Rise or fall?

— Вау, — проговорила без особого энтузиазма Амалия, посветив фонариком в сторону древних рисунков на каменной стене под старым поместьем Локвудов.       От них веяло такой атмосферой, что Амалия невольно залюбовалась. Эти рисунки скрывали целую историю и появились здесь явно даже не пятьсот лет назад. Интерес тут же воспламенился как спичка. Амалия водила фонариком с одного рисунка на другой, пытаясь понять их значение. В глазах сверкнул любопытный огонек. — Что это? — тяжело дыша, спросила Елена, разглядывая нарисованные рисунки белым мелом. — Насколько я понял — это история, — объяснил Аларик, также придерживая в руках ночной фонарь. — Говоря археологическими терминами, это очень-очень древняя история. Вот это, — он навел фонарь на рисунок с полумесяцами, а Ами пришлось подойти ближе, чтобы рассмотреть, ведь он был совсем крохотный, — лунный цикл. Человек-волк, — он поднимал фонарик, продолжая по рисункам. — Оборотень, — выдохнула Леа.       Теперь всё стало ещё запутаннее. Значит, оборотни здесь были задолго до появления первых вампиров? — Да, — хмыкнул стоящий в проходе Деймон, который дальше не мог войти, древние Локвуды позаботились об этом, — это дневники Локвудов. В рисунках. — Я не понимаю, — свела брови на переносице Ами. — Я думала, они приехали сюда вместе с остальными, в тысяча восемьсот шестидесятые. — Локвуды — возможно, — кивнул Рик. — Но судя по этой стене, оборотни здесь были задолго до этого. — Насколько? — Намного, — нетерпеливо проговорил Деймон. — Это не всё. Покажи им, Рик.       Аларик показал им надписи на древнем языке. Письмена Викингов. — Это имя, — он навёл свет на несколько древних неразборчивых букв, — оно означает Никлаус.       Амалия вскинула бровями, пока Елена стояла с испуганно-круглыми глазами. Девушка медленно протянула руку и коснулась холодной стены. Рисунок был словно выбит. Пальцами, едва касаясь, она провела по имени гибрида так, словно боялась неверным движением стереть его. Дыхание перехватило. Сейчас она чувствовала себя частичкой чего-то древнего. — Клаус, — на выдохе выговорила она тихо. Едва уловимый восторг читался в её глазах. — Элайджа, — говорил Рик, водя по остальным именам. — Ребекка. — Имена семьи первородных, — восторженно сказала Ами, с глазами полными интереса, рассматривая картинки и надписи.       Она не могла передать словами то, насколько это производит на неё впечатление. Школьную историю она терпеть не могла до появления Аларика. А такую историю, как здесь, она просто обожала. Видеть собственными глазами подобное было неописуемо. Это даже лучше, чем если бы она подобное увидела в музее. — Вырезанные в пещере задолго до основания Мистик-Фоллс или даже открытия нового света, — с ухмылкой произнёс Аларик. — Может, это одна из подделок Клауса? — Могло быть и так, — хмыкнул историк. — Только последнее имя говорит обратное, — он посветил на то нужное имя. — Майкл. — Майкл? — спросила Елена. — Майкл, охотник на вампиров, который знает, как убить Клауса? — Он их отец, — пояснила Ами. — Ещё одно чудовище, которое вы пробудили, — хмыкнула она, кидая укоризненный взгляд на Деймона. — Мы считаем Клауса и Ребекку монстрами, но кто их такими воспитал и сделал? Действительно думаете, что Майкл чем-то лучше их? — Откуда такие познания? — Она же подружка барби-Клауса, забыл, Рик? — саркастично сказал Сальваторе, на что Амалия закатила глаза. — И не закатывай эти прелестные глаза, Ами, всё ясно как белый день. Тебе промыли мозги. — Отвали уже от неё, Сальваторе, — вступилась за блондинку Амалия. — Она ненормальная, не удивительно, что вы подружились.       На этих словах в Деймона полетел фонарик Ами, который успешно ударил его по груди. — Хороший удар. — Спасибо, — улыбнулась она Рику и продолжила разглядывать надписи.

