Венец из соломы

      Тёмный, полупрозрачный шёлк, окутывает загорелое женское тело и мягкими волнами перекатывается, вторя движениям танцовщицы. Золото браслетов, обвивающих запястья и лодыжки, призывно звякает, следуя за плавными взмахами, и отсвечивает на солнце, слепя толпу. Собравшиеся на площади люди замыкают круг позади Эдмунда, он чувствует, как палящее солнце печёт голову и кислорода становится все меньше. Раскалённая добела земля нагревает толстые подошвы сапог, и он переминается с ноги на ногу. Танцовщица двигает тазом в такт мелодии, цепочки, закреплённые на бёдрах, легко звенят, и длинная в пол юбка открывает босые ступни. Тонкая материя просвечивает, и зеваки замирают, пытаясь высмотреть оголённые участки карамельной кожи. Темные волосы красавицы, переливающиеся на свету, почти завораживают Певенси, почти, потому что волосы Каспиана, отросшие неровными прядями за время плавания, развеваются на ветру и переливаются на солнце ничуть не хуже.       В выброшенный в центр круга потёртый мешочек со всех сторон сыплются золотые, мальчишка шести лет поднимает его и обходит толпу, протягивая тряпицу. На мальчонке рваная пыльная одежда, он с трудом выговаривает слова, вряд-ли умеет считать, но знает номиналы монет и сможет отличить дорогое золото от дешёвого на глаз. Певенси думает, что в Англии в это время дети собирают с родителями портфели и идут в школу. Когда очередь доходит до него Эдмунд, замешкавшись, шарит по карманам в поиске денег, но вспоминает, что оставил их на корабле и неловко улыбается. На лице у ребёнка отражается раздражение, промычав что-то невразумительное, он идёт дальше, косясь на парня из-за плеча. Эдмунд видит, как девушка усмехается на это, не прерывая танца, в этот момент солнечный луч преломляется в крупном рубине, закреплённом на поясе незнакомки, и отражаясь попадает ему в глаза. Сморщившись, Певенси закрывает лицо ладонью и чувствует на себе пристальный взгляд карих глаз. Юноша непроизвольно вздыхает и задерживает руку чуть дольше, чтобы отвлечь от себя лишнее внимание.       Дриниан, бывавший в этом порту, просил быть как можно тише, публика ревностно реагировала, когда местные девушки падкие на красивых юношей кого-то выделяли из толпы, за это особенно недолюбливали чужеземцев. На этой почве часто происходили драки, из-за этого площадь была полупустой, торговцы устали восстанавливать прилавки за свой счёт, поэтому держались ближе к зданиям. Заметив, куда сместилось внимание богини, недовольные работяги недобро поглядывают на Эдмунда. Из-под пальцев юноши, играющего на кануне*, льётся приятная музыка, танцовщица выполняет серию трясок, одна из струн громко лопается. Певенси думает, что подвёл Дриниана, когда пошёл в одиночестве гулять и скоро подведёт Люси, когда та увидит на подаренном ею жилете следы потасовки.       Эдмунд вздыхает, боковым зрением отмечая приближающегося рослого амбала, засучивающего рукава. Певенси ждёт момента, чтобы вытащить меч. Когда на его плечо опускается ладонь, он порывается схватить её и перекинуть врага через спину, словно услышав его мысли, человек усиливает хватку:  — Я был уверен, что Дриниан просветил вас о мерах предосторожности во время нашей прогулки и рассказал о тонкой душевной организации местных или вы невнимательно слушали, Ваше Величество? Чужие волосы знакомо щекочут шею, по телу проносится волна дрожи, и Певенси сильнее напрягается. — Я был предельно внимателен, Ваше Величество, просто здешние девушки не могут отвести от меня глаз. — О, поверьте, мужчины тоже не обделяют вас вниманием особенно вон тот слева, так поражён красотой ваших глаз, что решил украсить их парой фингалов. — Я слышу иронию, вы сомневаетесь в моей привлёк… — Каспиан резко прерывает поток слов. — Шутки в сторону, Эд, нам нужно скрыться с площади избегая лишнего внимания. Которое ты уже привлёк. — Учитывая, что мы выглядим, как отпрыски местной аристократии, вышедшие посмотреть на то, как тянут лямку работяги, затеряться на их фоне в любом случае было бы трудной задачей. — Доверь это мне. Сейчас ты выйдешь с левой стороны и завернёшь во второй закоулок, там увидишь пару разбитых винных бочек и узкий проход, пока будешь идти, не оборачивайся, я сразу за тобой. — Почему с левой, выход находится справа. — По левую сторону больше женщин и детей, там располагаются палатки с тканями и продовольствием, желающих проследовать за нами поубавится. Все, пора. Каспиан хлопает его по плечу и толкает в нужную сторону. Эдмунд возмущён подобным поведением то, что Каспиан король не даёт права указывать ему, что делать и как себя вести. В конце концов, он долгое время был правой рукой Верховного короля и требует к себе большего уважения. Певенси поджимает губы и продвигается к палаткам. Когда он чувствует на себе нежный взгляд черных глаз, сердце пропускает пару ударов. Если так любишь указывать, то разбирайся сам. Ещё больше разозлённый парень, не задумываясь, заходит за угол и, не оглядываясь на шум, пинает деревянную бочку, та катится вперёд, пока не врезается в кирпичную кладку. Это тупик. Он перепутал закоулки. Черт. — Эдмунд быстрее, это не тот поворот! Его хватают за руку и тащат назад, Эд чувствует себя в вакууме гнев не ушёл, скребётся в лёгких, сейчас выплюнуть что-нибудь едкое, но обида сдавила горло.       Они выбегают на площадь, доски от прилавков и продукты лежат на земле, торговцы ругаются, женщины уводят детей и прячутся в дома. Местные таскают друг друга по земле бьют, чем придётся, выплёскивают скопившееся напряжение, ни один из них не помнит как все началось, но каждый с предвкушением ждёт развязки. Гнев закипает под кожей, красная пелена застилает глаза, и руки с небывалой лёгкостью наносят удары. Певенси поворачивает голову в сторону звона — танцовщица со своей свитой в панике сбегают к причалу. Эдмунд смотрит на это с неверием и собственная ярость рассеивается. Сейчас ему стыдно, что его так просто вывести из себя, заставить ненавидеть. Он смотрит на их с Каспианом сцепленные руки, переводит взгляд выше, на спину, на языке вертится: «Мне жаль». «Жаль, что ты увидишь меня заносчивым и завистливым. Я не хотел, чтобы образ Эдмунда Справедливого пошатнулся в твоих глазах». Они бегут дальше, Певенси задыхается от нехватки воздуха, забывая дышать. Он не слышит собственного кашля и панически крепче стискивает ладонь Каспиана в поиске защиты. Он не осознает этого, пустыми глазами вглядываясь в землю под сапогами. Под ногой трещит прогнившая доска, Эдмунду кажется, что это отлетела чека от гранат и в голове сейчас произойдёт взрыв.

