Я хотел бы жить, как все...

Целый месяц на море пролетел почти незаметно, наступила пора прощаться с поместьем, широким пляжем и соседями. Неугомонная Флёр всё же затащила меня однажды в свой дом, где меня встретили её мама и младшая сестра Габриель. Габи была весёлым десятилетним ребёнком. Она с удовольствием висла на моих плечах, задавала наивные вопросы и вообще, оказалась свойской девочкой. Глядя на неё, можно было угадать, какой в детстве была Флёр, поскольку девочка выглядела, как малолетняя копия старшей сестры. В отличие от дочерей, их мама, Аполлин, выглядела красивой и... домашней. Одетая в простое платье голубого цвета, она подплыла ко мне, наклонившись, поцеловала в щёку и осведомилась на хорошем английском, останусь ли я на обед. - Спасибо за приглашение, - ответил я. - Но... - Ясно, - кивнула она. - Ты боишься, что сможешь нас объесть. Не бойся, Гарри. Просто мы хотели бы, чтобы ты поговорил с Шарлем, он будет чуть позже. Он хорошо знал твоего дедушку. - Я не знал своего деда, - сказал я горько. - Он умер до моего рождения. - Ах, я знаю, - кивнула Аполлин. - В смерти родителей твоего отца было много странного. Шарль интересовался этим, но ему не давали никакой информации, а твой отец отказался говорить с ним на эту тему. Вероятно, как говорит мой муж, эта смерть была не просто смертью. Он подозревал, что их убили. - Я слышал разные версии, - ответил я. - Эта версия также звучала. Но, знаете, мне не хотелось бы говорить об этом, мадам. - Да, я понимаю, - и она перевела разговор на другую тему, заговорив о своей старшей дочери. Флёр краснела, но слушала с удовольствием. Я поглядел на неё, потом на Аполлин, и задумался. - Простите, мадам Делакур, Вы не могли бы ответить мне на вопрос? - внезапно для самого себя перебил я её рассказ. - Да, конечно, - не удивилась та. - Сколько вейл живёт во Франции? - спросил я, удивляясь собственной смелости. - Ведь Вы - тоже вейла, не так ли? - А откуда?.. - начала было Аполлин. - Ты уже знаешь, да? - Угу, - кивнул я. - Откуда? - Узнал вот... - Флёр? - Нет, мама, я ничего ему не говорила. Но меня как-то опознала одна из девушек, которая приехала вместе с ним... - Ах, вот как. - Но она обещала ему не говорить! - Флёр чуть не плакала. - Результат ты видишь, - развела руками её мать. - Эти девочки не против меня, - всхлипнула Флёр. - Я знаю об этом, - проговорил я. - Но никто из вас не спросил меня, хочу ли я такой жизни. - А я говорил вам, что парень может быть не согласен, - вступил в разговор новый голос из-за моей спины. Я обернулся к двери. Там стоял высокий черноволосый мужчина лет сорока-сорока пяти, крепкий, с широкими плечами и смуглым лицом. - Шарль, - поднялась с места Аполлин. - Привет, Гарри, - обратился ко мне хозяин дома. - Я слышал о тебе. - Думаю, всё, что Вы обо мне слышали, мало соответствует действительности, - устало проговорил я. - Ты имеешь ввиду разговоры о том, как ты победил Воландеморта? Может и так, - кивнул он. - Но я хотел сказать, что слушал рассказы Флёр о тебе, и хочу понять, что в тебе такого, что привлекает мою старшую дочь. - Я вовсе не претендую на неё, - хмуро поглядел на него я. - Зато она претендует на тебя, - улыбнулся он. - У меня уже достаточно жён, - предупредил я. - Жён? - удивились все, но не Флёр... - Да. - Да как это возможно? - Полный магический брак, - пожал плечами я. - Ага... - задумался Шарль. - Значит, ты - очень сильный маг? Но почему так рано? - Есть в Британии закон... - начал я. - А, да-да, - вспомнил он. - Да, есть такой закон, только давно не применялся. Он международный, кстати, просто в Британии он был ратифицирован раньше, чем во Франции или Германии. Было такое время, когда во многих обескровленных родах оставалось по одному несовершеннолетнему наследнику. После войн, например... И сколько же у тебя жён?.. - Три, - сказал я. - Ну, это ещё немного, - хихикнул Шарль Делакур. - Вообще-то, я слышал, в Мюнхене был один парень, так у него было двенадцать жён. Правда, это было в девятнадцатом веке, и наличие этой семьи власти очень старались не афишировать. И тоже, был применён этот же самый закон. Какие роды ты принял, Гарри? - Поттер, Гриффиндор, Слизерин и Певерелл. - Певерелл? Некроманты? Ты - некромант? - А что? - насупился я. - У вас это запрещено? - А то, - поднял палец Шарль. - Что нам, в парижское отделение аврората очень нужен некромант. И мы готовы ждать тебя... сколько там тебе осталось учиться? Четыре года? Да хоть пять лет! Даже если ты не будешь Мастером, а просто останешься практикующим магом, мы с удовольствием возьмём тебя на работу. Учти, я первый тебе это предложил! Солидная зарплата... - Шарль, - предупреждающе кашлянула его жена, и тот, опомнившись, замолчал. - Просто папа не умеет вовремя останавливаться, когда говорит о работе, - пояснила Флёр. - Поэтому мама и придерживает его. - Да, - продолжил Шарль. - Итак, на чём мы остановились? Ага, все эти роды не просто старые, они древние, так ведь? Внесены в Бархатную книгу Британии, и в Книгу Памяти мира... особенно Гриффиндор и Слизерин. У нас они малоизвестны, честно говоря, поэтому Аполлин и молчит, иначе она уже неделю уговаривала бы тебя обручиться с Флёр. Флёр и Аполлин сердито уставились на Шарля, но тот, казалось, ничуть не смутился. - Так вот, - продолжил он. - Что мы можем тебе предложить? Во-первых, можно сделать так, чтобы ты в ускоренном порядке получил французское гражданство, и это убережёт тебя от происков твоих врагов... - Нет, - мотнул головой я. - Мои враги живут не только в Британии, но и во Франции. И неизвестно, где эти враги сильнее. Шарль молча, но с большим интересом поглядел на меня. - Надо бы показать его прадедушке, - промолвил он, помолчав. - У меня от этого старика каждый раз просто мороз по коже, - вздрогнув, сказала Аполин. - Да ты что? - удивилась Флёр. - Дедушка - само обаяние! - Прадедушка Николя - старый и очень влиятельный маг, - совершенно серьёзно сказал Шарль. - Надеюсь, его фамилия не Фламель? - спросил я, и осознав, что прокололся, замолчал. - Н-нет, - глянул на меня в замешательстве Делакур. - Николя Тиксье... Он - дедушка моей мамы. А Фламель... с ним отдельная история. Но он нам не родственник, нет. И он отошёл к камину, насупившись. Вероятно, ему было неприятно, что его родственника спутали с кем-то другим. Разговор постепенно увял, и я, попрощавшись, поспешил откланяться и пошёл домой. ***** - 'Арри! - догнал меня на границе между поместьями голос Флёр. Я обернулся, она бежала за мной. - Ф-фуу, еле догнала. Мы с тобой не договорили... вернее, мы вообще не говорили, да. Знаешь, я... я хочу рассказать тебе, как я живу. И она начала рассказывать. Оказывается, естественная магия вейл просыпается очень рано, лет в десять. То есть, Габриель уже излучает то самое притяжение красоты и молодости, которое я не чувствую. От этой магии у вейл (до замужества, а иногда и после!) сплошные проблемы. Их могут преследовать мужчины разного возраста, просто теряя всяческое соображение в их присутствии, поскольку видят перед собой живое воплощение красоты. Так что естественная магия вейл, призванная облегчить поиск достойного супруга и продолжение жизни вида в целом, в цивилизованном обществе стала некоей помехой для спокойного существования. Поэтому и Флёр с детства, как всякая вейла, сполна познала прелести излишнего внимания со стороны мужчин. Сальные взгляды, попытки обнимать и куда-то затащить, две попытки изнасиловать - всё это не прибавляло ей оптимизма. При встречах с сильным полом она каждый раз убеждалась, что среди мужчин отсутствуют сильные личности, которые могли бы общаться с ней, не заглядывая в вырез её платья. И вот, наконец, она встретила паренька, который даже не глянул на неё, и это обстоятельство ввело Флёр в несказанное удивление. Ей захотелось пообщаться с тем, кто настолько равнодушно к ней отнёсся. Быть может, сказала себе она, что с ним можно просто поговорить? Однако мать обяснила ей, как редко встречаются те, кто защищён от приворотной магии вейл либо естественным иммунитетом, либо огромным магическим потенциалом, что ещё реже. Причём второе куда нужнее таким, как Флёр, чем первое. Чем больше магический потенциал партнёра, тем более сильные магически будут у вейлы дети. Рождаются у них только девочки, хотя когда-то раньше, говорят, пояснила Флёр, рождались и мальчики, только никто сейчас не знает, как этого достичь. - Кроме того, - насупилась вдруг она. - Я не понимаю, почему не нравлюсь тебе. Очень хочется это выяснить. Знаешь... а, неважно. Скоро мне будет семнадцать, и я смогу запечатлеть того, кто мне нужен. И тогда я приду к тебе. Потому что я выбрала тебя. Ты - мой. - Не уверен, - только и смог сказать я. - Зато я уверена, - сказала Флёр, рывком приближаясь и оказываясь подле меня. - Мне нужен ты, и только ты, понял? И я готова оставить свою свободу и жизнь ради тебя. Ради жизни с тобой... ради наших будущих детей. Последние слова она договаривала мне в щёку, обнимая меня и быстро краснея, судя по тому, насколько быстро краска затопила её шею. То, что я несколько ниже её ростом, довольно сильно напрягает. - Ты всё решила за меня? - спокойно спросил я, не пытаясь отстраниться. - Но ты ведь такой нерешительный... - забормотала Флёр куда-то в район моего виска. - Нет, я просто не хочу никуда спешить, - сказал я. - Потому что... - Да-да, - вейла тряхнула своей изумительной гривой