Stay with Me...

Дождь. Это природное явление, которое я всегда ненавидела. Из-за него на улице становится мокро, сыро, холодно, грязно. А сейчас оно идеально подчёркивает моё состояние. Оно будто плачет и грустит вместе со мной. Оно сочувствует мне. Я двигаюсь с чемоданом и сумками на обоих плечах в неизвестном направлении. Я не плачу. Внутри меня просто пустота. Будто меня выжали, как какую-то половую тряпку от воды. Внутри меня просто кромешная пустота. Слёзы, до этого поступающие на глаза, исчезли. Сердце сжимается от боли, а ноги судорожно дрожат. Такое ощущение, будто я сейчас упаду и засну на тёмной улице под дождём, ассоциируя себя со сломанной игрушкой, которую потеряли в холодный ливень, случайно обронив. Из-за переизбытка эмоций я вся дрожу. И это вовсе не из-за холода. Всё это из-за хронической боли, которая стремительно расползается по всему телу, как какой-то наркотик. Я не знаю, куда мне идти. Единственный вариант из всех возможных — это пойти к матери. Тогда уже можно позвонить отцу и предупредить, что я у мамы и со мной всё хорошо. Я хочу, чтобы папа продолжал жить у Джона и не злился на него. Я не хочу, чтобы отец гнался за мной. Не хочу, чтобы он пошёл со мной к матери, которую до сих пор не может простить. Перед глазами до сих возникает картина — яростные глаза Джона, которые смотрели на меня, когда я стояла в его кабинете и сильно сжимала фотографии, на которых изображены мы с Луисом. Тогда я словно язык проглотила. Не могла вымолвить ни единого слова. Все слова и фразы мгновенно исчезли, уступая место огромному кому в горле, который я еле как проглотила. Мне так хотелось плюнуть Джону в лицо, разорвать все эти фотографии в клочья и высказать всё, что я о нём думаю. Но я не могла. Я лишь смотрела сквозь его лицо. Абсолютно молча собрала вещи в своей спальне. Абсолютно молча покинула этот проклятый особняк, в котором мне явно не рады. Джон и отец правы. Мы с Луисом — это ошибка. Просто одна единая ошибка. Мы не можем быть вместе. Просто не можем. Мы слишком разные. Мы слишком не похожи. У нас абсолютно разные истории. Каждый из нас живёт в разной среде обитания. Мы полные противоположности, которые не могут составлять единую комбинацию. Всё это ошибка. И наши чувства тоже. Я просто молча уйду к матери. Попрошу её приютить меня ненадолго. А потом устроюсь на работу подальше от дома Луиса. И забуду об этом парне. Забуду навсегда. Сколько мы с Луисом прошли. Через сколько трудностей мы с ним прошли вместе, прорываясь через множество преград. И всё зря. Я слабая. Возможно, я просто глупая дура, которая решила слишком быстро сдаться и перестать бороться. Но, отчасти, в чём смысл всего этого? Джон добьётся своего в любом случае. Он не оставит нас в покое. Он сделает всё возможное, лишь бы устроить эту грёбаную помолвку. Мы не составляем с Луисом единую комбинацию. Мы будто два разных пазла, которые не могут составить одну общую картинку. Я сжимаю пальцы рук в кулаки и быстро забегаю под козырёк крыши магазина. Дождик совсем разбушевался. Это уже не небольшой дождь, а сильный ливень. Я застёгиваю свою куртку и достаю из кармана мобильный. Всё же отца стоит предупредить, что со мной всё в порядке. Он будет волноваться, я то его знаю. Надо будет ещё убедить его, что Джон поступил правильно и что он имеет право распоряжаться своими гостями так, как хочет. Хотя прикрывать его мне совсем не хочется. Я захожу в сообщения и мои пальцы замирают. Я не знаю, что мне писать. Все слова, всё то, что я хочу сейчас написать вылетают из головы, будто их там и в помине не было. Чёрт! Я убираю телефон обратно в карман и обнимаю себя руками. Крыша защищает меня, поэтому на меня попадают лишь мелкие капельки. Здесь умиротворённо. Никого нет. Магазины закрыты. Я одна на тёмной улице. И лишь свет фонарей не даёт мне окончательно заблудиться и попасть в лапы темноты. Звуки падающих капель на крышу придаёт всей этой