***

— Я не буду участвовать в этом! — нервы Амалии начинали сдавать, она пыталась уйти из особняка Сальваторе, но злой Деймон преградил ей дорогу. — Ты никуда не пойдёшь, Ами, — злобно прошипел он. — Ты должна помочь нам. — Я же сказала, что не буду участвовать в ваших планах по убийству Никлауса, — шипела девушка в лицо лучшему другу, переводя взгляд за его спину. — Не впутывайте меня в это. — С чего бы тебе защищать этого мальчишку? — на последних словах Майкл произнёс это с такой ненавистью, что Леа невольно поёжилась. — Я не защищаю Клауса, — она выделяла каждое слово. — Но я не буду помогать вам убивать его. Не советую и тебе, Ребекка, — посмотрела она в глаза подруге, которая со стоящими слезами смотрела на неё. — Он убил мою маму, — отчеканила блондинка. — И врал мне всю эту тысячу лет, Ами.       Амалия не могла понять, почему они просто не могут оставить её в покое и не заставлять участвовать в их планах. Она просила её не впутывать в это. Она не хочет этого делать не потому, что старается защитить гибрида, а просто она дала сама себе обещание и придерживается его. — Он не заслуживает смерти, Бекка! — воскликнула русоволосая. — Он твой брат, чёрт побери! — Если не хочешь участвовать в этом — пожалуйста, — промолвил Деймон, наблюдая за Амалией и Ребеккой, которая задумалась над её словами. Ами может перетащить её на свою сторону, чего нельзя допустить. — Но не мешай нам в этом. И не пытайся предупредить Клауса о нашем плане как-либо. — Мне плевать на его жизнь, Деймон, — прошипела Леа, смотря на друга снизу вверх. — Но я сказала сразу, что помогать вам в чём-либо не собираюсь. Даже если это касается смерти Никлауса. — Напомните, почему мы вообще пытаемся удержать её здесь? — спросил всё ещё бесчувственный Стефан, наливая бурбон в прозрачный стакан.       Наблюдать за таким Стефаном Амалии было совсем непривычно. Его лицо не выражало совсем никаких эмоций, он даже не смотрел в сторону Елены, был слишком… не похож на себя. Словно другой человек. И Ами готова была признаться, что соскучилась по вечно-серьёзному и читающему морали Стефану. — Каким-то образом ей удаётся вести себя рядом с ним обычно и даже разговаривать, делаю вывод, что она была бы неплохой приманкой, — вскинул руками Деймон, получая возмущённый взгляд Амалии и Елены. — Она не будет приманкой! — воскликнула двойник. — Ещё чего! — воскликнула Амалия. — Выбор стоит между твоей семьёй и друзьями и гибридом, который представляет опасность для всех твоих родных, — Майкл прожигал взглядом Амалию. Девушка выровняла спину и была слишком напряженной. Пыталась показать уверенность в своём решении и так же не отводить глаз от Майкла. — Ни один нормальный человек даже не стал бы задумываться над выбором. — Значит, я ненормальная? — Ты или очень глупа, — на этих словах Ами хмыкнула, едва сдерживаясь чтобы не послать его куда подальше, — или преследуешь какие-то свои цели. И я больше склоняюсь ко второму варианту. — Понятия не имею, о чём Вы говорите.       Амалия действительно не понимала, о чём он. Но в голове тут же всплыл диалог с Клаусом в спортзале. Вопросов было много и ответов на них она не могла получить ни от кого, кроме как самого Клауса. Девушка поджала губы и не отводила взгляда от пронзительных голубых глаз Майкла. На его губах расцвела усмешка, и она догадалась, что он понял, что был прав в своих предположениях. Гилберт растерялась и постаралась покинуть поместье как можно скорее.

