Яд рукотвортной змеи. Или ноябрьская весна миссис Снейп

Выпить самому и покончить со всем раз и навсегда. Сколько было бабке Бернадетте? Хорошо за шестьдесят. Что ж, ему было неплохо за сорок. Она сумела превратиться в горстку пепла за десять дней. Стало быть, ему останется вдвое меньше. Пять дней. Темный Лорд и глазом не успеет моргнуть, ища Поттера по всему «земному шару». Слишком малый срок. Слишком предсказуемо, но это уже не важно. Главное, сделать, а после у Волдеморта не будет причин убивать ее. Зачем проливать драгоценную волшебную кровь просто так, когда никто не станет сокрушаться о ней. О потере. Она будет велика для многих, но не так велика, как для ослушавшегося его слуги. Гарри Поттер. Да плевать на Поттера. Плевать и на тебя, Альбус. На твои высокие цели. Он уверенно поднес к губам пузырек… «Белое и черное» «Лимонные дольки» Какого хрена в ночь-полночь?! Снейп вышел в гостиную с острым желанием развеять по ветру каждого, кто… да все развеять и стереть с лица многострадальной земли. - Что опять? – глухо произнес он, наблюдая за Амикусом, который метался взад и вперед, судя по всему, имея точно такие же планы – развеять все по ветру. - Выйди! – как всегда без особых церемоний сдирал горло тот, хреново догадываясь о текущем настроение своего «коллеги». - Давай начнем сначала, - Снейп достал палочку и демонстративно махнул в сторону камина. Огонь полыхнул с такой силой, что комната озарилась поистине дневным светом. – Доброй ночи, Амикус… или не такой уж доброй. Объяснись, - как же он устал от этого беспросветного быдла, право слово. - Выйди на улицу, - братишка Кэрроу немного поумерил свой пыл. Не из уважения к возрасту, разумеется. - Мне все еще не нравится твоя попытка. Еще раз и более вразумительно, - холодно процедил Снейп. Еще минута… ничего больше не жалко. «Хватит!» Наверное, так это обозначается. - Боюсь, более вразумительно не получится, директор, - Амикус, как и всегда, противно осклабился далеко не всеми зубами. И почему он их не вставит? Для пущего устрашения. Нет. Скорее для омерзения от одного вида этого печального зрелища. Бедная сиротка, нашедшая себя через кнут. Скорей бы кто-нибудь уже удовлетворил его желания, трахнув в жопу, затянув при этом уверенный и многозначительный узел на синюшной куриной шее. Пожалуй, Снейп и сам бы с удовольствием проделал это, даже не имея соответствующей ориентации и, собственно горя, необходимых наклонностей. - Я прошу вас выйти, так как мы не в силах это стереть… без вашей помощи, - Амикус мерзко хмыкнул. – Мы честно просили декана Гриффиндора, но мадам отказываются. Ибо сами не могут, - сарказм в его голосе отчетливо переплелся с ненавистью. – Мы просили вежливо, однако… - Что однако? – ну вот и все. Вот и все. Что ты сделала, тварь? Снейп непроизвольно шагнул вперед. Нельзя-нельзя так себя выдавать. Что ты сделал с ней?! Ну же… - Однако она сама не может, - снова пояснил Амикус, вдруг совершенно по-детски пожав тощими плечами. Что за неуверенность? «Круцио!» Тебе не привыкать. - Ладно, - Снейп усилием воли сдержал облегченный вздох. – Веди. Что там за шедевральное творчество, - устало проговорил он, выдвигаясь в сторону новых «приключений». Опасных, должно быть, приключений, а… Пузырек с ядом, со всей его жизнью останется лежать на полке камина, пока он будет стирать запись на стене – в сортире – он прям чувствовал это. На небе! Это была блядская запись на небе. Большая медведица, черпак, проклятый король и двенадцатиногий краб милостиво подвинулись, освобождая место для нового созвездия. Истинно залюбоваться, разразиться громовым