Сильнее правил

      — Первый молодой господин! Первый молодой господин! Цзэу-цзюнь!       Крики и заполошный стук в дверь разом выдергивают из зыбкого сна, из ласкового тепла, напоенного ароматом сандала. Лань Чжань вскидывается в его объятиях, тонкие пальцы брата с силой сжимают запястье.       — Сейчас! — Лань Сичэнь торопливо набрасывает одежду и распахивает дверь. Молодой адепт быстро кланяется, и видно, что руки у него трясутся.       — Цзэу-цзюнь! Нападение! Орден Вэнь напал на Гусу!       Это звучит бредом, жестокой шуткой — у ордена Лань никогда не было открытых конфликтов с орденом Вэнь! — но взгляд уже выхватывает на темном небе в проеме двери багровые отблески пожара.       Три удара сердца — на осознание невозможного.       — Уведи младших адептов в храм предков. Я сейчас.       Юноша снова торопливо кланяется и бегом бросается выполнять указание. Лань Сичэнь захлопывает дверь и оборачивается. Лань Чжань уже полностью одет, и даже лента завязана, как полагается. Лань Сичэнь хватает Лебин, брат протягивает ему Шоюэ — и они оба стремительно выскальзывают в наполненную дымом и далекими криками ночь.       — Барьер, — Лань Чжань не отрывает взгляда от дымного зарева. Лань Сичэнь и сам уже понимает, чувствует всем существом, что защитный купол над Облачными Глубинами уничтожен. Огонь подступает со всех сторон, и тишина мирной ночи в клочья разорвана звоном мечей и яростными криками. Бег и суета запрещены правилами — но привычный мир рушится на глазах, расползается рваными клочьями, и они бегут сквозь огонь и дым, сквозь резкий, перебивающий все запах крови, пока не выскакивают наперерез целому отряду в клановых цветах Вэнь. Резкий вдох сквозь стиснутые зубы, Шоюэ и Бичэнь одновременно вылетают из ножен — и доведенный до совершенства бессчетными тренировками танец клинков впервые в жизни оборачивается кровавой круговертью настоящего боя. Лань Сичэнь не думает — атакует, блокирует, уходит от ударов — тело все знает само. Вспышки духовной силы брата переплетаются в заклятиях с его собственной, Бичэнь холодно сверкает в лунном свете — там, куда не успевает Шоюэ, и воинственные крики быстро сменяются предсмертными хрипами.       Он не может сказать, как долго длится бой. Яростная схватка кажется на удивление короткой, и когда последний из вражеских воинов безжизненно оседает на землю, от внезапно наступившей тишины звенит в ушах. Лань Сичэнь оборачивается, ловит взгляд золотых глаз и коротко кивает.       Они успевают сделать всего несколько шагов, когда сбоку доносится стон, и Лань Сичэнь едва успевает сдержать рванувшийся из ножен меч. Он резко оборачивается, но Лань Чжань оказывается быстрее и уже опускается на колени возле фигуры в белых одеждах. Черты лица не разобрать за сплошной кровавой маской, но украшающий лобную ленту облачный узор ясно различим даже в темноте. Лань Чжань быстро проходится по меридианам, останавливая кровотечение, кладет ладонь на даньтянь и коротким толчком передает раненому часть собственных духовных сил. Глаза юноши открываются, мутный взгляд обретает осмысленность, и Лань Сичэнь наконец узнает одного из старших адептов. — Х-ханьгуан-цзюнь… — Уходи, — Лань Чжань одним движением поднимает его на ноги. — К храму. Юноша кивает и, спотыкаясь, устремляется в указанном направлении.       Зарево пожаров поднимается все выше, и в неровном багровом свете каждая тень таит в себе угрозу. Тел в белых одеждах попадается все больше. Они бегут напрямик — мимо беседок, сквозь цветущие кусты, перепрыгивают сонный пруд с золотыми рыбками. И на миг замирают, вырвавшись на открытое пространство.       Здесь кипит бой. От ханьфу со знаком солнца рябит в глазах, они покрывают все, и белоснежные одежды Гусу Лань тонут в этом море. У края площади сражение идет особенно ожесточенно, и именно туда бросается Лань Сичэнь, сбоку врезаясь в толпу врагов. Здесь нет правил, нет места изяществу и красоте — только холодный расчет и предельная сосредоточенность. Шоюэ поет в руках, рядом вспыхивает Бичэнь, и смертоносный танец стали прокладывает им путь — туда, где сражаются старейшины клана.       