волос, отодвинувшись. - Во-первых, потому что у тебя и так много жён, во-вторых, потому что их у тебя много, в третьих, потому что они у тебя уже есть... Это всё отговорки. Скажи мне, я красивая? - Да, - нет причин отказываться. - Меня можно любить? - Наверное. - Ну, и почему же нет? - Потому что... вы все всё хотите решать за меня. И ты - тоже. - М-м-м... такова жизнь. Если не решаешь ты - решают за тебя. Если бы ты сказал мне сразу : "Флёр, я ни за что не возьму тебя в жёны!", возможно, я не стала бы и пытаться. Но это вряд ли. Всё равно я стала бы, да. Поскольку это очень важно для меня. Погоди спорить, 'Арри. Хочу подарить тебе одну вещь, мон ами... - ? - посмотрел я на неё вопросительно. - Вот это, - она достала из кармана зелёный камень на цепочке, в простой бронзовой оправе, и подала мне. На камне были выгравированы какие-то руны. - Это нужно надеть на шею. - Что это? - спросил я, даже не думая надевать. - Это - мой тебе подарок, - улыбнулась Флёр. - Кроме всего прочего, это оберег. Он защитит тебя от излишнего внимания и от зла. Надень, прошу. И я надел, ощутив, как мгновенно нагрелся, бывший ранее холодным, камень, затем почти сразу же остыв. - Вот, - удовлетворённо сказала Флёр. - Теперь я найду тебя, куда бы ты ни скрылся. - Так это маячок? - обиделся я. - Теперь ты будешь следить за мной? Мне не нужен такой подарок. - Нет-нет, - замахала руками на глазах бледнеющая Флёр. - Ты не так всё понял! Там нет чар слежения. Он просто устанавливает между нами связь. Ну, ещё это оберег. Но, кроме всего, он светит в особом диапазоне, который видим только вейлам... и они знают, что этот парень уже какой-то из них выбран. Поэтому основная их масса будет держаться подальше. Хотя... всегда есть те, кому закон не писан. Например, моя кузина Лорейн. Правда, я надеюсь, что вы с ней ещё долго не встретитесь. - Да я и с тобой-то теперь долго не встречусь, - хмуро сказал я. - А вот и нет! - улыбнулась Флёр. - Мы с тобой скоро увидимся, мон шер ами. У вас в школе будет проходить Турнир Трёх Волшебников, и я еду, как одна из тех, кто будет бороться за право участвовать в нём. - А, это тот самый, в котором можно легко погибнуть за тысячу галлеонов? - вспомнил я. - Ну, зачем же говорить о грустном? - всплеснула руками она. - К тому же, я надеюсь выиграть его. И конечно же, увидеть тебя, 'Арри. А теперь мне пора идти. Жди меня, хорошо? ***** - Ну, и когда вы собирались мне сказать всё это? - под напором моего гнева мои девочки бледнели, но молчали. - Вы хоть понимаете, что делаете со мной? Теперь я буду постоянно оглядываться, зная, что даже вы можете меня подставить. Разумеется, я не стал всё выяснять во Франции, а начал выводить всех на чистую воду, только когда мы переместились в Слизерин-мэнор. - Короче, - сказал я, махнув рукой. - Я хочу побыть один. Без вас. Вы, пока что, разъезжаетесь к родителям. Уверен, что они вас примут. Заодно объясните им, почему всё именно так произошло. А я хочу заняться своими собственными делами, раз уж вы решили, что у меня за спиной можно делать всё, что вам заблагорассудится. Так что и я имею право делать некие дела, не оглядываясь на вас. А вы заодно узнаете, что скажут родители о вашем поведении. - Но, Гарри, - пробормотала Дафна. - Я же не... - Нет, - повернулся я к ней. - Сама ты не манипулировала мной. Просто позволила это сделать другой девушке. Прекрасно! Превосходно! - воздел я руки вверх. - Меня женят собственные жёны! Они выбирают мне ещё одну спутницу жизни, не оглядываясь на моё собственное мнение! Я думаю, что вполне заслужил отдых от вас, девочки. А вы... отдохнёте от меня. - Прости, Гарри, мы не думали, что ты так обидишься, - пробормотала Сью. - Просто Флёр нам подходит, понимаешь? - А мне она подходит? - взвился я. - Или - "стерпится-слюбится"? - И тебе она тоже подходит, - всхлипнув, ответила Дафна. - Просто ты этого пока не понимаешь. - Всё, - сказал я, потому что мысли начала затягивать тёмная пелена такого гнева, что не опишешь на словах. - Идите по домам, иначе я за себя не отвечаю. Когда что-либо осознаете, можете вернуться. - Да что осознаем-то? - закричала Леди Слизерин. - Мы желаем тебе добра! - Добра? - заорал, не в силах сдержаться, я. - Да вы не лучше, чем Дамблдор! Он тоже распланировал мою жизнь наперёд, как он понимает, но в отличие от вас, он желает сделать добро другим. За мой счёт! Манипулируя мной, создавая мне приключения, в которых я вынужден участвовать и преграды, которые я должен преодолевать! Делая из меня долбаного героя, который должен для него убить Воландеморта. Вы тоже начали планировать мою жизнь за меня, только желая мне добра. И чем вы лучше его? - Идём, девочки, - сказала Астория. - Пока что мы ничего не сможем ему сказать, при всём желании. Гарри просто не будет нас слушать. Хотя, скажу честно, мне тоже не понравилось то, что вы всё от него скрыли. И они поочерёдно скрылись в камине, расходясь по домам родителей. - Слишком уж ты с ними сурово, - только и сказал Сириус, до этого момента молча слушавший всё происходящее. Я, не говоря ни слова, свирепо поглядел на него. - Так, Гарри... Я тут билеты достал. На квиддич. Матч между Болгарией и Ирландией, первенство мира, через неделю. Пойдёшь? Есть лишний билет. - А как же Марион? - спросил я. - Ей с детства не нравится квиддич, - сообщил Бродяга. - Ты бы слышал, как она визжала, когда я катал её на метле! Она просто очень сильно боится высоты. - Через неделю, - задумался я. - А что у меня будет через неделю? - Не думай заранее, - толкнул меня Сириус. - Жизнь всё равно внесёт коррективы в любые планы, Гарри. Кстати, Белла тоже с нами идёт. - Ты очень меня порадовал, - саркастически отозвался я. - Она сказала, что ты ответишь именно так, - хихикнул в ответ Сириус. - Да не печалься, она только снаружи такая... безбашенная. Внутри она очень хорошо соображает. Вот этого-то я и боялся. ***** - Что-что ты сделала, Флёр? - переспросила Аполлин у дочери. - Ты дала ему "поводок"? Иногда я поражаюсь, насколько ты ещё ребёнок, девочка моя. Ты хоть знаешь, что делает этот артефакт? - Устанавливает связь, - пожала плечиками дочь. - А что? - Нет! - рявкнула внезапно Аполлин. - Он влияет на связь между вами! И тот из вас, кто изначально сильнее, может оборвать связь, а может и заставить партнёра стать его рабом. Да, конечно, "поводок" видим вейлам, и отпугивает тех из них, кто немногое знает о нём, но те, кто знает об этом артефакте всё, постараются заполучить его во что бы то ни стало. Пойми, тех, кто не знает, что "поводок" принадлежит нашей семье, среди вейл вообще нет. Ты как бы поставила на него свою метку "Он мой", но вместе с тем стала очень уязвима. Если кто-то, кроме Гарри, заполучит артефакт в свои руки, он сможет с помощью несложного ритуала сделать тебя своей рабыней, подавив твою личность. Ты хоть сказала парню, чтобы он носил камень, не снимая? - Н-нет, - опустила голову Флёр. - А ещё, - продолжила Аполлин. - Камень формирует между вами связь. М-м-м..."добрачные узы", так это называется. Насколько я поняла Гарри, он ненавидит, когда кто-то решает за него, как ему поступать, и что делать. Он абсолютно свободолюбив. Или, скажем, много страдал от чужих манипуляций собственной свободой, поэтому высоко её ценит. Почувствовав на себе формирующуюся связь, он, будучи сильным магом... кстати, он сильный? - Да, - кивнула Флёр. - Очень. - Значит, он, почувствовав связь, - продолжила неумолимо мадам Делакур, - Оборвёт её, и по тебе ударит откат. Гарри - глава рода, и за него никто не может решать, как ему жениться, и на ком. Заставить его нельзя, это против законов Магии. Когда он оборвёт вашу связь, ты почувствуешь это. И далее его отношение к тебе ухудшится, так что сердце Гарри тебе придётся завоёвывать заново. Ну зачем, зачем ты дала ему "поводок"? Пиши ему, извиняйся, проси Гарри, чтобы он до вашей следующей встречи спрятал камень в банк или в сокровищницу мэнора. Чем более недоступное место он найдёт, тем больше вероятность, что ты не станешь чьей-нибудь игрушкой. И ещё... Если он сделает это, то ты будешь ему должна за свою честь и свободу, перед лицом Магии. Ты попала в неприятность, девочка моя. Пора тебе уже становиться взрослой. Может, хоть этот случай даст тебе толчок к взрослению, и ты начнёшь сначала думать, а потом - делать. ***** Сидя в кабинете, я глядел на камень, подаренный мне Флёр, вертел его в руках, и думал. Мне он не нравился. Совсем. Цепочка, на которой он висел на моей шее, душила меня, его тихое свечение раздражало. Что-то в нём было совершенно не так. А ещё меня часто посещали мысли о Флёр. И было в них что-то, что заставляло меня примириться с участью будущего брака с вейлой, хотя я не собирался этого делать, кто бы что ни говорил. "Нет!" - сказал я твёрдо внутри себя, как бы натянув нить связи, которая тянулась куда-то за горизонт, как мне представлялось внутри. - "Я не согласен жениться на тебе, Флёр!" И с этой мыслью натянул нить ещё сильнее, дёрнув её, и она как бы порвалась. Мне вдруг стало легко, камень перестал меня раздражать, а нить, утянувшись за горизонт, пропала. Я легко вскочил, открыл сейф, достал резную коробочку, где лежали драгоценности и положил камень туда. Закрыл сейф, подумал, и запечатал его своим перстнем с василиском. Теперь никто не мог бы взять что-то из сейфа без моего разрешения. Настроение внезапно поднялось, и насвистывая мелодию, которую слышал накануне, я