Stay with Me...

Я протягиваю свою руку помощи Клементине, дабы помочь ей. Хоть мы с ней и не ладим, но я просто не могу оставить её лежать здесь. Я же не совсем злой, чтобы оставить её в таком положении. Могу сказать, ей здорово досталось. На лице огромный синяк, а на руках множество царапин. Несложно догадаться, что за этим всем стоит Соффи. Если она поставила на тебе крест, то у тебя уже не будет спокойной жизни в университете. Она и в школе вытворяла много гадостей со всеми, кто хотя бы устремлял свой взор в мою сторону. Меня это и смешит, и раздражает одновременно. Соффи как прилепилась ко мне ещё с начальной школы, так и не отлепится. Я хоть и говорил ей, что не люблю её, но она все равно хвостиком следует за мной. Вообще Соффи — мой друг с детства. Мы дружим с ней уже лет десять. Но я вообще никогда не испытывал к ней того, что она испытывает ко мне. Я давно стал сомневаться в наших дружеских отношениях. Соффи испортила их своей симпатией ко мне. Клементина переводит взгляд то на мою руку, то на моё лицо, решая, принять ли ей от меня помощь. Сейчас я, как всегда, ухмыляюсь, но на деле серьёзен как никогда. Сейчас я действительно волнуюсь за Клем и без доли сарказма готов хоть на руках отвести её в медкабинет. Она всё-таки принимает мою помощь и хватается за мою руку, словно тонущий к спасательному кругу. Словно я — единственная помощь для неё. Она пытается встать, но из-за дикой слабости опять падает на пол. — Чёрт! — ругается она, хлопая своим кулаком по полу. — Это же надо так вляпаться. То принимать помощь от человека, которого терпеть не могу, то падать с лестницы от рук девушки твоего врага. Замечательно! — Эй, я не нянька Соффи, чтобы следить за ней и запрещать ей делать что-либо. И она не моя девушка, — отвечаю я, нахмурив брови. Мне обидно, что Клем обвиняет меня во всех своих бедах. Но я же для Соффи никто, чтобы указывать ей. — Да и вообще, неужели тебе настолько противно моё общение, даже если просто хочу тебе помочь? — Я принимаю помощь только потому, что у меня нет выбора. А так да. Ты мне противен, как и твоя ревнивая подружка-истеричка. А знаете, вы идеальная парочка, — усмехается она, уже пробуя встать с пола самостоятельно. Её ноги дрожат, а руки трясутся. Видимо, организм, на данный момент, ослаблен после всего. — Господи, ты — реально ходячая катастрофа, — говорю я с иронией, а затем, легким движением рук, поднимаю её на руки и направляюсь в медкабинет. Если даже с моей помощью она не может встать, то остается только такой вариант. Мне самому не особо хочется заморачиваться и помогать этой растяпе, но я ведь не настолько злой, чтобы оставлять ее в таком положении, верно? — Ты что делаешь? Руки не распускай и немедленно отпусти меня! — возмущается Клем, пытаясь выбраться. — Если ты хочешь, я могу поставить тебя на землю, мне не сложно. Но у тебя вновь закружится и заболит голова, и в таком состоянии ты не сможешь дойти до медкабинета сама. Так что сейчас я — единственное твое спасение, — ухмыляюсь я с довольной усмешкой, устремляя взгляд на неё. Клем вздыхает и скрещивает руки на груди, отворачиваясь от меня в сторону. Вот что за характер у неё такой? Она наоборот благодарить меня должна, а не обижаться. Хотя… У неё есть все причины, чтобы винить меня. Я же причинил ей слишком много боли в прошлом. Так теперь ещё и после её переезда я сразу начал хамить и дерзить с ней. Стал вести себя точно не как гостеприимный товарищ. И после этого она обязана уважать меня? А вот что касательно Соффи, то я не виноват, что она сначала говорит и делает, а потом думает. Не зря многие студенты говорят, что Соф ведет себя, как малое дитя. Я тоже так считаю. Но не говорю ей, чтобы она не обижалась. Она ведь, как никак, моя подруга. Но она уже давно пробила трещину нашей давней дружбе. Хоть всё и сложилось у меня с Соффи именно так, я всё равно до последнего верю в то, что наша дружба жива до сих пор. Она хоть и не пример идеальности и совершенства, но она неплохой человек. Я надеюсь, что наши семьи не решат нас помолвить, ибо Соф тоже из богатой и обеспеченной семьи. И для сохранения хорошей репутации наших семей будет лучше, чтобы поженить нас. Я искренне этого не хочу, ведь к Соффи никогда ничего не испытывал, не испытываю и вообще вряд ли когда-нибудь буду что-либо испытывать. Оставшуюся дорогу мы идём молча. Тишину прерывают лишь мои шаги и наше общее дыхание. Наши взгляды несколько раз пересекаются, отчего моё сердце бьётся быстрее, а дышать становится тяжелее в несколько раз. Что это со мной? Скорее всего, это из-за усталости. Да, точно. Из-за первого тяжёлого учебного дня в университете. Так ещё и с этой девчонкой мне приходится возиться. Так что это определённо переутомление. Я уже молюсь про себя, чтобы мы скорее дошли до медкабинета, ибо смущение нахлынуло на меня всем грузом. Моё сердце отбивает в груди быстрый ритм. А при осознании того, что я несу на руках ту, которую я любил, на лбу выступает пот, а ноги подкашиваются. Вся эта неловкость вызывает у меня головную боль.

