Stay with Me...

Первое, что я ощущаю перед тем, как открыть глаза, — ужасная головная боль. Я искренне не понимаю, откуда такой мерзкий запах из моего рта. Что произошло вчера? Я не помню ничего, кроме того, как я была на вечеринке с Луисом. И всё. Я приподнимаюсь и держусь за голову, морщась от ужасной боли. Всё словно в тумане. И чтобы вспомнить, мне нужно пройти сквозь эту нескончаемую пелену, тщательно прорываясь к отголоскам моего разума. Я осматриваю комнату и только сейчас замечаю, что в комнате не одна. Рядом со мной лежит… Луис?! Я пугаюсь и не могу сдержать оглушающего крика. Это действительно неожиданно. Сонливость мгновенно исчезла, уступив место шоку, испугу и непониманию. Луис буквально вскакивает с кровати, а затем стоит, держась за сердце. Он испугался. Но никакими словами не описать, как сильно испугалась я, в свою очередь. — Ты с ума сошла?! — ругается на меня Лу, а я всё ещё не могу до конца убедиться в реальности произошедшего. — Ты издеваешься так пугать?! Я чуть копыта не отбросил! Я возмущаюсь, хмурю брови и сжимаю губы в тонкую линию, пытаясь сдержать всю нахлынувшую злость. Это он ещё и возмущается?! Да это я должна истерить, а не он! Это он спал ночью со мной и испугал меня так, как я не пугалась последние три года. — Это ты чуть копыта не отбросил?! — я готова сейчас просто прикончить этого пингвина и закопать в могилу, лишь бы больше не видеть его лица. — Это я должна ругаться, а не ты! Какого чёрта ты спал со мной в одной кровати?! Вдруг гнев на его лице исчезает, а на лице появляется эта чёртова ухмылка, которую я так ненавижу. — А ты что, забыла, что вчера учудила на вечеринке после того, как выпила залпом половину бутылки коньяка? — Что ты несё… — но я не договариваю, потому что в моей голове резко возникают некоторые фрагменты со вчерашней вечеринки. Вспышка. Игра «Правда или действие». Мне дают задание выпить залпом оставшийся коньяк в бутылке. Я отказываюсь, но под всеобщим давлением выпиваю чёртов алкоголь. Вспышка. Я впиваюсь в губы парня, сидящего рядом со мной. На меня устремлены удивлённые взгляды друзей, а своим боковым зрением я вижу, как Луис пытается сдержать ярость и не наброситься на этого парня. Вспышка. Я сижу с Луисом на скамейке, разговариваю с ним (хоть это и сложно назвать разговором). Это скорее выслушивание моего пьяного бреда. Я не совсем помню, что конкретно говорила, но если я была настолько пьяной, то вряд ли что-то хорошее. А потом я отключилась. Я выпучиваю глаза и чувствую, как яркий румянец приливает к моим щекам. Я держусь за голову уже двумя руками и опускаю взгляд вниз. Я всё вспомнила. Это. Просто. Позор… Позор до конца всей моей жизни. Я по-любому наговорила Луису много лишнего. И поцеловала того бедного парня… Если я как-нибудь встречу его, то обязательно извинюсь. Это просто самый худший день в моей жизни. Никогда в жизни я не испытывала настолько сильного смущения. Никогда в жизни мне не было настолько дерьмово и стыдно, как сейчас. Как там говорится? «Всё, что ни делается — всё к лучшему?» Да вот ни черта! Весь этот ужаснейший день я буду испытывать только смущение из-за того, что натворила на этой злосчастной вечеринке. Так что, в моём случае, данная поговорка имеет совершенно иной смысл. Сейчас мне настолько неловко, что хочется провалиться сквозь землю. Я уже предчувствую пытливые взгляды некоторых в мою сторону, когда приеду в университет. Что я скажу Броди? Ведь когда мы с ней встретились на вечеринке, я обещала, что вообще не буду пить. А что в итоге? Всё из-за моей чёртовой упрямости. Я даже отцу обещала, что не буду пить и буду вести себя так, как подобает воспитанным людям. А что