Воздух дрожит от звона, вспышки заклинаний сталкиваются друг с другом, разлетаясь мелкими жалящими осколками. Из этой круговерти Лань Сичэнь случайно выхватывает взглядом до боли знакомое лицо, и невероятность происходящего наваливается на него с новой силой. Цинхэн-цзюнь сражается в первых рядах. Его горящий взгляд так не похож на привычное спокойно-отрешенное выражение, что Лань Сичэнь вздрагивает. Кто-то из воинов Вэнь бросается на него сбоку, он отвлекается, отбивая атаку — а когда снова находит отца взглядом, на его груди уже расцветает алое пятно, кровь окрашивает бледные губы кармином, и меч медленно, как во сне, падает из разжавшихся пальцев.       — Глава ордена! — сразу несколько воинов бросаются к нему, прикрывают упавшего своими телами. Лань Сичэнь замечает дядю — меч в его руках танцует, выплетая смертоносную завесу, через которую не пробиться никому. Лань Цижэнь прорывается к брату, подхватывает бесчувственное тело на руки и скрывается между деревьев. Лань Сичэнь бросается следом. Они с Лань Чжанем догоняют дядю на ступенях минши, и Лань Сичэнь не может оторвать взгляда от насквозь пропитанных кровью одежд Цинхэн-цзюня и его смертельно бледного лица.       — Отец…       Лань Цижэнь резко оборачивается. Лань Сичэнь натыкается на его взгляд, словно на выставленный клинок, и невольно останавливается. Только сейчас он замечает рану на плече дяди и россыпь кровавых пятен на всегда безупречном одеянии.       — А-Чжань, А-Хуань — грудь Лань Цижэня тяжело вздымается, взгляд быстро перебегает с одного лица на другое. — Библиотека…       Придерживая бесчувственное тело брата одной рукой, второй он лезет в складки ханьфу и бросает Лань Сичэню небольшой ключ.       — Откройте запретную секцию. Соберите все книги, и унесите из Облачных Глубин. Быстрее!       Лань Сичэнь хочет спросить очень многое, но дядя разворачивается и стремительно скрывается в минши. Приказы старших не обсуждаются, хотя сказанные слова никак не желают умещаться в сознании. Он оборачивается, и в глазах брата видит отражение собственного смятения. Губы Лань Чжаня приоткрываются — и вновь смыкаются, не произнеся ни слова. Они со всех ног бегут к библиотеке.       "Не спасти"- эта мысль отчетливо бьется в мозгу, пока Лань Сичэнь торопливо складывает в мешок бесценные свитки. Даже половину не спасти. Даже треть. Чтобы вывезти и спрятать все сокровища библиотеки, понадобится десяток телег, не меньше. К счастью запретная секция не так велика, и собранные здесь книги умещаются в четыре объемных мешка.       — Я привел лошадей, — Лань Чжань бесшумно появляется на пороге. С клинка Бичэня неторопливо сбегают алые капли. — Уходим.       Он подхватывает уже собранные книги и устремляется наружу. Лань Сичэнь, не глядя, сгребает свитки с последней полки, всей кожей чувствуя, как стремительно истекает отпущенное им время, и выскакивает следом.       Лошади пугливо косятся на пожар, норовят встать на дыбы и рвут поводья из рук. Он едва успевает навьючить мешки и вскочить в седло, как с неба рушится дождь огненных стрел. Лань Чжань вскидывает руки в защитном жесте, злые огни с шипением гаснут, но Лань Сичэнь с холодной ясностью понимает: опоздали. Выбегающие из-за деревьев воины со знаком солнца стремительно отрезают путь к отступлению, и на лице их предводителя играет жестокая улыбка.       Вэнь Сюй.       С этим противником не разберешься двумя ударами, и пусть в поединке сын Вэнь Жоханя уступает им обоим, но его воинов слишком много.       — Уходи, — в руку неожиданно ложатся поводья второй лошади, а сам Лань Чжань, так и не успевший вскочить в седло, делает шаг назад. — Я задержу.       Воздух мгновенно вымерзает — до хруста, до стеклянных осколков, и Лань Сичэнь давится им на вдохе.       Сокровенные знания и тайные техники не должны попасть в руки ордена Вэнь. Любой ценой.       Из прокушенной губы течет кровь.       Лань Чжань поднимает голову, смотрит прямо в лицо. Лань Сичэнь успевает поймать багровые отблески пожара в его глазах, а потом ладонь брата с силой хлопает по крупу лошади, и та срывается с места вскачь.       Последнее, что успевает увидеть Лань Сичэнь, оглянувшись, — одинокий темный силуэт на фоне зарева с обнаженным клинком в руке.