атмосфере умиротворённости и настоящего спокойствия. Интересно, как отреагирует мама на то, когда увидит меня на пороге своей роскошной квартиры? Я хочу устроить ей сюрприз, хотя не знаю, обрадуется она моему приходу или нет. Но она должна принять меня. Она ведь моя мама. Она ведь не прогонит меня. Тем более там мой младший братик, по которому я так скучаю. Я его почти не вижу и у мамы будет ещё одна причина оставить меня. Я делаю полноценный глоток свежего вечернего воздуха и заполняю опустевшие лёгкие кислородом. Мне однозначно становится легче. Я обречённо выдыхаю и просто смотрю прямо. Остаётся надеяться на то, что дождь скоро закончится, и я спокойно смогу вызвать такси и доехать до мамы. Но нет. Дождь не кончается, а наоборот усиливается с каждой минутой. Что ж, пусть Джон радуется тому, что я вся навзничь промокла, что я стою посреди улицы, как какой-то бездомный и ищу свой спасательный круг для спасения. Чувствую себя полнейшим ничтожеством, которое не может даже продолжать бороться. Но каждый из нас может сдаться. Мы просто устаём бороться и чтобы нам стало хоть чуточку легче, мы отпускаем ситуацию и начинаем жить дальше. Интересно, как там Луис? Надеюсь, он не отправился в такую погоду искать меня? Я так хочу, чтобы он сидел дома и никуда не уходил. Так хочу, чтобы мы забыли друг друга. Наша любовь изначально была бредом сумасшедшего. Дождь всё не прекращается. Я глубоко вздыхаю и вновь надеваю капюшон. Выхожу из-под укрытия и в меня вновь попадают капли дождя. Я двигаюсь по краю проезжей части. Машины проезжают тут крайне редко, а если даже и проезжают, то не обращают на меня особого внимания. Действительно, кому я вообще сдалась? У них свои проблемы. Нужно лишь двигаться вперёд. Нужно лишь добраться до матери, ведь сейчас она — единственная моя надежда. Возле меня резко останавливается чёрная машина. Я напрягаюсь и медленно разворачиваюсь к ней. К своему ужасу я вижу Луиса, который гневно смотрит на меня через открытое стекло машины. Сердце мгновенно уходит в пятки, а на глазах возникают слезы. Он всё же приехал. Приехал, чёрт возьми, забрать меня. Забрать обратно в тот дом, где я получаю лишь одни моральные удары. Забрать обратно к своему папе, которому наплевать на всех в этом мире. Который ради получения жалких бумажек портит всем жизнь. Лу сразу же выходит из машины и останавливается напротив меня, смотря крайне осуждающе. Хочется убежать. Хочется просто начать новую жизнь, где не будет Луиса. Хочется просто убежать далеко-далеко, где Луис меня не найдёт. Хочется, чтобы мы оба забыли друг друга и начали жить заново, ведь наше одно целое принесло нам одни лишь трудности. — Какого чёрта ты ушла и ничего мне не сказала?! — начинает возмущаться парень. В его шоколадных глазах сейчас столько эмоций. Волнение, переживание, злость, печаль. Всё смешалось в одну кучу. Хочется видеть в его глазах лишь одни положительные эмоции. Хочется, чтобы он никогда не грусти. Хочется, чтобы его душа не была разбита на множество осколков, а была целой. Но жизнь, обстоятельства, родной отец, люди сломали его, как ненужную игрушку. Выпотрошили из него абсолютно все положительные эмоции. — Я устала бороться, Луис, — я буквально шепчу эти слова. Но Луис всё равно прекрасно слышит каждое слово даже из-за сильного ливня. — «Мы» — одна большая ошибка. Мы слишком разные, Луис. Он опешивает от моих слов. На его лице сейчас полное недоумение и неверие, следом сменяющиеся на злость. — Ты сейчас серьёзно?! Ты дура или как?! Конечно, он злится. Он просто вообще не ожидал от меня таких слов. Да и, честно признаться, я сама от себя такого не ожидала. — Да. Я дура. Я дура, потому что вновь подпустила тебя к себе. Я дура, потому что в принципе влюбилась в тебя! Не только в детстве, но и сейчас! Это было ошибкой. Мне так больно говорить эти слова, из-за которых сердце разрывается на части, а органы делают внутренние сальто, вызывая