получили? Пьяную меня, которая может учудить всё что угодно, которая на слабо способна выпить коньяк, при этом уверяя, что ведёт здоровый образ жизни, которая сначала делает, а только потом уже думает о дальнейших последствиях. Когда уже поздно. Я бью себя кулачком по лбу, думая, как исправить всё то, что учудила только на третий день моего пребывания в этом доме. Ну и зачем я напивалась? Чтобы никто не считал меня слабачкой и трусихой? Да мне в первую очередь должно быть всё равно на чьё-либо мнение. Я ведь знаю, что не умею пить. У меня уже был такой печальный опыт. Неужели я думала, что в этот раз все пройдёт иначе? Дура. Дура, дура, дура! Я полная дура! — Ну что, вспомнила? — хмыкает Луис, смотря на меня и скрестив руки на груди. — Да, — я говорю это настолько тихо, что не слышу саму себя. Но Луис, кажется, услышал. — Ты напилась вчера просто в хлам. И это всё только от половины бутылки. Никогда не встречал в своей жизни настолько упрямую девушку. Никогда не встречал ту, кто так быстро напивается. Причём так сильно. — Прошу, не напоми… — но я опять не договариваю, ведь сейчас меня будто током ударило. Меня осенило. Если я была просто в хлам и ничего не помнила, то фактически меня довёз домой Луис. И проснулась ведь я тоже с ним. Он же не… Я моментально зарываюсь в одеяло, в панике осматривая свою одежду. Я точно помню, что была в джинсах и толстовке. А сейчас одета в ночнушку. Причём, без нижнего белья. Одна ночнушка и всё. Да, мало того, что я опозорилась перед ребятами, так ещё и перед Луисом. Осталось только отцу об этом узнать и жди долгие лекции и нравоучения от него. Каждый раз, когда я в чём-то провинилась, отец всегда читал мне долгие и нудные нотации о нормах поведения и всё в таком духе. Но меня не покидает чувство, что отец узнает о нас и по-любому потребует объяснений. А мне придётся сказать правду, ведь отец всегда распознает ложь. Я вылупляюсь на Луиса и, прищурив глаза, на полном серьёзе спрашиваю: — Ты же ничего подлого и грязного со мной не делал вчера, пока я была в отключке? Сейчас я реально паниковала. Я, конечно, понимаю, что Луис в своём уме и не стал бы этого делать. Но, с другой стороны, он тот ещё пингвин… От него можно ожидать чего угодно… — Ты издеваешься? Делать мне больше нечего. Я просто переодел тебя и уложил спать. Ну и случайно заснул рядом. Между нами ничего не было. Я же не настолько мразь, чтобы совершать подобное, — сказал он без доли шутки. Совершенно серьёзно. Его слова звучат настолько убедительно, что верю ему. Но меня всё равно не покидает дикая злость. — Ты меня ещё и раздевал?! — продолжаю возмущаться я. — Ой, да чё ты паникуешь-то? Там и смотреть-то не на что. Фигурка такая себе, грудь маленькая. Так что всё ок, ослиха, — усмехается он, в то время, как я просто пылаю от гнева. Мои и так красные от стыда щёки краснеют ещё больше. Мне стало ещё хуже, чем было. Теперь меня ещё и мутит. Ни за что и никогда в жизни я не буду напиваться вот так. Тем более для того, чтобы доказать свою упёртость перед группой людей. Это никогда не закончится чем-то хорошим. Всё будет плачевно, как и сейчас. Даже сомневаться в этом не стоит. А Луис тот ещё извращенец. Кто его просил переодевать меня? Может, я ему наоборот понравилась, а он мне в лицо говорит, что всё было ужасно? Кто этих парней разберёт? Может, он какой-то маньяк, который тщательно рассматривал моё тело, пользуясь ситуацией? Я со всей силы кидаю в него подушку, чтобы он перестал наслаждаться моим смущением. Ему сейчас весело, вот только мне точно не до шуток. — Ай, блин! Больно! — кричит он, держась за ушибленное место. — Неужели настолько больно слушать правду про себя и мнение