Яд рукотвортной змеи. Или ноябрьская весна миссис Снейп

Минерва какое-то время смотрела в одну точку, слезы все еще непроизвольно текли по ее щекам, но она больше не вздрагивала всем телом, словно в лихорадке. Снейп мрачно наблюл за ней, все еще сидя в кресле рядом с собственной кроватью. Он знал ее без малого тридцать лет, но никогда не видел, чтобы она плакала, не считая детских слез обиды, когда Слизерин в очередной раз оставлял Гриффиндор в заднице. Квиддич – был их вечным камнем преткновения. Он едва удержал печальный вздох. Это были хорошие времена, но ничего уже не будет, как раньше. Время шло, она молчала, словно впав в забытьи, слабо покачиваясь из стороны в сторону, а он все смотрел и смотрел, иногда вспоминая, что дышать – жизненно необходимо. Мерлинова борода, как она выйдет из его комнаты? Что скажет на утро другим учителям… как объяснит своим задирам, что с ней произошло? Упала в чан с молодильным зельем? Нашла Великий Грааль?.. - Зачем я пришла к вам? – казалось, все его нутро вздрогнуло от звука ее голоса. Он еще не привык к нему, точно так же, как и она. Мелодичный, слегка пришепетывающий – он разбивал пространство на мелкие осколки. Он был настолько реален, что становилось страшно. Снейп только сейчас отчетливо понял, что в глубине души надеется, что это просто сон… все еще надеется. - Я вас вызвал, - бесцветно ответил он, сцепив руки на груди. - Да, я вспомнила, - она медленно перевела на него взгляд, снова показавшись ему прежней. Он сделал ее на двадцать один год моложе, но сути ее не изменил. Ей так и осталось семьдесят два. Он прочитал это в ее темных, все таких же утомленных глазах. – Как я оказалась здесь… в вашей спальне? – она говорила спокойно, однако в ее тоне не читалось ничего хорошего. - Я принес вас сюда, - честный и очень тупой ответ в стиле младшего мистера Уизли. Но был ли у Северуса Снейпа другой? – Минерва, я хочу, чтобы вы меня выслушали… - осторожно начал он, но опоздал ровно на несколько секунд. Она брезгливо попятилась назад, увидев на постели те самые следы, что он так и не успел стереть очистительным заклинанием. И не было в мире таких ругательств, которыми бы он сейчас мысленно не покрыл себя и свой собственный идиотизм. Их «первое» знакомство могло пройти как угодно, мать его, но только не так. Только не так! - Ты… - буквально сплюнула она, словно это самое «ты» было кучей тролльего дерьма, в которое она только что вляпалась. Что ж, он это заслужил, да и чувствовал себя не лучше этой кучи. - Минерва… - какой там! Она спрыгнула с кровати, словно горная коза, и бросилась вниз с не меньшей резвостью. Поднимаясь следом за ней, Снейп почувствовал боль в пояснице, по достоинству оценив ироничность момента. Пожалуй, он малость погорячился, скидывая ей столько лет. Учительница явно была в лучшей форме, чем ученик. Он спускался по лестнице, не особенно торопясь, прекрасно понимая, что его ожидает. Она судорожно искала палочку. Страшное проклятье плюс «девичья» память… в общем, она нашла ее не сразу, что дало Снейпу немного времени собраться с мыслями. Итак, вариантов была "тьма-тьмущая". Сейчас он снова попытается начать диалог, если не выйдет – отобьет пару боевых заклятий, остается только надеяться, что не запрещенных, и аппарирует… - Остолбеней! – нет, диалог он начать уже не успевает. Снейп едва успел отскочить в сторону, перепрыгнув сразу через три ступеньки вниз. Остальные заклятия посыпались на него в полной тишине. Ее губы были плотно сжаты, она произносила их про себя, а он молча отбивался, ставя один единственный защитный блок. - Минерва, вы хотите, чтобы сюда сбежалась вся школа?! – он отбил очередной выпад, чувствуя, что начинает терять силы. Нужно было срочно сваливать, но она не давала ему ни секунды, чтобы