Яд рукотвортной змеи. Или ноябрьская весна миссис Снейп

После завтрака Минерва стразу отправилась на занятия, мысленно радуясь, что первыми парами в ее расписании стояли пуффендуйцы и когтеврановцы второго курса. Сейчас начнется превращение чернильниц в кособоких мышей-мутантов, с ушами на заднице, и им стает не до нее. В общем-то, они и так не шибко разглядывали чопорную старушенцию в вечно зеленой мантии. У самодостаточных людей двенадцати лет определенно имелись дела поважнее. Им было вполне достаточно того, что она не свирепствовала, оставляя их на отработки не чаще, чем другие адекватные преподаватели. У нее есть время подумать до ее гриффиндорских семикурсников… и до слизеринских, кстати, тоже. Ее передернуло. Интересно, сумеет ли она выдержать хоть одну кривую ухмылку, хоть одну сальную шуточку, или наконец в полной мере воспользуется новыми «преподавательскими правами», подвесив какого-нибудь мистера Крэбба вверх ногами над собственным столом? Минерва Макгонагалл чувствовала, что внутри нее угрожающе быстро копится не свойственная ей злоба, невероятной... бесконтрольной силы. Конечно, в том не было ничего удивительного. Она злилась, а что, собственно, ей оставалось? Ее отравили, прокляли, и она понятия не имела, с какой именно целью. Странные иллюзии и видения, подсунутые ей в качестве «аперитива», никоим образом не проясняли картину, лишь заставляли мучительно презирать себя. Ненавидеть… порой… Гнев, сомнения, боязнь сойти с ума, элементарный, до ломоты в деснах, страх смерти, такой примитивный… такой человеческий, но до чего же сильный. У нее дрожали руки. Внутри и снаружи «змея» сжимала свои тугие, склизкие кольца. Она боялась умереть. Боялась исчезнуть с одним из восходов. Считала ли она их когда-нибудь? Мерлинова поясница! Считала ли она когда-нибудь часы до восхода, наблюдая, как собственная мантия пеплом стелется по такому знакомому, жесткому ворсу темно-зеленого половика... Ей больше не наступить на него босыми ногами… Нет. И еще это безбожное неведение. Она ничего не знала. Это приводило в отчаянное бешенство. Она металась из стороны в сторону по длинным, витиеватым коридорам собственных мыслей, но была не в состоянии отыскать выход, сопоставить причины и следствия. Темный Лорд велел вербовать себе сторонников, да. Таким изощренным способом – вряд ли. Здесь было что-то иное… что-то не совсем то, а вернее сказать, совсем не то. «Яд рукотворной змеи», - шепнул ей Слизнорт, пригнувшись почти к самому ее плечу, когда они сидели в общем зале. В его голосе звучало опасливое сочувствие. «Ты уверен?» - бесцветно спросила Макгонагалл. Она и сама была уверена. Она не знала симптоматику, ей и не нужно было знать, она просто чувствовала его внутри себя. Она читала о подобном чернокнижии еще в студенческие годы. Она была любознательна, как и многие, и… как и многие, не единожды побывала в так называемой «запретной секции». Что сказать, Том Реддл ознакомился по неуставной программе. «Мда… почти что…» - глухо отозвался декан Слизерина. «Я будто бы сижу рядом с инферналом…» - он осторожно накрыл своей ладонью руку, безжизненно покоящуюся на столе, и тут же отшатнулся, болезненно поморщившись. Его будто бы укололи… или обожгли… или… Она была холоднее лягушачьего трупа, но не ощущала озноба, как и не ощутила тепла его руки. Казалось, ее посеревшая кожа больше не пронизывалась нервными окончаниями. Нынешний профессор зельеварения смотрел на нее с плохо скрываемым испугом. «Омертвение, ускоренная регенерация, затем снова омертвение…» - быстро забормотал волшебник себе под нос. Он привык вслух проговаривать все компоненты зелья, чтобы быть на сто и один процент уверенным в том, что ничего не забыл. Но то были не компоненты зелья. Неет. Он осекся, не в силах продолжать дальше. Она повернулась к нему всем телом и с немым вопросом заглянула прямо в глаза. Бывший преподаватель защиты от темных искусств с огромным трудом удержал себя от сокрушенного выдоха, утонув в ее неестественно темных зрачках, с едва заметной, играющей по краям желтизной, которой не положено было там быть. Не положено, и все тут! Слизнорт почти до крови