Громом по небу

Селест сидела на подоконнике своей спальни (если маленькую комнату, похожую на чулан, в которой ее заперли, будто она ненужный хлам, можно так назвать) и сквозь решетки на окнах пыталась разобрать хоть что-то. Вид был, наверное, на задний двор. Пару раз она видела мельком Алекса, и каждый раз ее сердце больно сжималось и внутри закипала злость, когда она вспоминала, что она ему верила, а он попытался убить ее и, даже не подозревая об этом, их ребёнка. Она видела Волкова и еле сдерживала себя, чтобы не пустить в него лунастральную магию, сдерживалась чтобы не разбить окно и избить его. Гордость не позволяла ей просто отвернуться, стягивающие шею колючие проволоки мешали выкрикнуть проклятия, которые Волков безусловно заслуживает. Болящие от предательства и чего-то погребенного глубоко внутри, сердце каждый раз билось еле-еле. Дышать становилось намного тяжелее. Исполнить желание заколотить окно перекрылось тем, что тогда ей вообще здесь будет нечего делать. И она быстрее умрет от скуки, чем от рук лунатов, которые, наверняка, с удовольствием от нее избавятся. За два дня пребывания у Волковых к ней заходили только горничные и доктора, и то один раз для того, чтобы взять кровь на анализ. Конечно, она не хотела всего этого, однако если бы девушка начала протестовать было бы ещё хуже. У Алекса взять кровь вообще не составило никаких проблем: скорее всего, ему сказали, что это необходимо, чтобы проверить все ли в порядке с ним после перевоплощения в дракона (при этой мысли Святова зло сжимала кулаки и челюсти. Спасибо, «дорогой» Алекс, за то, что не сильно отстаешься от Князева). Тест был готов спустя двадцать четыре часа и он был весьма неутешительным для Михаила Волкова. Мужчина был в легкой растерянности и шоке, и явно до сих пор не может собраться — вероятно, поэтому они ее здесь и держат. Интересно, он сказал об этом сыну? Скорее всего, нет, ведь это не в его интересах. Можно будет попробовать узнать, если он ещё раз позовёт ее к себе в кабинет. Но неизвестно, когда это будет, да и сейчас ее голова была забита абсолютно другими мыслями. Ей хотелось с кем-то поговорить, обсудить, что сейчас происходит с ней, с ее телом, однако не с врачем, а с кем-то, кто бы ее понял, как женщину. Святову беспокоили изменения в ее теле, а также девушка хотела выслушать мнение человека, который через это уже прошёл, и, наконец-то, принять решение по поводу ребёнка. Ну, или, как минимум, услышать чужое мнение и получить совет. Сначала она думала поговорить с мамой, но потом откинула эту идею, так как это было почти невозможным — ей точно не удасться выбраться из хорошо охраняемого дома Волковых. Поэтому, в голову пришла ещё одна персона, которая, кстати, тоже имела право это знать, потому как являлась прямой родственницей ребёнка. Может, Светлана Волкова не лучший вариант, но выбора у неё не было. Да и к тому же, она может скоро стать бабушкой и это ее внука (или внучку) сейчас вынашивает лунастра. Селестина сразу придумала, какие вопросы ей задаст и теперь прокручивала их в голове. Единственное, что девушка не продумала до конца — как она к ней проберется. Хотя, некий план у неё уже был. — Эй, есть там кто? — Святова барабанила в дверь, стараясь достучаться до охраны. — Мне плохо, мне нужен свежий воздух! Ничего. Абсолютная тишина за дверью. Черт, вот же тупицы. — Если вы сейчас же не откроете эту чёртову дверь, уже вечером ваши головы будут валятся где-то в подвале отдельно от тел! Вряд ли Михаил Волков будет с вами церемониться, после того, как узнает, что его внук умер из-за вас! — закричала Святова, надеясь, что