***

Я облегчённо выдыхаю, когда мы всё-таки доходим до медкабинета. Я ставлю Клем на ноги, а она облокачивается на моё плечо, ведь у неё все ещё кружится голова. Ну конечно! Падение с лестницы и удар об стену вызовет не только головокружение, но и дикую боль. Я бы и врагу не пожелал вляпаться так. Я стучусь, а затем открываю дверь. — Добрый день, — здоровается с нами молодая девушка. — Здравствуйте, мисс, — Взаимно здороваюсь я, садя Клем на стул возле медицинского стола. — У этой девушки сильные ушибы, головокружение и слабость. — Откуда у вас такие ушибы, девушка? Где вы умудрились так сильно удариться? — интересуется она, осматривая ушибы на голове Клем. — Она споткнулась и упала, — говорю я, не давая Клем ответить. Я сразу же получаю недовольный и одновременно непонимающий взгляд с её стороны. Я уверен, что всё дело в том, что я прикрываю Соффи и вру, что произошло на самом деле. Но я просто не хочу всех этих разборок. Но после того, как мы с Клем выйдем отсюда, я обязательно ей всё объясню. То, что я вру докторше, это, конечно, неправильно, но так будет лучше. Да и вообще, у нас нету доказательств того, что это сделала именно Соффи. Вообще планирую поговорить с ней. Не знаю, получится ли спокойно с ней обсудить все её проступки. Наверное, она как всегда закатит истерику… Но попробовать стоит, ведь так? К тому же, я единственный, кого она может послушать. Я ведь ей нравлюсь… Думаю, что поговорю с ней на вечеринке, о которой мне сообщил Марлон. Вечеринку устраивает Митч — наш общий давний знакомый. Он тот ещё холерик, так что что лучше его не злить. Надо будет сообщить Клем об этой вечеринке. Ведь Митч приглашал всех желающих. Надеюсь, что там будет весело, а не как в прошлый раз дома у Омара, когда я чуть ли не помер со скуки. Алкоголь был таким себе, музыка отстойная, а ребята не придумали никакого интересного занятия. Но это же вечеринка Митча, а он тот ещё тусовщик. Я усаживаюсь на диван и начинаю лазить в телефоне, чтобы как можно меньше пересекаться взглядами с Клем. После того, как я привёл её сюда на руках, мне неловко даже смотреть на неё. Я сам не знаю, почему между нами возникло такое смущение. Вроде бы ничего необычного — парень несёт пострадавшую девушку на руках. Но почему моё сердце так бешено бьётся в груди? Кажется, что врачиха обрабатывает ушибы Клем целую вечность. Будто она специально мучительно и долго макает ватный диск в обезболивающую мазь и также медленно и неторопливо мажет им раны. Боковым зрением я вижу, как Клем морщится от действия обезболивающего. Всё это происходит в полнейшей тишине. Неловкое молчание вызывает головную боль, а в комнате становится всё жарче. — Клем, я отойду в уборную, — не выдержав, я резко поднимаюсь с дивана. — Как только тебе закончат обрабатывать раны, жди меня возле медкабинета. Никуда не уходи. Если уйдёшь, не дождавшись меня, ты — труп. И я выхожу из этой жаркой комнаты весь вспотевший. Да что же это такое? Что это со мной сегодня? Я слегка бью себя по щекам, чтобы хоть немного привести себя в чувство, а затем направляюсь в уборную. По дороге туда я пытаюсь собраться с мыслями. Я прекрасно понимаю, что такие чувства, как у меня сейчас, испытывают люди, которые влюблены. Слово даётся мне с невероятным усилием воли. Проглотить комок, застрявший в горле, получается не сразу. Но я не мог влюбиться. Тем более в эту растяпу. Да, я был дико влюблен в неё ещё тринадцать лет назад. Но за это время очень многое изменилось. Я не могу чувствовать подобных чувств. За все эти года слишком много негатива и жестокости