сосредоточиться. Неудачное перемещение могло закончиться весьма плачевно. Как говорится – одна нога здесь, другая там, и это ни хрена не в фигуральном смысле. Иных горе-волшебников приходилось собирать по частям. – Чего вы пытаетесь добиться? – он забежал за книжный шкаф, в надежде хоть немного перевести дух. Пара минут, и он сумеет сконцентрироваться для трансгрессии. – Так вы меня не убьете. Так мы просто разрушим этот гребаный кабинет… Минерва, дай мне шанс все объяснить… - Ах вот как, мы уже на ты! – Снейп усмехнулся, сработало идеально. Баба есть баба. Ему нужно совсем немного времени… совсем немного… чтобы представить Запретный лес. Почему-то он хотел сейчас оказаться именно там. Потеряться среди густых зарослей, бродить, пока волочатся ноги, в клочья изорвать мантию о костлявые пальцы многовековых деревьев, а после повыть на луну, распластавшись на какой-нибудь неведомой опушке. Его подхватило и легко завертело вне пространства. Он оказался в самой чаще леса спустя несколько мгновений. Обычно после аппарации в так называемых экстремальных условиях у него покруживалась голова, но сейчас этого не случилось. Слишком четко он представил себе то место, куда хотел попасть. Наколдовать бы еще пузырь огневиски… Снейп тяжело сомкнул припухшие веки. Как же он устал. Она отшвырнула палочку в угол и упала в то самое кресло, в котором сидела несколькими часами ранее. На дворе была глухая ночь, настенные часы мерно тикали, показывая четверть третьего. Она уткнулась лицом в собственную гладкую ладонь, едва сдерживая рвущийся из нее крик. Отчаяние?.. Нет. Бешенство. Когда она в последний раз испытывала бешенство? Нужно было как-то отвлечься и попытаться припомнить, чтобы не разнести здесь все еще больше. Кабинет Альбуса был ни в чем не виноват. Виноват был… Она до боли закусила губу. Злость была херовым советчиком. Нужно было немедленно успокоиться. Так когда же? Когда она в последний раз испытывала бешенство, ярость? Она напрягла память, но так ничего и не вспомнила. Видимо, это было когда-то очень уж по молодости. Даже Долорес Амбридж своим «кхе-кхе» не будила в ней подобных ощущений. Раздражение и вполне уместная неприязнь, не более. С годами способность испытывать сильные чувства притупляется, это она знала точно. Ворчать было легче, чем злиться по настоящему, отвернуться к стене и уснуть - желаннее, чем получить оргазм. Она откинулась на спинку кресла, медленно выдыхая. Кровь в висках билась, как сумасшедшая, а по телу разливался какой-то невыносимый жар. Неужели это не конец, и с ней сделается что-то еще? Она бросила быстрый взгляд на свою чашку, а затем схватила ее, поднося к носу. Хоть бы капельку оставила, старая дура. Нет. Чашка была абсолютно пустой и ничем не пахла. Никакого намека на то, что в ней не так давно находился чай… или то самое невероятно душистое зелье, которым ее и отравили. Отравили, а затем прокляли. Она примерно знала, как это работает. Читала когда-то давно в запрещенной секции. И если это было именно то проклятье, о котором она думала, то ничего хорошего ждать не приходилось. Возможно, уже завтра она проснется тридцатилетней, а через пару дней не проснется вообще. В любом случае, на ее вопросы мог ответить только Снейп, а его здесь не было. И зачем он это сделал? Неужели… Она снова брезгливо поморщилась, вспоминая следы на постели. Неужели ему не с кем было трахаться? Настолько не с кем! Она ядовито усмехнулась. Ради такого не проклинают. Хотя… что она вообще о нем знала, чтобы рассуждать подобным образом? Он убил Дамблдора, чтобы стать директором, он совершенно точно служил Волан-де-Морту… Ее передернуло от этого имени, хотя она никогда не боялась произносить его вслух. Никогда не боялась самого Темного Лорда, никогда не боялась мрачного мальчишку, что