хоть это произведёт должный эффект. За дверью началась какая-то возня. Через несколько секунд тяжелая дубовая дверь открылась и в проеме показались охранники — огромные амбалы. При виде их суровых лиц девушка невольно сглотнула, но тут же собралась с духом и продолжила скандалить. — Мне нужно прогуляться, подышать свежим воздухом. Иначе, мне может стать плохо, а в моем положении это к добру не приведёт, — стараясь звучать убедительно, произнесла девушка. — Не положено. — коротко изрёк один из них. — Что не положено, чтобы внук вашего босса родился здоровым? — не отступала Селест, все больше переходя в наступление. — Если он родится нездоровым, как вы думаете, что с вами сделают, когда узнают, что вы к этому причастны? Что сделают с вами оба Волковых, а?! Охранники переглянулись. Хотя их лица оставались непоколебимыми и все такими же серьёзными, девушка поняла, что ее бредни заставили их засомневаться. — Мне просто нужно выйти под вашим присмотром на пару минут. На пару. Гребаных. Минут. — твёрдо и сквозь зубы произнесла лунастра. Амбалы помялись ещё пару секунд, но все же раступились, открывая проход для Святовой, показывая, что она может выйти. Как только она вышла, девушка быстро развернулась и пристально посмотрела на обоих, сверкнув глазами, в которых на миг показались серебряные искорки. Двое мужчин тут же попадали на пол с соответствующим грохотом. Селестина улыбнулась и закрыла дверь с той стороны, оставив обездвиженные тела в комнате. Нанести морок было проще простого, и судя по этому у неё точно есть пару часов в запасе.

***

Селестина нашла женщину достаточно быстро. Светлана была в зале и что-то смотрела по телевизору, сидя спиной к входу. Почему-то, только сейчас лунастра осознала, как ей повезло, что она вообще в доме, хотя раньше девушка об этом даже не задумывалась. В какой-то момент, Селест подумала плюнуть все это, развернуться и уйти, но собрав всю волю в кулак, она сделала шаг, заходя в комнату. — Здравствуйте, — негромко сказала девушка, стараясь особо не шуметь. Женщина вздрогнула и тут же развернулась к пришедшей. Прищурилась, видимо, вспоминая где она могла ее видеть. — Меня зовут Селестина, я дочь Тамары Серебрянской, — решила помочь ей девушка, продолжая. — Я пришла, потому что мне нужно с вами кое-о-чем поговорить. Глаза женщины перестали щурится, округлилось от удивления и она быстро пробежалась по Селест взглядом — не оценивающе, но изучающе. Пару секунд в комнате воцарилась гробовая тишина, которая давила на Святову со всех сторон, и теперь она проклинала себя за столь глупую идею. — Что ж, присаживайся, — Волкова жестом пригласила ее сесть рядом с собой, выключая телевизор. — Ну, рассказывай. Признаться, я очень удивлёна твоему приходу. Только сейчас Селестина поняла, что ее могли просто выгнать за внезапное вторжение. Светлана Волкова могла вызвать охрану и тогда бы Святовой было бы совсем несладко. Удивительно, что она так не сделала и нет уверенности, что она не сделает это сейчас. Заманит в эти сети и отдаст Михаилу Волкову, который разорвет ее на части, несмотря ни на что. Девушка набрала побольше воздуха в легкие, чтобы успокоиться, иначе ей снова может стать плохо. Ладно, осталось надеяться только на человечность и доброту Миссис Волковой. — Да, я тоже долго думала над тем идти ли мне, — наконец сказала Селестина, после небольшой паузы, во время которой Светлана просто терпеливо ждала. — Как я уже говорила, я Селест. Возможно, вы могли обо мне слышать от Алекса. Женщина улыбнулась и кивнула. Доброе отношение Светланы успокаивало Селест, хотя она не могла быть уверена