произошло. И из-за этого во мне не могло быть что-то, за исключением злости, ненависти и доли счастья. По-настоящему счастливым я могу быть, только когда со мной рядом мой друг Марлон, которого я считаю за брата, и, конечно же, Майя. Я никогда не перестану говорить про неё только хорошие вещи. Она способна успокоить меня даже тогда, когда кажется, что жизнь теряет всякий смысл. И всё. Это всё, что я чувствую на протяжении этих лет. Всё, что я сейчас испытываю — это просто реакция организма на неловкую ситуацию и всё. Не более. Расслабься, Луис. Всё нормально. Ты ведь итак настрадался за все эти годы, чтобы в тебе осталась хоть капля иных эмоций. Так что всё нормально. Я уверен в этом. Я дохожу до уборной и сразу же подхожу к раковине. Моё лицо блестит от капелек пота. Я врубаю тёплую воду и пытаюсь смыть весь тот жар, то смущение и ту неловкость, от которых меня сейчас мутит. После водных процедур я стучу себя по груди, чтобы сердцебиение успокоилось. — Вот же чёрт, — негромко возмущаюсь я, делая глубокие вдохи и выдохи. Неужели сегодня выдался настолько тяжёлый день и в медкабинете было настолько жарко, что мне пришлось аж умываться в уборной от волнения? Когда я наконец-то смог привести мысли в порядок, я направляюсь обратно к медкабинету. Клементина одна из немногих, кто смог вызвать во мне подобное состояние. У человека, который привык к пустоте внутри себя. Ну что ж, моё уважение. Не каждый сможет вытворить со мной подобное. Клементина уже стоит возле медкабинета и ждёт меня. Странно, что она не ушла, зная её упрямость. — Ну и как себя чувствуешь? Получше? — интересуюсь я у неё, как только подхожу к ней. — С каких пор ты волнуешься о моем самочувствии? Тебе ведь должно быть наплевать, ведь мы в первый же день нашей встречи из-за кое-кого стали врагами. Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. Моя усмешка сама собой автоматически вырывается из моих уст. — Что смешного я говорю? — Просто мне смешно от того, что ты сама решила, что мы — враги. Ты даже не спросила у меня, что я думаю обо всей этой ситуации. Ты такая смешная, Клементинка, — я подмигиваю ей, а она лишь ещё больше хмурится. — Как же мне нравится видеть тебя злой. — Отлично, мистер Плохой-мальчик. Вот только сколько можно повторять, что я тебе не Клементинка, не красоточка и не цыпочка? Или ты всех своих подружек так называл и называешь? — Хорошо, буду называть тебя по фамилии, — иронично отвечаю я. — Грейсон, я сейчас хочу поехать домой, но точно не ругаться с тобой. Просто хочу приехать домой, передохнуть и пойти на тусовку к Митчу. Если хочешь, могу взять тебя с собой, так уж и быть. Так что пойдём к машине. Водитель уже очень долго нас ждёт. И ещё, девушки у меня нет и не было. Ну как, была ты, но наши отношения были слишком детскими, чтобы вообще считать их романтическими, ведь так? — Как жаль, что я не помню твоей фамилии, Луис, — фыркает она, сделав акцент на моём имени. — Кто знает, может сейчас у нас бы были отношения, если бы кое-кто их не испортил. А так, я хочу на вечеринку. И в следующий миг она резко разворачивается и идёт в сторону выхода. Она даже не поблагодарила меня за помощь! Да я и представить не могу, чтобы она делала, если бы я ей не помог. Ей вообще повезло, что ей помог такой красавчик, как я. Ну что за несносная девчонка?! — Эй! А меня подождать? — возмущаюсь я, идя следом за ней к ждущей нас машине. А вот про её неблагодарность я ей напомню дома. Ведь это вообще некрасиво. Не только с её стороны, а вообще со стороны всех людей, кто вредничает так же, как она.