Я не хотел, чтобы он видел во мне ребёнка.

Нога подгибается на ровном месте, и Эдмунд осознает себя стоящим на поляне. Догадка горчит на языке цветущей полынью, хотя он уверен, что сейчас не сезон. Дыхание выравнивается, он поджимает губы и не может сдержать новый приступ злости. Он с силой вырывает свою руку из чужой, не помня, что сам сжимал её до хруста. Каспиан не препятствует, лишь смотрит не читаемо. Его ладонь покраснела от сильной хватки, но он не пытается её растереть. Какое благородство, ну, право слово. Эдмунд ещё больше вспыхивает от этого, в два шага преодолевает расстояние между ними. — Твоя команда за детей нас считает к новому матросу доверия больше чем к нам с Люси, хотя это мы помогли тебе вернуть трон и свергнуть Мираза, — его глаза лихорадочно блестят, он тычет в чужую грудь пальцем и все тело трясёт от напряжения. Десятый понимает, что ситуация не располагает, но злого Эдмунда до одури хотелось поцеловать. Он делает два шага в сторону и специально смотрит на поляну. Пару стогов сена, полевые цветы, ещё не затоптанные скотом, и пастух с парой овец вдалеке. Каспиан не дурак, он понимает, что Певенси не может забыть слова Дриниана. Королевская гордость крайне хрупка и с трудом переживает попирание. Десятый в нем солидарен с Эдмундом, Каспиан же недоволен тем, что его возлюбленный отвлекается на всякую ерунду, находясь рядом с ним. На него выжидающе смотрят, теперь уже без злости, но он лишь показательно щурится на солнце. Каспиан вытаскивает из копны сена соломинку и прихватывает её зубами. — Тебе недостаточно быть моим королём? Эдмунд молчит и смотрит в неверии. Слов не хватает, но упрямства в нем с лихвой и он гордо держит взгляд. — Буду считать это за положительный ответ, — Каспиан с весельем смотрит на него своими черными глазами и усмехается когда, Певенси все же отводит глаза. Эдмунд тянет трясущуюся уже от волнения руку к ладони Каспиана и внутри все сжимается, когда её уверенно сжимают. Он ведёт его к ближнему стогу сена, опускается сам и смотрит на усаживающегося рядом Десятого. Они долго сидят в молчании, Каспиан увлечён перебиранием сена, Эдмунд просто не знает, как начать беседу. Правда, со временем находится: — Мне достаточно просто быть рядом. Каспиан улыбается и молчит, он не рассчитывал ничего вытянуть из мальчишки сегодня. Солнце близится к закату, им пора возвращаться на корабль, но они по-прежнему не двигаются. Каспиан отмирает и медленно поднимается на ноги. — Пусть я не могу вернуть твою прежнюю корону, но я могу дать тебе другую, уверен, она послужит тебе ничуть не хуже старой. Каспиан водружает ему на голову венок, полный высушенных колосьев и душистых трав. По лицу Эдмунда расползается улыбка и он не в силах её сдержать. Его глаза горят радостью, в глазах Каспиана читается «Я принимаю тебя любым». Король наклоняется и целует Певенси в макушку. Когда Каспиан открывает глаза, то видит, что сотканная из солнечных лучей корона никуда не пропала и теперь туго оплетает венок, сплетённый им самим. Красноречие Эдмунда вновь теряется, он не знает, что делать дальше и что на это ответить: — Я не ребёнок. Каспиан улыбается и смотрит по-доброму. — Я никогда тебя им не считал, — мягко придерживает подбородок пальцем и наклоняется ниже. Когда его губ касаются чужие, Эдмунд думает, что поцелуи в губы куда лучше, чем в голову.