полностью, что это всего лишь игра. — Да, я слышала о тебе. Алекс не говорил о тебе напрямую, но я слышала пару раз твоё имя в их разговоре с Мишей. Ты же его девушка, верно? Селест показалось, что у неё запылали щеки от такого вопроса. Если так вдуматься, то она никогда ней не была, однако так легко отдалась ему в ту проклятую ночь. Мысленно Святова отвесила себе пощёчину. Дура. — Не-ет, не совсем, — протараторила вторую часть фразы девушка и закусила нижнюю губу — придется врать, иначе она может выплыть в глазах женщины не в лучшем свете. — Я была его девушкой, но мы разошлись пару недель назад из-за большого конфликта. — О, сочувствую, — Светлана поджала губы и сопереживающе посмотрела на Селест. — Ты решила с ним помириться и не знаешь, как лучше это сделать? — Нет, я пришла за советом немного другого плана, — Селест очень нервничала, все вопросы и наперед продуманные реплики моментально вылетели из головы. Собрав всю волю в кулак, девушка решилась. — Я пришла сказать, что пока мы с Алексом встречались, мы очень сблизились и… произошло то, чего не должно было быть. Я… ох, — девушка очень переживала, отчего скрестив руки в замок, рассматривала свои пальцы, поочередно шевеля ими, — В общем, я беременна, — наконец выпалила лунастра и сглотнула, ожидая реакции Светланы, которая до этого внимательно слушала, склонив голову набок. — Вы ничего не подумайте, пожалуйста, дурного, я просто не знала к кому идти, мне нужен совет… эм… да, вот. Вместо ответа женщина набрала в грудь побольше воздуха, надув при этом щеки, а потом медленно и шумно выдохнула, смотрев при этом куда-то за спину Селестине. Светлана посмотрела девушке в глаза, пристально всматриваясь, будто стараясь найти ответ там, разглядеть ее изнутри. От этого взгляда у Святовой пошёл холодок по спине, а ещё она, к удивлению для себя, заметила, что женщина не луната, а обычная безликая. Весьма странно, что у такого важного человека в двуликом мире, как Михаил Волков, безликая жена. Однако, несмотря на это, взгляд ее зелёных глаз (черт, как же похоже на глаза Алекса) был очень цепким, проникающим в душу. — Почему ты пришла именно ко мне? Ведь ты могла пойти прямиком к Тамаре? — задала вполне логичный и справедливый вопрос Светалана. — Понимаете, моя мать бросила нас с отцом еще когда я была совсем маленькой, поэтому у нас очень… хм… натянутые отношения, — Селест опустила голову и немного нахмурилась, вспоминая отца. — А твой отец? Он знает об этом? — Нет, — Селестина почувствовала ком в горле и, наворачивающиеся на глаза, слезы, — Мой отец недавно умер. Спокойная до этого женщина охнула и закрыла рот руками. Глаза ее были широко открыты, и в них читался некий ужас и сочувствие. — О боже, мне очень жаль, прости, пожалуйста, — тихо прошептала она, убирая руки от лица. — Ничего, — лунастра вытерла накатившую слезу, — Вы не знали. Повисла неловкая пауза, и, чувствуя, что виной тому является она, Светлана решила разрядить обстановку. — И что ты планируешь делать: будешь рожать или аборт? — спросила женщина спокойным голосом. Лунастра вздохнула с облегчением: реакция могла быть любой, от громкой истерики с обвинениями, до того, что она бы просто выгнала ее или позвала охранников. К счастью, Светлана отреагировала нормально (если это слово вообще подходит в данной ситуации). — Я ещё не знаю, — честно призналась девушка, — Поэтому и пришла к вам за советом. Вы мне поможете? — А как ты хочешь, чтобы я помогла? — Волкова грустно улыбнулась, — Я не могу решать за тебя. Даже не так: не могу решать за вас. Кстати, Алекс знает? Селест отвела взгляд в сторону и закусила губу. А