***

— Ну что, Клем, освоилась тут? — любезно интересуется мой отец, когда мы вчетвером сидим за столом, поглощая вкусную еду, приготовленную Майей. Я «слегка» удивился, когда отец пригласил меня и Клем присоединиться к совместной трапезе. Учитывая то, что после смерти мамы отец практически никогда не приглашал меня есть вместе с ним, для меня это было очень неожиданной новостью. Ведь всю жизнь, на протяжении тринадцати лет, я ел либо один, либо с Майей. Отец вообще редко когда уделял мне внимание. И я должен был давно к этому привыкнуть, но я до сих пор ощущаю всю эту опустошенность. Сейчас за столом сидят наши отцы и мы сами. Я сижу рядом с Клем и старательно делаю вид, что у нас с ней всё хорошо. Да, актёры без Оскара, ничего не скажешь. — Да, Джон. Я очень благодарна вам за заботу, — отвечает Клементина с натянутой улыбкой. Я уверен, что она ещё вообще не успела привыкнуть к своему новому этапу в жизни и не до конца свыклась с мыслью, что встретила меня. Да я и сам до сих пор до конца не могу поверить во всё это. Как мне хочется смеяться от того, как отец притворяется хорошим и заботливым человеком. Но он же не будет проявлять себя настоящего перед Клем и её папой. Но я, как никто другой, знаю своего отца лучше, чем свои пять пальцев. Уж я-то знаю его настоящую сущность. — Луис, ты же не обижаешь Клементину? — строгим тоном спрашивает у меня отец, прожевывая очередной кусок курицы. — Она — наша гостья, поэтому… — Не волнуйся, отец. Я не обижаю её, — уверенно говорю я, боковым зрением видя, как Клем закатывает глаза. — Ну ладно, сын, — при упоминании слова «сын» я удивляюсь. Да отец никогда не звал меня таким образом. Всё время звал меня по имени. Ну конечно, как только с ним находятся важные люди, он, разумеется, включает в себе доброго папочку. — Поверю тебе. Клементина, если он тебя обидит, говори всё мне. — Хорошо, — улыбается Клементина, снова натягивая на себя улыбку. — Ладно, отец. Мы уже пойдём, — говорю я, вставая из-за стола, как только заканчиваю доедать свою порцию ужина. Под «мы» я имею в виду меня и Клем. — Мы на вечеринке должны быть уже через час. — Да, мы уже пойдём. Спасибо большое за ужин, — говорит Клем, отодвигая стул и также выходя из-за стола. — Надолго не задерживайтесь, — велит Эд нам, допивая чёрный чай. — Хорошо, папа. Я позвоню, если вдруг что-то случится, — Клементина подходит к своему отцу и нежно целует его в щеку. Как же Клем повезло, что отец её ценит и заботится о ней. Я рад, что у них хорошие отношения. Эта девушка получает всю отцовскую поддержку, завидую немного даже. Мы поднимаемся наверх. Как только мы доходим до двери в мою комнату, мы останавливаемся. — Спасибо, — тихо говорит она, избегая нашего зрительного контакта. — За что? — я включаю дурачка, хотя мысленно радуюсь тому, что она всё-таки удосужилась поблагодарить меня за помощь. Мне даже напоминать не пришлось. — За то, что помог мне. Без тебя я бы осталась сидеть там, не зная, что делать дальше. Я не поблагодарила тебя возле медкабинета, поэтому благодарю сейчас. Сейчас, как ни странно, я искренне улыбаюсь. Действительно настоящей улыбкой. А не моей фирменной ухмылкой, которую повседневно использую. — Не за что. Я ведь не мог оставить тебя там вот так, — говорю я, уже открывая дверь. — Через двадцать минут выходим. Если опоздаешь хоть на минуту, ты — труп. — А ты не меняешься, — закатывает глаза она и, развернувшись, зашла в свою комнату. Я смотрю ей в след, а затем уже и сам захожу в свою с глупой улыбкой на лице.