вышел в коридор и отправился в Гринготтс, на занятия. ***** - Ой, - мгновенная дурнота, заставившая Флёр прислониться к стенке, не укрылась от внимательных глаз матери. Аполлин, бросившись к дочери, подхватила её, бледную, уже готовую упасть на пол, довела до дивана и усадила. - Порвал связь, - констатировала она. - Да, - всхлипнула дочь. - Этого следовало ожидать, - спокойно сказала старшая вейла. - "Поводок" надевают на слабых партнёров, где есть опасение, что он всё же уйдёт к другой. На таких, как Гарри, не надевают - они его просто сбрасывают. Радуйся, что он не сжёг "поводок" силой своей магии, иначе откат мог быть гораздо, гораздо сильнее. Теперь главное, чтобы артефакт не попал не в те руки. Шарль поедет в Британию на матч по квиддичу, я попрошу его найти Гарри, и постараться объяснить ему ситуацию. - Да, мама, - опустила головку Флёр. - Спасибо тебе. И прости, что доставила тебе так много хлопот. - Не у меня надо просить прощения, - покачала головой Аполлин. - Просить прощения надо у Гарри. Ты ведь намеревалась лишить его свободы, как он её понимает. И "поводок" у него забрать можешь лишь ты. Так что, когда будешь в Британии, веди себя достойно и действуй аккуратно. Забирать камень нужно будет непосредственно перед отъездом оттуда, так что думай, что именно ты будешь говорить Гарри, и как... ***** Количество людей, и столпотворение, творящееся на стадионе, подавляли. Впрочем, мы с Сириусом довольно быстро установили палатку, и он предложил мне сходить за водой. Делать было всё равно нечего, поэтому я взял ведро, и пошёл. Крёстный вроде бы, начал понимать, куда решил сунуть свой безымянный палец, и теперь ударился в загул. Поздно, дружочек! Теперь у тебя есть крепкий тыл и руки, которые удержат тебя от необдуманных поступков. Насколько я слышал, недавно Дамблдор захотел посетить дом на Гриммо, но Марион, которая за что-то недолюбливает нашего директора, запретила Сириусу пускать того на порог. И крёстный, который и сам не особо был рад видеть своего старого командира, не пустил Дамблдора. Буквально, на порог. Так что у меня нет иллюзий по поводу брака Сириуса и Марион. Но всё же в его положении есть и плюсы. При всех своих недостатках, Марион как раз та, кто будет стараться вести род к процветанию. - Мальчик, мальчик, погоди! - подбежали ко мне две очень красивые девушки, в которых я сразу же, каким-то странным чутьём опознал вейл. "А эти-то тут откуда?" - напрягся я внутренне. - Ты знаешь, что на тебе надет "поводок"? - спросила одна из них. - Ты, наверное, жених Флёр Делакур? - "Поводок"? - спросил я. - Да, - сказала одна из них, высокая шатенка. - Он испускает свечение. которое видим только мы. Вообще-то, он привязывает парня к вейле. которая его выбрала, лишая его свободы. - А вы, значит, хотите мне помочь, не так ли? - прищурился я. - Снять его, верно? - Да, - заулыбались девушки. - Верно. Мы можем помочь тебе. И ничего с тебя не возьмём, кроме самого "поводка". Ты только отдашь нам сам артефакт. - А кто сказал вам, что он на мне надет? - вкрадчиво сказал я. - Мы видим свечение из-под твоей рубашки, - запальчиво заговорила та, что пониже. - Кстати, меня Лорейн зовут. Будем знакомы. - А я - Флора, - сказала высокая вейла. - Меня зовут Гарри, - ответил я. - Гарри, а дальше как? - спросила Флора. - Гарри Поттер, - ответил я. - Замечательно. Мы слышали о тебе, - улыбнулись обе. - Так где же камень? - У меня его нет, - улыбнулся и я. - Серьёзно? - закусила губу Лорейн. - Да, - расстегнул я ворот рубашки. - И ведь верно, - с грустью сказала она. - Вот жалость-то какая... Просто послесвечение. Видимо, он недавно его снял. - и, обращаясь уже ко мне. - Наверное, ты - сильный маг. - А зачем он вам? - спросил я. - Нужен, - ответила Лорейн. - А может, он у тебя дома? - Может, - вопросы перестали мне нравиться. - Но в мой дом вы не войдёте. - Нам очень-очень нужен этот артефакт, - молитвенно сложила на груди руки Лорейн. - Это почти вопрос жизни и смерти. - Не верю, - отрезал я, и, развернувшись, пошагал за водой. Вейлы ещё некоторое время кружили около меня, но когда я, набрав воды, вернулся к шатру, исчезли, видимо, поняли, что артефакта им не видать. - Что от тебя хотели вейлы? - спросил Сириус. - Откуда ты знаешь, что это вейлы? - задал я ему встречный вопрос. - Запах. Мой внутренний зверь чувствует их, - ответил Сириус, открывая очередную банку с пивом. - Хотели кое-что от меня получить, - пояснил я. - А ты им не отдал... - Точно. - И не отдавай, - посоветовал Сириус. - Что бы они ни хотели. Хитрый народец эти вейлы. Как говорит Марион, они так и норовят на шею влезть... Марион? Уж кто бы говорил! ***** Питер боялся. Впрочем, справедливости ради, надо сказать, что боялся он, сколько себя помнил. Вначале гнева отца и недовольства матери, потом детей в школе, потом своих друзей по Хогвартсу, потом вражески настроенных слизеринцев, потом естественных врагов, находясь в анимагической форме, потом Тёмного Лорда и Дамблдора, причём неизвестно, кого больше... Сейчас он жутко боялся Тёмного Лорда, но тот был ему более близок, поскольку позволял, в случае его победы, избавиться от самого большого страха Питера - от Сириуса Блэка, который всё же вышел на свободу, хотя Питер и надеялся, что тот похоронен в Азкабане на всю оставшуюся жизнь. Одного только человека он никогда не боялся - Лили. Ему нравилась эта красивая рыжеволосая девушка, но как он, такой маленький, скромный Питер, мог бы подойти и сказать ей о своих чувствах? А потом она вышла за Джеймса, хотя все были уверены, что выйдет за Сириуса, настолько красноречив и обаятелен становился перед ней Чёрный Пёс. Но... вышло, как вышло. А потом родился Гарри. Когда Питер держал его на руках, он удивлялся, насколько яркие, зелёные у мальчика глаза, прямо как у Лили. А потом родителей Хвоста взяли в заложники, и Лорд предложил ему служение. Жизнь родителей зависела от его решения, и он сломался. И привёл, ненавидя себя, Тёмного Лорда в дом Поттеров, где тот и погиб, практически на глазах Питера, который, убегая от дома, забрал с собой палочку Лорда. А потом был Блэк, страшный в своей холодной ярости, хлещущий чернейшими заклятиями, которые с трудом удавалось парировать. Глаза Блэка были двумя чёрными дырами, из которых глядела смерть, руки непрерывно двигались, выплетая узоры проклятий и атакующих заклинаний, и всё это, в совокупности, было так страшно, что ещё долго, когда Питер вспоминал весь этот ужас, даже спустя несколько лет, его передёргивала короткая судорога страха. Только через семь-восемь лет он научился, во время коротких своих превращений, во время нечастых побегов от Уизли, не оглядываться на прохожих, ища в их лицах черты своего убийцы, сурового и страшного в своей правоте. Да, Питер был согласен с Блэком, он заслужил смерть, предав друзей, но был ли у него выбор, спрашивал он себя. И не находил ответа. Скорее всего, говорил он себе снова и снова, я вновь выбрал бы родителей. И снова ненавидел себя ещё сильнее за свой страх. А теперь он в страхе стоял у входа в пещеру, где обретался Лорд. Возрождённый в искусственном теле, тот должен был вернуться в Британию, где уже этим летом собирался получить новое тело, разделаться с ненавистным ему Поттером, и, сделав всё это, захватить власть, которая принадлежала ему по праву силы. Правда, была одна закавыка : год назад Поттер принял главенство в роду Слизерин (о котором Лорд всегда говорил, что именно он имеет право стать его главой). В свете этого знания Воландеморт испытывал некое сомнение - а не отвернутся ли его верные люди, не усомнятся ли в его праве на титул и власть? И сильно злобствовал, а отголоски этой злобы обрушивались на голову бедняги Питера, который уже не знал, что и делать. А в Британии ждал возвращения господина ещё один слуга, фанатичный и жестокий, так что Питеру лучше было не возвращаться в одиночку, без Лорда, который, если сказать честно, без помощи со стороны был слишком слаб, чтобы сделать хоть что-либо толковое. ***** Со своей стороны, Воландеморт тоже находился в размышлениях. Время стремительно уходило, улетало в трубу, безвозвратно и окончательно. Искусственное тело, которое он из последних сил слепил из останков Берты Джоркинс, стремительно старилось и собиралось скоро, слишком скоро умереть окончательно. А что потом? Что с ним будет потом? Дух уйдёт на привязку, сюда, в эту затерянную в албанских лесах пещеру, и необходимо будет несколько лет снова копить силы, а его враг будет усиливаться. Нет, так не пойдёт! Надо добираться в Британию, где необходимо будет провести ритуал "соединения крови, кости и плоти", и тогда с защитой Поттера будет покончено. Главное, чтобы верный слуга, который наконец-то освободился, не перестарался в своей ненависти к врагу Лорда. - Поттер - мой, - сразу же предупредил Лорд во время сеанса связи освобождённого слугу. Тот прохрипел в зеркало утвердительно. Воландеморт остался доволен - слуга исполнит всё так, как надо. Но временами нет-нет, да проскользнёт мысль, что всё идёт как-то уж слишком гладко, не было бы беды... Впрочем, Лорд гнал от себя такие мысли - излишняя паранойя вредит делу. Воландеморт вновь вернулся к вопросу о теле. Тело получилось слабое, вероятно, потому что Джоркинс была полукровкой. Слишком мало магии в таком теле, потому-то ритуал и вышел кривовато. А может, за время пребывания в нематериальном состоянии что-то из былых