нужно ли Алексу все это знать? Наверняка, будут лишние проблемы, хотя, может они пойдут ему на пользу и промоют мозги, может, тогда он начнет ими пользоваться, а не безприкословнно выполнять приказы отца, чтоб каждый раз получать от него одобрения. Конечно, Волков работал мозгами, но только тогда когда очень выгодно, а в некоторых случаях они у него просто отключались, например, вспомнить момент, когда он ее чуть не убил. — Нет, не знает, — тихо сказала девушка. — Я уже говорила, мы сильно поссорились, поэтому я не хочу, чтобы он знал. — Может, самое время помириться, — Светлана приободряюще положила руку ей на колено и тепло улыбнулась, — Все-таки, он отец и одной нести такую ношу или принимать решения очень трудно. Поверь, я знаю о чем говорю. А вообще, я не совсем понимаю, что происходит, если честно — уж слишком неожиданно все это для меня, — она издала какой-то нервный смешок и Селест ее понимала: как-никак она ввалилась в комнату к неизвестной женщине и за пару минут превратила ее беззаботную жизнь в какую-то мелодраму. Это вообще фантастическое везение, что она так хорошо отреагировала. — Впрочем, для тебя, думаю, тоже. На каком ты сроке? — Пошла пятая неделя. Скажите, беременность это очень сложно и больно? — вопрос, мучивший девушку уже долгое, время сам собой вырвался наружу. — У кого как, — с улыбкой ответила женщина. — Бывает, что она проходит очень сложно, даже невыносимо. В таких случаях можно пролежать все 9 месяцев в больнице. А бывает легко, так что это почти не отличается от твоего прежднего состояния. Все зависит от здоровья женщины, но и психологическое состояние тоже очень влияет на этот процесс. Например, чаще всего женщине, которая получает поддержку от своего партнера, намного легче перенести беременность. Именно поэтому я советую рассказать об этом Алексу — поверь, так будет проще. Селестина слегка нахмурилась: если она расскажет Алексу, легче ей точно не станет. Вероятно, он просто посмеётся и скажет, что это не его проблемы. Ведь, если он так легко ее предал, ему ничего не стоит послать ее с ребёнком. А может даже попробует снова убить, если Михаил Волков не сделает это раньше сына. — А как протекала ваша беременность, если не секрет? — Святова решила, что пора менять тему. — О, это было не так плохо, как могло, — Волкова подняла глаза к потолку, будто пытаясь вспомнить все в деталях. — Мы с Мишей давно планировали ребёнка, поэтому были рады, когда я узнала, что беременна. Он поддерживал меня все время, несмотря на работу. Знаешь, он жутко хотел мальчика и вообще не рассматривал вероятность того, что родится девочка. Так и случилось. Благодаря ему, эти месяцы прошли незаметнее и менее дискомфортно. Правда, на последнем сроке Алекс очень сильно и много толкался, больше, чем другие дети, и из-за этого было немного сложновато. Но в целом, все прошло отлично. — А роды? — Мне повезло, они прошли достаточно быстро и легко, без осложнений, — пояснила Светлана. — Знаешь, может это все нелегко, особенно для тебя, учитывая твой возраст, но когда ты держишь своего ребенка на руках, ты понимаешь, что это того стоило и за это можно отдать многое. Между матерью и ребенком всегда есть связь. Она может ослабнуть, стать едва уловимой, но она остается в их сердцах навсегда. Например, увидев крошечного Алекса впервые, ощутив его маленькое детское тельце на своих руках, я поняла, что готова отдать все, что угодно, включая свою жизнь, чтобы он жил и, чтобы его жизнь была в ярких, позитивных красках. — она рассказывала это с таким теплом и уверенностью, что Селест показалось несправедливым, что у такого