***

— Ничего себе у Митча дом, — восхищается Клементина, когда мы вдвоём подходим прямо к нему. Я был у Митча дома несколько раз и могу сказать, что его дом и правда выглядит очень дорогим. Но если меня это уже не удивляет, то Клем удивляется каждой дорогой вещичке, которая расположена рядом с особняком. Клем выросла совершенно в других условиях. Поэтому её способна удивить любая дорогая мелочь. Хотя ей, на самом деле, повезло родиться в небогатой семье. Многие думают, что расти в подобных условиях — это прекрасно. Но это далеко не так. Когда твоим родителям нет на тебя времени и когда они посвящают себя только работе, ты чувствуешь одиночество. И ещё не менее важно то, что ты должен жениться или выйти замуж за такого же богатого и обеспеченного человека, как ты сам. Так что о браке по любви не может быть и речи. Клементина не опоздала и на минуту, и мы успели приехать на вечеринку вовремя. Неужели испугалась моей угрозы? Не думаю. Мы и не заметили, как село солнце за горизонт. Мы ехали час, и за это время уже успело стемнеть. Я пообещал отцу Клем, что мы приедем на вечеринку вместе, то вместе и приедем обратно домой. А свои обещания я держу, поэтому буду присматривать за этой ходячей катастрофой, которая может вляпаться в неудобную ситуацию. — Ну мой уж всяко лучше, — хвастаюсь я, взмахивая дредами. Мы идём в огромной толпе. Народа очень много. Я и не думал, что на вечеринку Митча придёт так много людей. Я думаю, раз пришло так много подростков, то вечеринка у Митча будет отпадная и он покажет нам что-то крутое. Я подмигиваю и машу рукой множеству девушек, которые встречаются нам по пути. Они, как всегда, тают под моим взглядом и держатся за своё сердце, которое начинает моментально бешено биться. Ну конечно, я же ещё тот красавчик. Как перед моим взглядом не устоять? — Фу, как можно быть настолько самовлюблённым пингвином? — закатывает глаза Клем, смотря на меня. — Ты потом всех этих девушек бросаешь, поигравшись? — Говорил же, я ни с кем не встречаюсь. И почему ты постоянно зовёшь меня так? — возмущаюсь я, скрещивая руки на груди. — Похож. Хмуришься, как он. И ходишь, как он. Один в один. Невероятное сходство, — она смеётся. Громко и весело. А я лишь ещё больше злюсь. — А ты похожа на ослиху, — хмыкаю я, и она перестаёт смеяться. — И чем же, мистер Пингвин? — Такая же вредная и упрямая. Вылитая ослиха. Один-в-один, — теперь и я смеюсь. Также искренне. Странно, но именно с Клем я могу быть искренне счастливым. И пусть мы с ней враги, но когда мы забываем о данном факте, на душе становится так уютно и спокойно. Мы разговариваем, как хорошие давние друзья. Будто я — счастливый пацан, в жизни которого не было ничего плохого. Она пихает меня локтем со всей силы. Теперь и мне не до смеха. — Ай! Больно же! — возмущаюсь я, потирая ушибленное место. — Откуда в такой маленькой девушке столько силы? Реально терминатор какой-то. Может, ты прилетела с другой галактики, чтобы захватить нашу землю? — Это тебе за ослиху. И да, я занималась карате два года, — гордо улыбается она. Да, неудивительно, откуда в ней столько силушки. Ей повезло, что не ударил её так же. Локтём. Со всей силой. Ей повезло, что я не бью девушек. А я даже не замечаю, как мы заходим внутрь, вот настолько сильно увлеклись препирательствами и взаимными обзывательствами друг друга. Странно, но это наш первый диалог с Клем, в котором не было злобы или ненависти. Обычный дружеский разговор. Но мне кажется, это просто временное перемирие. Громкая музыка сразу же сильно бьёт по моим барабанным перепонкам, отчего