сильную тошноту и головную боль. Но так будет лучше. Я уверена, так будет лучше для нас обоих. — Это не твои слова. Тебе внушили их, чтобы бы говорила мне их каждый раз. — Нет, Луи. Это целиком и полностью мои слова. Сам посуди, мы слишком разные. Мы полные противоположности друг другу. Твой отец не позволит нам быть вместе. Ты же знаешь это. — Господи, да плевать я хотел на него! — с каждым произнесённым словом его ярость увеличивается. Она будто летает сейчас возле него, образуя плёнку, которую я могу пощупать и ощутить на своих пальцах. Настолько сильны сейчас его негативные эмоции. — Мне важно, что ты думаешь обо мне и о всей этой ситуации! — Зачем ты приехал, а? Для чего? Скажи, для чего! Привезёшь ты меня домой, а дальше что? А дальше твой отец и снова запреты, от которых я так устала! Я уже и не замечаю, как начинаю плакать. Плакать от безысходности и печали. Я игнорирую его вопрос. Я просто не знаю, что мне сейчас отвечать. В голове возникает множество немых вопросов. Я люблю Луиса. Он очень дорог мне. Я всегда дорожила им. Но наша любовь не может закончиться ничем хорошим. Это просто жалкие картинки акварелью и детские сказки с хэппи эндом. Вот только в нашей жизни далеко не всегда существует счастливый конец. Мы уже насквозь промокли. Я вся колочусь и это вовсе не из-за сильного дождя, который усиливается с каждой напряжённой минутой. Я просто трясусь из-за переизбытка эмоций и чувств. Я не могу взять себя в руки. Эмоции будто захватили меня, и здравый рассудок собрал чемоданы и ушёл от меня, даже не попрощавшись. Чувство безысходности, состояние, будто я сейчас разрыдаюсь прямо здесь, сильно утомляют. — Неужели ты так быстро сдаёшься? Где же та Клементина, которая всегда готова была бороться и не сдаваться? Где она, а? Луис вкладывает всю свою боль в каждое произнесенное слово, и мне становится ещё хуже. Все эти слова, в которых заложена вся боль, сильно бьёт по барабанным перепонкам, заставляя уши сжиматься в трубочку. — Её просто не существует, Луис. Прежней Клементины больше нет. Каждый из нас может сдаться. — Готова сдаться, значит? Ты перестанешь бороться ради меня? — Да, Луис… Да… Я еле как произношу эти жалкие три слова. Я слишком жалкая. Слишком слабая. Слишком трусливая. Мне противно от самой себя. Сейчас я слушаю разум, а не то, что пытается донести мне сердце. Я просто делаю то, что подсказывает мне интуиция. — Клем, послушай меня. — Луис подходит поближе ко мне и заключает мои щеки в свои тёплые ладони. Хочется вырваться и убежать от него, но я буквально застыла на одном месте. Тело перестаёт дрожать. Тепло от его рук расползается по всему телу плавной волной. — Я понимаю, ты хочешь сдаться. Но вспомни, Клем, что мы знаем друг друга уже больше тринадцати лет. Вспомни, что мы любим друг друга ещё с самого детства. Просто вспомни, какая у нас история. И ты хочешь всё бросить, чтобы эта история не закончилась хэппи эндом? Мы слишком далеко зашли, чтобы сдаться. После того дня с бассейном тринадцать лет назад, я продолжал жить дальше, выкинув тебя из головы. Но когда я встречался с Камиллой, я видел тебя на её месте. Это случалось не часто, но всё же это было и в те моменты меня настигало чувство ностальгии. В глубине души я надеялся увидеть тебя вновь. В глубине души я питал огромные надежды на то, что мы рано или поздно встретимся. И мы встретились. Да, сначала мы с тобой не ладили и мне нравилось тебя злить. Но ты так сильно запала мне в душу. Ты единственная, кому я открылся. Ты та, которая может осчастливить меня в любой момент. Я не хочу отпускать тебя. Если вместе, то до конца. Наша история должна закончиться двумя вариантами: либо мы что-нибудь придумаем, что можно сделать с Джоном, и преодолеем все проблемы. Либо у нас обоих ничего не выйдет и мы попробуем сбежать. Прошу, Клем, передумай и поехали домой. Джон тебя не выгонит, я поставил ему ультиматум, который касается его репутации. Если