навыков забылось? Нет-нет, Лорд, конечно, сразу отогнал от себя подобную мысль. Этого с ним быть не могло. Однако тело действительно оставалось слабым, да и влияние алтаря давало о себе знать - Воландеморт не мог самостоятельно отойти более чем на сотню шагов от пещеры, слабость накатывала волнами, и, в конце концов, он падал, а верная Нагини отправлялась за Хвостом, которого Лорд терпел, поскольку тот был пока полезен. Но как мальчишка получил главенство в роду? Что в нём было такого, чего не было у него, Воландеморта? Неужели он, этот проклятый Поттер, всё-таки чистокровный? "Это значит, что я нарушил кодекс Слизеринов." - подумал маг. - "Значит, его мать никакая не маглорождённая, а самая, что ни на есть чистокровная из рода Слизеринов. Да, тогда кодекс нарушен..." Неверные догадки увели размышления Воландеморта в такие дебри, что он с трудом из них выбрался. В последнее время мыслить связно стало намного труднее - сделал он вывод, который напрашивался сам собой. Вероятно, сильно влияет тело, которое было сделано кое-как. Вообще-то, срок его службы настолько мал, что об этом смешно и говорить - всего двести дней. За это время надо всё сделать и вернуть себе утерянное. Правда, там, в Британии, Дамблдор... От воспоминаний о Дамблдоре Воландеморт сразу же начал закипать. Но тут же остановился, удивлённый ещё одной мыслью : почему-то в последнее время гнев накатывает на него всё чаще. Почему? Неужели тело так на него влияет? Да, это возможно. Он даже не думал о том, что крестражи, которые он наделал, при создании отрывали от его личности что-то, что делало его цельным, что делало его человеком. Удивительно, но человеком он, будучи почти мёртвым, находясь в искусственном, сделанном из останков, теле, всё равно продолжал себя считать, пусть и без оснований. В крестражах осталось более трети его личности, чувств, воспоминаний, памятных деяний. Его человечность была давно и страшно разорвана им самим, но он не чувствовал боли от того, что его душа стала рваной. Поэтому-то удерживаться в русле течения мысли стало тяжелее, поэтому всё чаще накатывал неудержимый гнев, поэтому ритуалы стали выходить кривовато... Но он не понимал, что его личность начала свой стремительный распад. Он очень быстро переходил в стадию становления личем, и ничто в мире не могло его от этого избавить, ну, может быть, только объединение всех осколков в единую личность. Но это ему и в голову придти не могло - он не мог остаться без якорей, которые удерживали его дух в этом мире. Вероятно, он бы сразу же умер, а это противоречило его стремлениям. Воландеморт оглянулся. Что-то было не так, и это что-то было не здесь. Что-то изменилось в мире, пока он был нематериален, и оно несло ему неприятности. ***** Квиддич меня слегка развлёк, хотя теперь я уже не настолько интересовался самой игрой. Представление, которое устроили перед игрой вейлы и лепреконы, было интересным, но мне более понравилось утреннее посещение палатки Сириуса. Дело в том, что я не остался ночевать там, а отправился домой. Однако утром, вновь появившись у палатки, заметил, что дверь внутрь открыта, а в прихожей стоят чьи-то туфли в количестве двух или трёх пар. Вообразив неладное, я вошёл в палатку, и открыв дверь на половину Блэка, увидел его спящим в обнимку сразу с тремя девицами. Проснувшийся Сириус, оправдываясь, сказал, что вечером, когда я уже ушёл, в дверь постучали несколько красивых девиц, которые искали меня. Однако крёстный, к тому времени уже слегка набравшийся с ирландцами, располагавшимися по соседству, легко пригласил их внутрь, напоил пивом и джином в равных пропорциях, и часть девушек осталась у него ночевать. - Но ты не сомневайся, ничего такого не было, - убеждал он меня, стараясь стереть заклинаниями пару особо выделяющихся засосов, на шее и на горле. Девушек к тому времени он уже выпроводил, хотя по их настроению было видно, что они не прочь продолжить столь приятное общение, пусть даже и в уже увеличившейся компании. Но я и так не сомневался, просто был совершенно уверен, что всё у Сириуса было, и было в очень больших количествах. - И кто они были? - спросил я под конец, вполне уверенный в том, что именно услышу от крёстного. - Вейлы, конечно, - ответил тот. Его старания на почве колдомедицины как раз грозили увенчаться успехом. - Они хотели узнать, где ты живёшь. Я им сказал, что они зря стараются, поскольку Слизерин-мэнор недоступен для тех, кто не приглашён лично хозяином. Они стали расспрашивать, каким образом Слизерин-мэнор относится к тебе, ведь ты-то Гарри Поттер. - И ты им рассказал, - медленно сказал я. - Да, - согласился Сириус. - Они весьма впечатлились. Собственно, наше... м-м-м... тесное общение началось именно после этого. - Ты что наделал, крёстный? - медленно закипая, произнёс я. - Ты что, совсем дурак? Они же от меня теперь не отстанут! - Да ладно тебе, малыш, - хихикнул тот. - Смотри на это проще. Представь, сколько у тебя теперь может быть девчонок! Они тебе в постель теперь сами прыгать будут. - А это мне надо? - рявкнул я. - Успокойся, - лениво сказал Бродяга. - Для этого у тебя есть я. - Да? - ехидно сказал я. - Ну, что ж, посмотрим, что скажет тебе на это Марион. - Это удар ниже пояса, - скривился крёстный. Затем мы пошли к нашим местам на трибунах. К моему удивлению, ложа оказалась для ВИП-персон, и моим соседом оказался Лорд Малфой, рядом с которым сидел Драко, обрадовавшийся мне. Чуть ниже, через три ряда, сидели Уизли, которые не обратили на меня никакого внимания, поскольку никто из них меня не видел, за исключением близнецов, которые знаками показали, что я опознан, но без передачи оного опознания родным. Сдругой стороны сидел высокий, важный старик, с которым Сириус раскланялся со сдержанным холодком. Как он объяснил мне впоследствии, это был Барти Крауч-старший, бывший директором ДМП во времена Первой магической войны. Именно он разрешил аврорам применять против людей Воландеморта Непростительные. Однако из-за того, что его сын сам оказался одним из Пожирателей Смерти, был вынужден оставить пост, уйдя в отставку. Его сын был впоследствии заключён в Азкабан, и там умер - он был сильно болен. За Краучем сидел очень знакомый мне человек, который, увидев меня, сразу же подошёл поздороваться. - Гарри, - сказал он. - Надо поговорить. - О чём же, Шарль? - спросил я. - Флёр нехорошо с тобой поступила, - начал он. - Не будем об этом тут, - махнул я. - Потом, после матча, у меня дома. - О, Сириус, - заметил он моего крёстного. - Привет, Шарль, - и они пожали друг другу руки, сели рядом и заговорили о былых днях. Было совершенно очевидно, что они давно и хорошо знакомы. Моего плеча коснулась рука. - Гарри, - произнёс голос Дэниела Гринграсса. - Что это ты к нам не заходишь, а? Мы так хотели увидеть тебя, я и Перри. - Здравствуйте, Дэниел, - отозвался я. - По какому поводу Вы хотели меня увидеть? - Я хотел выразить тебе своё уважение, а Перри - извиниться за Дафну, - ответил Лорд Гринграсс. - С некоторого времени я пытался сделать так, чтобы Дафна не занималась интригами, а была обычной девушкой, ну, как я это понимал, но моя дочь сползала всё глубже в это слизеринство. Сам я, как рэйвенкловец, этого не одобрял. Воспитание моей жены, - и он развёл руками. - Но даже и ей показалось, что девочки с тобой перегнули палку. Ей тоже не понравилось их стремление ввести вейлу в вашу семью, так что... - А что плохого в вейлах? - оказывается, нас уже давно слушали Шарль и Сириус. - Красивые и верные. - Не спорю, - поднял руки Дэниел. - Но только когда они вдали от моего зятя. - В смысле? - прищурился Делакур. - Гарри - мой зять, - пояснил Лорд Гринграсс. - Простите, я не представился. Лорд Дэниел Гринграсс, барон. - Шарль Делакур, шевалье, - привстал навстречу ему отец Флёр. - А, так это Ваша дочь... - начал было Дэниел. - Да, - со вздохом склонил голову Шарль. - Эти молодые дочери... Гринграсс пересел на наш ряд, и коалиция Сириуса увеличилась ещё на одного. Тем временем на поле выбежали вейлы, представляющие болгарскую команду, и глаза практически всех мужчин как будто мгновенно приковали к полю. Слаженный удар красотой был настолько силён, что кое-где на поле аврорам пришлось отлавливать болельщиков, пожелавших лично познакомиться с красотками. Однако меня было не удивить вейлами, поэтому я больше разглядывал соседей. Краучу явно было всё равно, он продолжал скучающе поглядывать на поле, ожидая игру. Драко, поменявшийся местами с отцом, читал какую-то книжку, временами спрашивая у меня мнение по поводу прочитанного. Ему вейлы тоже не были интересны. Лорд Малфой несколько брезгливо поглядывал на ложу, где сидели члены семьи Уизли, при виде вейл начавшие орать и размахивать руками. Правда, не все. Близнецы просто тихо общались между собой. Глядя на них, я был уверен, что в эти минуты парочка шалопаев придумывает какую-то каверзу. Сириус, Дэниел и Шарль, откупорив бутылку огденского, отмечали знакомство в тесной компании. Я посмотрел на задние ряды, обернувшись, и заметил на два ряда выше нескольких вейл, которые пристально глядели в нашу сторону. Рядом с ними сидела старая, величественно глядящая перед собой, женщина, которая, заметив, что я смотрю на неё, медленно мне кивнула и поманила пальцем. Я встал и вышел в центральный проход, поднимаясь к верхним рядам. Вейлы, насторожившиеся было, по знаку старшей расступились, и я подошёл к ней. - Мальчик, - хриплым