уши непроизвольно скручиваются в трубочку. Сразу чувствуется запах алкоголя и табака. Я не пью и не курю, но наркотические вещества пробовал не раз. — Клем, ты пришла! Рядом с нами появляется Броди. Они с Клементиной обнимаются, и у них завязывается незамысловатый диалог. Мысленно радуюсь за Клем. Она нашла себе действительно достойную подругу. А сейчас мне срочно надо поговорить с Соффи. Но перед этим найти её в этой огромной толпе. Но не успеваю я даже сделать шаг в сторону, как к нашей компании подходят Митч, Вилли и Аасим. Рядом с ними ещё и Вайолет с Минни. — Ребята, хорошо, что вы пришли! — говорит Митч. Он уже успел выпить, поэтому немного заикается. — Пойдёмте в комнату наверху. Присоединитесь к нашей игре. — Клем, ты пойдёшь? — громко спрашивает Броди подругу, чтобы та услышала. — Ну… Ладно, — соглашается Клем. — Ребята, я присоединюсь к вам. Сейчас мне нужно кое-кого найти, — говорю я им, а затем захожу в огромную толпу пьяных подростков, ловящих кайф от этого момента. Да, Соффи будет сложно найти. Но если я хочу вразумить её, чтобы больше не успела сделать глупость или гадость ни в чем невиноватой Клем, то нужно это сделать. А уже потом присоединиться к ребятам. Вроде пока что ничего интересного на вечеринке не происходит. Всё пьяные и танцующие. Пока что ничего сверхъестественного. Такое происходит и происходило абсолютно на каждой вечеринке, на которой я бывал. — Луи! Луи, ты пришёл! — а в следующий момент на меня сзади запрыгивает Соффи. Её голос я узнаю из тысячи. — Да-да, Соф, это я. Нам нужно поговорить. Пошли выйдем на задний двор, — я вырываюсь из крепкой хватки девушки и, взяв её за запястье, вывожу её на свежий воздух, где музыка уже не так громко играет и где мы можем спокойно все обсудить. — Луис, ты чем-то расстроен? Я тебя чем-то обидела? — взволнованно спрашивает она. — Соффи, я прекрасно понимаю, что я тебе нравлюсь. Очень нравлюсь. Но со своей ревностью ты переходишь всякие границы, понимаешь? Зачем ты скинула Клем с лестницы? Она удивлённо хлопает ресницами. Она никак не ожидала, что захочу поговорить именно об этом. Но затем она хмурится, а её руки сжимаются в кулаки. — Эта дура уже успела нажаловаться тебе? Я проучила её, чтобы она сразу поняла свое место. Она захотела украсть тебя у меня. И я захотела… — Соффи, — я кладу свои руки ей на плечи, смотря ей прямо в глаза, — Клем не причём. Мы вообще друг друга недолюбливаем, понимаешь? Вообще, я не обязан отчитываться тебе во всём и вся. Ты — не моя девушка. Ты — моя давняя подруга. И портишь нашу дружбу своей чёртовой любовью и ревностью. Но знай, Соф. Я до сих пор верю в нашу дружбу. И, как твой друг, прошу тебя, не доставай Клементину. Я не хочу, чтобы ты проучила того, кто в данной ситуации вообще не причём. Её глаза слезятся, но в следующий момент она улыбается грустной улыбкой. — Хорошо, Луис. Раз ты просишь меня, как своего друга, отстать от той девки, то ладно. Я не буду её доставать. Но это всё равно не меняет того, что ты мне жутко нравишься. — Соффи, я не хочу играть с твоими чувствами и делать тебе больно, — говорю я ей, — но ты для меня навсегда останешься просто подругой. Из её глаз потекли слёзы, но она все ещё улыбается. Мне неудобно, что из-за меня человеку плохо, но так будет лучше. По крайней мере, Соффи всё поняла. Я думал, разговор пройдёт гораздо хуже и она вообще не будет слушать. Но обошлось. Всё-таки Соффи именно вот такая. Прячется за маской сильной девушки, а на деле — маленький невинный ребёнок. Именно такую Соффи я знаю на протяжении всех этих лет.