подонка, как Алекс, есть такая хорошая мама. — Считаете, что мне все-таки лучше рожать? — Святова подняла голову и вопросительно заглянула женщине в глаза. — Ну, я не хочу на тебя давить или сбивать с толку, но я бы посоветовала тебе серьезно подумать о том, чтобы оставить малыша, — Светлана улыбнулась и погладила девушку по животу. От неожиданности лунастра вздрогнула, на что женщина улыбнулась еще шире и убрала руку. — Кто знает, возможно все действительно предначертано судьбой и у нее на ваше дитя большие планы. — Может быть, — задумчиво протянула Святова, которую покоробило при слове «ваше». Светлана смотрела на ее задумчивое лицо около минуты, а потом вдруг сказала: — На самом деле, из всех девушек Саши — ну, тех, что я видела, — ты единственная достойна вынашивать его ребёнка. — с твердой уверенностью и с неким уважением, будто она только что посвятила девушку в рыцари, произнесла Волкова. От такой, пафосно сказанной, фразы, Селест пришлось приложить максимальные усилия, чтобы ее брови не взметнулись вверх, а на лице не было явного удивления. Это только подтвердило правдивость слов насчет крепкой любви к сыну (причем слишком крепкой, если не понравишься такой свекрови — жить тебе не долго) и теорию о том, что ради благополучия сыночка она готова отдать не только свою жизнь, но и всех вокруг. Единственное, что не может не радовать, так это то, что Селестина стала ее фавориткой —наверное, поэтому женщина ее выслушала, а не прогнала еще с порога. А еще было странно слышать, как кто-то называет Алекса «Сашей» — видимо, это имя имеет больше популярность среди друзей, а в семье сохранилось простое Саша. — Спасибо, — наконец, выдавила из себя лунастра и, ждавшая ответа Волкова, удовлетворенно улыбнулась. — О, хочешь я покажу тебе альбом с детскими фотографиями Сашки? — с восторгом спросила Светлана. Так как женщина приняла ее очень радушно, отказываться Святова сочна невежливым. Да и после фразы, что она «достойная» не очень хотелось рушить мнение Волковой по этому поводу. Светлана встала и прошла к шкафу, где находились книги, высматривая нужную. — Ха, до меня только дошло — я же скоро могу стать бабушкой, — весело сказала она, но потом почему-то скривилась. — Ну, нет, я слишком молода для этого. Попрошу, чтобы меня называли тетя Света. Да, так определенно лучше, — довольная, Волкова продолжила искать. Найдя то, что нужно, она восторженно пискнула и, взяв альбом в руки, понесла его к лунастре. Сев на диван и открыв на первой странице, женщина вновь посмотрела на Святову, а потом лицо ее вытянулось, как будто она что-то вспомнила. — Ой, ты же скоро можешь стать моей невесткой. Теперь я понимаю почему ты пришла именно ко мне. Нужно поскорее рассказать Алексу. — она довольно замурлыкала, словно кошка, которой только что дали какое-то лакомство. Селестину передернуло (уже не в первый раз при разговоре с ней): мало того, что ей намекнули (причем очень толсто) на скорое замужество, так женщина еще и хочет, чтобы Алекс об этом узнал. Это напугало девушку, и она спешно решила попросить об услуге. — Прошу вас, не говорите никому о нашем разговоре: ни Алексу, ни мужу, ни маме, никому. Это очень важно. Если я и оставлю ребенка, я хочу рассказать все сама. Прошу, пообещайте, что не скажете, — Святова с мольбой посмотрела в зеленые глаза напротив, снова невольно вспоминая Алекса. — Да, конечно. — Светлана говорила серьезно, что не могло не радовать, — Не волнуйся, я сохраню твой секрет, обещаю. Селестина вздохнула, а потом мило улыбнулась и стала внимательно слушать рассказ о том, как была сделана та или иная фотография.