низким голосом сказала старая вейла. - Ты носил "поводок" и снял его. Так? - Да, - я не видел нужды скрывать правду. - Это хорошо, - кивнула она. - Ты - сильный маг. Старуха говорила с отчётливым акцентом, но я никак не мог понять, из какой она страны. - Мне нужен "поводок", - сказала она тихо. - Он мой. В давние времена у меня его забрали и использовали, чтобы порабощать понравившихся мужчин. Отдай мне его. - Нет, - качнул я головой. - Я получил его не из Ваших рук, и отдам его только обратно. Договаривайтесь с его нынешней хозяйкой. - Я могла бы забрать его, переступив через твоё остывающее тело, - всё так же тихо, но уже с угрозой сказала старая вейла. - Уверены? - ответил я, разворачивая посох в боевое положение. - "Конопеум мортем"! - Ты - некромант? - удивилась она, всё так же тихо выговаривая слова. - Жнец, - сказал я тоже тихо. - Я говорю это открыто только потому, что Вам, вероятно, уже скоро придётся познакомиться с Серой Леди лично. - Да, - вздохнула она. - Сверни заклинание, люди смотрят. Я отпустил щит. - Всё хорошо, мистер... - возник слева дежурный аврор. - Гарри Поттер, - представился я. - Да, я просто показал то, чему научился. Аврор недоверчиво глянул на меня, но отошёл. - Жнец, значит... - пробормотала старуха. - Жнец. Палач, но ещё молодой. Ты будешь женихом одной из наших? - Не хотелось бы, - признался я. - Зря, - она подняла на меня свои синие, как небо, по-старчески выцветающие глаза. - Не будет для тебя жены вернее, чем одна из нас. Родовые дары... тут сложнее. Ты ведь аристократ? - Гарольд Поттер, Лорд Певерелл... - Кровь Певереллов? - удивилась старуха. - Ну надо же... Сядь рядом, вот тут, Потомок Смерти. Я сделаю тебе хороший подарок, мальчик. Только пообещай мне, что ты исполнишь мою просьбу. - Если она не несёт в себе урона чести, семье и роду, - ответил я, наученный ранее Дафной. - Нет, не несёт, - махнула рукой старая вейла. - Просьба моя легка для тебя. Она не требует от тебя ничего такого, что можно было бы счесть уроном или потерей для твоей семьи, рода или же твоей чести, - и она поглядела мне прямо в глаза. - У меня есть правнучка. Она попала под влияние "поводка". Пока что мы держим её в бессознательном состоянии, чтобы она не ушла к тому, кто её зачаровал. Ты - глава нескольких родов, ты можешь принять Анхелику в какой-нибудь свой род. Можешь сделать её своим вассалом, и она будет свободна от рабства. Для этого мне и нужен был тот "поводок", что теперь у тебя - перебить чуждый Зов. "Подобное смывается подобным." - есть такая поговорка у меня на родине. Но, поскольку ты не отдаёшь свой "поводок" мне, я и прошу твоей помощи. Тот, кто покусился на мою правнучку... мы всё равно найдём способ уничтожить его. Это сегодня он силён и почти бессмертен, но всегда приходит завтра, и что-то меняется. Ты поможешь мне? - Тот, который использовал "поводок"... кто он? - Есть такой алхимик - Николя Фламель. У него есть помощник, Эстебан Эспозито. Для каких-то своих целей Фламелю нужна вейла, и он постарался, через помощника, заполучить мою девочку. А у меня она осталась одна. Умру я, и станет некому её защитить, Жнец. Поэтому, представляется мне, лучше, чем ты, никто не сможет это сделать. - Фламель и его помощник... - проговорил я, уже всё для себя решив. - Я помогу Вам. - Я так и думала, - кивнула старуха. - В тебе есть добро. После игры мы перенесём её туда, куда скажешь. Время ещё терпит. А пока - ты ведь пришёл посмотреть матч? ***** - Эта старая женщина, с которой ты говорил, - сказал мне Шарль вполголоса. - Одна из трёх старейших вейл в Европе. Можно сказать, что она осуществляет негласную власть над народом вейл во Франции, Испании, Италии и Португалии. Её зовут Анна Моралес. Что ей от тебя нужно? - Это частное дело, касающееся моего рода, - уклончиво ответил я. - Дипломат, - кивнул Сириус. - Да ладно, скажи уже... - Нет! - выпрямился я. - Это между мной и ней. Тебя, Сириус, это не касается. - Ладно, ладно, - пробурчал тот. - Уже и слова сказать нельзя... Ну что, разговаривать будем или матч смотреть? И все стали смотреть матч. Но игра меня не впечатлила. На фоне никакой игры болгарской команды, блиставший Крам не мог в одиночку переломить ход сражения, а Линч не смог составить ему достойной конкуренции. В результате болгары проиграли, хотя Крам и поймал снитч. Разрыв по очкам был настолько ощутим, что оставшихся очков хватило для того, чтобы ирландцы всё же выиграли. - Эх, - сказал Сириус, потирая виски. - Что-то я сильно разочарован... - Да ладно тебе, это всего лишь игра, - пихнул его в бок Дэниел. - Ну что, все ко мне? - Нет, - откликнулся Шарль. - Мне надо поговорить с Гарри. - Да, - кивнул я. - Сейчас дойдём до Анны, и в путь. - Она что-то от тебя хотела? - удивлённо спросил Шарль. - ... - посмотрел я на него. - Извини, - он помахал рукой. - Просто... она опасна, помни это. - Ничего, - махнул рукой и я. - Я её к себе домой веду, а дома и стены помогают. Тут к нам стремительной походкой подошла Белла. - Гарри, - сказала она. - Ты смотрел матч? - Да, - скривился я. - Согласна с тобой, сюзерен, - она прямо фонтанировала оптимизмом. - Ты со мной? - спросил я. - Да, - ответила Белла. - Сейчас подойдёт подружка, и мы можем отправляться. - Подойдёшь вон туда, к тому дереву, - сказал я, указывая на одиноко стоящее дерево. - Угу, - кивнула Белла, и пропала в толпе. - Ты готов, мальчик? - спросила Анна, разглядывая меня из-под нависающих над глазами седых бровей. - Сейчас придут две девушки, и мы отправимся. - Этот мужчина с тобой? - Анна указала на Шарля. - Да, - кивнул я. - Ты женат на одной из наших, парень, - сказала старуха уверенно, ткнув в сторону Шарля указательным пальцем. - Да, мадам. - И кто она? - требовательно спросила она. - Моя жена, мадам? - Да, парень. Не делай вид, что ты непроходимо глуп. - Аполлин Делакур, мадам Моралес. - А, маленькая Поли... - старуха улыбнулась. - Как же, помню-помню. Моя любимица. Такая была проказница в детстве! Скажи ей, когда увидишь, что я часто вспоминаю её "муху на ложке". Но вспоминаю с удовольствием. За последние сто тридцать лет никто не смог так же просто, как она, меня обмануть. В это время подошла Белла, и подтащила к нам девушку, которой я узнал Лорейн. - Мисс Лорейн, - вежливый наклон головы. - Ах, Гарри Поттер, - реверанс. - Мы готовы, - прервала наши расшаркивания Анна, увидев которую, Лорейн мгновенно стала тише воды, ниже травы. - Тогда, - протянул я портключ. - Хватайтесь все. Взялись? Портус. И мы перенеслись в Слизерин-мэнор. - Здесь спокойно, - сказала Анна, оглядывая зал, куда мы выпали, перенесённые портключом. - Это - Слизерин-мэнор, - сказал я. - А ты - нынешний Лорд Слизерин, - удовлетворённо сказала старая вейла. - Да. - Ну, ты получше будешь, чем тот, прежний соискатель... - неопределённо выразилась она, продолжая оглядывать зал. - Мальчик, где тут ритуальный зал? ***** - И кем она мне будет? - спросил я, разглядывая лежащую на носилках девушку-вейлу лет тринадцати-четырнадцати. - Смотря кем ты её примешь, мальчик, - пожала плечами Анна. - Меня зовут Гарри, - напомнил я. - Я знаю, - кивнула старуха. - А это - Хели. Анхелика Суарес. А вот кто она будет - решать тебе. "Сестра" - прошелестел голос внутри меня. - "Тебе нужна сестра." - Действуй, мальчик, - тихо проговорила Анна. - А я пойду. Ни к чему мне видеть всё последующее. И она вышла из зала. - "Принимая тебя, Анхелика, в род свой, чтобы изменилась жизнь твоя, как родную кровь принимаю. Да будешь ты мне сестрой отныне и до скончания дней, перед лицом Магии и жизни. Кровь моя - ты, магия моя - в тебе, ты - сестра моя, я - брат твой, род мой - твой род, моя семья - твоя семья. Ты - моя сестра." - пропел я речитативом, заученную ранее формулу принятия в род, рисуя руны своей кровью на лбу Анхелики. Не сверкнула молния, не ударил гром, не загремели фанфары. Однако я вдруг почувствовал такую слабость, что пришлось сесть на край носилок. Внешне Хели не изменилась совершенно, просто кожа на лбу впитала мою кровь, а руны, нарисованные ею, исчезли. Девушка перевернулась на другой бок, продолжая спать, но теперь её сон был уже нормальным. Я с трудом поднял её на руки и поволок из зала, но это было слишком тяжело мне одному. - Никки, - позвал я, и передо мной с тихим хлопком оказался домовой эльф. - Да, хозяин? - Отнеси девушку в Бежевую спальню, - попросил я. - Никки сделает, - уверенно ответил эльф, и исчез вместе с Хели. - Всё, - сказал я Анне, выйдя из ритуального зала. - Я сделал то, что Вы просили. - И кто она теперь? - подалась ко мне Анна. - Анхелика Поттер, - сказал я. - Моя сестра. - Сестра, - повторила старуха. - На это я не могла даже надеяться... Моя девочка спасена. А как её теперь зовут, совершенно не важно. "Поводок" мне теперь уже не нужен, Лорд Поттер. Он твой, я отказываюсь от него в твою пользу, перед лицом Магии. Уверена, ты не будешь использовать его во вред. А мой тебе подарок доставят послезавтра утром. Вот эта самая Лорейн и доставит. ***** Дон Эстебан Эспозито в задумчивости смотрел на гадальную доску, но не видел гадания, которое сам же и раскладывал вот уже более двух часов. Вчерашний откат от разрыва связи, которую обеспечил ему "поводок", был таким тяжёлым, что он едва не умер. Сам "поводок" не выдержал магического удара и сгорел, камень потрескался и помутнел. Восстановить редчайший артефакт не представлялось возможным. - Это ещё