хохотом… Что? Что, скажите на милость? Огромный половой орган из рукотворных звезд, где яйца – это головы очаровательных надзирателей, а по совместительству близняшек Кэрроу, а сам фаллос… ну, кто бы мог сомневаться. Его жесткое угрюмое лицо было передано с портретной точностью. Великолепной точностью. Снейп тряхнул черными волосами, обращая заклятие стирания на истинное искусство неустойчивой магии. Когда-нибудь она напишет мемуары. Когда-нибудь он отнимет их с ворчливым «нашла, что показать детям, дура!» Ведь там обязательно будет об этом. Обязательно должно быть. Он снова произнес заклинание. Одно… другое… третье. Новое «созвездие члена» угасало, но появлялось снова под множественные хихиканья за спиной. Директор не мог убрать с небес собственный портрет а-ля экспрессионизм. Новый директор ничего не мог. - Finite incantatum, - тихий и глубокий вокал вдруг заполнил и остудил раскалившееся от насмешек пространство. Все вдруг затихло и замолчало. Действительно остыло и… действительно замолчало. Словно чистая струя кислорода вдруг хлынула в газовую камеру. Надпись потускнела, а затем вдруг начала исчезать, будто бы ее планомерно стирали ластиком. Тот же самый голос, что в молодости. В относительной молодости. Всегда такой, когда она колдовала. Зачем? Зачем? Опасная, никому не нужная бравада. Дети понесут тебя на руках, да… понесут. Не в могилу ли. - Полагаю, инцидент исчерпан, - Снейп кивнул в сторону уже взятых за шкирку братьев Уизли. Когда-нибудь он просто не сумеет спасти этих шутников. – Три дня без еды и воды! – громко и во всеуслышание приказал он. - Что значит исчерпан? – Амикус зло покривился, указывая на отправляющую всех спать Минерву. – Она только что унизила тебя перед всей школой. Нас унизила, - он буквально скрежетал оставшимися во рту зубами. – Накажи ее, - предложил засранец, самозабвенно улыбаясь. - Минерва! – с хорошо отрепетированным металлическим негодованием крикнул Снейп. Молясь всем знакомым и незнакомым богам, чтобы не получить в ответ «да пошел ты!» Молитвы были услышаны, и она послушно направилась прямо к нему, бросив предварительно ободряющий взгляд в сторону арестантов. - Я тебя больше не задерживаю, - Снейп холодно кивнул Кэрроу, не оставляя ему возможности понаблюдать за так называемым наказанием. - Северус, - все тот же голос, едва отошедший от магии и… дури. Волшебный голос. Волшебная идиотка. Видать, доморощенные гении потрудились на славу, приложив для активации простейшего заклинания именно этот самый голос. Она знала или нет? Судя по растерянному виду – нет. Еще и временные параметры, чтобы она не смогла стереть это сразу, не опозорив после многоуважаемого директора. Снейп скрестил руки на груди. Мистер Уизли и… мистер Уизли. Два недоделанных рыжих отморозка. - Нам надо поговорить, Минерва, - он схватил ее под костлявый локоть, увлекая за собой в оконную арку, в коридоры… «в номера», если угодно. Куда-то… куда-нибудь, лишь бы спрятать понадежнее. Она покорно шла за ним, не по возрасту быстро и мерно подстраиваясь под его нервный размашистый шаг. - Я вас слушаю, - ровно произнесла она, исследуя глазами сырые каменья стены, возникшей прямо перед ее носом. Арка без окна. Бесконечная серая сырость. Все, что она видела последние полгода. Ей казалось, что других зрелищ уже не осталось. Вернее, других она больше не увидит. Это был очень долгий ноябрь. - Нет, вы меня не слушаете, - глухо проговорил Снейп. Глухо, но как-то слишком уж надрывно. Как это могло сочетаться и почему… ей было наплевать. - Я не прошу вас разделять мои убеждения, - Снейп в упор посмотрел на нее. – И