***

      Весь последующий день Амалия пыталась занять себя чем-то, чтобы отвлечься от нагнетающих мыслей, пока остальные окончательно додумывали план убийства Клауса. Чувство волнения не покидало Ами. Ещё бы, не удивительно, ведь сегодня решится судьба Клауса, Бекки, Майкла. С Ребеккой она не виделась весь день, чувствуя очень смешанные эмоции.       Как она может убить родного брата? Ами была уверена, что ни за что не смогла бы убить кого-нибудь из семьи. Да она даже никогда не смогла бы убить Сальваторе, что уж говорить о Джереми? А тут убийство брата, с которым она провела всю свою длинную жизнь.       Тяжело было сконцентрироваться на домашнем задании, благодаря которому Амалия пыталась отвлечься. Мысли раз за разом возвращались к семье Майклсон. К своим друзьям, которые также могут пострадать. Внутри скреблось неприятное предчувствие чего-то плохого.       Амалия старалась не пересекаться ни с кем, желая пойти на вечеринку встречи выпускников в одиночестве. Не хотела участвовать в их плане, но присутствовать она там обязана. Учитывая, что все предыдущие вечеринки заканчивались не очень хорошо. Там ей будет спокойнее, потому что она будет в курсе всех событий, которые происходят. Это лучше, чем сидеть дома в неведении и не иметь ни малейшего понятия живы ли сейчас её друзья или нет.       Поправляя свое короткое изумрудного цвета платье, Ами вглядывалась в своё потерянное лицо. Господи, что она творит? Зачем она вмешивается в эту всю историю с Клаусом, она должна держаться от этого подальше. Ну, или на крайний случай помочь сестре, разве не так она должна поступать? Помочь убить главного злодея мира. Это было бы правильное решение с её стороны. Но внутри всё противилось этому. Она не могла себя заставить встать против Майклсонов. И она никак не могла объяснить, что с ней происходит. Ей было страшно от понимания того, что она не знает, что с ней происходит.       Она просто пойдёт на вечеринку, повеселится, пропустит ту часть, где убивают первородного гибрида и пойдёт со спокойной душой спать домой. Отличный план бездействия. Ещё секунда, и она готова была взвыть.       Неяркий макияж уже начал поднадоедать за то время, что она смотрит на себя, выискивая всё новые и новые недостатки. Туфли на высоком каблуке, которые она так ненавидела всей душой, были на удивление удобными. Ами не блещет женственностью, поэтому ненавидит туфли. Но увы, кроссовки под коктейльное платье не наденешь.       Идти на вечеринку она решила в гордом одиночестве.

***

      Зал затопило, ведь дождь просто лил из ведра. У Кэролайн была паника, стресс и истерика одновременно, ведь именно она всё готовила и старалась, но Тайлер смог её спасти, разрешив перенести вечеринку к нему домой.       Громкая музыка со сцены больно била по ушам, а чувство тревоги расплывалось по венам Амалии, которая решила, что стоять в стороне и потягивать алкоголь отличное решение её проблем. Она не смогла найти Ребекку, хотя знала, что та должна быть здесь, отчего ей становилось ещё хуже. Начало появляться острое ощущение того, что и с Ребеккой что-то произошло. Но Амалия пыталась себя успокоить тем, что у неё просто начала развиваться паранойя.       Холодный бурбон прожигал горло Амалии, а сама девушка в одиночестве стояла на переднем дворе поместья Локвудов, там, где было меньше всего людей, ведь все столпились у сцены. Девушка делала маленькие глотки алкоголя. Она выпила совсем немного и знала, что самое время прекращать, ведь мысли уже начинали сбиваться и на каблуках стоять стало ещё тяжелее. — Привет, Ами, как дела? — улыбался во все тридцать два Тайлер, который подошёл к девушке, останавливаясь рядом.       