у нас ничего не выйдет, то мы сбежим. Просто подальше от этого городка далеко-далеко, где нас никто не найдёт. Ты согласна? Я зачарованно пялюсь в его глаза, которые будто обладают силой гипноза. Они притягивают к себе, и ты просто не в силах оторваться от них. То, что Луис сейчас сказал… Это прекрасно… Сейчас он смотрит на меня с надеждой. Он надеется на то, что я пойду с ним до самого конца. Надеется на то, что у нас тоже будет наше собственное «долго и счастливо». Я переосмысливаю его слова в голове кучу раз и понимаю, что я сделала слишком поспешные выводы. Луис прав. Мы слишком далеко зашли. Нас будто свела сама судьба, раз мы дополняем друг друга. Я могу осчастливить Луиса, чтобы он забыл о своих проблемах, а он может подарить мне тепло, которое будет расползаться по моему телу, как какой-то паразит. Мы одно целое и мы не можем существовать друг без друга. Я запуталась во всём и поэтому хотела сбежать и сдаться, так и не достигнув заветного финиша. Перед глазами сейчас проносятся все наши совместные моменты. Будто в ускоренной перемотке я вижу перед собой наши совместные моменты. Надо перестать обманывать саму себя. Я всегда любила этого парня. Я поняла это гораздо позднее из-за ненависти, которая заглушала все мои чувства к нему. Но все мои чувства к Луису вылезли наружу. Они сломали огромный замок из ненависти и прорвались-таки наружу. Луис сначала притворялся дерзким мажором, который меня так раздражал. Но сердце начало бешено колотиться именно тогда, когда он не строил из себя брутального мачо, а раскрылся как запуганный одинокий ребёнок, который просто потерялся в этом огромном мире. Которому не к кому даже обратиться за помощью. Луис прав. Мы должны попытаться. Я узнала его полностью. Я узнала о нём всё. Я полюбила его во второй раз и должна бороться за любовь вместе с ним. До самого конца. — Ты прав, Луис. Я согласна. Если наша борьба окажется бессмысленной, то мы сбежим. Обещаю. А затем Луис крепко прижимает меня к себе. Меня будто приклеили к одному месту, и я застыла в одной позе. Луис крепко обнимает меня, а я лишь держу руки опущенными. На губах застывает лёгкая улыбка, а глаза будто искрятся от возникшего лучика надежды за наше прошлое, настоящее и будущее. В следующий момент мы прижимаемся лбами и одновременно выдыхаем. Дождь вовсе перестал быть холодным. Он стал более тёплым и расслабляющим. Будто вся тёмная улица приобрела яркие и светлые оттенки радуги. Будто в этом огромном мире появилась надежда на наилучшую судьбу. — Вместе до конца, — прошептали мы одновременно, и моё тело перестало дрожать.

***

Мы едем в машине в абсолютном молчании. Я отвернулась от Луиса и пялюсь в окошко на тёмную улицу. Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что всё это реально. Что это не глупый кошмар, от которого я проснусь на утро в ужасном состоянии. Сердце до сих пор бешено грохочет. Когда Луис рядом, сердце всегда лихорадочно бьётся, и я не в силах его контролировать. Я не жалею, что согласилась бороться дальше. Я ни о чём не жалею. Никто не имеет права портить наши жизни и распоряжаться с ними так, как сам захочет. Нам надоело ощущать себя пешками в чужой игре. Нам надоело, что нами управляют, как какими-то куклами. Мы сами выбираем, как нам жить. И никто не имеет права решать это за нас. Никто. Не имеет. Права. Я сжимаю пальцы рук в кулаки и с лёгкостью проглатываю ком в горле. От таких мыслей мне становится легче. Они придают мне уверенности в себе. За всю дорогу Луис ни разу не проронил ни словечка. Мы оба переосмысливали в машине все наши слова, нашу жизнь, нашу любовь. Хах, забавно то, что я даже и подумать не могла, что влюблюсь в самовлюблённого Луиса, который вовсе и не является таковым. Я такая дурочка, раз думала, что между мной и Луисом будет чистая дружба. Нам никогда не суждено быть просто друзьями. Сама судьба решила, что дружбы между нами не может существовать. Нам