других, что нужно теперь швыряться всем, что под руку попадётся?! Луис прав. Я не красавица и далека от идеала, но как можно так просто прямо в лицо заявлять всё это? Мог и промолчать… — Быстро свалил из моей спальни, извращенец фигов! — прошипела я, указывая рукой прямо на дверь. Я должна побыть одна и привести мысли в порядок. Хоть чуть-чуть успокоиться и отойти от всего этого. Усмирить весь свой гнев. — С радостью, чёртова истеричка, — буркает он. Как только Луис открывает дверь, случается самое страшное. За дверью стоит мой отец… Лучше не смотреть ему в глаза, ведь он очень и очень зол… Моё чувство меня не подвело. — О, доброе утро, Эд, — растерянно здоровается с ним Луис, а затем быстро сваливает, оставляя меня одну наедине с отцом, который явно не рад видеть всю эту картину. Я уверена, что он хотел зайти ко мне, чтобы поздороваться и позвать меня завтракать. Он всё время так делал. Как же я могла забыть об этом? Почему я напрочь про него забыла и вместо того, чтобы сразу выпроводить этого дредастого извращенца, просто препиралась с ним, растягивая момент, чтобы по закону подлости мой отец всё это увидел? Да, удача явно не на моей стороне. — Доброе утро, пап, — здороваюсь я, натягивая на себя улыбку, но получилась лишь кислая мина. Отец заходит в мою комнату, закрывая за собой дверь. Затем садится на мою кровать и строгим взглядом требует объяснений всего того, что видел и, возможно, слышал. — Пап, понимаешь… — начинаю говорить я, но мой отец останавливает мою речь неброским движением руки. — Клем, я понимаю, что ты уже не ребёнок и сама решаешь, что тебе делать. Но это не наш дом, чтобы вести себя так. У тебя и Луиса что-то было? — Нет, пап, ничего не было. Просто он… — я понимаю, что не смогу соврать, ведь из меня плохая актриса. Потому приходится говорить правду. — Просто я вчера немного выпила, и Луис привёз меня домой. И так получилось, что он заснул рядом со мной, — я поднимаю взгляд на отца и, соединив руки в молитве, наклоняю голову вниз. — Папочка, прости. Я обещала, что не буду пить, но так получилось. Я вообще не хотела, чтобы Луис спал вместе со мной, но так получилось. Я виновата. Я повела себя, как… — Дочка, успокойся, — прерывает мои извинения папа. Его лицо немного смягчилось, а на лице появилась лёгкая улыбка. — Я не буду тебя ругать, ведь вёл себя в твои годы намного хлеще. Но всё же, Клем, это не наш дом. Мы здесь только на время. Поэтому лучше вести себя незаметно и не привлекать излишнего внимания. И лучше не проявлять сильного внимания к Луису. Джон сказал мне, что его сын должен жениться на богатой девушке, потому велел мне тебе про это рассказать. Чтобы у вас не возникала, так сказать, химия. Ведь у вас сейчас такой возраст, когда романтичные чувства возникают совершенно неожиданно, а гормоны активно бурлят. Я облегчённо выдохнула. Что ж, на этот раз я не выясняла отношения с отцом и всё прошло отлично. — Пап, не волнуйся. Луис мне даже не нравится, так что можешь даже не думать об этом, — улыбаюсь я, но почему-то на сердце некая тяжесть от слов «его сын должен жениться на богатой девушке». Я сама не понимаю, почему мне стало нехорошо от слов отца. К горлу подступает огромный комок, который я еле проглатываю. А нейтральная улыбка переходит в грустную. Что со мной происходит? Почему мне вообще есть дело до какого-то богатенького избалованного парня? Пусть женится, на ком хочет, встречается с кем хочет. Мне главное быть серой и незаметной мышкой в этом доме. — Отлично, доченька. Об этом инциденте я не скажу Джону, можешь не переживать. Спускайся вниз на завтрак, — говорит отец, а затем покидает комнату, когда я остаюсь наедине со своими мыслями.