Амалия перевела на него взгляд и даже обрадовалась. Первое знакомое лицо за этот вечер, так ещё и близкого друга. Она знала, что он тоже отказался от участия в планах Деймона, и от этого ей становилось немного легче. Успокаивала свою совесть тем, что она не одна «предательница», которая не хочет помогать своим друзьям. — Волчонок, — ухмыльнулась она. — Классная вечеринка. — Спасибо, — улыбнулся Локвуд. — Но это не моя вечеринка. Я выполняю приказ Клауса. — Клауса? — немного хмельным голосом переспросила она. — О чём ты? — Это не вечеринка, детка, — вымолвил гибрид, наблюдая, как девушка пытается сделать сосредоточенное и серьёзное лицо. — Это поминки. — Поминки? — недоуменно спросила она, когда Тайлер уже отошёл. — Поминки, — проговорил над её ухом знакомый насмешливый голос, а этот британский акцент Ами узнала бы из тысячи. — Испугал, — едва ли не держась за сердце проговорила Амалия, собираясь отставить бутылку на столик, но ей помешал Майклсон.       Она кинула возмущённый взгляд на Никлауса, который отобрал бутылку с дорогим бурбоном, которую Амалия нашла в коллекции миссис Локвуд. — Где моя сестра? — спросил он, разглядывая уже чуть опьяневшую девушку, которой уже было явно трудно стоять на высоких каблуках. — Птичка напела, что вы неплохо общаетесь, — Клаус обвёл взглядом тонкую фигурку Леи, чуть ухмыляясь.       Девушка явно была чем-то встревожена. Он наблюдал за ней половину вечера и просто не мог отвести взгляд. Она завораживала его любым своим действием. Она приковывала к себе его взгляд, сама того не осознавая. Вызывала на его губах улыбку, даже не стараясь для этого. Клаус скользнул взглядом по её лицу и замер на искусанных губах.       Её что-то тревожило, и он не мог понять что. Она весь вечер провела в одиночестве и даже не рядом со своим драгоценным Деймоном, которого Никлаус хотел уничтожить только за то, что тот находился рядом с ней. — Не знаю я, — устало выдохнула она, даже не испытывая никакого страха рядом с древним гибридом. — Не видела её со вчерашнего дня. Мы немного… поссорились. — Из-за чего же?       Ник был совсем не удивлён новостью о том, что его сестра подружилась с Амалией. Он даже поспособствовал этому. Знал, что таким образом ему будет легче до неё добраться и что, если рядом с ней будет первородный вампир, она будет в большей безопасности. — Не могу сказать, — заплетающимся языком выговорила она, пошатываясь, чем воспользовался Никлаус и придержал девушку в ровном положении, чувствуя разряд в теле.       Его рука коснулась талии Амалии. Он помог ей стоять в ровном положении, но даже когда он убедился, что всё в порядке, то не отошёл. Находился слишком близко и тем самым испытывал сам себя. Хватка Никлауса была крепкой, отчего Гилберт недовольно дёрнулась. Она чувствовала, как он ослабил хватку, но руки всё ещё не убрал. Чувствовала, что он находится слишком близко, и она бы могла воспринять это как угрозу. Но почему-то сейчас страшно не было совсем. Возможно, те несколько глотков алкоголя затуманили в ней все чувства, и страх притупился, ведь по-другому объяснить она это не могла. Сейчас опасности рядом с ним она не чувствовала, и это её даже напрягло. — Что случилось, Леа? — настойчиво повторил он, прикладывая голосу полную серьёзность.       Только он называл её Леей, остальные же просто Ами. Её передернуло от мысли, что ей это нравится. А ещё от того, что холодная рука Клауса провела по оголённой спине, придерживая девушку. Его пальцы касались оголённой кожи, и мурашки табуном прошлись по телу Гилберт. Она судорожно выдохнула и на секунду прикрыла глаза, сама себе поклявшись, что пить больше не будет. Ей это было противопоказано, потому что потом она просто переставала себя контролировать. Собирая всё самообладание, которое осталось, она резко проговорила. — Не трогай меня, — сделала шаг назад от него. — Я не знаю, где Бекка, ладно? Я пойду в дом, я плохо себя чувствую. — Провожу тебя, — ухмыльнулся Никлаус. — Вдруг, что-нибудь случится по дороге? — издеваясь, спросил он насмешливо, получая уничтожающий взгляд девушки, которая в очередной раз споткнулась на каблуках.       