Яд рукотвортной змеи. Или ноябрьская весна миссис Снейп

- Как вы думаете, почему вы до сих пор не получили поцелуй дементора? Ответьте мне, Минерва, - он привычно чеканил каждое слово, давая голосу идеально выверенную интонацию… глубочайшее презрение… он говорил с ней, как с плохой ученицей нелюбимого факультета. Он говорил с ней, как с Гарри. Она никогда не присутствовала на его занятиях раньше, но она знала этот тон. Наизусть. – Ну же, профессор Макгонагалл, удостойте мальчика с пушистыми ушами ответом. Ядовитая усмешка не перекрывает болезненное отчаяние. Ему страшно. И он видел ее воспоминания. Он смотрел вместе с ней, смотрел ее глазами. Поэтому ему так противно. Она даже не поняла, как правый уголок ее плотно сжатых губ медленно пополз вверх. Но она знала, как выглядит эта гримаса. Она не хотела этой злой и презрительной ухмылки, как не хотела обижать его тогда, в том далеком прошлом. Она часто винила себя за это… за собственную недальновидность… за фатальную несправедливость, и теперь она хотела бы сказать ему об этом. Хотела бы… но не могла. Что-то внутри нее не давало ей сказать нужные слова, что-то внутри нее наоборот злобно радовалось его боли и его обиде. Черные прутья ломали в ней все то, что она считала человечностью. Черные прутья насмехались над всем, что было ей дорого, заставляя и ее насмехаться над этим. «Лучше бы я умерла…» Эта мысль… Была последней перед полной чернотой. Он смотрел на нее сверху вниз, безумно жалея о том, что не может ударом кулака стереть эту ухмылку с «ее» незнакомого лица. Он больше не знал эту женщину. Все кончено… это не Минерва. Злость… ненависть. Он ненавидел ее сейчас. Ненавидел за ее воспоминания, за свои воспоминания, за Темного Лорда, что выбрал ее, потому что она ему нужна… именно она и никакая другая. Ненавидел за то, что черное колдовство, что он сам навлек на нее, сделало ее… такой. Снейп привычно тряхнул головой, отгоняя жуткий приступ мигрени. Боль для него всегда была привычным делом. Такая, как эта – непривычным, даа. Он почти что терял сознание от фанящей от нее черной магии. Его тошнило от этой боли, его тошнило от нее и от самого себя. - Зачем вы отдали палочку? – он задал еще один вопрос, все так же не надеясь получить ответ. - А вас это действительно интересует? Мальчик с пушистыми ушами решил сменить тему на более подходящую? – она смотрела на него не мигая, не поворачивая головы, но он знал, что куда бы он ни пошел, ее непривычно черные глаза отыщут его. Отыщут, чтобы сделать больно. - Да, полагаю, так теперь будет логичнее, - он холодно усмехнулся, с огромным трудом преодолевая страх. Навязчивый и тяжелый страх, совершенно отличный от того липкого дискомфорта, что он обычно испытывал в общении с Волдемортом. Вероятно, сейчас она была сильнее… в какой-то степени. И он чувствовал это. Новообращенная магия. Может быть, она умрет завтра, может быть, через неделю… через месяц… через… Сколько она будет так сильна? И как быстро поймет… Он с трудом отводил взгляд от того, как она машинально перебирает узловатые серые пальцы. Серебряное кольцо снова свободно вертелось на левом безымянном. Ее руки больше не были молодыми женскими руками. Это были тонкие сухие кисти, с неестественно длинными костлявыми пальцами. Это были чернеющие сучья… руки темного мага, не имеющего пола. Она могла бы уничтожить «его»… Да… могла бы… Знает ли «он», чем наделил свою жертву? Не может не знать! - Мне стало страшно, я не хотела его убивать, Северус, - Снейп вздрогнул всем телом. Ее голос белым магическим лучом разрезал кромешную тьму его сознания. Он с почти что