***

— О чём ты хотел поговорить, Гейб? — спрашиваю я у своего друга, как только подхожу к нему. Перед тем, как поехать в университет, мне написал Габриэль с просьбой поговорить с ним, как только приеду. Я без понятия, о чём он хотел поговорить конкретно, но всё же доля интереса «пытает» каждую клеточку моего тела. Гейб стоит и ждёт меня около окна. Он скрестил руки на груди и смотрит в окно. Смотрит с какой-то сосредоточенностью и… Пустотой. В его глазах не отражается ничего. Это странно, ведь мой друг практически всегда оптимист и редко когда бывает таким. Может, что-то случилось в семье? Что-то серьёзное, о чём он и хочет рассказать мне? — Клем, я хочу сказать тебе кое-что важное и надеюсь, ты меня выслушаешь. Да что же случилось? Я заметно напрягаюсь. Он настолько серьёзно настроен, что мне аж страшно от новости, которую он хочет мне донести. Неужели реально случилось что-то катастрофическое? Когда кто-то волнуется — я тоже волнуюсь, когда кто-то расстроен — я автоматически расстраиваюсь, когда кто-то смеётся — я заражаюсь позитивом и тоже смеюсь. Но что я чувствую, когда кто-то и не серьёзен, и не расстроен, а… Нейтрален. Вот именно что — ничего. — Гейб, я слушаю. Что-то случилось? — Да, случилось, — отвечает Гейб, смотря мне прямо в глаза. — Мама развелась с папашей. И теперь мы переезжаем в другую страну к своим родственникам. — Гейб, а что в этом плохого? Ты же сам больше всех мечтал об этом разводе. Сейчас я немного не понимаю своего друга. По переписке да и в живую он говорил, что просто мечтает о разводе родителей. Мечтает уехать с матерью в другое место, подальше от отца. Уехать от этих скандалов и ссор. Уехать от всех проблем. Я бы тоже хотела бы уехать. Забыть прошлое и начать жизнь с чистого листа. Но, к сожалению, сейчас это просто невозможно. Возможно только в моих мечтах и снах. Ну, и в дальнейшем будущем. Но всё же сейчас, когда это наконец-то свершилось, он расстроен? Или просто есть то, о чём я не знаю? — Я наоборот рад, что мы съезжаем, но меня не покидает чувство тоски. Я понимаю, что больше не увижу тебя, Клементина, — он говорит это крайне серьёзно. — Не увижу ту, которая скрашивала моё одиночество, которая не отвернулась от меня в трудные моменты, кого всем сердцем полюбил. Гораздо больше, нежели просто как подругу. Сейчас я не знаю, как стоит отвечать. И стоит ли отвечать вообще? Что мне сделать сейчас? Уйти, не сказав ни слова? Промолчать? Свести всё к шутке? А может, просто упасть в яму, где меня никто и никогда не найдёт? Я просто не могу поверить в слова Гейба. Хочется сказать что-то, но слова застряли в горле. Но что, если Гейб на полном серьёзе признался мне в чувствах? Слишком уж много всего свалилось на мои плечи за последнее время. Я и подумать не могла, что у Гейба есть чувства ко мне. В нашей дружбе, на протяжении всех этих лет, я ни разу не видела нас вместе. Ни разу не представляла, да и сейчас не представляю, как пару. Гейб для меня словно брат. Что-то родное и тёплое. Как плед или свитер. Как горячий и успокаивающий чёрный чай. Но он для меня ну никак не парень. Всё это время я верила в нашу дружбу. Думала, что Гейб никогда ничего ко мне подобного не испытывал. Но я ошиблась. В очередной раз. Как я могла не заметить симпатии? Неужели я настолько была слепа, что не могла заметить его мимолетных взглядов в мою сторону? Я настолько была ослеплена нашей «дружбой», что не замечала очевидных вещей вокруг себя. Я с огромным трудом сглатываю ком в горле и с диким сердцебиением в груди пытаюсь сохранять самообладание. Но сейчас такое чувство, что ноги меня подведут и я упаду в обморок от всей этой информации. — Гейб, ты же знаешь, что я не могу ответить тебе на твоё признание, — говорю я серьёзно, не отводя от него своего взгляда. — Я знаю, Клем. Но когда я тебе признался в своих чувствах, которые так долго скрывал, мне однозначно стало намного легче. — Габриэль Гарсия, зачем ты признался? Ты же прекрасно знал, что я никогда ничего к тебе не чувствовала подобного. Ты мог просто сказать мне про отъезд. Ну