Он тут же на вампирской скорости оказался совсем рядом с ней на случай, если она умудрится упасть. Она его забавляла. — Ненавижу каблуки, — протянула она, снимая надоедливые туфли и блаженно выдыхая, становясь на голову ниже Никлауса. — Плохой день? — ухмыльнулся гибрид, входя в дом, наблюдая, как девушка откидывает туфли куда-то в сторону. — Я не должна с тобой говорить, — запротестовала она, делая глоток холодной воды, чтобы освежить мысли. — Деймону не понравится это. — Деймон указывает тебе, с кем общаться? — Да, если это первородный гибрид с манией величия.       Он вновь окинул взглядом девушку и снисходительно качнул головой. Если бы кто-то другой посмел с ним так общаться — он был бы уже мёртв. И Никлауса начинает злить то, что эта маленькая девушка позволяет себе такое поведение, и он это ей спускает с рук. Его начинает злить то, что он становится уязвимым перед обычной девчонкой.        Клаус завёл разговор с одним из своих гибридов, чтобы прийти в себя, изредка бросая взгляды на опёршуюся о стену Гилберт. Амалия знала, что поступает неправильно, говоря с Клаусом вообще. Ещё немного и она бы выдала ему всю информацию, которую он знать не должен.       Она засмотрелась на него. Даже его поза говорила о превосходстве. Этот гибрид был воплощением уверенности и власти. Амалия наблюдала за тем, как меняются эмоции на его лице, сколько хитрости таит одна безумная улыбка и как горят его серо-зелёные глаза. Крепкие руки сложены за спиной.       Секунда, и они встретились взглядами. Её карие распахнутые глаза были наполнены какой-то невинности. Она смотрела на него и внутри под рёбрами что-то сжалось. Клаус пропустил несколько фраз и вопрос от стоящего перед ним гибрида. На несколько секунд он будто выпал из этого мира. И это прекратилось лишь в тот момент, когда к Амалии подошла Бонни, что-то невнятно проговаривая и ведя её за собой.        Бонни затащила не совсем трезвую Лею в соседнюю комнату от прихожей Локвудов, которую разделяла одна арка. С неё было видно всё, что происходит там. Амалия ожидала услышать какие-то нравоучения о том, что ей рано ещё пить бурбон, и уже даже закатила глаза. Упёрлась плечом об арку и бросила короткий взгляд на Клауса, который всё ещё беседовал со своим гибридом, но пытался подслушать, о чём Леа беседует с ведьмой. — Клянусь, пить больше не буду, не говори Елене, — равнодушным тоном сказала отрепетированную речь Ами. — Мы не можем пока доверять тебе, Амалия, прости, — сожалеющим голосом проговорила Бонни, шепча под нос заклинание.       Гилберт нахмурилась и не сразу поняла, что́ только что произошло. Бонни покинула особняк Локвудов слишком быстро, даже не выслушав возмущение подруги. — Пусти меня, Бонни! — крикнула Амалия, ударяя рукой по невидимой преграде.       Амалия нервно застучала ладонью по невидимой стене, стоящей между гостиной и прихожей. Ещё раз выкрикнула имя подруги, но та уже была за пределами дома. Внутри девушки начала разливаться обида на друзей. Было понятно, что это идея не самой Бонни, и она лишь исполняла прихоти Елены или Деймона. — Что происходит, Леа? — подошёл к ней Клаус, наблюдая, как девушка бьёт по арке, которая не давала ей выйти наружу.       Его глаза забегали по испуганной девушке. Она успокоилась и склонилась ближе, чтобы говорить максимально тихо. Раньше она бы никогда себе не позволила подобного, но сейчас обстоятельства были совсем другими. Избыток адреналина и всё ещё присутствие алкоголя в организме давали свои плоды, и девушка уже делала только то, что подсказывало ей сердце. — Бонни заперла меня здесь, — залепетала она. — Я не хочу быть предательницей, Никлаус, но ты должен уходить, — она посмотрела в серо-зелёные глаза гибрида, которые выражали полное непонимание происходящего. — Я не знаю какой именно у них план, и я не понимаю, зачем сейчас говорю тебе об этом, клянусь, но ты должен уходить сейчас же. — О чём ты говоришь? — его голос был настороженным. Взгляд полон недоверия и непонимания. Амалия бегала взглядом по его лицу не в силах понять, почему он просто не может послушать её. — Видимо, обо мне, Никлаус, — проговорил ядовитый голос Майкла во входных дверях, а Ами заметила, как поменялось выражение лица Клауса.       