Учитель не знает, - сказал вслух Эспозито задумчиво. Его учитель и наставник - Николя Фламель будет очень огорчён. Исследование действия "поводка" занимало его в последние полдесятка лет. Фламель хотел, ни много, ни мало, поставить себе на службу весь народ вейл. И от этого была бы большая польза, поскольку вейлы, как правило, выходили замуж за крупных деятелей магического мира, а значит, через них можно было исподволь влиять на большую его часть, если даже не на абсолютное большинство стран в Европе. А теперь поводка нет, как нет и вейлы, которая могла бы развлечь его, дона Эстебана Эспозито, когда Учитель не будет ставить на ней эксперименты. А нынешнее гадание говорит, что, если он возьмётся за поиски вейлы или мага, сумевшего разорвать их связь, уничтожив поводок, то его, дона Эстебана, ждёт смерть. Гадание утверждало его несомненную гибель, как бы он ни раскладывал, как бы он ни старался прочесть по-другому. По всему выходило, что это дело нужно бросать. Но что скажет на это Учитель? А Фламель был упрям, и не верил, что смертен. Он вообще в последнее время не верил, что ещё является человеком. И иногда от его слов по спине дона Эстебана, видевшего в этой жизни многое, если не всё, бежали крупные мурашки. - Скажу позже, если спросит, - пробормотал он себе под нос, вставая и кружа по комнате. - Что ты собираешься мне сказать, ученик? - услышал он сзади. - И что именно я должен был спросить, а? Наверное, ты хотел рассказать мне про "поводок", который сбросила та вейлочка, что ты зацепил неделю назад? Как всегда, Учитель подловил его в самый неподходящий момент. - И что говорит тебе твоё гадание? - Фламель всегда с интересом слушал итоги гадания и тщательно проверял их. За последние пять десятков лет дон Эстебан ошибся приблизительно на пять процентов от общего числа гаданий, поэтому алхимик вполне осознанно доверял им, и старался пользоваться результатами. - Если мы возьмёмся за розыски этой вейлы, или мага, разорвавшего связь, мы умрём, - хмуро сказал Эспозито. - Вероятность? - спросил его Фламель, изогнув бровь. - Сто процентов, - всё так же хмуро ответил дон Эстебан. - А если мы будем искать ещё один "поводок"? - спросил алхимик. - Надо разложить ещё одно гадание, - немного повеселел ученик. - Надо было заниматься этим ещё вчера, - укор в словах наставника смутил дона Эстебана, который понимал, что тот прав. - Да, Эстебан, чары на камне не активируются, пока его не используют, или пока он цел, поэтому ты и не мог знать, что я за ним слежу. Раскладывай гадание. И да, я знаю, что камень уничтожен. В мире осталось ещё два "поводка". Один из них абсолютно недоступен - он у Инквизиции. А вот второй... Однако расклад, который получился у дона Эстебана, оказался настолько же грозен - их обоих ждала смерть. Он раскладывал несколько раз, пробовал различные варианты - всё было тщетно. - Нет, Учитель, - сказал он в конце концов. - Одно и то же. Вы и сами видите. Фламель видел. - Ну что ж, - сказал он. - Жаль. Такой план разрушен. Впрочем... а вот если мы наймём кого-либо добыть артефакт, то не изменится ли в этом случае Судьба? - Надо разложить, - решил Эспозито. Расклад показал : есть вероятность получить "поводок". - Вот, - повеселел Фламель. - Просто надо работать, искать варианты. - Как скажете, - поклонился дон Эстебан, испытывая облегчение. Как всегда, Учитель нашёл что-то, ускользнувшее от его взгляда. Они ещё не знали, что проиграли, и цена проигрыша была для них одна - их жизнь. ***** Анхелика проснулась и удивилась свободе и лёгкости, которой было наполнено её тело. В те редкие моменты, когда её будили, чтобы накормить, она постоянно чувствовала тянущий её куда-то зов, от которого всё внутри болело. Теперь этот зов исчез. - А где это я? - спросила она сама себя, оглядываясь. Она находилась в комнате, стены которой были искусно оклеены бежевыми обоями. Сквозь высокие стрельчатые окна вливался утренний свет, окрашивая стены алыми мазками, одна из форточек была приоткрыта, и сквозь неё было слышно негромкое мальчишечье пение на английском. Певец слегка фальшивил, и слышно было, что поёт он чисто для души, потому что его явно никто не учил, и голос ему никто не ставил. На мягкой кровати, в которой находилась Анхелика, лежало ещё одно одеяло, тоже пуховое, как и то, под которым была она сама. Всё вокруг : и одеяло, и наволочки, и пододеяльник, всё-всё говорило о том, что Хели находится в доме, как минимум, аристократа. - Мои вещи! - вскинулась она, поворачивая голову в поисках одежды, и увидела стул, на котором лежали её джинсы, рубашка и курточка, в которой она в тот самый вечер пошла гулять. - Ай, - она даже зажмурилась, так ей было стыдно. Бабушка никогда не говорила просто так, все её слова были чистейшей правдой, но Хели так захотелось гулять, что она сбежала из дома, чтобы осуществить своё намерение, несмотря на предупреждения бабушки о том, что за домом следят. И что же? Её схватили, приволокли в какой-то дом, где заставили ненадолго надеть камень на цепочке (какой-то артефакт), а потом снять и отдать пожилому мужчине. После этого её отвели домой и сдали с рук на руки прислуге. А на следующее утро начался Зов... Она сопротивлялась, но была наказана болью. Она училась обходить неслышные , но столь ощутимые приказы "поводка", но всё равно попадала под наказание. Три долгих дня она мучалась, пока бабушка искала решение проблемы, а потом её стали погружать в искусственный сон, время от времени пробуждая, чтобы покормить и сводить в туалет. На время сна Зов затихал. А бабушка искала, как её освободить, и, скорее всего, нашла, раз ей тут так спокойно и хорошо. - Надо вставать, хозяйка, - проговорила маленькая домовая эльфийка, появляясь у кровати со слабым хлопком. Ранее Анхелика не раз видела этих забавных существ, но у неё дома их не было. Как-то не очень ладят вейлы с домовиками, хотя у неё лично не было антипатии по отношению к этим созданиям. - Хозяин уже давно встал, и завтрак уже на столе. - Хозяин? - удивлённо спросила Хели. - Да, хозяйка, - кивнула эльфийка. - Хозяин Гарри рано просыпается. - Мой хозяин? - огорчённо сказала она. - Нет, - покачала головой домовичка. - Хозяйка Анхелика - сестра нашего хозяина Гарри. И с хлопком исчезла. А совершенно обалдевшая от новости Хели стала одеваться, чтобы выйти к завтраку, продолжая судорожно думать, как это вообще могло случиться. Но на этом сюрпризы не кончились. В ванной, сделанной как по её заказу, стояли её личные вещи и висело любимое полотенце. Была её зубная щётка и лежали на зеркале серёжки, которые достались ей в наследство от матери. У ванны стояли тапочки с помпонами, которые она так любила надевать по утрам, а из зеркала на неё глянуло её собственное лицо, но только глаза потеряли свой глубокий синий цвет, став изумрудно-зелёными. - Это что, я? - вслух удивилась Хели. Она метнулась в комнату, и обнаружила, что в шкафах лежат её вещи, висят платья и шубки, которые она носила в Мадриде, стоят туфли и сапожки, в общем, всё то, что покупала ей бабушка. Похоже было на то, что её полностью переселили сюда, в совершенно незнакомое ей место. "Пойду завтракать, - решила она. - А разбираться буду потом." ***** Хели была красивой. Нет, не так. Анхелика Поттер была очень красива. Я хорошо понимал, какие вопросы будут мне теперь задавать в Хогвартсе, поскольку следить за её дальнейшей судьбой, обеспечивая безопасность, пока Анна будет устранять угрозу, придётся в школе, устроив вейлу на учёбу. Этот вопрос я решу, поскольку замок принадлежит мне, и я имею право приводить туда учиться любых своих родственников, разумеется, оплатив их учёбу в школе. "Будет трудно." - решил я, глядя на то, как сосредоточенно и упрямо разглядывает меня вейла. Впрочем, часть своего вейловского обаяния она потеряла, став, хотя и необычно красивой, но уже не такой ослепительной. Вероятно, сыграла роль моя кровь, которую приняла девушка в процессе ритуала Принятия в семью. Во всяком случае, глаза у неё были не по-вейловски зелёные. Как у меня, когда я смотрелся в зеркало. А ещё я ожидал массу вопросов от жён, хотя и был уверен, что они быстро смирятся с положением. Как я понял из обяснений Дэниела, мои девочки, сидя в доме у родителей, быстро осознали, что значит опала, в которую загнал их муж. В моём доме они были сами себе хозяйки, но в родном доме, встретившись с резким неприятием своего поведения, вкупе с объяснениями, исходящими от бывших некогда лояльными родителей, жили они тише воды, ниже травы. Во всяком случае, Сьюзен сбежала от разъярённой матери (и, не менее недовольной поведением своей любимицы, тёти), на следующий же день, примчавшись ко мне с просьбой принять её обратно. Она плакала горькими слезами и просила прощения, обнимая меня, так что я не выдержал и простил, после чего, ясное дело, спал уже не один. Однако сегодня Сью, хотя и знала, что в семье есть некое прибавление, к завтраку не вышла, сказав, что позавтракает позже. Я и не неволил, прекрасно понимая, что она смущается. - Я кто тут? - спросила вейла, прервав молчание. - В этом доме. - Моя сестра, - пожал я плечами. - Принята через ритуал Принятия в семью, всё как положено, так что даже на гобелене рода отмечена. - Так значит, ты не мой хозяин? - Нет. И не надейся, - поддразнил я. - И что я могу делать? - Прежде всего - учиться. - Где? - В магической школе, - пояснил я. - Вейл там ещё не было. Ну, теперь будут. - А