зачем? Для чего? Чтобы я почувствовала себя, как последняя сволочь? Чтобы мне сейчас было неудобно перед тобой? — Нет же, Клем. Всё не так. Я сказал то, что хотел сказать давно. — И ты думал, что после твоего признания я прыгну тебе на шею и признаюсь в любви в ответ? — У меня была капля надежды. Но, как я понял, это бесполезно. Клем, я не жалею о том, что я сказал тебе всё. Я будто сбросил часть груза со своих плеч. И пускай ты никогда не видела во мне своего парня, но я видел в тебе девушку. Да, между нами никогда не будет чего-то большего, чем просто дружбы, но спасибо тебе. Спасибо за все эти годы дружбы и огромного опыта. Будь счастлива. И он проходит мимо меня так быстро, что я даже не замечаю этого. Я пялюсь в одну точку, переваривая произошедшее. С самого утра я догадывалась, что день будет не из самых удачных, но чтобы настолько? Сейчас я испытываю некую пустоту и каплю боли. Я понимаю, что Гейб уезжает. Навсегда. Я не знаю, увижу ли его когда-нибудь ещё. Подумать только, я только что лишилась своего лучшего друга. От меня буквально сейчас ушла частичка моей души. Буквально внутри меня что-то треснуло. Ужасное ощущение. Гейб прощался навсегда, потому что знал, что после его признания наша дружба не будет такой, как раньше. Он всё это знал. Я понимаю, что не обязана пылать к нему симпатией, но всё равно ощущаю себя настоящей мразью. Лучше бы он кричал, вопил, проклинал меня, чем бы просто взял и спокойно ушёл. Прошёл мимо, заставив почувствовать самое ужасное чувство — чувство вины. Для меня это самое, что ни на есть, отвратительное чувство. Я разворачиваюсь и смотрю ему вслед. На глазах возникают слезы. Я ведь так сильно верила в нашу дружбу. Нам же было так хорошо вместе. У нас было столько общих интересов. Столько планов на будущее. А Гейб просто взял и всё испортил своими грёбаными чувствами. Просто взял и сломал. Разрушил всё. Он спускается по лестнице и исчезает из моего поля зрения. Это была наша последняя встреча. Прощай, Гейб. Ты был для меня самым лучшим другом, братом, приятелем и всем вместе взятым.

***

После пар у меня должны были быть дополнительные занятия по литературе. Весь день на мне не было лица. Да и нет до сих пор. Я не обращала внимания на сплетни про меня. Я не обращала внимания на косые взгляды в мою сторону. Мне было точно не до этого. Да и сейчас, сидя в небольшой аудитории с небольшим количеством людей, чувствую себя отвратительно. Глаза на мокром месте, боль в сердце и паршивость на душе. Почему в моей жизни в кои-то веки не может случиться хоть что-то так, как я захочу? Почему у меня каждый раз всё валится к чертям собачьим? Сегодня я потеряла друга. Единственного… В шесть лет развалилась моя семья. Тринадцать лет назад надо мной поиздевался Луис. Когда в моей жизни уже пройдёт эта чёрная полоса? — Извините за опоздание, можно войти? — мои раздумья и размышления прерывает до ужаса знакомый голос. Я поднимаю опущенную голову в сторону двери и устремляю взгляд на опоздавшего. Он что, меня преследует? Или ему реально в кайф ставить меня в неловкое положение? Пингвин хренов. Как же мне хочется ударить его красивую богатенькую мордашку, которая всё время носит эту ухмылку. Эту идиотскую ухмылку. Сказать, что я в шоке видеть этого дебила здесь, ничего не сказать. — Проходи, Луис. Усаживайся на любое свободное место, — говорит ему преподавательница. Он осматривает аудиторию и ловит меня взглядом. На его лице тут же возникает улыбка, и он подмигивает мне. Вот же идиот… А затем он усаживается за парту рядом со мной, не переставая улыбаться. Я сейчас слишком расстроена, чтобы с ним спорить, потому просто шёпотом спрашиваю: — Ты меня преследуешь? — Ещё чего. Просто я узнал, что ты ходишь сюда. Потому я решил повеселиться и тоже начать сюда ходить. И сидеть рядом с тобой. Ты что, не рада? — хмыкает он, приближаясь ещё ближе. Я молча отодвигаю стул на самый край парты и смотрю на него с обреченностью. — Луис, я сейчас слишком расстроена для препираний. Поэтому давай просто слушать. Он непонимающе смотрит на