***

— Ребята, играем в «Правда или действие»! — объявляет Броди, когда мы все усаживаемся на пол. После разговора с Соффи мне немного не по себе, но теперь хотя бы Клем не будет замешана в моих личных проблемах. Когда я поднялся наверх, ребята уже заждались меня. Мы расселись по кругу. На кровати лежали пачки сигарет и дорогущий коньяк, которым закупился Митч. — Каждую вечеринку мы играем в эту игру, — говорит Аасим. — Но это же классика, — отвечает Броди и усаживается прямо в объятия Марлона, которого я не заметил раньше из-за разговора с Соффи. — Ладно. Играем, — соглашаемся мы. — Я играю с вами, — нас прерывает незнакомый голос. Мы все синхронно оборачиваемся и видим незнакомого парня. Точнее, знакомого только для меня. Нас с ним связывают далеко не самые приятные воспоминания. Это Джеймс. Я некогда тусовался с группой наркоторговцев, когда мне было шестнадцать. Понятно для чего. Травка так помогала мне успокаиваться или привести мысли в порядок. И Джеймс был там. Но однажды нас поймала полиция. Нас было четверо. Нас стали допрашивать, и я, чтобы спасти свою задницу, спалил свою группу. Меня отмазал Джон, вот только этой банде не поздоровилось. Вот только откуда тут взялся Джеймс? Он знакомый Митча? — Джеймс! Братан! Проходи, присоединяйся! — Митч встает с кровати и подходит к Джеймсу. Затем они обнимаются и хлопают друг друга по плечу. — Как я рад, что ты приехал! Давно не виделись! — Я тоже рад тебя видеть, — отвечает Джеймс. И когда он собирается усаживаться на свободное место рядом с Клем, он замечает меня. То, что он удивлён, это ещё мягко сказано. Его глаза расширяются. В них читается вся злоба и ненависть. Он до сих пор помнит меня и ту ситуацию… По моей спине пробегает табун мурашек. Меньше всего я ожидал увидеть моего давнего «товарища». Если бы я знал, что он будет тут присутствовать, я бы ни за что не пришёл сюда. Но в следующий момент Джеймс натягивает на лицо лёгкую улыбку и усаживается рядом с Клементиной. Если он хоть что-то ей сделает, то просто убью его на месте. И даже глазом не моргну. Он ещё тот тип. А если он ещё и узнает о нашей с ней связи, то он по-любому что-то задумает. А я пообещал отцу Клем, что буду за ней приглядывать. Я не могу допустить, чтобы он с ней что-то сделал. Игра началась. Во время игры я часто бросал взгляд в сторону Клементины и Джеймса, контролируя все действия моего давнего знакомого. Но он, вроде как, не пристаёт к ней. Значит, всё идёт как нельзя лучше. Мы играем уже целый час. И за этот час Вайолет загадали поцеловать Минни, Аасиму выкурить сигарету, не останавливаясь, а пьяному Митчу станцевать стриптиз. Что ж, я думал, что будет скучно, но игра оказалась довольно-таки весёлой. Меня же спросили, сколько девушек у меня было, а также спрашивали, к кому я испытываю симпатию. Ничего интересного мне не загадывали. Как и Клем. Пока что-то пошло не так. — Клем, правда или действие? — спрашивает её Минни. — Действие, — уверенно говорит Клементина, ожидая задание. — Выпей оставшуюся половину коньяка залпом. — Я не пью, — говорит Клем. На что ей моментально отвечают, что она струсила и что ей слабо. Клементина не выдерживает и берет бутылку в руки, затем сразу же добивает её. Говорил же, упрямая, как ослиха! Вот кто её просил это делать? Что я скажу Эду, когда мы вернёмся? Её отец же запретил ей пить! Чем эта дура думает?! — Как сла-адко-о-о, — улыбается она и осматривает всех сидящих. — А вы что все такие кислые? Она начинает очень громко смеяться и икать. Вот чёрт… Только этого не хватало… Я же не знал, что Клем пьянеет так быстро… — Аасим, ты ничего туда не подсыпал? — интересуется Вилли у друга. — Чувак, нет, конечно! Митч выпил всю бутылку и ведёт себя намного адекватнее, чем она. — Люблю-ю-ю эту вечеринку, — пьяно протягивает Клементина. А я уже мысленно молюсь, чтобы наши отцы спали, когда мы приедем домой, ибо, в обратном случае, мне влетит. Почему я её не остановил? Чёртов идиот… Я не сдержал обещание… Реально я хренов павлин! В следующий момент она делает то, чего мы все совсем не ожидали. В следующий миг она впивается своими губами в губы Джеймса. В первые секунды он не понимает, что происходит, а затем отвечает на этот пьяный поцелуй. Я резко ощущаю ненависть и злость. Сжимаю кулаки, а внутри меня сейчас взрывается вулкан. Я еле как сдерживаю себя, чтобы не встать и треснуть Джеймсу по лицу. Но успокаиваю себя мыслью, что они скоро закончат. Моё сердце резко начинает болеть, а ногти чуть ли не впиваются в кожу. Вся эта злоба из-за того, что я не проследил за этой алкоголичкой, которая захотела доказать, что ей вовсе не слабо. Наобещался, называется, проследить за ней. Простите меня, Эд. Я не справился. Она также резко открывает свои губы от губ Джеймса, а затем встаёт и, шатаясь, выходит из комнаты. Мне ничего не остаётся, кроме как пойти следом за ней, ощущая на себе удивлённые взгляды ребят.