детской надеждой посмотрел на сидящую перед ним женщину. Человека. - Поразительная глупость этого существа, - она вдруг снова усмехнулась совершенно чужой ухмылкой, ее тонкие костлявые пальцы погладили себя по волосам, по шее, плечам, груди, замерев ровно на животе. Снейп снова вздрогнул, но уже от дикого отвращения. - Кто ты? Покажись! Он направил на нее палочку, выкрикнув самое сильное темное обнаруживающие заклинание. Его голос немедленно сел, а виски пронзила такая боль, что он отшатнулся назад, едва сдерживая болевую рвоту. Внутренности жгло огнем, желудок рвался наружу вместе с остатками заклинания. - Минерва Макгонагалл, - как по писанному ответила женщина, слегка подавшись к стене. Если бы он применил подобное заклятие к самому сильному пожирателю смерти, то его бы расплющило об эту самую стену, прежде чем он успел бы назвать свое настоящее имя. Снейп быстро спрятал все еще вибрирующую палочку в рукав. Радовало только одно – существо все еще держится за Минерву, а значит, она тоже держится за него. И оба они никуда не могут деться из Хогвартса. Пока что. Иначе бы давно «делись бы». - Зачем вы нужны Темному Лорду? – вдруг спросил он, сам толком не понимая, зачем спрашивает. - У меня есть два варианта ответа, Северус, один из которых вопрос, - она глухо расхохоталась. Словно старая сова в ночи. – Зачем «вы» Темному Лорду? А зачем я… Полагаю, это один из его очень душевных экспериментов. Угасающая сила, которую никак не восполнить. Страх перед «избранным», которого защитила любовь матери. Желание постичь непостижимое. Желание понять, сможет ли он сам испить собственного зелья. Но он знает, что рукотворная змея отравит своего создателя. Он знает, и хочет дитя, которое не отравится, потому что само рождено от той самой змеи… Снейп похолодел изнутри. - Он хочет, чтобы ты родила ему ребенка, чтобы… Его голос сел. Четырнадцать лет… Его воспаленные глаза наполнились больными, едкими слезами, которые он больше не мог держать. Четырнадцать лет. Какой же он идиот! - Чтобы через четырнадцать лет этот ребенок добровольно отдал ему свою жизнь. Он сам не испьет крови змеи, он получит ее просто так, воспитав мальчика «желающего смерти». Она говорила просто и понятно, ее черные глаза не выражали ничего, кроме самой данности. Снейп почувствовал, как каменный пол рушится под ним. - Четырнадцать лет большой срок, - только и смог произнести он, судорожно думая о Гарри, крестражах и возможности найти их. - Да, - холодно проговорила Минерва. - Вы согласны на это? – Снейп подошел ближе и склонился над ней, не чувствуя даже проблеска надежды. – Согласны, чтобы вас использовали таким образом? Она молчала так долго, что его согнутая спина и колени успели закостенеть. - Ты весь состоишь из боли потерь, отчаяния и страха, - она вдруг резко схватила его за горло и потянула к себе. Костлявая рука была настолько сильна, что он упал прямо на нее, словно маленький ребенок, приблизившись лицом к ее ледяной серой щеке. – Ты и для меня этого хочешь? – змеиный язык обжег его ухо, он задыхался, падая на ее стальное плечо. Так и должно быть. Ты сам… сам сделал ее такой… - Я хочу, чтобы ты была свободна. Волнан-де-Морт никогда не потерпит рядом того, кто ровня ему… ты будешь ровней, Минерва, ты уже сейчас сильнее… ты знаешь… - отрывисто прохрипел он, даже не пытаясь достать волшебную палочку. Он шел ва банк, больше ничего не оставалось. - Ты не стоишь того, чтобы я говорила с тобой об этом, - она резко разжала пальцы, брезгливо отвернувшись. Северус медленно поднялся с колен, даже не пытаясь дотронуться до посиневшей шеи. - Пойдемте.