меня, а затем молча вглядывается в доску. Я устремляю взгляд туда же и внимательно слушаю преподавателя. И как не стараюсь, я всё равно не могу полностью погрузиться в тему «Семья — это счастье?». Больше похоже на тему для первого класса, ей-богу. Но от осознания того, что рядом со мной сидит Луис, мне не удаётся сконцентрироваться. Да и из головы никак не хочет выброситься наше прощание с Гейбом и сегодняшний утренний инцидент, от которого мне до сих пор ужасно неловко. Все эти воспоминания и мысли будто превратились в огромную кучу, которая сильно давит на мозги. Я что-то записываю в тетрадь, но не вдаюсь в особые подробности. — Итак, что же, по вашему мнению, семья? — преподавательница обводит взглядом аудиторию и останавливает взгляд на Луисе. — Луис, может ты ответишь на вопрос? Парень равнодушно поднимает голову на женщину и также совершенно безэмоционально отвечает: — Семья — это не только счастье. Это может быть и огромная боль, с которой ты живёшь всю свою жизнь. Для некоторых семья — это весь смысл жизни. А для некоторых лишь жалкая, нарисованная в своих фантазиях картинка, которую хочется оживить. Семья иногда бывает совершенно не такой, какой тебе хочется. Кто-то из родителей может пить. У кого-то отец и мать каждый день ругаются. А у некоторых вообще может не быть одного из родителей. Я зачарованно смотрю на Луиса и не могу оторвать взгляд. Луис только что сказал такие красивые вещи… Я и подумать не могла, что Луис, которого я знаю сейчас, может быть таким открытым. Не самовлюбленным, не наглым и дерзким. А именно открытым и честным, который тоже скрывает боль внутри себя. Возможно именно сейчас, в данный момент, со мной и сидит настоящий Луис. Который ничего из себя не строит. Не строит и не прячется за маской самодовольного принца. Я читаю в его глазах настоящую грусть и тоску, которую никогда не видела ранее. Это первый раз, когда я вижу в нем настолько сильную искренность и открытость. Мне становится жаль этого пингвина. У него ведь нет матери. Да и отец не блещет к нему особой любовью. Даже у такого богатого, как он, могут быть несчастливые и больные моменты, которые на протяжении долгого времени не дают покоя. Моё сердце просто трепещет в груди, а я лишь тщательно изучаю то, как выглядит настоящий Луис, пытаясь запомнить каждую мелочь.

***

После дополнительных занятий по литературе я не сказала Луису ни слова. Мы дошли до машины молча. Да и в машине сохранилась эта тишина. Я не хотела расспрашивать его, ведь мы не в тех отношениях, чтобы обсуждать подобное. Но вчера я видела настоящую личность Луиса. Я не до конца, конечно, уверена, но подсознание говорит мне обратное. Даже всю ночь не спала, вспоминая вчерашнее. Я веду себя так, будто увидела что-то необычное. Но хотя увидеть Луиса такого можно далеко не каждый день. Сейчас мы сидим в аудитории, записывая очередной конспект. Я села рядом с Броди. Вчера я поговорила с ней насчёт вечеринки и извинилась. Не только перед ней, но и перед остальными ребятами. На душе стало немного легче, что хоть что-то исправила. — Ребята, прервитесь на минутку, — в кабинет заходит директриса с тремя ребятами. Я почти заинтересовалась, но всё равно не перестала рыться в пенале, ища замазку. Даже не обратила особого внимания на этих ребят. — Джеймс, Тайлер и Камилла будут учиться в вашей группе! Я всё же поднимаю голову, и моё сердце начинает бешено биться. Я вижу того парня, которого поцеловала на вечеринке. Мне сразу становится неловко, и я устремляю взгляд на Луиса, который сидит на соседнем ряду. Я вижу, как он сжимает кулаки, буквально испепеляя взглядом всю компашку. Луис с ними знаком? «Клем, ну конечно знаком! Иначе стал бы он так злостно смотреть в их сторону?». Я посылаю свой внутренний голос куда подальше, продолжая смотреть в сторону Луи. — Мы будем очень рады, если вы нас примите, — ванильным голоском начинает говорить девушка из группы новичков. — У нас тут осталась парочка незаконченных дел, — заканчивает она свою речь, смотря своим хитрым и хищным взглядом прямо Луису в глаза.