когда-то смотрел на нее с нехорошим интересом, что когда-то… Она сглотнула, судорожно ища в пустой пачке сигарету. - Это такая месть, Том? Ты ждал этого момента пятьдесят лет? –с ее губ сорвался нервный смешок, но она тут же умолкла, почувствовав град рассыпавшихся по спине мурашек. Страх. Он сковал ее с ног до головы. Когда это она успела начать бояться смерти? Нет. Это был страх иного рода. Страх не за себя… за ребенка. Не ученика… У нее похолодели руки, а сердце пропустило пару ударов. Она медленно поднялась с кресла, отыскала палочку и, пошатываясь, вышла из полуразгромленного кабинета директора, ничего… абсолютно ничего не видя перед собой. Она не помнила, как дошла до собственной комнаты, не помнила, как заперла дверь, не помнила, как рухнула на кровать, моментально провалившись в полуобморочный сон. Ей снился Запретный лес и темноволосый мальчик, склонившийся над мертвым единорогом. Он жадно пил кровь, приникнув к рваной ране на горле животного. Она кричала, чтобы он остановился, чтобы не смел этого делать, что он проклинает себя навечно, но он ее не слышал, а она не могла двинуться с места, чтобы оторвать мальчишку от этой ужасной кровоточащей раны. Ей хотелось утереть его бледное лицо собственным подолом, спрятать, укрыть от уже настигающего его проклятия. Чувство обреченности заполняло ее до краев, вызывая физическую тошноту. Снейп стоял позади нее и что-то говорил ей. Много, долго. Но она не могла разобрать ни единого слова, потому что он говорил на парселтанге. Она боялась понять его, хоть и отчаянно хотела. А мальчик тем временем все пил и пил кровь, и никак не мог насытиться. Она прятала глаза, испытывая жгучее отвращение, смешанное с каким-то другим чувством… быть может, жалость, быть может, сострадание. Она точно не знала, да и не хотела знать. Она хотела уйти. Убежать оттуда, как можно скорее. И ей это удалось. В какой-то момент Снейп исчез из-за ее спины, а она обрела возможность двигаться. Резкий рывок с места, и вот она уже готова бежать, не разбирая дороги… - Мама, – позади нее тихо, но до ужаса четко прозвучал надломленный голос мальчика, что пил кровь... Минерва распахнула глаза и тут же медленно сползла с постели, скорчившись на полу от какой-то неестественной боли внизу живота. Она перекатилась с одного бока на другой, вцепившись пальцами в жесткий ворс половика. За окном было еще темно. Она не проспала и пары часов. Или же наоборот – проспала до глубокой ночи. Есть ли разница, в какое время суток подыхать? Она со стоном приподнялась, чтобы дотянуться до палочки. Совершенно белые губы попытались прошептать простейшее обезболивающее заклинание, но оно не выходило. Просто не получалось, словно она пыталась заставить земной шар вращаться в обратную сторону. Боль была наказанием, вдруг совершенно отчетливо пронеслось у нее в голове. - Да за что, мать твою? – сквозь слезы простонала она. Что она такого сделала? Боль тем временем все усиливалась, вызывая в ней вполне аргументированное желание как-нибудь дотащиться до окна и покончить со всем этим раз и навсегда. Она дрожащей рукой откинула длинные пряди волос, прилипшие к мокрому лбу, и совершенно целенаправленно поползла в задуманную сторону. Сейчас… сейчас все пройдет. Она найдет в себе силы подняться в последний раз, чтобы распахнуть створки. В глазах начало мутнеть. Что-то внутри нее рвалось на мелкие кусочки. Невыносимо… Минерва замерла на месте, уткнувшись лицом в пол. Кричать не было сил, и она просто беззвучно шевелила стремительно синеющими губами, словно рыба, выброшенная на берег. Еще пара мгновений, и она лишится рассудка. Она перекатилась на спину, чувствуя, как ее бешено выгибает вперед. Между ног вдруг стало влажно, горячо и липко, давно забытое неприятное ощущение. Месячные. -