где я вообще? - продолжала недоумевать сестрёнка. - В данный момент - в Южной Британии, в Слизерин-мэноре. - Слизерин? - Угу. - А ты - тоже Слизерин? - Да, - ответил я. - Я - Лорд Гарольд Поттер, граф Слизерин. Ты - Анхелика Поттер, графиня Слизерин. - А... - видно было, что новость её ошеломила, но девушка решила не сдаваться. - А в доме есть ещё кто-нибудь, кроме нас двоих? - Да, - кивнул я. - Ещё в доме три домовых эльфа, гость - Шарль Делакур и моя жена, Сьюзен. - Ты... женат??? - вопль, который издала Анхелика, был очень громким, у меня даже уши заложило. - Не кричи, я всё хорошо слышу, - предупредил я её. - Как ты, такой молодой, можешь быть женат? - спросила она снова, но уже гораздо тише. - Полный магический брак, - ответил я, отпив чая. - Но тогда ты должен быть очень сильным магом! - Хм-м-м... - ответил я ей. - Успокойся, он действительно сильный маг, - в столовую зашла Сью. - Гарри, там тебя ждут, в Каминном зале. - Кто? - спросил я, поскольку никого не ждал. - Твой подарок с сопровождающими, - хохотнула Сью, и её смех мне совершенно не понравился. - Твоя бабушка сделала мне какой-то подарок, - сообщил я Анхелике, которая повернулась к Сью, с интересом ту разглядывая. - Но я уже не уверен, что он мне понравится. - Она такая, - подтвердила сестрёнка, не отрывая взгляда от Сьюзен. Вероятно, ей нужно было с кем-либо поговорить, а я не очень подходил на роль собеседника. - Если бабушке кто-то понравился, то это очень серьёзно. Ну что ж... Я вышел из столовой и пошёл по направлению к Каминному залу. ***** - Это что - подарок? - взвыл я, увидев в каминном зале двух вейл : постарше и помоложе. Обе они были красиво перевязаны розовыми лентами и держали в руках корзинки с фруктами. - Да зачем мне такие подарки? Мне что, в доме женщин не хватает? Уходите! Немедленно. И передайте Анне, что я помог ей не ради подарков, а просто по велению души. - Стой! - закричала старшая из них, протягивая мне письмо. - Вначале прочти. - От кого письмо? - сказал я, останавливаясь. - От госпожи Моралес, - ответила младшая, в которой я узнал Лорейн. "Милый мальчик Гарри, - гласило письмо. - Так уж вышло, что обе эти девушки задолжали мне больше, чем могут заплатить. Обе они должны мне всего-навсего свою жизнь. Но всё дело в том, что мне не нужны их жизни. Совсем. Поэтому я дарю их тебе. Можешь делать с ними, что хочешь. Та из них, которая вернётся ко мне, умрёт. Та из них, которая выйдет из твоего дома без данной тебе лично клятвы верности, умрёт. Та, которая попытается сбежать, не выполнив любое из условий, которое я поставила перед ними, умрёт. Как ты, вероятно, понимаешь, для нашего народа они - изгои, из-за своих дел. Так определил суд, в котором я даже не участвовала. Но наказание им должна была определить я, поэтому таково моё решение : обеих я дарю тебе. Найди им применение. Фрукты - тоже тебе, Гарри. И передай Анхелике, что, если б возможно было что-то изменить, я сделала бы это. Думаю, мы ещё встретимся, милый мальчик Гарри. Анна." - И что теперь делать? - спросил я у девчонок. - Не знаю, - ответила Лорейн. - В чём ты провинилась? - спросил я. - Не уследила за Хели, - виновато потупилась Лорейн. - Занималась своими делами. - А ты? - обернулся я ко второй. - Шпионила, - коротко ответила та. - В пользу другой группировки в нашем народе. - Вы знаете об условиях, которые описаны в этом письме? - Да, - ответила Лорейн. - Госпожа Моралес, перед тем, как запечатать письмо, прочла нам его. - Ясно, - кивнул я. - И что делать будем? - Мне ничего не нужно, - ответила старшая. - Я знала, на что иду. Так что... я ухожу. - Ты уверена? - я никак не мог поверить, что живое существо могло вот так, запросто расстаться с жизнью. - Да, - просто ответила вейла. - Главное - мои родные будут жить. Им достаточно заплатили за мои дела. - Ты уверена, Софи? - спросила Лорейн. - Ты уверена, что не найдёшь, ради чего жить? - Я хотела выйти замуж, - с горечью сказала та. - Но теперь уже не придётся. Кто возьмёт меня в жёны, если я дам клятву верности? И что мне теперь делать, если не умереть? Мои дела тут закончены. Я задумался. Белла, которая начала жизнь сначала, не хотела возвращаться в Хогвартс, а учителя по ЗОТИ ей на замену не было. Дамблдор больше не мог нанимать в школу кого угодно, поскольку обязан был, по Уставу, представить новую кандидатуру мне, как хозяину замка, на рассмотрение. - Ты можешь дать мне клятву верности в том, что будешь верна роду Певереллов? - спросил я. - Я могу принять тебя в род, и ты вновь будешь свободна, но только не от клятвы. И можешь жить дальше. Хотя мне нужна будет твоя помощь. Мне в школе нужны свои люди. - В школе? - В Хогвартсе. - А-а, вот что... я согласна. Это хороший выход из положения. - Ты хорошо знаешь боевую магию? - спросил я. - Я - неплохой боевик, но куда лучше, как целитель, - ответила Софи. - Тоже неплохо, - обрадовался я. - В школу нужна помощница для миссис Помфри. - Вообще-то, - сказала мне Софи, уже улыбаясь. - Я - дипломированный колдомедик. - Прекрасно, - ответил ей я. - Замечательно. Я буду рад, если ты возьмёшь на себя проверки здоровья учащихся, и, особенно, поступающих в школу. Нашему колдомедику не хватает на это времени. - А я как же? - грустно спросила Лорейн. - Так... - я вновь задумался. - Ты ведь ещё школьница, не так ли? - Нет, - мотнула головой девушка. - Я закончила школу в позапрошлом году. А в этом получила степень Мастера по Прорицаниям. - Очень хорошо, - я давно хотел избавить школу от чудовища в очках, предсказывающего смерть ученикам, и мне, в частности. - Мне как раз нужен преподаватель по Прорицаниям. Только у меня будет одно условие для вас обеих. - Какое? - хором спросили девушки. - Приглушите ваши привлекающие чары, - попросил я. - На меня они не действуют, но в школе, кроме меня, есть ещё люди. И не все они стойки к магии приворота. Могут быть эксцессы. - С нападающими мы справимся как-нибудь, - холодно сказала Софи. - Не впервой. - Но провоцировать тоже не стоит, - возразил я. - Так что... я вас прошу. - Ну конечно, мы обе сделаем это, - заверила Лорейн. ***** "Ф-фух, пронесло! - радостно подумала Лорейн. - Всё удалось, как и сказала госпожа Анна." И она вспомнила разговор, который состоялся накануне. - Девочки, - проскрипела госпожа Моралес. - Не буду напоминать вам вновь о том, что мне жизненно необходимо иметь свои глаза и уши в любом мало-мальски значимом семействе того куска Европы, где располагается наш анклав. Сегодня у нас есть возможность закрепиться в не самом простом семействе. Этот род отличается тем, что во главе его стоит непростой парень. Во-первых, он некромант в ранге Жнеца. Потом прочтёте, что это за ранг. Во-вторых, он потомок самой Смерти. В третьих, он аристократ с кучей родовых даров. А ещё он патологически свободолюбив, по мнению твоей тёти, Лорейн. Кстати, Флёр, твоя кузина, будет пробиваться на место его жены. И ты тоже, Лорейн, могла бы, находясь поблизости от него, получить свою долю тепла. И дети, естественно, также будут нелишними. Ну и что, что вне брака? В конце концов, наш народ должен множиться, не так ли? А я хотела бы получать от вас, по возможности, информацию о том, что происходит у него дома и вообще, вокруг него самого. Быть может, через него мы сможем достать Фламеля. Или совместно с ним. Надеюсь, ты помнишь, Лори, что именно Фламель убил твою маму? Зачем нам всё это? Предсказываю вам, что лет через тридцать, если этому парню помочь сейчас, он встанет во главе очень сильного конгломерата родов, и, скорее всего, будет иметь огромное влияние на территории Британии, где мы, традиционно, проигрываем другим народам. Тем же гоблинам, например. Лорейн! Не старайся сразу же заскочить к нему в постель. Будь очень осторожна. И не забывай, что там ещё будет Флёр Делакур. Очень жаль, что вы с ней поссорились. Я ведь говорила тебе : не задирай кузину. А теперь ты будешь вынуждена работать в условиях неприязни со стороны возможной жены подопечного. Так! Софи, Лорейн... всё, что написано в письме, правда. Вы обе должны мне свои жизни, так что от вас самих зависит, будете ли вы живы. Не переиграйте - он очень хорошо чувствует фальшь. Но зато очень чувствителен к чужой беде, так что, я бы сказала, удача почти у вас в руках. ***** - Понимаешь, Гарри, - говорил Драко, словно челнок, расхаживая взад и вперёд по моему кабинету. - Мой папа - сложный человек. И он меняет судьбы многих людей, как тех, кто у него работает, так и тех, кто просто встречает его на своём пути. Ну, - остановился он на мгновение. - Вообще-то все люди делают это, в той или иной степени, но... Короче, что я хотел сказать-то? Понимаешь, раньше он хотел меня женить на Панси Паркинсон. Но затем, недавно, её отец облажался на бирже, и сейчас он почти разорён. Соответственно, его влияние упало, а мой папа теперь вынужден либо отказаться от него, либо помочь. Однако помочь сейчас он не может, поскольку деньги вложены в важные дела, и вынуть их оттуда, безболезненно для семьи и рода, невозможно. Поэтому разрешить мою с Панси будущую свадьбу он тоже не может, и был вынужден разорвать помолвку. Драко в волнении забегал туда-сюда. Я молча следил за ним. - Но, понимаешь, Гарри, - остановился вдруг Малфой. - Это неправильно, бросить её... Ну, мы ведь знакомы с детства - я и Панси. Когда нам было по три года, мы играли вместе. Да, я был несогласен с помолвкой, признаю. Мне не нравилось