Тело Клауса тут же напряглось. Он выровнялся и несколько секунд не мог поверить, что вновь слышит этот голос. Его сердце забилось чаще. Страх медленно подкрался. — Здравствуй, Майкл, — проговорил Клаус, вставая в проходе, смотря в глаза неродному отцу. — Зайдёшь? Оу, — насмешливо осекся он, — забыл, ты же не можешь.       Ник издевался, пытаясь показать, что совсем не боится и всё под контролем. Но Амалия видела его глаза в тот момент, когда он услышал голос Майкла. Майкл именно то чудовище, ради которого Клаус хотел армию гибридов. — Ты можешь выйти, если хочешь, — ответил охотник на вампиров. — Лучше я посмотрю, как мои гибриды порвут тебя на кусочки. — Они не могут меня убить. — Верно, — ухмыльнулся Никлаус, пока Ами молча наблюдала за этим, слыша только бешеный стук собственного сердца, переводя испуганный взгляд с одного на другого. — Но мы все отлично повеселимся.       Зачем Бонни заперла её? Неужели они думали, что она помогла бы Клаусу? Хотя она буквально несколько минут назад предупредила его, тем самым сдав весь план. Она запуталась. Она иногда даже не контролировала свои поступки, которые касались гибрида. Ей нужно срочно узнать, что с ней происходит. — Злой, страшный серый волк, — насмешливо пропел Майкл. Амалия же нервно прикусывала губу, на несколько секунд прикрывая глаза. Ситуация настолько напряженная, что она, которой даже ничего не угрожает, чувствует максимальный дискомфорт и ужас. — Мне достаточно просто щёлкнуть пальцами, — Клаус поднял руку вверх, как бы демонстрируя свои следующие действия, — и они налетят.       Амалия не могла видеть, что там происходит на улице, но могла видеть Майкла и Клауса. Жестоко Бонни с ней поступила, оставив смотреть на всё это с первых рядов. Или они специально этим пытались проучить Амалию? Вроде: «не хочешь помочь убить гибрида? Тогда наслаждайся представлением и бойней». — Ты не изменился, — хмыкнул первородный вампир. — Всё прячешься за своими игрушками как трус. Ты забыл об одном: может они и подчиняются тебе, но они наполовину вампиры, и я могу внушить им.       Как по команде рядом с Майклом остановилась темнокожая девушка, которую Ами видела раньше разговаривающую с Клаусом. Взгляд Никлауса потускнел.       Та самая чернокожая девушка притянула к себе за горло Елену. Она судорожно дышала, её грудная клетка тяжело вздымалась, а карие глаза были на мокром месте. Леа словно подпрыгнула на месте. Она проклинала весь этот план и самого Майкла. — Елена! — громко сказала Амалия, привлекая к себе ненужное внимание, ударяя ладошкой по преграде.       Клаус бросил короткий взгляд на Лею, как бы давая знак, чтобы та лучше вела себя тихо, ведь может быть только хуже. Эта девчонка нужна ему живой, а если Майкл что-то прознает — вряд ли ей долго жить останется. Майкл из тех, кто не остановится ни перед чем. И было важно, чтобы Леа не привлекала к себе лишнего внимания. — Выходи, Никлаус, — угрожал Майкл, уже держа Елену за шкирку, — или она умрёт. — Давай, убей её, — прошипел Клаус сквозь зубы. — Нет, Клаус, он сделает это, — со стоящими слезами молвила «Елена», кидая взгляд на Амалию.       Нет же, не Елена это! Катерина! Как она сразу не догадалась?! — Если она умрёт, — он кивнул в сторону стоящих позади гибридов, — эта партия будет последней твоей гадостью. — Они мне не нужны, — проговорил стойко Никлаус. — Мне нужно избавиться от тебя. — Для чего они, Клаус? — ухмыльнулся Майкл. — Чтобы ты мог жить в вечном одиночестве? Ты больше никому не нужен, мальчишка! Кто у тебя есть кроме тех, кого ты заставил подчиняться? Никого. — Он провоцирует тебя, Никлаус, — залепетала Амалия, пытаясь хоть как-то дать намёк на то, что ему нечего беспокоиться, ведь то вовсе не Елена. — Не ведись, — по слогам отчеканила она, ловя угрожающий взгляд Катерины. Видимо, это не скрылось от глаз Клауса. Он