никогда не быть только друзьями. Когда мы подъезжаем к дому, сердце начинает бешено колотиться, а в груди что-то нервозно ёрничает. Это однозначно волнение. Ведь сейчас я вновь встречусь с Джоном. И от этой мысли мне становится ещё хуже. — Клем, я отнесу твои вещи в твою комнату, а ты иди к папаше и заяви ему в лицо про нас. Сможешь? Или мне всё же стоит пойти с тобой? — Да, смогу. Не волнуйся, Луи. — Я полна уверенности и решимости. Джон просто жалкий кусок дерьма, который даже не достоин того, чтобы его боялись. Он просто зажравшийся богач, которого испортили деньги. Он не достоин ничего. А уважения так тем более. — Тогда удачи тебе. Я люблю тебя. — И я тебя, Луис. Вот увидишь, я не сломаюсь под его взглядом. — Вот та самая упрямая и упёртая Клементина, которую я знал, — улыбается Луис, а затем подходит к багажнику машины. Я набираю в лёгкие полноценную порцию воздуха, а затем открываю дверцу машины и уверенной походкой движусь прямо к Джону Сулейману. Я вела себя с ним дружелюбно, ведь была благодарна. Он приютил меня с отцом, когда нам некуда было идти. Но теперь у меня ни осталось ни капли благодарности. Он портит нам жизнь и питается нашим горем и отчаянием, как какой-то вампир. Он не любит собственного сына. Для него главное бизнес. Он наплевал на то, что он родной отец своего единственного сына. Да, он приютил нас. Да, накормил и обеспечил нас нормальными условиями, но этого категорически мало для уважения к нему. Я захожу в старый, теперь уже недобрый особняк и тревожно осматриваюсь по сторонам. Отца нету. Если бы он был дома, он бы уже давно названивал бы мне по телефону, ну или вызвал полицейских, чтобы они отыскали меня. Выходит, он даже понятия не имеет о том, что я уходила. Оно и к лучшему. На душе становится чуточку легче. Отец не волновался лишний раз за меня. И благо я не написала ему сообщение, иначе он бы сразу обо всём догадался, а там уже неизвестно, что бы случилось. Я вижу, что дверь в кабинет Джона открыта. Я осторожно подхожу поближе, и тут мне стал отчётливо слышен диалог Майи и Джона. — Джон, он же всего лишь сломанный ребёнок. Он потерял мать. Он никогда не получал заботы от тебя. Почему ты так строг с ним? Майя такая заботливая женщина… Она переживает о Луисе, как о своём родном сыне. Она однозначно вызывает уважение к своей персоне. — Ты, видимо, забыла, что ты здесь просто работница, которой я выделил отдельную комнату и приютил. Ты лезешь не в свои дела, милочка. — Луис стал для меня близким человеком за всё это время. У меня никогда не было детей из-за неудачных браков. Каждый из мужей меня либо бил после очередной пьянки, либо сразу разводился и о ребёнке я могла только мечтать. А Луис… Он стал для меня настоящим сыном, которого я так хотела. Да, он мне никто. Да, мы с ним чужие люди, но я так привязалась к нему. Он не раз плакался мне на плечо. Он не раз советовался со мной, и я видела, насколько он сломлен. Джон, остановись, дай ты детям счастье. Не мучай ты своего бедного сына. Он и так натерпелся много дерьма. — Это не твоё дело, ничтожная ты нищенка! Проваливай из кабинета и больше не смей впутываться в то, что тебя вообще не касается, иначе мигом уволю! — Ты такой гад… — она шепчет эти слова и я слышу, как она плачет. Джон способен довести всех до слёз. Он действительно гадёныш, который не принёс в этот мир ничего хорошего. — Поступай как знаешь, но если ты продолжишь так делать, то ты потеряешь сына… Навсегда… И я слышу стук каблуков. Я стою прямо возле двери, но Майя просто проходит мимо, даже не обратив на меня внимания. Майе не везло с мужьями и она не могла завести ребёнка. Мне её жаль. Она такой хороший человек, а получает так много дерьмища. Она попыталась вразумить Джона. Она попыталась, но этому человеку бесполезно что-либо объяснять. Ему плевать на чувства других. Он лишь кучка дерьма, который не достоин ни этого шикарного особняка, в котором даже запах пахнет