то, что Панси может стать моей женой, мне не нравилось то, что я не могу выбрать жену сам. Но я и не хотел бы, чтобы всё закончилось вот так, ясно? - Что ты предлагаешь? - спросил я. - Не знаю, - отвёл глаза он. Хитрит. Всё он знает, и знает, что мне не понравится его план. - И всё же? - Ну... э-э-э... как бы, - начал Малфой. - Не экай, - сказал я. - Где сейчас сама Панси? - У Гринграссов, - сдался Драко. - Ясно, - сказал я. Всё действительно стало ясно. - Короче, вы хотите выдать её за меня, чтобы не было урона её чести, так? Мои согласны, я так полагаю? - Да. - с облегчением оттого, что не надо ничего объяснять, сказал Драко. - Это... Гарри, я могу тебе чем-либо помочь? - Сходи к Гринграссам, - сказал я. - Позови этих заговорщиц сюда. - Ага, - заторопился он. - Сейчас. Я быстро. И исчез в камине. А я в изнеможении сел в кресло. Ну, не так, значит, по-другому. Леди, ну что плохого я Вам сделал, а? Может быть, можно просто помочь её отцу? - Гарри, мы уже пришли, - из камина вывалился Драко, за ним Панси, Астория и Дафна, чуть погодя появились и Дэниел с Перри. - Все в сборе? - спросил я. - Вроде все, - сказал Малфой. - Не все, - ответил я. - Не хватает твоего отца, Панси. Где он? - Он сейчас дома, - ответила та. - Можешь позвать? - Попробую, - без энтузиазма ответила девушка, шагая в камин. - Так вот, - сказал я полчаса спустя, взирая на собравшихся. - Я бы хотел прояснить ситуацию. Но для этого я должен понять, сколько денег необходимо, для того, чтобы выровнять Ваше материальное положение, мистер Паркинсон. - Около двух миллионов галлеонов, - отозвался Паркинсон-старший. Он был высок, сухопар, его рано поседевшие волосы были зачёсаны назад. Стоя передо мной, он сложил руки на груди. Независимый... - Можете назвать более-менее точную цифру? - Два миллиона триста... десять или двенадцать тысяч, - слегка запнувшись, ответил он. - Угу, - кивнул я, лихорадочно соображая, как мне быть дальше. Деньги-то у меня есть, но кто мне составит соглашение? И тут меня осенило - Грипхрук! Я метнулся к камину. - Кабинет директора Грипхрука, - сказал я в зелёное пламя. - Харлак? - удивился тот. - Грипхрук, - быстро заговорил я. - Мне нужно составить соглашение о займе. - Ты собрался занимать? - удивился Грипхрук. - Нет, дать взаймы, - ответил я. - Ага... К тебе можно? - Нужно. - Понял. А ну-ка, подвинься, брат... Теперь в комнате были всё те же, плюс Грипхрук. - Кому ты хочешь дать взаймы и на какой срок, Гарри? - спросил гоблин, прищурившись. - И чего именно ты хочешь таким образом избежать? Брат очень проницателен, особенно с утра. - Видишь ли, я хотел жить, как все, но у меня появилось много... - начал я. - ... Жён, - закончил за меня брат. - Знаю. Только это по человеческим меркам. Ты не хочешь жениться ещё на одной? Я правильно понял? Вижу здесь мистера Паркинсона. Вчера он хотел взять займ у нас. Сегодня ты хочешь дать займ. Значит, дело в нём. Зная, что мистер Малфой расторг брачный контракт своего сына, я предположил, что его хотят заключить с тобой, зная, что у тебя уже и так много жён (так ты уверен), и ещё одна ничего уже не добавит к общей картине. Я прав? - Ты прав, - склонил голову я. - Но... Да. Ты полностью прав. - Хорошо, - кивнул довольный Грипхрук. - Сколько нужно денег? - Два с половиной миллиона, - сказал я. - Хм... - удивился брат. - Может, я неправ, но вчера речь шла только о двух миллионах галлеонов. Так, мистер Паркинсон? - Так, - признал тот. - Но нужно затыкать и другие дыры в бюджете семьи. Панси и её мама, тихонько сидевшие в углу, недовольно поглядели на него. - Ну, хорошо, - согласился Грипхрук и посмотрел на меня. - Какой будет договор? - Щадящий, - быстро сказал я, зная, что гоблины любят раздевать должников буквально до нижнего белья. - Хорошо, - не очень довольно согласился брат. - На какое время? Сколько времени нужно будет Вам, мистер Паркинсон, чтобы расплатиться с долгом такой величины? - Лет десять, - ответил тот. - Ты согласен? - сказал мне брат. - Пятнадцать, - сказал я. - И, если что-то случится со мной, то деньги должны отойти моим наследникам или жёнам в равной мере. - Гарри, - укоризненно поглядел на меня Грипхрук. - Что ты такое говоришь? Но я внесу этот пункт в договор. Так... Какой процент ты хочешь? - Два процента, - твёрдо сказал я. - Да ты что?! - вскрикнул не ожидавший такой подлянки Грипхрук. - Не меньше двенадцати! Обычно мы берём шестнадцать, но ради твоей просьбы!.. - Два. - Одиннадцать. - Два. - Ну, может быть, десять? - Два. - С тобой трудно спорить. Восемь. - Я же сказал, два. - Ладно, - махнул когтистой рукой брат. - Два так два. Но помни, ты сам это сказал. Пойдёмте, мистер Паркинсон, будем писать контракт. Мой брат Гарольд очень добрый сегодня. Почему-то, в особенности, к Вам. Гарри! Помни, что у нас ставят на тебя, и на то, какое количество жён у тебя будет к окончанию школы. - То есть... - медленно сказал я, прозревая. - У вас там что, тотализатор в Гринготтсе? А ты на сколько поставил? - Зная тебя, - ответил Грипхрук весело. - Я весьма приблизительно поставил на десять. Но точное загаданное число я тебе не скажу! Слов не было, и я стоял у камина, бессильно сжимая кулаки. Давно уже исчезли из кабинета Грипхрук и мистер Паркинсон, разбежались по комнатам девочки, ушёл домой Драко, а я всё стоял перед камином. - Гарри, - донёсся до меня голос миссис Паркинсон. - Скажи мне, пожалуйста, неужели моя дочь настолько плоха, что ты откупился такой кучей денег, лишь бы не жениться на ней? - Н-нет, миссис Пакинсон, - я с трудом отвёл глаза от камина, и, отойдя от него, сел в кресло. - Дело не в Вашей дочери, а в том, что есть некая личность, которая устраивает, по-своему, мою личную жизнь. Ей кажется, что это весело. - А почему ты думаешь, что это одна и та же личность? - спросила меня она. - Может, это две личности. И они развлекаются таким образом. А чем больше ты упираешься, тем им интереснее это делать, скажем. Лично я делала бы именно так. С этой точки зрения я ситуацию ещё не рассматривал. - И кто же эта вторая личность? - спросил я заинтересованно. - Думаю, одна из них - Магия, насчёт второй - не уверена, - пожала плечами миссис Паркинсон. - Кстати, меня зовут Деметра. Я вообще-то думаю, что это у них между собой состязание, кто больше впихнёт тебе своих креатур. Возможно также, что соревнование берёт в расчёт будущих детей. Чем меньше у тебя жён одной фракции, тем меньше потомков. Как-то так. Я задумался. А ведь и вправду, похоже. Скажем, вейлы - дети Магии, её креатуры. А обычные девушки - креатуры Серой Леди. - И что же мне делать? - обернулся я к миссис Паркинсон. - Ну как что, Гарри? - удивлённо подняв брови, спросила та. - Не сопротивляться, конечно. Иначе играющие сочтут, что с тобой можно продолжать играть. Интереснее им так будет, понимаешь? Умная и красивая, миссис Паркинсон показывала собой, какова будет её дочь в будущем. Впрочем, что-то у Панси начинало прорезываться уже сейчас. - Нет уж, - сказал я. - Не выйдет. Буду продолжать сопротивляться. Нельзя меня женить на ком либо против моей воли. Спасибо Вам, миссис Паркинсон. Вы открыли мне глаза на происходящее. - Да не за что, Гарри, - засмеялась серебристым смехом она. - Но, если ты передумаешь, приходи, и я с удовольствием отдам за тебя свою Панси. С тобой ей будет интересно. ***** Министр Корнелиус Фадж отдыхал. Так казалось, на первый взгляд. Но его мозг сосредоточенно работал, выбирая линии поведения. Он был гениальным приспособленцем, и весь его неслабый интеллект был нацелен на это. Но, с другой стороны, он умело притворялся туповатым, так что мало кто, включая Дамблдора, который был очень опытным психологом, догадывался о том, что творится на самом деле в голове Министра. Сейчас его мысли заполнил своей необычностью Гарри Поттер, недавно бывший у него на приёме. "Парень непрост, - размышлял Фадж. - Он заручился поддержкой гоблинов. Гринготтс буквально атакует меня, как только я завожу разговоры о том, что у парня слишком много власти, в том числе и финансовой. А ведь было бы неплохо оторвать кусочек от этого состояния... У него солидная поддержка в среде аристократов. Даже Малфой, и тот! А Амелия? А Гринграсс? Да ну их всех! Они рады получить причастность к древним родам и их магии, это ясно. А вот Малфой чего ради старается? И Церковь... Эти дали понять, что заинтересованы в развитии Поттера, очень заинтересованы. А с другой стороны - Дамблдор. Этот хочет признания эмансипации мальчишки недействительной. А как я для него это сделаю, а? Я ведь её сам утвердил. Нет, время Альбуса прошло. У него был шанс получить полный контроль над мальчишкой, но теперь сделать это решительно невозможно. И, если я хоть как-то проявлю свой интерес в этой области, меня просто сметут. Так что, Альбус, тут наши дорожки расходятся. Я пойду тебе навстречу в деле возрождения Турнира, но это и всё, что ты можешь от меня получить. И если там случится что-то непредвиденное или будут человеческие жертвы, то я сделаю всё, чтобы тебя утопить. А Церковь... эти - как псы. Вцепились, теперь не отпустят. Впрочем, мой срок скоро закончится, и вряд ли я буду представлять для них хоть какую-либо ценность." Министр глубоко заблуждался, а поэтому был неправ. В кого бы ни вцепилась Инквизиция, она уже не отпускала свою жертву. Он крепко сидел у монахов на крючке, и снимать его с крючка они не собирались, ни как добычу, ни как наживку...