***

— Луис, уйди! Первое, что я услышал перед тем, как сесть на скамейку рядом с ней. Она икает ещё чаще, а её глаза то медленно закрываются, то так же медленно открываются. Она двигает головой в такт приглушенной музыке. Это же надо так напиться в хламину, выпив только половину бутылки! — Я должен был за тобой присматривать, — отвечаю я, облокачиваясь на спинку скамейки. — Почему ты притворяешься таким заботливым? Мы ведь далеко не друзья, — она икнула, а потом обнимает себя руками. — Да и вообще, если ты думаешь, что я рада, то нет. А ведь я должна жить у такого придурка, как ты. Я любила тебя, понимаешь? — она поворачивается ко мне, а я не отрываясь с интересом слушаю её пьяную речь. — Мне нужно работать, работать и ещё раз работать, чтобы заработать достаточно на квартиру и уехать отсюда к чертям. А я ещё даже не искала работу! Луис, понимаешь, я любила тебя так сильно, что ты просто не представляешь. Ну, вот знаешь, это как мышка любит сыр. Только я любила больше. А ты, как последний мудак, поступил со мной так. Нет тебе прощения. Я не сдерживаюсь и смеюсь. Да, пьяная Клементина это так весело. — Мне ничего не остаётся кроме того, как ужиться с тобой. С тобой, павлин. Я должна жить у тебя, чтобы впоследствии переехать с отцом в другое место. От такого дебила, как ты! — она бьёт меня рукой по плечу, а я встаю со скамейки. — Женщина, мы едем домой! С меня хватит выслушивать твой пьяный бред! — Женщина? Ты прав. Я — истинная женщина, — она вытягивает руку вперёд, как будто бы она супергерой. А затем она вырубается. Я еле как успеваю поймать её голову, чтобы она не ударилась. Не хватало ей ещё получить новый ушиб на голове. — Алкоголичка! Ослиха! Бандитка! — возмущаюсь я, но она уже храпит. Я глубоко вздыхаю и второй раз за день поднимаю её на руки, направляясь к ждущей нас машине.

***

Слава Богу, что дома все спят. Мне очень повезло, ведь не придётся объяснять всё это Эду. Я тихо поднимаюсь наверх и вношу Клементину в её комнату. От неё вовсю несёт коньяком. Она сладко храпит на моих руках. — Алкоголичка фигова, — вздыхаю я, когда кладу её на кровать. Я уже собирался идти спать в свою комнату, но меня не отпускает чувство долга. Не могу просто так взять и оставить её лежать в грязной одежде. Я переодеваю её в пижаму, пытаясь не разбудить. Мои щёки краснеют. Это первый раз в моей жизни. В первый раз в жизни мне встречается девушка с настолько ужасным темпераментом и фигурой. Но она первая, кого я переодеваю в пижаму у себя дома после вечеринки. Когда я заканчиваю, то ложусь рядом с ней, перед этим выключив свет в комнате. Неприятный запах коньяка уже распространился по всей комнате. Но несмотря на это, просто хочу полежать здесь. Совсем чуточку. Рядом с этой ходячей катастрофой. Она спит, как ангел. Я любуюсь этим зрелищем. Я не обращаю внимания на бешеное сердцебиение в груди. Все моё внимание устремлено только на эту дурочку. Я и не замечаю, как сам проваливаюсь в сон.