицу. — Просто не показываешь этого. Наши лица в невероятной близости друг от друга. Я чувствую, будто этот момент длится в очень замедленной съёмке. У меня ощущение, как будто мы — актёры, снимающиеся в кино. Будто я бесконечно приближаю своё лицо к её. Но вся эта замедленная съемка мгновенно исчезает после резкой боли в ноге. Я резко опускаюсь на пол, держась за больную ногу. Она наступила на неё? Я настолько сильно замечтался, что даже не заметил этого? Конечно, я не ожидал, что Клем так просто ответит мне. Но чтобы наступать на ногу? Тем более так больно? — Эй! — возмущаюсь я, когда эта девица выбегает на улицу. Я держусь за больную ногу и зову Майю, чтобы та принесла аптечку и осмотрела мою ногу. С виду Клементина — хрупкая девушка, а удар, как у терминатора, ей-богу! — Ты чего творишь?! Ускользнула… Ну ладно. Это далеко не конец, Клементина…

***

Как только мы подъехали к университету, меня и Клем сразу же встретили Марлон с Броди. Марлон — мой лучший друг вот уже на протяжении десяти лет. На днях он предложил Броди встречаться, ведь запал на неё ещё со средней школы. Долгое время я говорил ему, чтобы тот быстрее признавался, но он всё трусил и трусил. Но всё равно решился, и вот он и Броди вместе. Я рад за него, ведь данное признание далось ему ну очень нелегко. Клементина стоит рядом со мной, скрестив руки на груди. Она, как обычно, хмурится. Мне кажется или у неё вообще нет другого выражения лица? Или это я ей настолько противен? Клем заранее мне сказала в машине, что хочет поладить с одноклассниками. С некоторыми даже дружить. Но уж точно не со мной. Я сразу же предложил ей подружиться с Броди, на что она безотказно согласилась. Я предупредил её, что нас встретят она с её парнем. И Клем к этому морально подготовилась. В машине она говорила спокойно со мной, потому что нас вёз персональный водитель. А нам лучше не стоит ссориться перед работником моего отца. Всё же я пообещал ему, что полажу с Клем. Но вот только обещание это я нарушил. Но по её голосу всё же было слышно, что она не горит желанием разговаривать со мной. В машине на задних местах мы сидели вдвоём. После нашего «разговора», я пялился в телефон, в то время как она просто пыталась не смотреть на меня. У неё ещё и в машине был грозный вид. И если бы выражение «убить взглядом» действовало, то я бы давно превратился в кучку пепла. — Луис, это случайно не та, кто должен был у тебя поселиться? — спрашивает меня Марлон, окидывая Клементину взглядом. Я уже собирался ответить на его вопрос, но Броди меня опережает: — Марлон, но разве так приветствуют новую одноклассницу? — делает замечание ему Броди и протягивает руку Клементине, улыбаясь. — Я — Броди. Девушка Марлона. Выходит, ты теперь в нашем классе. Приятно познакомиться! Клементина улыбается и пожимает руку Броди в ответ, представляясь: — Клементина. И мне тоже приятно познакомиться с тобой, Броди. Видимо, она рада, что был дан хороший старт для хороших отношений с Броди. Я уверен, что у них всё наилучшим образом сложится. Марлон немного кашляет, чтобы все обратили на него внимание, и произносит: — Клем, я — Марлон. Луиса ты уже знаешь, ведь так? — О да, мы уже успели подружиться, — ухмыляюсь я, бросая колкий взгляд на Клементину. Она поворачивается в мою сторону и улыбается улыбкой полной ненависти. Да, при отце, при работниках Джона мы ведём себя, как паиньки. А когда их нет рядом, мы можем смело не сдерживать своих истинных эмоций. Но если Клем думает, что я ненавижу её, то она очень ошибается. Мне, конечно, очень нравится её злить, но ненависти я к ней никакой не чувствую. Что не скажешь про неё и её отношение ко мне… Что касательно факта, что Клем поселилась в нашем доме, то мне кажется, что она вообще не хотела, чтобы из кто-нибудь наших одноклассников знал про её проживание со мной в одном доме. А теперь и Броди, и Марлон прекрасно знают, что теперь мы живём вместе в огромном особняке. Да, слухи распространятся, превышая скорость кометы, если Марлон или Броди кому-то проболтаются. Но они так не поступят, я уверен. Ведь они — единственные, кому я доверил данный секрет. Ведь они и единственные мои настоящие друзья уже много лет. Я не могу сказать, что сам рад этому совместному проживанию. Я вообще негостеприимный человек. Никогда не любил и не люблю, когда в моём доме шастают незнакомые люди. Но только в этом случае Клементина мне далеко не незнакомый человек. Но, увы, отцу Клем и ей самой нужно где-то ужиться. А учитывая то, что Джон и Эд — хорошие друзья, то это просто идеальный вариант. — Получается, это всё же та неизвестная, про кого ты мне рассказывал по телефону? — во второй раз спрашивает Марлон. Он с нетерпением ждал первый день школы, дабы я познакомил его с моей «новой подругой». Что ж, познакомить Клем с Марлоном — без проблем. Вот только даже мой лучший друг не знает, что мы с Клементиной знаем друг друга очень давно. Не в курсе, что нас с Клем связывают не только дружеские отношения. Даже своему лучшему другу я так и не рассказал про это. — Да-да, это я. Но только мы с Луисом не друзья, — отвечает вместо меня Клементина, — мы… — Луис! Клементину прерывает громкий оклик моего имени. Этот голос я узнаю из тысячи… К нам подбегает Соффи и обнимает меня за шею. Она, как всегда, улыбается мне во все тридцать два зуба. Соффи учится в нашем классе, и она ещё давно запала на меня. Хоть я ей и говорил, что мои чувства невзаимны, но это не мешает ей при любых обстоятельствах прыгать мне на шею, демонстрируя свою детскую влюблённость ко мне. Я аккуратно отодвигаю её от себя. — Луис, а это ещё кто такая? — улыбка с Соффи мгновенно исчезает, как только она замечает Клементину. Она подходит поближе к моей давней знакомой и откровенно, с неприязнью, пялиться на нее. Соффи настолько ревнива, что готова просто закопать даже ту, на которую я просто брошу взгляд. И если сейчас она узнает, что Клем живёт вместе со мной в одном доме, истерики не избежать… Клем растерянно смотрит то на Соффи, то на ребят, а я лишь застываю на месте, придумывая, как не нарваться на очередной женский поток ревности.