***

Девушка шла к себе в комнату все думая над тем, правильно ли она поступила, рассказав все Светлане. Может, стоило потом стереть ей память? Нет, это низко, особенно после всего, что она для нее сделала. Да и женщина она, вроде, неплохая. Остается только надеяться. Конечно, этот разговор кое-что прояснил, но легче не стало: Селест по прежнему не знала, что ей делать. Если до этого чаша весов больше склонялась к тому, чтобы сделать аборт, то сейчас они были на одном уровне и стало еще сложнее. Завернув за очередной поворот (их было много в таком огромном доме), девушка за раздумьями не сразу поняла, что происходит. Ее тут же прижали к стене и она смогла рассмотреть двух охранников, которых перед этим лунастра любезно «вырубила». Один вдавливал ее со всей силы в стену (спина и плечи, за которые он ее держал, начали ныть), а второй, подойдя ближе, с размаху дал по лицу, попав в висок, что сразу отозвалось лютой болью. — Прогулялась? — злорадствуя, спросил он. Селестина не ответила, только зло посмотрела ему в глаза, испепеляя. Да, кажется, она просчиталась (как и с Алексом, с Тимом, со своим обрядом и ещё многими вещами) и эти олухи очнулись раньше, чем планировала Святова. — А сейчас мы отведём тебя к Волкову и посмотрим, как он отреагирует на твою прогулку, — мужчина зло оскалился и, тот что держал ее, отпустил и подтолкнул в нужном направлении.

***

Выслушав историю о мерзкой лунате, которая посмела навести морок на охранников и куда-то ушла (лучше б вешаться), Михаил Волков кивнул, приказал лунатам выйти и оставить их. Святова стояла посередине комнаты, как ведьма приговорённая к смерти. — Присаживайся, — Михаил Волков кивком головы указал на кресло напротив него. Селест медленно прошла и тихо опустилась на кресло, будто призрак. — И куда ты, позволь спросить, сбежала? — наигранно учтиво спросил мужчина, хотя было видно, что на самом деле интересует не это. — Неужто, думала сбежать? — Нет, мне просто нужно было прогуляться. Мне действительно было нехорошо, — сдержанно ответила девушка. — Ну, в твоём положении это не удивительно. Кстати, о нем нам с тобой и нужно поговорит, — Михаил отвёл взгляд и слегка кашлянул, будто готовясь к длинному монологу. — Я слушаю, — приторно сладко сказала Селест. Мужчина молчал, раздумывая, как лучше начать разговор, хотя, скорее всего, он прорисовывал у себя в голове это уже не в первый раз (а может и перед зеркалом репетировал, как подросток, который впервые идет на свидание). Тишина давила на девушку и она боялась, как бы ей снова не стало плохо. — Что ж, признаться, я не ожидал такого поворота событий. Вы с Алексом смогли меня удивить, — он приподнял брови и тяжело вздохнул. Селестина хмыкнула, но промолчала. — Но, что сделано, то сделано, и сейчас пора бы подумать о том, что делать дальше. Ты не глупая девочка, поэтому я, надеюсь, ты примешь правильное решение. — И что же для вас правильное решение? — лунастра приподняла одну бровь. — Аборт, — прямо сказал мужчина, без лишних слов. Селест улыбнулась и помахала головой. Вроде все те же Волковы, а настаивают на разном, хотя, Светлана не знала полной картины, вряд ли Михаил рассказывал ей о двуликом мире. Но то, что Алекс ничего не знает и даже не пытается интересоваться, будто ему действительно это все безразлично, а может и всегда так было, Селест совершенно не устраивало. Он же вроде как, тот самый единственный и неповторимый отец ребенка, окторому на все плевать. — Я не понимаю, — улыбка спала с ее лица, — Это же ваш внук, ребёнок вашего сына, а вы так просто об этом говорите, как будто это абсолютно левый человек. Мужчина вздохнул, успокаиваясь. — Пойми, тебе всего шестнадцать. Как ты будешь жить с этим ребёнком? Ты подумала о том, что