прикусил губу. Ему было омерзительно страшно. Он к стыду своему, а быть может, и к счастью, не обладал знаменитым гриффиндорским мужеством и мужеством мадам Помфри в частности. То были симптомы древнего омолаживающего проклятия, магии, темной и несокрушимой, как царство Аида. И он не хотел…не мог перечислить жертве все остальное. Он не сумеет ободряюще похлопывать ее по плечу. «Сколько?.. Примерно?» «Не знаю, Минерва… не знаю…» Они застыли в неловком, гнетущем молчании. Она перемешивала ложкой остывающую овсянку, даже не собираясь начинать трапезу, а он сосредоточился на сырном тосте, боясь ненароком взглянуть в сторону директора. Минерва видела, насколько он напуган. Спрашивать дальше не имело смысла. Что еще она хотела бы услыхать? Подробности смерти?.. Уроки прошли гладко. Гриффиндорцы утонули в собственном «крикливом» молчании, боясь, что ученики слизерина позволят себе больше… но те тоже молчали. Тяжко, плохо, с едва уловимым ужасом и… состраданием? Все молчали. Она в полной, безукоризненной тишине слушала доклады о метаморфомагах. Гарь саднила горло. Все напрасно... Зачем она здесь? Зачем пытается… Она в полной тишине объясняла следующую тему. Она была самой обычной, старалась быть… и ей отвечали глухим молчанием. Ее вида боялись... Сильно. Но ей боялись задать вопрос. Пока что. Ей отвечали сразу двое у «доски», демонстрируя многоуровневую трансфигурацию. Горшок с коктебеллой принимал то форму енота, то форму потрепанной волшебной шляпы, то форму шикарной, прозрачной девицы, что поддерживалась исключительно невербальным заклинанием. То… - Лонгботтом и мисс Силенция Спиннет, - сальная свиная рожа Амикуса Кэрроу развеяла хрупкие, неустойчивые чары. – На выход. На допрос. По рядам гриффиндорцев прошелся возмущенный шепот, граничащий с «да щас тебе, сука». Она в очередной раз не успела понять, почему так быстро. Амикус уже зашел в аудиторию, Амикус уже мерзко лыбился, кровожадно ожидая тех, кого вызвал. Она опять пропустила его появление, его «данность», его неизбежность. - По какой причине? – ее голос сухой и бесстрастный. Не такой «как всегда». Хуже, жестче… правдивее. - По той, что пишут на стенах всякое говно, - он все еще мерзко лыбится, проходя вглубь замершей от страха аудитории. Он не привык давать объяснения. Он обычно выбирает для забавы. - Сядьте на место, - она бросает тяжелый взгляд на Невилла. Злость… ярость… Она давно должна была так сделать, она давно должна была защитить этих детей «так». Таким образом. Внутри бушует адское пламя. Она видит пожирателя смерти таким, каков он есть… наконец. Она видит впервые так ясно, словно с глаз пала пелена обреченности и тоски по ушедшему, словно перед ней пролетел ее же собственный патронус. Шавка. Амикус просто шавка, как и все они... - Пусть выйдут сюда. Немедленно! – жестко командует Кэрроу, больше не глядя на своих жертв. Он смотрит прямо на нее. Только на нее. Изучающая ухмылка с оттенком недоверчивого опасения. «Остолбеней!» Она выкрикивает боевое заклинание, но плотно сжатые губы не слушаются. Ничего не слушается… Палочка… Из обеих ее рук вырываются черные тугие прутья, не плети, как у Беллатрикс… Она успевает подумать о ней… как странно… Черные прутья. Она всем телом подается вперед, желая удержать немыслимую силу, которая ей не подчиняется. Амикуса сбивает с ног, вертит в удушливом танце. Прутья с гибкостью Афины Паллады обвиваются вокруг него. «Убей… сейчас… немедленно…» Она усилием воли приказывает им выпустить пожирателя смерти… и своего вынужденного коллегу. Тот падает плашмя, крепко сжимая в руке палочку. И она знает… знает, что дальше... - Круцио! – он перекувырнулся к партам. Силенция Спиннет с истошным воплем упала на пол. Чужая боль доставляла нестерпимое удовольствие… блаженство… радость, соседствующую с эйфорией. Боль. Не собственная... Она хотела ее всеми фибрами души и тела. Боль... Тугие прутья снова обвили Кэрроу, поднимая его в воздухе. - Умри, - тихо прошептала она, пристально наблюдая за тем, как один конец черного прута медленно вонзается в черный, полный предсмертного ужаса глаз. В глаз того, кто осмелился… Авада кедавра... ей больше не нужна.