все понял. Понял, но не подал виду, понимая, что ему нечем жертвовать, ведь Елена в безопасности. — Ты блефуешь, отец, — прошипел злобно гибрид. — Убей её. — Выходи и сразись со мной, жалкий трус, — выплюнул Майкл, сдерживая Кэтрин ещё сильнее, пока та искусно играла роль невинной овечки. — Тогда мне не придётся. — Всю жизнь ты недооценивал меня, — говорил негромко Клаус, пока Амалия хоть и не успокоилась полностью, но по крайней мере уже не колотила невидимую преграду. — Если убьёшь её — потеряешь единственный козырь. Так что давай. Убей её, — тараторил он. — Давай, старик, убей. Убей её! — Твоя импульсивность, Никлаус, — нервно хохотал Майкл. — Она была и всегда будет тем, что отделяет тебя от величия, — на этих словах он воткнул нож в хрупкую спину двойника, на что та, схватившись за неё, продемонстрировала кровь. Клаус хоть и догадался, что это была Кэтрин, но даже его это заставило вздрогнуть.       Майкл засмеялся, когда подбежавший сзади Деймон воткнул в район рёбер Клаусу кол из белого дуба. Амалия вздрогнула, наблюдая, как древний оседает на пол. Следующий удар должен был быть в сердце. Амалия не знала, как ей себя вести. Оставалось лишь молча наблюдать за этим, изредка вдыхая свежий воздух.       Наблюдать за убийством было выше её сил. Он был её врагом, но она не хочет больше видеть перед собой чью-то смерть. Гилберт прикрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями. Затем крепко зажмурилась, стараясь не думать о том, что там сейчас происходит. Пытается отвлечь себя мыслями про что-то не важное, но звуки борьбы отвлекают.       Амалия вовсе не обращала внимания, как «воскресшая» Кэтрин кидает аконитовые взрывчатки в гибридов, пока Майкл с упоением наблюдал за мучениями приёмного сына. Ей пришлось открыть глаза и её взгляд тут же был направлен на Клауса, на Деймона, который занёс руку для решающего удара, и на… Стефана?       Стефан, который в последнюю секунду откинул брата в другую сторону, прижимая к полу, пока тот шипел: «что ты делаешь?».       Деймон был разочарован. Они так долго готовились к исполнению этого плана, но бесчувственный брат всё испортил.       Леа будто завороженная наблюдала, как Никлаус подхватывает кол из белого дуба, выпавший из рук Сальваторе, и вонзает в тело Майкла, который издал прощальный вопль перед тем, как он загорелся и умер уже навсегда. — Что ты наделал? — зашипел Деймон на брата, пока Ами не знала радоваться ли ей или же представить, что будет, когда друзья поймут, что она в какой-то степени помогла Никлаусу. — Он заслужил свободу, — отчеканил подошедший уже спокойный Клаус, наблюдая, как Стефан становится напротив него. — Спасибо, мой друг. Ты больше не обязан мне подчиняться. Ты свободен, — внушил он ему. — Кто-нибудь освободит меня отсюда?! — воскликнула Амалия, стукнув по преграде. В этот же момент преграда спала, и девушка смогла ступить босыми ногами на холодную плитку в прихожей.       От переизбытка эмоций голова немного закружилась, и Амалия пошатнулась. Прикрыла глаза и приложила ладонь к голове, которая словно раскалывалась. Не могла поверить, что этот отвратительный вечер наконец-то заканчивается.       Лучше бы осталась дома. — Ами, — проговорил уже совершенно грустный и разбитый Деймон, подходя к русоволосой, которая сделала шаг назад от него, метая глазами молнии. — Не подходи ко мне, Сальваторе, — прошипела она сквозь зубы, обижаясь на друга. — Это же был твой план, да? — показала она пальцем в сторону комнаты, где она только что была заперта. Никлаус же наблюдал за этим с полуулыбкой. — Так нужно было, — закатил светлые глаза Деймон, захотев вновь дотронуться до девушки, на что та дёрнула нервно рукой, скидывая его с себя. — Пошёл ты, Деймон, — проговорила она ему в лицо, шагая в сторону выхода из дома, задевая плечом Клауса. Кажется, её совсем не смущало, что она босая.       Никлаус же до последнего наблюдал за удаляющейся фигурой, пока она полностью не скрылась в темноте.