тебе прийдется с ним нянчиться, гулять, никакого свободного времени и личной жизни? Не факт, что ты вообще сможешь его выносить или родить здоровым. — Во-первых, мне почти восемнадцать. Во-вторых, это несправедливо, что это ваш сын не знает, что такое презервативы, а отдуваться должна я одна. Где он? Почему не присутствует при столь важном разговоре? Все-таки, если бы не он ничего бы и не было, — Селест с радостью отметила, что от этих слов лицо мужчины вытянулось, а скулы напряглись. — Во-первых, ты должна была следить за контрацепцией не меньше его, потому что это ты можешь залететь, а не он. Во-вторых, вряд ли Алекс тебя изнасиловал, правда? Так что ты виновата в этом ничуть не меньше. Ну, а в-третьих он ничего не знает и знать не будет! — Михаил перешёл на крик, а лицо его стало пунцовым. — Почему? Алекс не ребёнок, пусть сам отвечает за свои поступки. — Потому что я не позволю какой-то девчонке с манией величия испортить моему сыну жизнь, — он оглушительно ударил по столу рукой. — Если ты думаешь, что от этого что-то поменяется, то нет. Он никогда тебя не любил, он всего лишь выполнял порученное мной задание. Может, Алекс и переусердствовал, но это ничего не меняет. Он тоже будет настаивать на аборт, можешь не сомневаться. Так что, я даже не вижу смысла говорить ему, тем более, Алексу нужно сосредоточеться на новом статусе и обязанностях. Селест охватила ярость от напоминая о украденной силе и том поступке. Волков наклонился к ее лицу и неотрывно смотрел ей в глаза, а потом чётко, чтобы она не пропустила не единого слова, сказал: — Ему не стоит забивать голову такой ерундой. Ты думаешь, он узнает о твоей беременности, вы поженитесь и будете жить долго и счастливо? Нет, такого не будет. Ты для него просто очередная. Возможно, он прямо сейчас занят своей новой пассией и, поверь, ему не до тебя, — зловещий шёпот и хищная улыбка в конце. Селестине было очень трудно это слышать, хотя этот лунат не должен больше ее волновать. Однако, это все же больно, когда тебя опускают на самое дно, ломают там на части, пытаются сжечь твою волю и душу. Больно, от осознания того, что Селестины Святовой, сильной и независимой, больше нет. Вместо неё теперь какая-то жалкая простушка, которая повелась на чары парня, что никогда ее не любил, и теперь она совсем одна, да ещё и беременная: ни отца, ни матери, ни друзей. Только никому ненужный (как и его мать) ребёнок под сердцем и кругом одни враги, готовые убить ее в любой момент. Она понимала, что мужчина прав, но признавать это было очень трудно. В горле застрял ком, хотелось рыдать от услышанного. Но слез просто не осталось. Довольный своим результатом, Михаил отошёл от несчастной лунастры, подошёл к своему столу, сел кресло, вальяжно раскинувшись, и с удовольствием смотрел на душевные терзания не состоявшейся невестки. — Я все оплачу, тебя будут оперировать лучшие врачи, так что все будет хорошо, — с издевательским утешением сказал Волков, — А впрочем, даже если нет, никому до этого нет дела, верно? Полностью подавленная Селест смотрела только в пол и не отвечала. Ей уже было все равно где она находится, что проиграла Волкову (или Волковым), что Светлана советовала оставить малыша, что луна явно побеждает, а ее скоро убьют. Возможно, тогда ее мучения закончатся. — Верно, я спрашиваю? — Михаил повысил тон, давил до последнего. — Верно, — тихо сказала девушка и это было, как бальзам на душу для луната. — Очень хорошо, что мы смогли прийти к согласию. — он даже не пытался скрыть свою радость. — Завтра утром вы будете в больнице, дорогая Селестина. Мужчина встал, подал руку даме, которую она полностью проигнорировала, и повёл ее в коридор, где девушку дожидались все те же два огромных амбала.