деньгами. Он не достоин зарабатывать столько всего. Он ничего этого не достоин. Почему люди, которые очень добры ничего не имеют? А такие гады, как Джон имеют всё, о чем другие могут только мечтать? Почему в этом мире такие странные стереотипы? Я медленно выдыхаю и захожу к этому зверю в кабинет. Он смотрит на меня совершенно равнодушно. Будто предчувствовал, что Луис найдёт меня и привезёт обратно. — Значит вы решили не слушать меня? — его голос нарочито равнодушный, но я даже на расстоянии ощущаю, как он трясётся от ярости внутри. — Да. Решили не слушать вас. Ибо… — я ещё раз выдыхаю и приказываю самой себе говорить уверенно, не показывая даже намёк на страх. — Ибо мы не обязаны жить так, как хотите вы, мистер Сулейман. Это наша жизнь и только мы в праве распоряжаться ей так, как хотим. Вы испортили жизнь своему родному сыну. Мистер Сулейман, неужели вы не понимаете, что творите? Ваш сын никогда не получал заботы и поддержки. Его никто никогда не поддерживал после смерти матери. Он ваш родной сын! Очнитесь вы уже наконец и поймите этот совершенно простой факт! Деньги - это не главное в этой жизни! Деньги - это просто жалкие бумажки, которые портят людей! Деньги испортили вас, превратив в настоящую скотину! Я понимаю, возможно вы стали таким из-за смерти своей жены, но, грёбаную вашу мать, перестаньте быть бесчувственным куском дерьмища, которое решает за других их собственную судьбу! Одумайтесь! Будьте мужиком, чёрт вас подери! Я и не заметила, как сорвалась на крик. Я глубоко и рвано дышу. Всё тело колотится, а ноги стали ватными. Такое ощущение, будто я щас рухну без сознания на пол. Я действительно сказала ему всё это. Джон опешил от моих слов. И я готова поклясться, что буквально на секунду мне предоставилась возможность увидеть в его ледяных глазах маленький лучик добра и света. Он совершенно не ожидал, что я скажу ему всё это, но пора бы хоть кому-нибудь вправить ему мозги, чтобы он наконец всё понял. — Мы не собираемся делать всё по вашей указке, мистер Джон. Ни за что. Это наша жизнь. И мы сделаем всё возможное, чтобы одолеть вас. И в следующий момент я просто пулей вылетаю из кабинета на дрожащих ногах, которые сами несут меня на воздух. Мне нужно прогуляться по улице, чтобы хоть чуточку привести мысли и чувства в порядок. Я зашла в дом сразу же в грязных ботинках и в осеннем пальто. Поэтому и выбегаю я на свежий воздух тоже в них. Ливень наконец прекратился. Я глубоко вдыхаю ночной свежий воздух и решаю прогуляться вдоль дома, не отходя слишком далеко за его пределы. Мне просто нужен воздух. Я бы сейчас с радостью выпила большое количество алкоголя, пригласив Броди, чтобы забыться и расслабиться, но после того раза, на вечеринке Митча, я пообещала себе больше никогда не прикасаться к алкогольным напиткам. Вечерний свежий воздух после дождя как никогда отрезвляет разум и приводит в чувства. Я отхожу чуть-чуть подальше от дома и останавливаюсь, глубоко дыша. Сейчас я очень горжусь собой. Через пять минут я вернусь обратно домой к Луису, который сидит в моей спальне и дожидается меня. Пока он не стал волноваться, нужно немного отрезвить мысли и привести чувства в порядок, а затем сразу же топать домой и крепко поцеловать его. Целовать его до потери сознания. Целовать, пока в лёгких не закончится весь воздух. Целовать бесконечно долго, полностью наслаждаясь его вкусом и изучая каждую клеточку его рта. Я уже разворачиваюсь и собираюсь идти обратно домой, как вдруг мне перекрывают путь двое мужчин. Выглядят они весьма недружелюбно, а сердце уже уходит в пятки. Первая мысль, которая возникает у меня в голове, что это маньяки и мне нужно бежать сломя голову. Я всю жизнь безумно боялась наткнуться поздно вечером на таких вот пареньков. Я не даю панике завладеть моим телом и сразу срываюсь с места, но не успеваю сделать даже шаг, как вдруг один двухметровый громила вырубает меня одним своим тяжёлым ударом.