не требую. Пока что. - И полагаю, вы хотите, чтобы я была признательна вам за это? – Минерва сухо усмехнулась, ища в кармане мантии папиросы. Какая же двуличная гнида. Она вскользь посмотрела на Снейпа. И почему она не могла пробудить в себе хоть каплю ненависти к нему? Не от личной доброты и великой симпатии, нет. Наверное, нет. Что-то ей мешало, делая ее нынешнее положение еще более невыносимым и унизительным. Невозможность толком оценить ситуацию, сделать стопроцентные выводы, придти, наконец, к чему-то… правильному – подобное состояние заставляло ее терять контроль над собой, что и говорить об учениках. Обстоятельства ей не принадлежали. Так было много раз. Однако именно сейчас она ощущала это особенно остро. Безнадежно. Раньше она никогда и ничего не боялась, а теперь… Она достала мятую пачку, бездумно вертя ее в руках. Нужно переложить в портсигар… нужно… что-то еще нужно. Подстроиться под новое время, согнуть всегда прямую спину в неуклюжем, неправдоподобном поклоне. Ведь ничего уже нет и не будет. Надеяться на Поттера… на что надеяться? Его уже не спасти, его некому спасти. «Поттер всего лишь мальчик…» Семнадцатилетний ребенок, которому выпало нечто невообразимое, во что мог верить только Альбус Дамблдор, с его вечным фальшиво-показным оптимизмом. Или не фальшиво-показным… Кто его знает? Она не знала. Много лет не знала. Нужно схитрить, чтобы спасти тех, кого еще можно спасти. Ведь ничего уже нет и не будет. Какой смысл бороться?.. Но она не могла, не умела так. Сколько же раз она корила себя за то, что «не умела и не могла». - Что ж, я признательна вам, Северус, - тихо произнесла она, наконец закуривая. Это была правда. Она была признательна. Пока он и вправду не требовал ничего, кроме порядка и дисциплины. - Я не требую ничего, кроме соблюдения предписанных сотни лет назад дисциплинарных норм, - словно прочитав ее мысли, холодно отчеканил Снейп, демонстративно отворачиваясь от заклубившегося сигаретного дыма. Ему самому хотелось курить. - Ничего из того, чего не требовали бы предыдущие директора Хогвартса. Она согласно кивнула. Ему даже показалось, что понимающе согласно. - Но вы упорно… - он было продолжил. - Я ничего не могу с ними поделать, - вдруг резко перебила Минерва, и в ее голосе послышалось отчаяние. Она и вправду ничего не могла. Он непонимающе воззрился на нее. Что? Он не ослышался?.. Захотелось засунуть указательный палец в ушную раковину и хорошенько потрясти там. - Минерва… - Я ничего не могу, - почти что по буквам повторила она. – Вы услышали правильно, - она сделала глубокую затяжку и папироса исчезла в ее руке. - То есть вы только что собственноручно расписались в своей профнепригодности? Я вас правильно понимаю? – Снейп ядовито прищурился. Это было что-то новое. Или же… Она хочет уйти. Не к Гарри Поттеру ли? – в другой раз он не сдержал бы дурацкой усмешки. Но сейчас было не до того. Одна неприятная мысль внезапно кольнула прямо возле сердца. Она знает, где он. Черт бы ее подрал… знает! И не сдаст, сколько бы и как ее ни мучили. Нет, он решительно сошел с ума. Нужно поспать, нужно… что-то еще было нужно… - Если угодно, - она устало прислонилась плечом к стене. - Зайдете ко мне завтра после уроков, - холодно процедил Снейп, скользя по ней мутным от напряжения взглядом. Сухая фигура, прижавшаяся к стене, закутанная во все еще черную траурную мантию, спокойное бледное лицо, без какого-либо определенного выражения, ни сообщили ему ничего пригодного. Он резко развернулся и ушел прочь. Мягкий щелчок. За его спиной снова заклубился усталый сигаретный дымок. Завтра. Будет ли оно?